http://medilat-life.infohttp://medilat-life.infoПопулярная :: MyLivePagehttp://avatar029.mylivepage.com/chunk29/662451/40.jpghttp://medilat-life.infoПопулярная :: MyLivePage60http://medilat-life.info/wiki/692/1112/Stanly%20Ellin%20Virojte%20Sebe%20Mogily<hr/><p align="center"><font color="#ff6600"><font size="6"><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif">Стенли Эллин. </font></strong></font></font></p><p align="center"><font color="#ff6600"><font size="6"><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif">Выройте себе могилу</font></strong></font></font></p><p align="center">&nbsp;</p><p align="center"><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#ffcc99"> Перевод Е. Богдановой</font></p><p align="center"><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#ffcc99"><br /> Вот какая история произошла однажды с мадам Лагрю, владелицей галереи<br />дурной живописи на Монмартре, прославившейся благодаря своим бесчестным<br />методам торговли, историей с полуголодным художником по имени О'Тул, а также<br />натурщицей Фатимой, которая любила О'Тула и которая так ловко за него<br />отомстила. А началось все как раз в галерее мадам Лагрю на рю Гиацинт.<br /> Можно предположить с большой долей вероятности, что во всем мире нельзя<br />было отыскать худшей живописи, чем та, что украшала стены галереи Лагрю.<br /> Мадам, конечно, не подозревала об этом, так же как и, судя по всему, ее<br />клиенты. По мнению мадам, любая из картин, будь то свинцово-серый пейзаж или<br />же прелестные котята, выглядывающие из башмаков, была просто превосходна.<br /> Первая причина того невероятного успеха, с которым она торговала<br />произведениями низкопробного искусства, - ее ужасающий вкус.<br /> Другой же причиной был потрясающий нюх, благодаря которому она раньше<br />всех своих конкурентов учуяла исходящие из далекой Америки новые веяния в<br />торговле изящными искусствами. Война закончилась, и весь средний класс<br />среднего возраста этой благословенной земли, казалось, обуяла жажда<br />приобретения того, что мадам в своей брошюре именовала &quot;подлинными<br />произведениями живописи, выполненными вручную на высококачественном холсте<br />знаменитыми французскими художниками по умеренным ценам&quot;.<br /> Так что к тому времени, как тоненький ручеек художников-декораторов и<br />покупателей универсальных магазинов из Америки превратился в огромный вал,<br />периодически захлестывавший вершины Монмартра, мадам была к этому полностью<br />готова. И прежде чем конкуренты, обитающие возле Пляс дю Тертр в тени<br />Сакре-Кер осознали, что происходит, она уже отхватила себе самый жирный<br />кусок пирога. Там, где другим изредка удавалось продать картину-другую<br />случайным туристам, она заключала со своими клиентами сделки на продажу<br />оптом десятков и даже сотен картин.<br /> Итак, рынок продавца для тех, кто творил котят и клоунов, был создан.<br />Теперь надо было позаботиться о том, чтобы не стать жертвой какого-нибудь<br />экономического закона, по которому ей пришлось бы платить за товар слишком<br />дорого.<br /> И здесь ее талант торговать искусством проявился в полном блеске.<br />Художники, с которыми по большей части она имела дело, представляли из себя<br />оборванную бесцветную толпу поденщиков, чьей единственной насущной<br />потребностью, как с удовлетворением отмечала мадам, было слышать, как каждый<br />день у них в кармане звякает несколько монет. Не слишком много, чтобы не<br />избаловались, а как раз столько, чтобы хватало на жилье, еду, выпивку и<br />краски.<br /> Так что, если конкуренты мадам, не имея достаточно денег, могли<br />предложить художнику лишь сладкие мечты о славе - они назначали за картину<br />сто франков и отдавали пятьдесят, если ее удавалось продать, то мадам сразу<br />предлагала двадцать-тридцать франков. А бывало, что и десять. Но это были<br />настоящие деньги, она выдавала их тут же, на месте, тем самым за гроши<br />приобретая право первой пользоваться услугами художников, поставлявших ей<br />товар.<br /> Опасность же заключалась в том, что мадам нуждалась в услугах<br />художников не меньше, чем художники в услугах мадам, а значит, это позволило<br />бы им успешно препираться с ней по поводу цены за картины. И, чтобы в корне<br />пресечь подобные выходки со стороны руководимой ею команды, она изобрела<br />такой способ общения с ними, перед которым сам Торквемада склонил бы голову<br />в восхищении.<br /> Художника приглашали явиться в контору и принести с собой работы.<br />Контора располагалась сразу за выставочным залом и представляла собой сырое<br />и холодное помещение, нечто вроде сарая, где едва хватало места для<br />старомодного бюро, перед которым стоял вращающийся стул, и мольберта для<br />шедевров, выставляемых на обозрение перед беспощадным взором мадам. Сама<br />повелительница искусств восседала на своем стуле, как на троне, в шляпе,<br />прочно водруженной на голову, очевидно, с целью заявить о своей<br />женственности. Шляпа эта имела явное сходство с огромным цветочным горшком<br />черного цвета, перевернутым вверх дном, и из-под тульи ее торчал пучок<br />пропитанных пылью цветов. Сощурив глаза и поджав губы, она пристально<br />изучала картину, исследуя каждую ее деталь. Затем на клочке бумаги она<br />быстро царапала пару цифр. При этом другой рукой она тщательно прикрывала<br />написанное.<br /> Это была та цена, которой должен был удовлетвориться художник. И, если<br />он запрашивал хотя бы на франк больше означенной суммы, его выставляли безо<br />всяких разговоров. Ни назначать другую цену, ни торговаться не разрешалось.<br />Причем, выходя из своей клетушки на рю Норван, художник мог быть преисполнен<br />уверенности, что на этот раз у него под мышкой предмет стоимостью не меньше<br />пятидесяти франков, но уже на полпути к рю Гиацинт он начинал в этом<br />сомневаться, и цена соответственно уменьшалась до сорока франков, а затем и<br />до тридцати, по мере того, как каменное выражение лица мадам Лагрю все более<br />отчетливо вырисовывалось перед его глазами. И к тому моменту, как он ставил<br />картину на мольберт, он уже был готов согласиться на двадцать, моля Бога,<br />чтобы непостижимая цифра на клочке бумаги не оказалась десятью.<br /> - A vous la balle, - говорила мадам, подразумевая его очередь делать<br />ход в игре, - сколько?<br /> Тридцать, в отчаянии произносил про себя живописец. Ведь каждый<br />листочек на дереве выписан до последней жилки. А ручеек! Можно услышать его<br />журчанье. Одна вода в нем стоила все тридцать. Но какой же кислый вид у<br />проклятой скупердяйки. Может быть, ей сегодня вообще не нравятся ручейки и<br />деревья?<br /> - Двадцать? - еле слышно лепетал он, чувствуя, как на лбу выступает<br />холодный пот.<br /> Мадам протягивала ему бумажку, чтобы он мог прочитать цифру, и всякий<br />раз увиденное вызывало в нем бессильную злобу. Потому что, если он запросил<br />слишком мало, ему оставалось лишь проклинать себя за трусость, если же,<br />наоборот, его цена оказывалась выше, это означало, что сделки не будет, и<br />никакой шум-гам здесь уже не поможет - это было бесполезно. Мадам не<br />выносила шума, и, учитывая ее мощную комплекцию и крутой нрав нормандской<br />батрачки, всем, кто имел с ней дело, приходилось уважать ее чувствительность<br />в этом вопросе.<br /> Нет, конечно, можно было забрать отвергнутую работу и отдать ее на<br />комиссию Флорелю, еще одному торговцу картинами в конце квартала. Это<br />означало ждать неизвестно сколько и получить неизвестно что. А можно, если<br />мадам все-таки покупала картину, взять предложенные гроши и пойти прямо в<br />кафе &quot;Гиацинт&quot;, благо это соседняя с галереей дверь, и успокоить нервы<br />стаканчиком-другим - то, что надо для такого случая. Без сомнения, после<br />самой мадам Лагрю от ее методов ведения дел выигрывало кафе &quot;Гиацинт&quot;.<br /> &quot;A vous la balle&quot;. В команде мадам эти слова употреблялись в качестве<br />злой шутки, с которой художники иногда ехидно обращались друг к другу. Это<br />было зловещее карканье черного ворона, предвещавшее беду, кошмар,<br />преследовавший их по ночам, и только светлая мечта о том, как однажды<br />чей-нибудь тяжелый кулак найдет наконец пухлый нос мадам, немного примиряла<br />их с действительностью.<br /> Среди всей этой живописной толпы оборванцев был один художник, с<br />которым мадам обращалась еще хуже, чем с остальными, но он, казалось,<br />совершенно от этого не страдал. Звали его О'Тул. Гонимый поисками счастья в<br />искусстве, он в свое время прибыл на Монмартр из Америки. Был он такой же<br />оборванный, лохматый и голодный, как и все остальные, но на губах его<br />постоянно блуждала слабая хмельная улыбка, подогреваемая любовью к живописи,<br />а также к водке &quot;марк&quot; - самой дешевой, какую только можно было отыскать в<br />подвалах кафе &quot;Гиацинт&quot;.<br /> Как объяснить, что такое &quot;марк&quot;? Может быть, так. Чтобы сделать вино,<br />из винограда выжимают сок, и на самом дне бочки остаются виноградные<br />выжимки. Вот из них-то и приготовляется &quot;марк&quot;. И если это вино -<br />&quot;Романи-Конти&quot; - хорошего урожая, то и &quot;марк&quot; тогда - отличное питье. Но<br />если &quot;марк&quot; сделан, как Бог на душу положит, а бывает, что и подпольно, из<br />выжимок незрелого винограда, идущего на вина самых дешевых сортов, вот тогда<br />и получается та самая водка &quot;марк&quot; из кафе &quot;Гиацинт&quot;, вкусом и действием<br />напоминающая ароматизированный виноградом бензин.<br /> Судя по всему, &quot;марк&quot; служил для О'Тула и пищей насущной, и источником<br />вдохновения, из которого он черпал образы для бесконечной вереницы<br />пасторальных сцен в стиле барбизонцев. Каждая из них состояла из одних и тех<br />же компонентов: пруда, долины, покрытой цветами, группы берез, - но О'Тул<br />все время располагал их по-разному: иногда деревья были с одной стороны<br />пруда, иногда - с другой. Тепло в желудке после бутылки &quot;марка&quot; да кисть в<br />руке - в этом был смысл жизни и блаженство для О'Тула, и больше ему ничего<br />не было нужно.<br /> Раньше, еще до того, как он присоединился к команде мадам, ему никогда<br />не удавалось блаженствовать. Каждый год весь летний сезон он торчал на Пляс<br />дю Тертр и рисовал мгновенные портреты углем: &quot;Сходство гарантируется или<br />деньги возвращаются&quot;, но дело шло плохо. Портреты действительно имели<br />зеркальное сходство с оригиналом, простодушные и симпатичные, но совершенно<br />неживые. Не лежала у него душа к портретам. Деревья, цветочные долины и<br />пруды - вот в чем было призвание О'Тула-художника. И когда он обнаружил, что<br />есть человек, готовый сразу платить за них деньги, это было величайшее<br />открытие в его жизни. А для мадам Лагрю О'Тул оказался просто счастливой<br />находкой. Эти сельские пейзажи, как выяснилось, были в большом ходу у<br />американцев. Они раскупались в момент, только успевай выставлять.<br /> Выдрессировать О'Тула и приучить его к своим методам общения не стоило<br />мадам никакого труда. Ужас, испытанный им тогда, сломил его дух раз и<br />навсегда. Высоко себя ценишь - дело твое, но путь к отступлению тебе<br />отрезан, никакой торговли, никакой другой цены, убирайся прочь со своей<br />картиной под мышкой - одного такого урока было достаточно для О'Тула, и с<br />тех пор он уже не пытался просить больше двадцати франков за большое полотно<br />и десять - за маленькую картину, тем самым установив с мадам отношения,<br />которые можно было назвать почти идеальными.<br /> Только один раз их отношениям грозил разрыв. Это случилось, когда<br />владелец магазина по другую сторону кафе &quot;Гиацинт&quot; Флорель, отнюдь не худший<br />среди торговцев картинами, как-то уговорил О'Тула отдать ему одну из картин<br />на комиссию. А в следующий раз, когда О'Тул пришел к мадам Лагрю с очередной<br />работой, мадам встретила его взглядом, полным такого откровенного<br />отвращения, что О'Тул был совершенно обескуражен.<br /> - Не беру, - отрезала она. - Сделки не будет. Я не заинтересована.<br /> О'Тул в замешательстве уставился на картину, стоявшую на мольберте,<br />пытаясь понять, что же в ней не так.<br /> - Но она же красивая, - убеждал он. - Посмотрите на нее. Посмотрите,<br />какие цветы. Я их три дня писал.<br /> - Вы разбили мне сердце, - негодовала мадам. - Неблагодарный!<br />Предатель! У вас теперь есть Флорель, вот пусть он и покупает ваши паршивые<br />цветы!<br /> Дело кончилось тем, что О'Тул забрал картину у Флореля и со слезами на<br />глазах валялся в ногах у мадам, умоляя ее простить его. А мадам, в мыслях<br />предвкушая бесчисленные пейзажи, широким потоком текущие к ней, прежде чем<br />О'Тул сопьется до смерти, сама расчувствовалась до слез. С каждого пейзажа<br />она имела по меньшей мере сто франков, а мысль о пятистах или даже тысяче<br />процентов с каждой картины вполне может растрогать сердце любого торговца<br />произведениями искусства.<br /> И вот на сцене появляется Фатима.<br /> Конечно, на самом деле ее звали по-другому. Фатимой окрестил ее<br />какой-то шутник из кафе &quot;Гиацинт&quot;, когда она впервые появилась там, слоняясь<br />без дела в перерывах между занятиями натурных классов, где она позировала<br />для студентов. Это была маленькая смуглая алжирка с некрасивым грубым лицом,<br />на котором сияли, однако, два чудесных темных бархатистых глаза. Волосы она<br />не расчесывала, и они комьями спускались до самого пояса, издали напоминая<br />груду блестящего черного угля. В кафе &quot;Гиацинт&quot; она приобрела особую<br />известность благодаря своему жуткому нраву: пропустив несколько стаканов,<br />она начинала отвратительно ругаться, чем вызывала к себе большой интерес со<br />стороны посетителей кафе.<br /> - А ведь ей нет еще и восемнадцати, - высказался однажды буфетчик,<br />слушая с благоговейным ужасом, как она честит злополучного художника,<br />осмелившегося сесть без приглашения за ее столик, - что ж это будет, когда<br />она вырастет?<br /> Однако и Фатима не была чужда сентиментальности. Она, например, не<br />стыдясь, ревела в голос, когда в кино показывали грустные сцены, особенно<br />если разлучали влюбленных или жестоко обращались с детьми. А еще у нее было<br />обыкновение свозить к себе в комнату на рю де Соль бездомных котят со всего<br />Парижа, при этом консьержка, особа, чуждая всякого милосердия, поднимала по<br />этому поводу страшный вой.<br /> Так что интерес, который вдруг проявила Фатима к О'Тулу, когда он<br />ввалился в кафе с улицы в тот дождливый день, промокший насквозь, хотя и был<br />неожиданным для завсегдатаев кафе &quot;Гиацинт&quot;, но не настолько, чтобы<br />озадачить и заинтриговать их. О'Тул остановился в дверях, дожидаясь, пока<br />стечет вода, и чихая так, что, казалось, голова вот-вот оторвется. Без<br />сомнения, в этот момент он выглядел куда более несчастным и бездомным, чем<br />любой самый бездомный котенок из тех, что так сильно не любила консьержка<br />Фатимы.<br /> Натурщица сидела в одиночестве за своим обычным столиком, угрюмо<br />потягивая второй уже за день перно. Взгляд ее упал на вымокшего О'Тула, она<br />осмотрела его с ног до головы, и в глазах ее мелькнула искорка интереса. Она<br />поманила его пальцем.<br /> - Эй, ты. Иди сюда.<br /> Прежде никогда не случалось, чтобы она приглашала кого-нибудь к себе за<br />столик, и О'Тул обернулся, чтобы посмотреть, к кому же относится<br />приглашение. Никого не увидев, он ткнул пальцем в грудь:<br /> -Я?<br /> - Ты, ты, дурачок. Подходи и садись. Он повиновался. А Фатима не только<br />заказала ему бутылку вина, но и велела буфетчику принести полотенце, чтобы<br />просушить ему волосы. За другими столиками все застыли от изумления, глядя,<br />как от ее энергичного ухода болтается взад и вперед голова О'Тула.<br /> - Ты что, совсем больной? - сказала она О'Тулу. - У тебя не хватает<br />мозгов, чтобы догадаться надеть шляпу в дождь? Раз уж тебе приспичило<br />шляться в такую паршивую погоду, так хоть следи, чтобы не загнуться до<br />смерти.<br /> - Шляпу? - неуверенно переспросил О'Тул.<br /> - Вот дурак! Это такая штука, которую надевают на голову, чтобы не<br />промокнуть под дождем.<br /> - А, - отозвался О'Тул. Потом виновато добавил: - У меня ее нет.<br /> И тут все, кто наблюдал эту сцену, замерли в остолбенении: Фатима нежно<br />погладила О'Тула по щеке.<br /> - Ничего, малыш, - сказала она, - на прошлой неделе у меня в комнате<br />кто-то забыл свою шляпу. Когда вылезем отсюда, пойдем ко мне, и я отдам ее<br />тебе.<br /> Вот так неожиданно все это произошло. И вскоре всем, вплоть до самых<br />закоренелых циников, стало ясно, что Фатима отчаянно влюбилась, и не в<br />кого-нибудь, а вот в этого одинокого, бездомного котенка. Она теперь<br />регулярно мылась, тщательно расчесывала свою роскошную гриву, и в кафе она<br />теперь появлялась в свежевыстиранных платьях. А главное, с ее шеи и плеч<br />исчезли те самые маленькие красные пятнышки и следы укусов, которыми ее<br />одаряли случайные ночные посетители, - и это было самой верной приметой<br />происшедшей в ней перемены.<br /> С О'Тулом Фатима нянчилась, как самая преданная мать. Она поселила его<br />у себя вместе с мольбертом и прочим жалким имуществом, следила, чтобы он как<br />следует ел, присматривала за его одеждой и пригрозила, что перережет горло<br />буфетчику, если еще раз увидит, что он поит ее ненаглядного О'Тула этой<br />отравой вместо нормального человеческого вина. А еще она пообещала выпустить<br />кишки каждому, кто осмелится открыть рот по поводу ее протеже.<br /> Никто на Монмартре не сказал ни слова. Собственно говоря, все, за<br />исключением одного человека, находили ситуацию весьма трогательной.<br />Исключение же составляла сама мадам Лагрю.<br /> И дело было не только в том, что картины, изображающие обнаженных<br />людей, оскорбляли чувство приличия мадам, хотя она не раз громко<br />высказывалась по поводу Лувра - по ее мнению, следовало бы сжечь раз и<br />навсегда эту грязь, выставленную напоказ. Но уж от чего ее просто трясло и<br />выворачивало, так это от вида этих падших натурщиц, которым - какой ужас! -<br />позволялось ходить по одной улице с ней. И вот вам, пожалуйста: одна из этих<br />опустившихся продажных тварей как-то ухитрилась завладеть ее драгоценным<br />сокровищем, которое она выпестовала своими руками, - ее О'Тулом!<br /> Мадам учуяла порчу в тот самый день, когда О'Тул предстал перед ней,<br />можно сказать, франтом. Костюм, правда, был прежний, поношенный, но он был<br />аккуратно вычищен и все дыры на нем были зашиты. Прежними были и стоптанные<br />рваные ботинки, но, вместо обрывков бечевки с узелками на концах, в них были<br />вдеты настоящие шнурки. К тому же, насколько помнила мадам, он всегда ходил<br />заросшим щетиной, теперь же щеки его были тщательно выбриты и, прищурившись,<br />можно было заметить, что они уже не такие впалые, как были прежде. В общем,<br />это было печальное зрелище - некогда всецело преданный искусству мастер,<br />разряженный и раскормленный, как поросенок, которого ведут на базар<br />продавать. И уж будьте уверены, эта шлюха кормит и одевает его не просто<br />так... Ясно, что она отравила его чистую душу отвратительной жадностью.<br />Перед глазами мадам предстала сцена, как Фатима требует, чтобы О'Тул<br />запросил совершенно несуразную цену за этот пейзаж на мольберте. Ну что ж, с<br />мрачной решимостью подумала мадам, если уж игры в открытую не избежать, то<br />почему бы не начать прямо сейчас?<br /> Мадам мельком взглянула на пейзаж, затем на О'Тула - смотрите-ка, прямо<br />сияет от восхищения своей мазней, - затем написала на одном из клочков<br />бумаги обычную цену - двадцать франков.<br /> - Прошу, - ядовито сказала она. - &quot;A vous la balle&quot;. Называйте цену, да<br />побыстрей. Я очень занята, и у меня нет времени заниматься всякой ерундой.<br /> Сияние прекратилось. Как раз перед тем, как отправиться сюда, Фатима<br />настойчиво убеждала его потребовать за свою картину сто франков.<br /> - Лопух ты, лопух, - ласково говорила она, - ведь ты неделю положил,<br />чтобы это нарисовать. Флорель сказал мне, что за такую картину старая ведьма<br />получит по меньшей мере сто франков. Хватит ей сосать из тебя кровь. Если на<br />этот раз она опять предложит двадцать или тридцать, плюнь ей в глаза.<br /> - Да, на этот раз я так и сделаю, - храбро заявил О'Тул.<br /> Но сейчас, когда мадам буравила его ледяными глазами, он улыбался уже<br />совсем не так браво. Как рыба, вытащенная из воды, он то открывал, то<br />закрывал рот и снова открывал.<br /> - Ну? - вопрошала мадам, как архангел на Страшном суде.<br /> - За двадцать пойдет? - наконец выговорил О'Тул.<br /> - Пойдет. - Мадам не скрывала ликования. Это было началом целой серии<br />побед над Фатимой и ее пагубным влиянием в борьбе за бессмертную душу<br />О'Тула. Но величайшим ее триумфом, хотя сама мадам и не подозревала об этом,<br />был тот день, когда Фатима заявила О'Тулу, что в следующий раз она пойдет к<br />мадам вместе с ним. Раз уж у него кишка тонка схватить за горло эту<br />угнетательницу, то у нее, слава богу, с этим все в порядке. И тут она<br />увидела, что О'Тул, долго смотревший на нее встревоженным взглядом, начал<br />упаковывать краски.<br /> - Что это ты, олух, делаешь? - окликнула его Фатима.<br /> - Я ухожу, - отозвался О'Тул с внезапным достоинством, удивившим и<br />обеспокоившим ее. - Это нехорошо. Женщина не должна вмешиваться в дела<br />своего мужа.<br /> - Какого еще мужа? Мы не женаты, идиот.<br /> - Разве? - удивился О'Тул.<br /> - Именно.<br /> - Все равно я ухожу, - пробурчал О'Тул в некотором замешательстве. -<br />Это мои картины, и я не хочу, чтобы мне помогали их продавать.<br /> Но все-таки с помощью бурного потока слез и двух бутылок vin<br />rouge[*Красное вино (франц.)] Фатиме удалось подольститься к нему и<br />отговорить от этого решения. Больше она не повторяла своей ошибки. Ясно,<br />дело было безнадежное. Все счастье в жизни для него заключалось в том, чтобы<br />рисовать свои картины и тут же сбывать их, и эта сатана, мадам Лагрю, за<br />гроши купила его с потрохами.<br /> До того как Фатима осознала это полностью, она просто не выносила<br />мадам. Теперь же она возненавидела ее страшной ненавистью. О, только бы<br />отомстить старой злодейке, да так, чтобы она завопила от боли. Много ночей<br />подряд Фатима засыпала, лелея мечты о сладкой мести врагу. В голове ее<br />роились многочисленные планы возмездия, большей частью имеющие отношение к<br />раскаленному железу. Но наступало утро, и она просыпалась подавленная - ей<br />было совершенно ясно, что все эти сладкие мечты так и останутся мечтами.<br /> И тогда в дело вмешалась Природа.<br /> О'Тул, как это обычно бывает в таких случаях, узнал новость последним.<br />Он воспринял ее с искренним смятением.<br /> - У тебя будет ребенок? - переспросил он, пытаясь осознать смысл<br />услышанного.<br /> - У нас будет ребенок, - поправила его Фатима, - у нас с тобой. Он уже<br />готовится появиться на свет. Ясно?<br /> - Ясно, конечно, - отозвался О'Тул с внезапной серьезностью. - Ребенок.<br /> - Вот именно. А значит, нам придется кое-что изменить. Во-первых, это<br />значит, что мы теперь должны пожениться. Я не допущу, чтобы мой малыш был<br />безродным уличным бродягой. У него будет хорошенькая маленькая мама и папа и<br />уютное гнездышко, где он спокойно вырастет. Ты ведь не женат, а?<br /> -Нет.<br /> - Ну вот, я и попытаю счастья. Во-вторых, мы выбираемся из Парижа. Я<br />сыта по горло всей этой грязью, и ты тоже. Соберем вещички и махнем в Алжир,<br />в мои родные места. В Бужи малыш будет на солнышке. У меня там живут дядя и<br />тетя, у них свое кафе, чудное местечко, а детей у них нет, так что они все<br />сделают, лишь бы я помогала им по хозяйству. А ты рисуй себе на здоровье.<br /> - Ребенок, - задумчиво повторил О'Тул. К безмерному облегчению Фатимы,<br />мысль об этом как будто доставила ему удовольствие. Но тут же лицо его<br />потемнело.<br /> - Бужи, - призадумался он, - а как же я буду продавать картины?<br /> - Погрузишь на корабль и отправишь этой твоей старой ведьме. Думаешь,<br />она откажется от них, если они придут почтой?<br /> О'Тул тоскливо размышлял.<br /> - Я должен поговорить с ней об этом.<br /> - Нет, это сделаю я. - Фатима решилась все поставить на карту. - Мне<br />нужно решить с ней кое-какие дела.<br /> - Что это за дела?<br /> - Денежные. Нам нужно много денег, во-первых, чтобы добраться до Бужи и<br />обосноваться там. А кроме того, лишние монеты не помешают, чтобы отложить<br />немного на черный день. Малышу ведь всегда нужны башмаки, а то ему и из дома<br />будет не в чем выйти.<br /> - Ему?<br /> - Или ей. С девочками расходов получается еще больше. Или ты хочешь,<br />чтобы твоя дочь начала продавать свое невинное крошечное тельце, не успев<br />научиться ходить?<br /> При такой ужасной мысли О'Тул решительно затряс головой. Потом с<br />озадаченным видом посмотрел на будущую мать своего ребенка.<br /> - Но деньги, - засомневался он, - ты думаешь, мадам Лагрю согласится<br />дать нам денег?<br /> - Согласится, - отрезала Фатима.<br /> В конце концов до него что-то дошло, и он почувствовал, что должен<br />высказать ей свое решительное мнение.<br /> - Ты ненормальная, - убежденно сказал он.<br /> - Думаешь? - .Фатима вся подобралась. - Послушай, глупенький,<br />предоставь-ка ты это дело мне, и увидишь, ненормальная я или нет. И уясни<br />себе вот еще что. Если ты не дашь мне самой управиться с этой гнусной старой<br />гиеной, как я хочу, я пойду в полицию и скажу им, что ты сделал мне ребенка<br />и хочешь смотаться. Они засадят тебя в тюрьму на двадцать лет. А уж там-то<br />тебе рисовать не придется. Будешь сидеть и гнить там до старости. Понял?<br /> Впервые О'Тул понял, что на свете есть существо, чья воля оказалась<br />сильнее, чем воля мадам Лагрю, и вот он столкнулся с ней лицом к лицу.<br /> - Понял, - ответил он.<br /> - Вот и прекрасно, - заявила Фатима. - А теперь приготовь-ка холст, да<br />побольше. Нарисуешь мне кое-что.<br /> И вот, неделю спустя, в галерее Лагрю появилась Фатима. В руках у нее<br />была большая картина, небрежно завернутая в газету. Помощница мадам, бледная<br />застенчивая девушка, попыталась преградить ей путь, но ее небрежно<br />отшвырнули в сторону.<br /> Мадам сидела за столом у себя в конторе. Увидев посетительницу, в руках<br />которой был, судя по всему, подлинный О'Тул, она вся затряслась от<br />негодования. Направив указующий перст на дверь, она закричала:<br /> - Вон! Вон! Я не имею дела с такими! На это Фатима ответила одним емким<br />непечатным словом. Она пинком захлопнула дверь, взгромоздила полотно на<br />мольберт и сдернула с него бумагу.<br /> - Ты разве отказываешься от шедевров, старая акула? - невозмутимо<br />осведомилась она. - А ну, посмотри.<br /> Мадам Лагрю посмотрела на картину. Не веря себе, она вглядывалась в<br />нее, и глаза ее полезли на лоб от ужаса.<br /> Полотно было побольше, чем всегда приносил О'Тул, и не его обычный<br />пейзаж. На этот раз это была обнаженная натура. Все пышные выпуклости<br />созревшего женского тела были выписаны на картине во всех деталях, не<br />оставляя места воображению. И, глядя на Фатиму, стоявшую рядом в предельно<br />открытой кофточке и узкой юбке, потрясенной мадам не приходилось<br />сомневаться, с кого была написана картина. Правда, тело было не такое<br />смуглое, как у Фатимы, оно имело несколько неестественный бело-розовый<br />оттенок, но, несмотря на это, было ясно, что на полотне со всеми<br />подробностями была изображена Фатима.<br /> Но самый ужас был впереди. Да, на картине, начиная от шеи и до пяток,<br />была Фатима. Но от шеи вверх - о мерзость из мерзостей! - была сама мадам<br />Лагрю. Художник выписал ее фотографически точно: с холста на мадам<br />пристально смотрело стеклянными глазами ее собственное суровое лицо,<br />увенчанное перевернутым вверх дном черным цветочным горшком, из-под которого<br />в разные стороны торчали посеревшие от пыли цветы.<br /> - Мастерская вещь, а? - сладким голосом пропела Фатима.<br /> Из горла мадам вырвался какой-то странный звук. Затем она вновь обрела<br />голос:<br /> - Какое безобразие! Это оскорбление! Она поднялась со стула, готовая<br />разорвать в клочья издевательскую картину, как вдруг навстречу ей злобно<br />блеснул маленький кривой нож. Мадам поспешно опустилась на место.<br /> - Вот так-то лучше, - невозмутимо заметила Фатима. - Попробуй только<br />пальцем коснись картины, пока не купишь ее, ты, старая кобыла, и<br />распрощаешься с носом.<br /> - Я?!! Куплю? - Мадам не поверила своим ушам. - Вы что же, всерьез<br />считаете, что я могу купить такую непристойность?<br /> - Еще как купишь. А если не купишь, Флорель возьмет ее на комиссию и с<br />удовольствием выставит ее у себя на витрине, и ее увидит весь Монмартр. А<br />потом и весь Париж. И все эти надутые янки, которым ты продаешь свой товар,<br />тоже ее увидят. Все смогут полюбоваться, кровопийца проклятая, потому что я<br />скажу Флорелю, чтобы он ни за какие деньги не продавал ее хотя бы год. Ему<br />от этого только лучше будет - такая реклама, у него сразу все раскупят.<br />Подумай как следует. Хорошенько подумай. Я не тороплюсь.<br /> Мадам долго размышляла.<br /> - Это шантаж, - выговорила она наконец, и в голосе ее послышалась<br />горькая покорность судьбе. - Да, обычный шантаж. Вымогательство, и больше<br />ничего.<br /> - О, в точку попала, - развеселилась Фатима.<br /> - А если я приму ваши условия, - осторожно осведомилась мадам, - я<br />смогу распоряжаться этой гадостью по своему усмотрению?<br /> - Делай с ней, что хочешь. Если, конечно, дашь за нее столько, сколько<br />она стоит.<br /> - Сколько же?<br /> Фатима сунула руку в карман, вытащила сложенный листок бумаги и<br />издевательски помахала им перед носом мадам, но так, чтобы та не могла до<br />него дотянуться.<br /> - Здесь все написано, старушенция. Соглашайся, и картина твоя. Но имей<br />в виду: предложишь на один франк меньше, и все будет кончено. Другого шанса<br />не будет. В этой игре тебе разрешается ходить один раз. Сэкономишь на одном<br />франке, и картина пойдет прямиком к Флорелю.<br /> - Это что за разговор? - разозлилась мадам. - Игра, видите ли. Я<br />собираюсь говорить о деле с этой дрянью, а она мне тут толкует об игре.<br /> - Ах ты, гадина такая, - вконец вышла из себя Фатима, - убийца<br />беззащитных художников, думаешь, никто не знает про твои делишки? A vous la<br />balle, а? Будьте любезны, мсье живописец, выройте себе могилу и закопайтесь.<br />Разве не так? Ну а теперь твой черед узнать на своей шкуре, каково это.<br /> Мадам развела руками, взывая к снисхождению.<br /> - Но откуда же я знаю, на сколько вы собираетесь меня ограбить? Как я<br />вообще могу угадать, сколько стоит откупиться от вас?<br /> - Это правда, - согласилась Фатима. - Что ж, у меня доброе сердце, так<br />и быть, намекну слегка. Мы с приятелем уезжаем в Алжир, в Бужи. На дорогу<br />нам нужно немножко денег, а кроме того, не можем же мы ехать оборванцами,<br />поэтому нам надо купить одежду, а к ней чемодан, чтобы сложить ее туда. А<br />когда мы туда приедем, мы купим маленький домик...<br /> - Домик! - Лицо мадам стало совершенно белым.<br /> - Да, маленький домик. Скромный, но с электричеством. И еще нам нужен<br />мотоцикл - нам же придется много ездить.<br /> Мадам Лагрю, заломив руки у пышной груди, раскачивалась из стороны в<br />сторону. Время от времени она поднимала глаза на мольберт и тут же поспешно<br />опускала их.<br /> - Боже мой, Боже мой, - взывала она с подвываниями в голосе, - чем я<br />заслужила такое обращение?<br /> - Да, вот еще что, - безжалостно продолжала Фатима, - немножко pour<br />boire[*На чай (франц.)], чуть-чуть деньжат, чтобы мы, как все приличные<br />люди, могли открыть счет в банке. Вот и все, что мне нужно для счастливого<br />будущего, мамаша. У тебя есть голова на плечах, так что сама все сосчитаешь.<br />- Она еще раз помахала листком бумаги. - Но смотри, считай как следует.<br />Запомни: у тебя только один шанс, не промахнись.<br /> Несмотря на всю ярость и отчаяние, мадам принялась лихорадочно считать.<br />Деньги на дорогу до Алжира, так, триста франков, нет, четыреста. Нет, пусть<br />будет пятьсот, лучше не рисковать. Еще пятьсот, не меньше, на покупку одежды<br />для двух оборванцев. Положим еще сто на чемодан. На дом, пусть даже глиняную<br />хижину, но с электричеством! Из груди мадам исторгся громкий стон. Сколько<br />же, черт возьми, это будет стоить? Может быть, семь или восемь тысяч? Да еще<br />эта дрянь хочет pour boire и мотоцикл. Конечно, нет смысла высчитывать все<br />до франка. Самое лучшее, округлить до десяти тысяч.<br /> Десять тысяч франков! Ледяной вихрь, кружась и завывая, ударил в лицо<br />мадам Лагрю, и она чувствовала, как погружается в снежную пучину<br />безысходного горя.<br /> - Ну так что же? - пытала ее Фатима. - A vous la balle, Madame.<br /> - Я обращусь к властям, - прохрипела мадам Лагрю. - Придет полиция и<br />уничтожит эту гадость.<br /> - Не расходись, жадюга. Это произведение искусства, и тебе, как и мне,<br />прекрасно известно, что произведения искусства не уничтожают только потому,<br />что они кому-то пришлись не по вкусу. Ладно, хватит заниматься чепухой.<br />Сколько ты предлагаешь?<br /> Мадам не отводила глаз от листка бумаги в руке своей мучительницы. Хотя<br />бы мельком увидеть, что там написано!<br /> - Десять тысяч, - выдохнула она.<br /> На лице Фатимы появилось выражение крайнего презрения, губы ее<br />скривились, и мадам с ужасом поняла, что ошиблась, подсчитала все слишком в<br />обрез. Перед ее глазами возникли толпы зевак, собравшихся перед витриной<br />Флореля, с восторгом глазеющих на непристойную картину. Она представила, как<br />они собираются возле ее галереи, плотоядно ухмыляясь и подзуживая друг<br />друга, в надежде насладиться ее позором. Она никогда не сможет выйти из<br />дому. Ее ждет крах через месяц, через неделю...<br /> - Стойте! - умоляла она. - Я хотела сказать: пятнадцать тысяч! Ну<br />конечно же, пятнадцать. Я сама не понимаю, как это случилось, это ошибка,<br />сорвалось с языка!<br /> - Ты сказала - десять.<br /> - Клянусь, это ошибка! Возьмите пятнадцать. Я настаиваю, чтобы вы их<br />взяли.<br /> Фатима бросила взгляд на цифры на ее листке. Закусив губу, она<br />взвешивала все в уме.<br /> - Ладно, пожалею тебя, так уж и быть. Но деньги мне нужны прямо сейчас.<br /> - У меня здесь нет столько денег. Я пошлю за ними в банк.<br /> - А кроме того, мне нужна бумага, чтобы все было сделано по форме.<br /> - Ну конечно, обязательно. Я все составлю, пока мы ждем.<br /> Бледная застенчивая помощница, вероятно, бежала со скоростью зайца,<br />спасающегося от лисицы. Она вернулась почти мгновенно, держа в руках пухлый<br />конверт, набитый банкнотами, и через полуоткрытую дверь конторы отдала его<br />мадам Лагрю. Вручая деньги, мадам плакала.<br /> - Здесь плоды всех моих трудов! - восклицала она. - Грабительница, вы<br />высосали всю мою кровь.<br /> - Лжешь, у тебя еще остался миллион, который ты выжала из твоих<br />несчастных художников, - возразила Фатима, - ну ничего, по крайней мере хоть<br />один из них получит то, что ему причитается.<br /> Уходя, она скомкала листок и небрежно швырнула его на пол.<br /> - До самолета можешь не провожать, - сказала она на прощанье. -<br />Оставайся здесь и любуйся картиной.<br /> Только после того, как дверь конторы захлопнулась, мадам метнулась к<br />комочку бумаги, брошенному Фатимой, и трясущимися пальцами развернула его.<br />Глаза ее вылезли из орбит, когда она прочитала цифру, накарябанную крупным<br />детским почерком на крошечном обрывке.<br /> Двадцать франков!<br /> Мадам Лагрю в бешенстве заколотила кулаками по столу, дикие вопли<br />исторгались из ее груди, и так продолжалось до тех пор, пока холодная вода,<br />выплеснутая ей в лицо насмерть перепуганной помощницей, не привела ее в<br />чувство.</font></p><p align="center"><font color="#ffcc99">&nbsp;</font></p><p align="center"><font color="#ffcc99">&nbsp;</font></p>стенли эллин20 Mar 08 00:04:37 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/1112/Stanly%20Ellin%20Virojte%20Sebe%20Mogilyhttp://medilat-life.info/wiki/692/1073/Spreg%20De%20Kemp%20Voinstv%20Rasa<hr/><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">Лион Спрэг де Камп. Воинственная раса.</font></strong><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Они были серьезны в те дни, молодые люди, что собирались в комнате<br />профессора Тадеуша Лечона выпить крепкого чая и подбросить ему проблему для<br />обсуждения. Между облегчением от того, что война закончилась, не нанеся<br />вреда лично им, озабоченностью по поводу будущего и возмущением от<br />перспективы чужеземного правления оставалось мало места для свойственного<br />старшекурсникам многословия и тщеславия.<br /> Что-то должно произойти, думали они.<br /> -- Чем бы это ни было, -- сказал Тадеуш Лечон, -- я уверен, что это<br />никак нельзя назвать трусостью. -- Он наклонил большую лысую голову к чашке<br />с чаем цвета старого ботинка, качнув позолоченными серьгами, и шумно<br />отхлебнул, глядя на Фредерика Мерриана.<br /> Фред Мерриан, второкурсник с волосами цвета песка и с беличьмим губами,<br />взглянул на профессора с благодарностью, но продолжал выглядеть вызывающе.<br />Он был в цивильном костюме. На Бэлдвине Доулинге же была новая с иголочки<br />форма американской армии. Столь новой она была по той причине, что к тому<br />моменту, когда Доулинг добрался до своей части в Лос-Анжелесе, война уже<br />закончилась, и ему велели возвращаться домой, бесплатно и любым транспортом.<br />Он выбрал ближайший авиарейс на Филадельфию.<br /> Лечон продолжил: -- Это, скорее, пример убеждения большинства думающих<br />молодых людей в том, что проблемы человечества д о л ж н ы иметь решение.<br />Если взять эти проблемы как таковые, то нельзя доказать, что любая из них н<br />е имеет решения, то есть примерно так, как Абель доказал, что решение<br />уравнений пятой степени алгебраически невозможно. Поэтому эти молодые люди<br />пробуют одну идею за другой; это могут быть адренализм, или<br />анархо-коммунизм, или нео-паганизм. В вашем случае это непротивление.<br />Возможно, то, что они делают, хорошо...<br /> -- Но... -- не выдержал Фред Мерриан.<br /> Лечон взмахом руки остановил нетерпеливо рвущийся наружу поток<br />аргументов.<br /> -- Мы уже прошли через все это раньше. Когда-нибудь вы устанете от<br />власти центаврианцев и присоединитесь к другому движению с такими же<br />непрактичными идеалами. Наш центаврианин рыскает по университетскому<br />городку. он может заглянуть к нам. Пусть лучше Бэлдвин расскажет, что он про<br />них узнал.<br /> -- Да, как они выглядят? -- спросил Мерриан.<br /> -- Они очень похожи на людей, -- сказал Бэлдвин Доулинг. -- Только очень<br />большие. Мне кажется, что исходная группа колонистов, что отправилась к<br />Проксиме Центавра, состояла из людей очень высокого роста. У них какие-то<br />странные манеры, словно внутри стоит часовой механизм. Вы никогда не станете<br />с Бозо приятелями.<br /> Артур Хси улыбнулся идиотской улыбкой. Его полное имя было Хси А-Цзе, и<br />он вовсе не был идиотом. -- Я проехал полмира, чтобы учиться там, где нет<br />Бозо. Выходит, я уехал недостаточно далеко.<br /> -- Ничего не слышали о том, что делается в Китае? -- спросил Доулинг.<br /> -- Бозо по горло заняты, пытаясь сделать всех такими же эффективными и<br />неподкупными, как они сами. Может быть, они и величайшие воины, но они не<br />знают Китая. Мой отец пишет...<br /> -- Т-с-с-с! -- прошипел Лечон, и на его большом раскрасневшемся лице<br />появилось выражение тревоги. -- Кажется, это наш центаврианин. -- Наступила<br />неуютная пауза; ни у кого не хватало духа продолжить разговор, хотя супермен<br />и не вошел. наконец Лечон продолжил: -- Все, с кем я говорил, считают, что<br />эта война представлялась совершенно невозможной. Но если вы вспомните<br />историю, джентльмены, то увидите, что ничто уже не ново. В 1241 году венграм<br />и в голову не могло прийти, что у монголов есть такие вещи, как дивизионная<br />структура армии и система сигнализации. Поэтому венгров разбили. Наше<br />правительство и думать не думало, что у центавриан есть окислительный луч и<br />самолеты с пушками 15-сантиметрового калибра. Поэтому они разбили нас. Вы<br />поняли мою мысль. Звуки всегда отличаются, но ноты остаются очень похожими.<br /> Он снова замолк и прислушался. Послышались приближающиеся тяяжелые шаги.<br />Кто-то постучал. Профессор истории отозвался и в комнату вошел центаврианин.<br /> -- Мое имя Джаггинс, -- произнес онм металлическим голосом. У<br />тридцатилетнего на вид центаврианина были выступающая целюсть, высокие скулы<br />и оттпыренные уши. На нем была непривычная сливового цвета форма<br />центаврианцев -- потомков тех твердых духом землян, что колонизировали<br />планету возле Проксимы Центавра, выдержали в течение трех поколений битву с<br />враждебной природой и еще более враждебными туземцами, и в конце концов<br />нахлынули обратно на Землю добрых пятьдесят лет назад. Им отдали всю<br />Австралию, и их наука превратила этот второй наиболее бесполезный континент<br />в самый продуктивный район мира. Трудное пребывание на другой планете<br />сделало их в чем-то более, а в чем-то менее людьми. Теперь они правили всей<br />Землей.<br /> -- Привет, мистер Джагг... -- начал Доулинг. Центаврианин прервал его:<br />-- Не говорите &quot;мистер&quot;, когда разговариваете с центаврианцем. Меня зовут<br />Джаггинс.<br /> -- Вы не присядете? -- пригласил Лечон.<br /> -- Сяду. -- Бозо поджал длинные ноги и уселся, ожидая, пока кто-нибудь<br />заговорит.<br /> Наконец Доулинг спросил: -- Как вам понравился Филли?<br /> -- Вы имеете в виду Филадельфию?<br /> -- Да, конечно.<br /> -- Тогда, будьте добры, так и говорите. Мне он совсем не понравился. Это<br />грязный, коррумпированный и неэффективный город. Но мы все устроим. Вам<br />будет лучше, если вы станете с нами сотрудничать. Мы дадим вам гораздо более<br />здоровую жизнь, чем вы можете себе представить. -- Он закончил с некоторым<br />затруднением, словно произносить более одной фразы подряд было ему<br />непривычно.<br /> Даже Доулинг, который хотя и был местным жителем, не отягощал себя<br />избытком гордости за родной город, был шокирован такой прямотой. -- Да,<br />вижу, вы не привыкли ходить вокруг да около, -- пробормотал он.<br /> -- Думаю, я понял смысл вашего жаргонного выражения. Мы приучены<br />говорить правду. -- После такой фразы у всех возникло чувство, будто<br />говорить правду -- самое неприглядное занятие.<br /> -- Надеюсь, -- вступил в разговори Хси, -- что вы сделаете что-нибудь с<br />водопроводом. сегодня утром, когда я открыл кран, то прежде чем пошла вода я<br />получил живого угря, резиновую прокладку двенадцатого размера и кубометр<br />хлора.<br /> Бозо вперил в него ледяной взгляд. -- Молодой человек, это беспардонное<br />преувеличение. Такой кусок ркзины не может пройти через водопроводную трубу.<br /> -- Он не говорил этого всерьез, -- беспомощно отозвался Лечон, заговорив<br />из-за эмоционального напряжения с польским акцентом.<br /> Джаггинс перевел взгляд. -- Я понял. Это то, что вы называете шуткой,<br />верно? Очень смешно.<br /> -- Не хотите ли сигарету? -- предложил Доулинг.<br /> -- Мы не употребляем это отвратительное растение. Это вредно для<br />здоровья.<br /> -- Тогда, может быть, чаю? -- вздохнул Лечон.<br /> -- Гм-м. Это т о ж е наркотик.<br /> -- Ну, Джаггинс, я бы этого не сказал. Он содержит кофеин, то есть<br />стимулятор, но ведь и многие продукты имеют в себе что -- либо подобное.<br /> -- Хорошо, только очень слабый. И без сахара.<br /> Хси налил заварки и добавил в чашку кипятка. Бозо с подозрительным<br />выражением помешал чай. Он поднял глаза и сказал: -- Мне хочется, чтобы вы,<br />и все в университете, относились ко мне, как к своему отцу. Нет смысла<br />выражать враждебность, потому что вы не в состоянии изменить ситуацию. Если<br />вы станете сотрудничать... О,черт! -- Он уставилсяна ложку, выпучив глаза.<br /> Нижняя часть ложки расплавилась и лежала на дне лужицей металла.<br /> -- Вы слишком сильно мешали, -- сказал Хси.<br /> -- Я... -- начал Джаггинс. Он по очереди посмотрел на каждого из них.<br />Затем осторожно поставил свою чашку, положил учелевшую половинку ложки на<br />блюдце, встал и вышел.<br /> Лечон вытер раскрасневшееся лицо. -- Это ужасно, Артур! Ты не должен был<br />над ним подшучивать. А если бы он всех нас пристрелили?<br /> Хси перестал сдерживаться и захихикал. -- Может быть. Но у меня<br />оказалась с собой эта ложка из легкоплавкого сплава, и я не смог удержаться.<br /> -- А он настоящий? -- спросил Мерриан.<br /> -- Да, -- ответил Доулинг. -- Многие люди гадают, не роботы ли они или<br />что-то в этом роде. Но это обычные люди, и рождаются они, как и мы, и все<br />остальное у них то же самое. Это просто новая порода людей.<br /> -- Нет, -- возразил Лечон. -- Читайте историю, джентльмены. Это раса<br />воинов. Самый свежий пример того, что можно сделать из человека интенсивной<br />тренировкой и дисциплиной. В свое время этим занимались спартанцы и<br />османские турки. Наш центаврианин больше похож на спартанца, чем на<br />турецкого янычара. Ликург сразу признал бы в нашем папе Джаггинсе настоящего<br />спартанца...<br /> Он говорил и говорил. Трое страшекурсников слушали его вполуха. Мерриан<br />был охвачен душевными сомнениями. Является ли насилие злом, если его<br />применить к подобным существам?<br /> Доулинг и Хси, не являясь интроспективными идеалистами, размышляли над<br />планами на будущее. Доулинг полагал, что в Филадельфии сохранится местная<br />политическая жизнь, и он сможет включиться в нее после окончания учебы, и<br />чихать ему на всех Бозо. Должны же быть какие-то посредники между<br />суперменами и простыми смертными.<br /> Хси думал о теплом местечке в &quot;Сино-Американской транспортной компании&quot;,<br />которое отец обещал ему устроить после окончания колледжа. Если он упорныи<br />трудом и с помощью семейного положения сможет пролезть в ее директорат, то<br />тогда сможет првоернуть кое-какие грандиозные планы, которые у него уже<br />созрели... Конечно, останутся вездесущие, и, как утверждают, неподкупные<br />Бозо. Но их неподкупность была, по его мнению, лишь провозглашенной.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Съезды выпускников, подобно свадьбам и похоронам, собирают вместе<br />множество людей, которые обычно при встрече не перейдут улицу, чтобы<br />поговорить. Поэтому, когда после окончания всех формальностей, выпускники<br />2009 года разошлись, Хси, Доулинг и Мерриан сошлись вместе и отправились в<br />ресторан сравнить биографии.<br /> Бэлдвин Доулинг немного пополнел, но сохранил вьющиеся темные волосы и<br />ослепительную улыбку. У него были жена и ребенок. Артур Хси почти не<br />изменился, но у него были жена и шестеро детей. Фред Мерриан потерял большую<br />часть своих песочных волос, получив в обмен двоих жен, два развода и<br />лихорадчный взгляд.<br /> Хси только что вернулся из поездки в Австралию и был полон впечатлений.<br />-- Чудесное место. Все работает, как часы. Никаких чаевых, никаких взяток.<br />И, кстати, никакого веселья. Каждый Бозо -- солдат, даже лифтеры и продавцы<br />собачьих бисквитов.<br /> Фред Мерриан высказал признаки растущего и обоснованного недовольства.<br />-- Ты что, хочешь сказать, что одобряешь их? -- процедил он.<br /> Хси посмотрел на него с недоуменным возмущением. -- Я и не собирался<br />этого говорить, Фред. Но нам же надо иметь с ними дело. &quot;Сино-Американская<br />транспортная компания&quot; -- это огромная организация, с отделениями по всему<br />Тихоокеанскому региону: отели и авиалинии, китовые пастбища и еще много<br />чего. Так что нам надо с ними ладить. Чем ты занимался последние десять лет?<br /> Мерриан нахмурился. -- Попытался стать профессиональным писателем. Но я<br />не захотел писать ту халтуру, что покупают дешевые журнальчики, так что...<br />-- Он пожал плечами.<br /> -- А ты, Бэлдвин? Я слышал, ты, кажется, занялся политикой?<br /> -- Да, -- сказал Доулинг. -- Можно назвать и так. Я официальный медиатор<br />города Филадельфия. Когда кто-то из моих... э-э... подопечных попадает в<br />неприятность, связанную с Бозо, я пытаюсь его из нее вытянуть.<br /> -- Выглядишь ты процветающе, -- заметил Хси.<br /> -- Кое-чего достиг. -- Улыька Доулинга имела оотенок тщеславия. -- Стал<br />кем-то вроде народного трибуна, как объяснил мне профессор Лечон.<br /> -- Лечон? -- удивился Хси. -- Он все еще здесь?<br /> -- Ага. Продолжает ковыряться в брачных отношениях девних парфян. -- Он<br />заметил выражение на лице Мерриана и сказал: -- Фред, без сомнения, считает<br />меня ренегатом. Но, как ты уже сказал, Бозо здесь, и мы должны с ними<br />ладить. Кстати, я встретил человека, который тебя знает. Это Кэсс Янг. Он<br />сказал, что твои китайские методы вести дела почти свели его с ума.<br /> -- А что же ему не понравилось?<br /> -- Всего лишь то, что ты никогда не говоришь того, о чем думаешь, и что<br />тебе сильно не нравится, когда насчет этого возражают. И еще... э-э...<br />сухость восточной ладони, так он это назвал. Да, помнишь Бозо Джаггинса?<br />Первого администратора Пенсильванского университета? Он все еще здесь и<br />теперь администратор целого района метрополии.<br /> -- Да неужели? -- спросил Хси. -- Кстати, мистер Янг не говорил тебе,<br />ради чего встречался со мной?<br /> -- Нет.<br /> -- В таком случае мне хотелось бы с тобой переговорить. -- Хси<br />вопросительно взглянул на Фреда. Мерриан бросил взгляд на часы и неохотно<br />вышел.<br /> -- Очень жаль, -- сказал Доулинг. -- Он самый достойный и прямой парень<br />из всех, кого я знаю. Но совершенно непрактичный. -- Он понизил голос. --<br />Готов поклясться, что он замешан в каком-нибудь антибозовском движении.<br /> -- Это может объяснить его взгляд, совсем как у голодного волка, --<br />сказал Хси. -- А ты знаешь о таких движениях?<br /> -- Я знаю много такое, о чем знать не должен. Но что за дельце у тебя на<br />уме?<br /> -- Я ничего не говорил ни о каком дельце. -- Хси сделал паузу, чтобы<br />хихикнуть. -- Вижу, что тебя не проведешь, Бэлдвин. Ты знаешь о проекте<br />Морхауза?<br /> -- Плане унификации почтовых трубопроводов? Да.<br /> -- Так вот, как ты наверное знаешь, &quot;Сино-Американская&quot; контролирует<br />линию Филадельфия -- Балтимора. А без этого участка, само собой, не могут<br />быть модифицированы линии от Бостона до Майами. Но мы не хотим продавать наш<br />пакет акций просто за так.<br /> -- И что?<br /> -- Если можно будет организовать обмен акциями -- а некоторые мои<br />хорошие друзья уже обладают 45 процентами в новой компании &quot;Бостон --<br />Майами&quot; -- это даст нам сильный голос при обсуждении операций этой будущей<br />компании.<br /> -- Другими словами, контроль большинства?<br /> -- Я бы не стал этого так называть. Просто сильный голос.<br /> Доулинг улыбнулся. -- Только не пытайся пудрить мне мозги и отрицать,<br />что твои &quot;хорошие друзья&quot; -- не подставные лица &quot;Сино -- Американской&quot;,<br />Какой процент акций тебе нужен? Шесть?<br /> -- Семь с хвостиком было бы лучше.<br /> -- Я тебя понял. Но ты знаешь, как мы здесь ведем дела. Бозо наложили<br />свои лапы буквально на все. Если ты чего-то добьешься, они отбирают это<br />себе. Если вылетишь в трубу -- что ж, значит, тебе не повезло. Словом, все<br />недостатки социализма без его преимуществ. А если захочешь умаслить одного<br />из них, это означает буквально рисковать жизнью. И все же я, в принципе, мог<br />бы справиться с Джаггинсом.<br /> Хси хихикнул. -- Выходит, они здесь до сих пор неподкупны, а? И как<br />много вы получили от обещанной &quot;более здоровой жизни&quot;?<br /> -- Ну, -- неуверенно произнес Доулинг, -- кое какие завалы они<br />расчистили.<br /> -- Может, у вас теперь новый водопровод?<br /> -- Нет, но они говорили, что...<br /> Бамм-м! Ноччное небо где-то вдалекке разорвала желтая вспышка. Тут же<br />подряд раздалось еще несколько взрывов. Зазвенело битое стекло. Хси и<br />Доулинг вцепились руками в стол. -- Идиоты! -- процедил Доулинг.<br /> -- Что, революция? -- осведомился Хси.<br /> -- Это они так считают.<br /> Стала слышна отдаленная перестрелка.<br /> В дверях выросли двое в форме со свирепыми лицами. Доулинг пробормотал<br />&quot;ищейки&quot;. Ему не нужно было описывать Хси эти отряды специальной полиции,<br />список достоинств которых ограничивался храбростью и лояльностью к своим<br />хозяевам, воинственным пришельцам.<br /> Оставалось только сидеть и слушать. Когда шум в ресторане затих, Доулинг<br />подошел к одному из патрульных и негромко с ним заговорил.<br /> -- Я вас не сразу узнал, мистер Доулинг, отозвался тот. -- Думаю, что вы<br />можете идти домой вместе со своим другом.<br /> Когда двое приятелей покидали ресторан, Хси ощутил на себе враждебные<br />взгляды остальных. Очутившись на улице, Доулинг криво улыбнулся: -- Никто не<br />любит особые привилегии, за исключением тех, кто ими обладает. Пошли пешком.<br /> -- Но у тебя же машина... -- застонал Хси, совершенно неспортивная<br />личность.<br /> -- Оставлю ее здесь. Если мы попытаемся на ней поехать, то ищейки<br />сначала станут стрелять, а уж потом задавать вопросы. Так что когда увидим<br />кого-нибудь, то поднимем руки и медленно пойдем вперед.<br /> Небо на северо-востоке было красным. Окислительные лучи подожгли много<br />домов в северных кварталах города.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Хси и Доулинг провели весь следующий день в доме Доулинга. Эдна Доулинг<br />попыталась расспросить Хси о древнем китайском искусстве. Артур Хси глупо<br />улыбнулся и развел руками. -- Но, миссис Доулинг, я ничего не знаю об<br />искусстве. Я бизнесмен!<br /> На следующее утро появилась запоздалая газета. В ней сообщалось о<br />восстаниях, и их подавлении, в Филадельфии, Нью-Йорке, Детройте,<br />Сент-Луисе...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Бэлдвин Доулинг вошел в кабинет Джаггинса. Центаврианин выглядил почти<br />не изменившимся, только волосы были тронуты сединой.<br /> -- Привет, Джаггин, -- сказал Доулинг. Потом он принюхался. И еще раз<br />принюхался. В кабинете ясно чувствовался запах табачного дыма.<br /> Доулинг неодобрительно взглянул на Джаггинса. Тот ответил ему сначала<br />спокойным, потом раздраженным взглядом. -- В чем дело? -- рявкнул он.<br /> Доулинг слегка улыбнулся. -- Не волнуйтесь, Джаггинс. Я не...<br /> -- Займитесь лучше тем, что вас касается!<br /> -- Что вы так разволновались? Я ничего особенного не сказал. К тому же я<br />как раз намерен приступить к делу. Для этого я и пришел. -- Он рассказал ему<br />о сделке по обмену акциями, что предложил Хси, дав ей самую благоприятную<br />интерпретацию. Однако Джаггинса оказалось трудно одурачить.<br /> Джаггинс задумчиво разглядывал орнаментированную подставку для ручек,<br />подчеркивающую спартанскую простоту его кабинета. -- Может быть, вам план и<br />хорош, -- сказал он, -- но если о нем узнает мое начальство, оно может<br />посмотреть на него несколько... неодобрительно. -- Молчание. -- Я пытаюсь<br />быть честным. Разве я не был всегда честным с филадельфийцами?<br /> -- Конечно, Джаггинс. И теперь настало время выразить вам нашу<br />благодарность, как вы считаете?<br /> -- Нас, центаврианцев, не могут поколебать материальные соблазны.<br /> -- Конечно. Вы полностью неподкупны. Но я буду счастлив, если смогу<br />выразить вам свою признательность. Знаете, ведь я не один из ваших<br />самоотверженных суперменов.<br /> -- Что вы имеете в виду?<br /> Доулинг сказал. Джаггинс глубоко вдохнул, сжал губы и угрюмо кивнул. Его<br />взгляд не отрывался от подставки.<br /> -- Кстати, -- сказал Доулинг, -- теперь, когда это дело решено, вы<br />можете оказать мне еще одну маленькую услугу. Я полагаю, что один из тех,<br />кто был захвачен после недавнего восстания -- мой однокурсник Фредерик<br />Мерриан.<br /> -- Ну, и что?<br /> -- Что центавриане намерены сделать с бунтовщиками?<br /> -- Зачинщики будут расстреляны, остальные ослеплены. Не думаю, что ваш<br />Мерриан был зачинщиком. Я вспомнил бы его имя, будь это так.<br /> -- Ради нашей старой дружбы, не могли бы вы что-нибудь сделать для<br />Мерриана?<br /> -- Он что, ваш близкий друг? -- Джаггинс резко взглянул на Доулинга.<br /> -- Нет. С тех пор, как мы кончили колледж, я лишь несколько раз его<br />случайно встречал. Он неглупый парень, но склонен к глупым поступкам.<br /> -- Не представляю, что я могу сделать. Не могу же я его отпустить.<br /> -- Этого и не ребуется. Выпишите ему свидетельство о смерти. Укажите,<br />что он умер от естественной причины. Затем замените его на одного из<br />заключенных тюремной фермы в Ланкастере. Они там все равно непрерывно<br />умирают.<br /> -- Посмотрим.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Когда Артур Хси сел в машину Доулинга, улыбка на лице друга ответила<br />транспортному директору на незаданный вопрос.<br /> -- Я предложил ему сто тысяч, и он взял их без звука.<br /> Хси свистнул.<br /> -- Я был уполномочен заплатить в десять раз больше! Наш Бозо еще не<br />знает своей истинной цены.<br /> -- Может, это первая настоящая взятка, которую он взял.<br /> -- В самом деле? Ну что ж, мы не станем объяснять ему, сколько он смог<br />бы заиметь, верно? Он и сам узнает это достаточно скоро.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Фред Мерриан приковылял в комнату с видом побежденного человека, но<br />немного обрадовался при виде Доулинга, Хси и доктора Лечона.<br /> Он уселся, потом с удивлением огляделся. -- А почему вышел охранник?<br />Обычно они этого не делают.<br /> Доулинг усмехнулся. -- Он не должен услышать то, что мы тебе скажем. --<br />Он объяснил план перевода Мерриана под другим именем на ферму в Ланкастере.<br /> -- Тогда... выходит, я сохраню свои глаза? О...<br /> -- Ну, ну, держись, Фред.<br /> Они успокоили потрясенного писателя.<br /> -- Я до сих пор не могу понять, почему восстание провалилось, -- сказал<br />он. -- Вы даже не можете представить, насколько мы были осторожны. Мы<br />продумали буквально все.<br /> -- Мне кажется, -- сказал Доулинг, -- что вы не уяснили одного. До тех<br />пор, пока у Бозо бузут большие и хорошо вооруженные отряды ищеек... -- Он<br />пожал плечами.<br /> -- Хочешь сказать, это безнадежно?<br /> -- Ага. Зная тебя, Фред, я понимаю, что тебе будет трудно смириться с<br />этой мыслью.<br /> -- Я никогда с этим не смирюсь. Должно же быть что-то.<br /> -- Боюсь, что нет.<br /> -- А я не настолько в этом уверен, -- сказал Лечон. -- Конечно, не<br />вооруженное восстание. При наличии сложного современного оружия гражданские<br />мало что могу сделать. Это примерно то же, что пытаться остановить...<br />скажем, циркулярную пилу голыми руками. Но есть и другие возможности.<br /> -- Какие? -- одновременно спросили все трое молодых людей.<br /> -- Читайте историю, джентльмены. Читайте историю. -- И это было все, что<br />они смогли из него вытянуть.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> -- Я не волнуюсь, -- сказал Джаггинс. -- Мы можем доверять друг другу.<br />-- Он откинулся на спинку кресла и затянулся сигарой. Потом немного покашлял<br />и сказал. -- Проклятие, вечно забываю, что этот дым нельзя вдыхать. -- Он<br />уже приобрел модную в Америке привычку носить мужские серьги.<br /> Доулинг улыбнулся. -- Вы хотите сказать, что мы должны это сделать?<br /> -- Можете сказать и так, да. Что у вас на этот раз за предложение?<br /> Артур Хси стал объяснять: -- Вы знаете о том проекте в Атлантик-Сити,<br />который предложила &quot;Сино-Американская&quot;? Наши подрядчики уже готовы начать<br />работу.<br /> -- Знаю.<br /> -- Против него, во-первых, возражает &quot;Общество по охране древних<br />монументов&quot;. Они говорят, что если мы начнем модернизацию Атлантик-Сити, то<br />разрушим город. Говорят, что отель &quot;Треймор&quot; стоит уже триста лет и будет<br />кощунством его сносить.<br /> Джаггинс помахал сигарой. -- Я могу пристрелить парочку крикунов из<br />этого &quot;Общества&quot;. Тогда остальные заткнутся.<br /> -- Нет, нет, -- возразил шокированный Хси. -- Это только вызовет<br />неприятности. Люди станут бойкотировать проект.<br /> -- Ну, и что же вы мне предлагаете сделать?<br /> -- Если бы мы могли передвинуть некоторые старые развалины за счет<br />правительства...<br /> -- Гм-м, это будет стоить денег.<br /> -- А если моя компания найдет способ взять на себя часть расходов?<br /> Джаггинс продолжал хмуриться. -- Это должен будет одобрить мой<br />начальник, центаврианим Мак-Уиртл. По-моему, он меня подозревает в чем-то.<br /> -- А Мак-Уиртл женат? -- вмешался Доулинг.<br /> -- Да, но его жена в Австралии. И что с того?<br /> -- Просто ко мне пришла идея. Продолжай, Артур.<br /> -- Тут возникает вопрос финансирования совместной компании, -- сказал<br />Хси. -- Мы думаем, что можно выпустить часть акций обычных, и часть<br />некумулятивных привилегированных. &quot;Сино-Американская&quot; сможет купить большую<br />часть обычных. Вы и Мак-Уиртл тоже получите возможность купить их прежде,<br />чем они поступят на рынок.<br /> Джаггинс снова нахмурился. -- Кажется, я припоминаю, что есть какой-то<br />закон против некумулятивных привилегированных. Хотя не знаю, почему он<br />существует.<br /> Хси объяснил: -- Они не будут называться некумулятивными. Придумаем<br />какое-нибуль другое название, но суть останется той же. Вы продаете большую<br />часть некумулятивных всем желающим и держите в руках все обычные. Затем<br />проходят годы, и вы говорите держателям привилегированных акций -- дела<br />очень плохие, не можем выплатить совсем никаких дивижентов, что на обычные,<br />что на привилегированные. Затем в следующем году вы говорите, что дела стали<br />лучше. Вы платите владельцам привилегированных их обычные семь процентов --<br />только за этот год. Себе же вы платите обычный дивидент, который вам<br />полагается, плюс дивидент по обычным акциям, который не выплатили в прошлом<br />году, плюс семь процентов дивидента по привилегированных акциям, что не были<br />заплачены в прошлом году. Это здорово.<br /> -- Понял, -- сказал Джаггинс. -- Теперь я понял, почему есть такой<br />закон. Как я предполагаю, подобные действия необходимы при современном<br />состоянии финансов.<br /> -- О, абсолютно необходимы, -- сказал Доулинг.<br /> -- Я стараюсь говорить откровенно, -- сказал Джаггинс. -- Некоторые из<br />моих коллег центаврианцев слишком старомодны. Думаю, они принесут больше<br />вреда, чем пользы.<br /> -- Разумеется, -- сказал Доулинг. -- Как вы считаете, сможем ли мы<br />встретиться с Мак-Уиртлом? Конечно, в неофициальной обстановке?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Доулинг набрал номер на наручном телефоне. -- Элен? Это Бэлдвин... Да,<br />тот самый старый политикан. Не занята в следующий уик-энд? Нет, нет. Просто<br />вечеринка... в Нью-Йорке. У меня есть для тебя Бозо, можешь повертеть перед<br />ним своим алебастровым торсом... Да, очень большая шишка... все должно быть<br />шито-крыто, поняла? Нет, нет, только не я! Я же тебе говорил, что очень<br />доволен той женщиной, что у меня есть. Дело в том, что я ее люблю. А тебе я<br />предлагаю дело. Хорошо. Увидимся в субботу.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Центаврианин Мак-Уиртл оказался уменьшенной и более пожилой копией<br />Джаггинса. Хотя в его поведении еще во многом сохранялась та прерывистость<br />движений, что характерна для чистокровного Бозо, было очевидно, что он в<br />каком-то напряжении.<br /> -- Садитесь, -- гаркнул он.<br /> Доулинг сел. Мак-Уиртл подался вперед.<br /> -- Я понял так, что вы -- и этот китаец Хси -- хотите, чтобы я приобрел<br />часть обычных акций &quot;Компании по переустройству Атлантик-Сити&quot; по ценам ниже<br />тех, по которым они будут предложены всем желающим.<br /> К этому моменту Мак-Уиртл достаточно успокоился и стал расспрашивать о<br />деталях. Доулинг пояснил.<br /> Мак-Уиртл сосредоточенно уставился на свои ногти, потом еле слышно<br />произнес: -- Я мог бы применить силу, но тогда она стала бы меня<br />ненавидеть... -- тут он осознал, что Доулинг его слышит и заорал: --<br />Убирайтесь! Я не желаю, чтобы за мной шпионили...<br /> Доулинг, встревоженный, но не павший духом, встал, собираясь уйти. --<br />Сядьте на место, дуралей! Я не говорил этого всерьез. Должен признаться, что<br />мне потребуются деньги. Вы говорили, что...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Доулинг шел от отеля, в котором он встречался с Мак-Уиртлом, в сторону<br />вокзала. Был уже пятый час утра, то единственное время, когда улицы<br />Нью-Йорка почти пустынны. МакУиртл проявил способность торговаться,<br />непостижимую по сравнению с финансовой наивностью, которой следовало ожидать<br />от настоящего Бозо.<br /> На 35-й Западной улице он приблизился к группе людей. Подойдя поближе,<br />он узнал форму национальной полиции. Один из полисменов заметил его,<br />выхватил пистолет и выстрелил. Доулинг нырнул за каменные ступени ближайшего<br />подъезда. -- Вы что там, рехнулись к чертям собачьим? -- заорал он из<br />укрытия.<br /> Из темноты донеслось какое-то бормотание. Затем низкий голос громко<br />произнес: -- В первое же открытое окно полетил пуля. Эй, вы, все по<br />постелям! -- Следом появился и обладатель голоса, волоча на себе огромное<br />бесчувственное тело.<br /> Полисмен направил луч фонаря в лицо Доулингу и воскликнул: --<br />Провалиться мне, если это не мистер Доулинг, медиатор Филадельфии! Выходите,<br />мистер Доулинг. Мне очень жаль, что один из моих парней перенервничал и<br />выстрелил в вас. Видите ли... нескольким Бозо стало плохо, и мы им помогаем.<br />Конечно, мы не хотим, чтобы кто-нибудь увидел их в таком состоянии.<br /> -- Если бы он в меня попал, вам пришлось бы сожалеть намного больше, --<br />прорычал Доулинг. Он дошел вместе с полисменом до перекрестка. Верно, трое<br />Бозо были очень больны. От них так разило спиртным, что не оставалось<br />никаких сомнений о причинах этой болезни.<br /> -- Вот это и есть супермены, что никогда не позволяют себе повеселиться,<br />-- пробормотал один из полисменов. -- Ну и дела.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Даже гранит разрушается, но на это требуется время. Доулинг, помогая<br />Артуру Хси сплетать паутину, заметил, что молодость незаметно кончилась. Его<br />еще упоминали как &quot;растущего молодого человека&quot;, но уже не выделяли слово<br />&quot;молодой&quot;. Дочь училась уже в старшем классе, и теперь ему не так нравилось<br />наблюдать, как она превращается в красавицу. Ему приходилось стараться,<br />чтобы она не попалась на глаза тем Бозо, с которым он держал постояннный<br />контакт.<br /> -- Если мы подключим еще парочку Бозо в операцию с космопортом, --<br />пожаловался Хси, -- то &quot;Сино-Американская&quot; может спокойно продать свою долю<br />в Америке и вернуться в Китай.<br /> Доулинг усмехнулся. -- Мы ведь ведем их туда, куда нам надо, разве не<br />так?<br /> -- Еще бы! Они выполняют наши... намеки... послушно, как овечки. Но...<br /> Телефон на запястье Доулинга запищал. Голос Джаггинса резко произнес: --<br />Доулинг! Случилось ужасное! Мак-Уиртл застрелил Соловьева!<br /> -- Что, убил?<br /> -- Да! Доулинг свистнул. Соловьев был администратором всей Северной<br />Америки. Джаггинс продолжил: -- Это была ссора из-за... ты помнишь ту<br />девушку, Элен Кистлер, которую ты познакомил с Мак-Уиртлом в прошлом году?<br />Они поссорились из-за нее!<br /> -- И что же будет?<br /> -- Не знаю, но Австралия скоро начнет копать. Они пошлют следователей.<br />Одному богу известно, на что они способны.<br /> -- Хорошо, -- успокоил его Доулинг. -- Сейчас мы все должны держаться<br />вместе. передай это остальным.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Автралия крепко взяла их за горло. Через неделю штаты<br />среднеатлантического побережья кишели Бозо-следователями, жесткими, мрачными<br />и подозрительными. Простые граждане, чья ненависть к своим хозяевам к этому<br />времени слегка разбавилась фамильярностью, просыпаясь по утрам обнаруживали<br />в газетах все новые и новые драконовские запреты, целью которых было<br />&quot;поднять невероятно низко павшие моральные устои, преобладающие в Северной<br />Америке&quot;. &quot;Абсолютное запрещение опьяняющих напитков&quot;. &quot;Запрет для замужних<br />женщин работать за плату&quot;. &quot;Запрет на курение в общественных местах, включая<br />улицы, отели, рестораны...&quot;<br /> Бэлдвин Доулинг вошел в кабинет Джаггинса. Администратор Филадельфии<br />теперь обитал в огромном помещении, где пол был покрыт ворсистыми коврами, в<br />которых нога тонула по щиколотку. Джаггинс и пять других местных Бозо ели<br />глазами одного из следователей, маленького злого центаврианина.<br /> -- Давай, топай к остальным, -- прошипел человечек, явно спутав Доулинга<br />с другим центаврианином и продолжил прерванную тираду: -- И я обнаружил, что<br />вы погрязли в коррупции и разврате! Чай! Кофе! Табак! Спиртное! Женщины!<br />Взятки! И они еще называют себя центаврианами! Насквозь прогнившие грязные<br />ничтожества! Сейчас вы отправитесь со мной. Мы вылетаем в Австралию<br />специальным рейсом. Там вы предстанете перед судом за такое количество<br />коррупции и аморальности, которого хватит, чтобы отправить на виселицу целый<br />континент. И не беспокойтесь о багаже. Там вам потребуется только гроб.<br />Пошли.<br /> Он подошел к двери и распахнул ее пинком. Шестеро Бозо с потрясенными<br />лицами направились к выходу. Вколоченная в них с детства дисциплина<br />сработала и сейчас.<br /> Доулинг поднял глаза на Джаггинса. Тот ответил ему мрачным взглядом. --<br />Хочешь позволить ему увезти вас, как мальчишек? -- негромко произнес<br />Доулинг.<br /> -- Что ты хочешь этим сказать?<br /> -- Вы же сильнее его. В кабинете медленно погас свет.<br /> Джаггинс молча посмотрел на своего мучителя. Остальные Бозо тоже<br />остановились и уставились на него.<br /> -- Ну?! -- рявкнул коротышка. -- Ему даже на секунду не могло прийти в<br />голову, что его приказ не будет выполнен.<br /> Шестеро двинулись на него со всех сторон. Сначала он удивился, потом<br />изумился, потом разгневался, потом встревожился. Его рука потянулась к<br />карману. Бозо навалились на него одновременно. Хлопнул одинокий выстрел.<br />Бозо отступили. Следователь остался лежать. Выстрелом у него снесло половину<br />лица.<br /> -- И что теперь? -- застонал Джаггинс. -- Что с нами сделают, когда<br />узнают? Куда нам теперь? А это что?<br /> &quot;Это&quot; было шумом разъяренной толпы, что неслась по улице и громила все<br />подряд только потому, что ее переполняла злость.<br /> Бозо побежпли вниз, Доулинг за ними. Возле входа в здание слонялось<br />несколько спецполицейских. толпа обходила их стороной, хотя никто из них не<br />вынул оружие.<br /> -- Почему вы не стреляете? -- заорал один из Бозо на их командира. Тот<br />безразлично зевнул. -- Потому, Джек, что нам тоже не нравится, что нельзя<br />курить в общественных местах. Как и им. -- И он повернулся к центаврианину<br />спиной.<br /> Как оказалось, толпе не хватало только этого проявления безмолвного<br />одобрения. Но к тому моменту, когда она достигла портала, шестерых Бозо там<br />уже не было. С непостижимой скоростью они умчались через черный ход.<br /> Бэлдвин Доулинг, с достоинством отступив в сторону, чтобы не мешать<br />толпе, набрал номер на наручном телефоне.-- Эй, Артур! Джаггинс со своими<br />приятелями прикончили следователя и смылись! Похоже, что они уже немного не<br />в себе. Я попробую дозвониться в Нью-Йорк, вдруг удастся начать заватушку и<br />там. Теперь они против нас слабаки! Попробуй узнать, что творится в Китае! А<br />в Филадельфии мне надо организовать какое-то промежуточное правительство. Ну<br />и дела!<br /> После звонка в Нью-Йорк Доулинг узнал, что и там разбушевалась толпа --<br />и не одна -- и что центаврианцев, которые не успели бежать, просто<br />линчевали. Их начальник, новый администратор Нью-Йорка, был в стельку пьян и<br />не в состоянии отдавать приказы в критический момент...<br /> Толпами в Нью-Йорке, как и в Филадельфии, двигали вовсе не возвышенные<br />идеи или страсть к свободе. Они взбунтовались, потому что им запретили<br />курить в общественных местах.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Те же четверо, что много лет назад собирались в комнате профессора<br />Лечона в Пенсильванском университете, встретились снова. Фред Мерриана<br />сильно загорел и высох, но стал не так резок в суждениях. Режим<br />Ланкастерского лагеря едва не свел его в могилу, но он закалился внутренне.<br /> -- В последних новостях по радио передавали, -- сказал он, -- что второй<br />гарнизонный корпус отступает через территорию России.<br /> -- Верно, -- сказал Доулинг. -- Когда их перебросили из Европы, чтобы<br />использовать против нас, Европа взбунтовалась.<br /> -- Разве не здорово? -- сказал Мерриан. -- Когда мы избавимся от них,<br />мир станет чище и лучше. -- Он посмотрел на часы. -- Мне пора бежать. Все,<br />кого я знал, хотят потыкать в мнея пальцем и убедиться, что я жив.<br /> Когда Фред ушел, Тадеуш Лечон (он был тепрь очень стар) сказал: -- Мне<br />не хотелось снова лишать его иллюзий. Вы ведь его знаете. Мир вовсе не<br />станет чище и лучше. Останется все тот же старый мир, которым станут править<br />прохиндеи вроде вас двоих.<br /> -- Если мы от них избавимся, -- сказал Доулинг. -- Они все еще<br />удерживают Австралию и большую часть южной Азии. На мой взгляд, это означает<br />несколько лет войны. И если мы избавимся от Бозо, многими странами станут<br />управлять бывшие &quot;ищейки&quot;, что будет не очень-то большим улучшением.<br /> -- Интерсно, -- спросил Артур Хси, -- почему они так легко потеряли<br />власть? Еще месяц назад один человек с автоматом мог бы разогнать большую<br />толпу.<br /> -- У самих Бозо на это не хватило духу, а &quot;ищейки&quot; не захотели<br />вмешиваться, -- ответил Доулинг. -- Так что некому оказалось стрелять из<br />автомата. Но все равно странно. Скажите, профессор, почему они смогли<br />победить нас двадцать лет назад, а мы победили их сейчас, когда они, по<br />меньшей мере, столь же сильны, а мы гораздо слабее, чем тогда?<br /> Лечон улыбнулся. -- Читайте историю, джентльмены. То же самое случилось<br />со спартанцами, помните, когда их разгромил Эпаминон. Почему? Они тоже были<br />воинственной расой. А раз так, они не были в состоянии жить среди<br />цивилизованных людей. Цивилизованные люди всегда более или менее<br />корумпированы. Воинственная раса отличается жесткой дисциплиной и слишком<br />высокими стандартами поведения. До тех пор, пока они замкнуты на себя, они<br />непобедимы. Смешавшись же с цивилизованными людьми, они при контакте с ними<br />корумпируются.<br /> Когда люди заболевают неизвестной болезнью, они очень сильно от нее<br />страдают, потому что не имеют к ней иммунитета. Мы, начав с небольшой<br />коррупции, приобрели к ней иммунитет, словно это обычная заразная болезнь.<br />Центаврианцы же не обладали такой защитой. Подвергшись искушению, они, хотя<br />и были морально много выше нас, пали гораздо ниже.<br /> С ними произошло то же, что и со спартанцами. Когда их правительство<br />призвало их на войну для сохранения своей власти на планете, большинство из<br />них оказалось чересчур подкупленным цивилизованными людьми, чтобы<br />подчиниться. Поэтому центаврианское прапвительство, обладя наиболее мощной<br />военной машиной на планете, не имело в достатке людей, чтобы пустить ее в<br />ход. К тому же многие из тех, кто вернулся, были или развращены беспутной<br />жизнью, или оказались совершенно ненадежными &quot;ищейками&quot;, чья лояльность к<br />своим хозяевам обернулась презрением.<br /> Аристотель, в своей &quot;Политике&quot;, очень давно писал на эту тему. Если я<br />правильно помню цитату, она звучала так:<br /> &quot;Милитаристские государства способны существоавать только до тех пор,<br />пока они ведут войну, и разваливаются, как только завоевательные походы<br />заканчиваются. Их металл во время мира ржавеет; виновна в этом общественная<br />система, которая не учит своих солдат тому, чем им заняться, когда они не на<br />посту&quot;.<br /> Все это, конечно, не вернет людей, которых центаврианцы убили, и не даст<br />глаза тем, кого они ослепили. Мысль Аристотеля, если они верна, не повод для<br />благодушия. Впереди нас ждут тяжелые годы.<br /> Но для историка вроде меня они будут интересными, если рассматривать их<br />в отдаленной перспективе. И в какой-то мере приятно сознавать, что ошибки,<br />сделанные моими соплеменниками, хотя и прискорбные, на деле создают им<br />некоторую защиту.<br /> Читайте свою историю, джентльмены. Звуки всегда отличаются, но ноты, как<br />я однажды отметил, всегда одни и те же.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /></font> </p>спрэг де кемп03 Jan 08 14:46:45 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/1073/Spreg%20De%20Kemp%20Voinstv%20Rasahttp://medilat-life.info/wiki/692/1072/Spreg_De_Kemp_Ekzaltirovannij<hr/><font size="6"><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif">Л.Спрэг де Кемп. Экзальтированный</font></strong></font><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Похожий на аиста человек с седой козлиной бородкой<br />перемешал на столе двенадцать черных деталек. - Попробуй еще<br />раз, - сказал он.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Студент вздохнул. - Хорошо, профессор Метьюэн. - Он бросил<br />угрюмый взгляд на Джонни Блэка, что сидел напротив него, держа<br />коготь на кнопке секундомера. Джонни бесстрастно посмотрел на<br />него сквозь очки, нацепленные на морду, поросшую желтоватой<br />шерстью.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Начали, - произнес Айра Метьюэн. Джонни нажал на кнопку.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Студент начал вторую попытку. Двенадцать деталек были<br />трехмерной составной головоломкой; сложенные вместе, они должны<br />были образовать куб. Сейчас куб был распилен по неправильным<br />изломанным линиям, так что сложить двенадцать кусочков воедино<br />было не так-то просто.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Студент перебирал детальки, по очереди подгоняя их к той,<br />что держал в руке. Тикал секундомер. За четыре минуты ему<br />удалось сложить их все, кроме одной. Этот угловой кусочек<br />просто не мог войти в оставшееся место. Студент покрутил его в<br />пальцах и попытался затолкнуть внутрь. Потом внимательно<br />осмотрел и попробовал опять, но несоответствие осталось.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Студент сдался. - В чем здесь фокус? - спросил он. Метьюен<br />перевернул детальку вверх ногами. Она вошла.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Вот черт! - пробормотал студент. - Я бы и сам догадался,<br />не будь тут Джонни.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Вместо возмущения на морде Джонни появился медвежий<br />эквивалент улыбки. Метьюэн поинтересовался у студента, почему<br />он так считает.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Он меня каким-то образом отвлекает. Я-то знаю, что он<br />дружелюбен и все такое, но... дело вот в чем. Поступил я в<br />Йельский университет, чтобы стать психологом. Слышал о<br />подопытных животных, ну, обезьяны там, медведи и прочие. А тут<br />прихожу я сюда, а медведь ставит опыты на м н е. Просто из себя<br />выводит.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Вот и хорошо, - сказал Метьюэен. - Как раз то, что мы<br />хотели. Мы изучаем не сам тест с головоломкой, а эффект<br />присутствия Джонни на тех, кто его выполняет. Хотим установить<br />раздражительности Джонни - его способность раздражать людей. А<br />заодно и влияние многих других раздражающих факторов, таких как<br />различные звуки и запахи. Я тебе об этом не говорил, иначе это<br />повлияло бы на достоверность результата.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Понял. Но я заработал свои пять долларов?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Конечно. До свидания, Китчелл. Пойдем, Джонни, у нас<br />осталось времени в обрез, только-только успеем дойти до<br />аудитории. Приберем здесь потом.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Когда они вышли из кабинета Метьюэна, Джонни спросил: -<br />Послушайте, босс, чувствуете уже какой-нибудь эффект?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ни малейшего, - ответил Метьюен. - Думаю, что моя<br />исходная теория была верна, и что электрическое сопротивление<br />промежутков между человеческими нейронами понизить уже нельзя,<br />так что сделанная человеку инъекция &quot;препарата Метьюена&quot; не<br />даст заметного эффекта. Очень жаль, Джонни, но боюсь, что твой<br />босс не станет гением, испробовав на себе собственный препарат.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Средство Метьюена повысило разумность Джонни от уровня<br />нормального бурого медведя до уровня человека - или, если<br />точнее, до его медвежьего эквивалента. Оно позволило ему<br />добиться впечатляющих успехов на Виргинских островах и в<br />зоопарке Централ-Парка. Оно подействовало и на некоторых других<br />животных в упомянутом зоопарке, но результаты оказались<br />достойными сожаления.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Шэрр, - прорычал Джонни с урсо-американским акцентом, -<br />по-моему, не штоит шитать лекшию шейчаш, пррепаррат ешше<br />дейшштвует. А вдррух...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Но они уже пришли. В аудитории сидело лишь с полдюжины<br />закаленных старшекурсников, на которых отвлекающий фактор в<br />лице Джонни вряд ли мог сильно подействовать.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Айра Метьюен был скверным лектором. Он вставлял в речь<br />слишком много &quot;э-э&quot; и &quot;хм-м&quot; и частенько начинал бормотать себе<br />под нос. Кроме того, лекция по психобиологии была обзорная,<br />разбирались на ней в основном элементарные вещи, а Джонни<br />разбирался в предмете гораздо лучше, чем студенты. Поэтому он<br />настроился на созерцание видневшегося в окне кладбища и на<br />меланхолические размышления о скоротечности отведенного его<br />виду жизненного срока по сравнению с людским.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ой!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Спина Р.Г.Уимпуса, бакалавра наук выпуска 68-го года,<br />рывком превратилась из обычной для него безразличной дуги в<br />трепещущую кривую условного рефлекса, а глаза широко раскрылись<br />в немом изумлении.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Метьюен говорил: - ...после чего было обнаружено, что... э<br />-э... паралич, наступающий после иссечения соответствующей<br />моторной зоны коры, продолжается намного дольше среди<br />Simiidae, чем среди других катарриновых приматов, и что он<br />длится среди них дольше, чем среди других носатых обезьян...<br />Мистер Уимпус?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ничего, - выдавил Уимпус. - Извините.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - ...и что носатые обезьяны, в свою очередь, страдают<br />дольше, чем лемуроиды и тарсиоиды. Когда же...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ай!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Еще один студент резко выпрямился. Пока Метьюен стоял с<br />открытым на полуслове ртом, третий студент поднял с пола<br />маленький предмет и протянул его профессору.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Да, джентльмены, - произнес Метьюен, - я думал, что вы<br />уже переросли такие развлечения, как стрельба резинками друг в<br />друга. Итак, как я уже говорил, когда...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Уимпус снова вскрикнул и подскочил. Он огляделся вокруг.<br />Метьюен снова попытался продолжить лекцию, но по мере того, как<br />вылетающие неизвестно откуда резинки продолжали поражать уши и<br />шеи слушателей, дисциплина в аудитории стала быстро таять прямо<br />на глазах, подобно кусочку сахара в чашке слабого чая.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джонни нацепил очки и стал вглядываться в дальний угол<br />аудитории, но в обнаружении источника резинок он оказался не<br />удачливее других.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Он сполз со стула и доковылял до выключателя. Проникавший в<br />окна дневной свет оставлял в тени задние ряды аудитории. Как<br />только выспыхнули лампы, все сразу увидели источник вылетавших<br />резинок. Двое студентов поставили небольшой деревянный ящик на<br />полку возле проектора.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Ящик негромко жужжал и каждые несколько секунд выплевывал<br />по резинке. Его перенесли на стол Метьюена и вскрыли. Глазам<br />зрителей открылся сложный механизм, составленный из деталей<br />двух будильников и набора выструганных вручную рычажков и<br />кулачков.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ну и ну, - сказал Метьюен. - Поистине гениальная<br />конструкция, верно?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Машина щелкнула и остановилась. Пока они ее разглядывали,<br />прозвенел звонок.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Метьюен выглянул в окно. Собирался пойти сентябрьский<br />дождь. Айра Метьюен надел плащ, галоши и взял из угла зонтик.<br />Шляпы он не носил. Он вышел и направился вниз по Проспект<br />Стрит, сзади косолапо шел Джонни.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Эй! - поприветствовал их полный молодой человек, которому<br />явно пошла бы на пользу стрижка. - Для нас никаких новостей,<br />профессор Метьюен?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Боюсь, что нет, Брюс, - отозвался Метьюен, - если только<br />не считать гигантской мыши у Форда.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Что? Какая еще гигантская мышь?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Доктор Форд методом ортогональной мутации вывел<br />техсотфунтовую мышь. Правда, ему пришлось изменить ее<br />морфологические характеристики...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ее ч т о?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Проще говоря, внешность. Пришлось переделать ее так,<br />чтобы мышь смогла жить...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Где? Где она?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - В лабораториях Осборна. Если... - Но Брюс Инглхарт уже<br />мчался к холму, где стояли здания научного городка. - Раз войны<br />нет, - продолжил Метьюен, - а Нью-Хевен продолжает оставаться<br />таким же скучным городом, каким он был всегда, то им, как мне<br />кажется, приходится являться за новостями к нам. Пойдем,<br />Джонни. С возрастом я стал болтлив.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Пробегавшая мимо собака, завидев Джонни, едва не сошла с<br />ума от лая и воя. Джонни не обратил на нее внимания. Они вошли<br />в Вудбридж Холл.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Доктор Уэнделл Кук, президент Йельского университета,<br />принял Метьюена сразу. Не допущенный в святую святых Джонни<br />подошел к секретарше президента. Он встал и положил лапы ей на<br />стол. Потом состроил ей глазки - вы должны сами увидеть<br />строящего глазки медведя, чтобы понять, как он это делает - и<br />спросил: - Как насчет того шамого, милошка?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Мисс Прескот, в которой с первого взгляда можно было<br />распознать старую деву из Бостона, улыбнулась ему в ответ. -<br />Конечно, Джонни. Подожди немного. - Она закончила печатать<br />письмо, выдвинула ящик стола и достала томик Хехта &quot;Фантазиус<br />Малларе&quot;, который протянула Джонни. Тот улегся на полу,<br />поправил очки и начал читать.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Через некоторое время он посмотрел на нее и сказал: - Мишш<br />Прешкот, я прошитал уше половину, но до ших порр не пойму,<br />пошему эту вешь шшитают непррилишной. Не могли бы вы дать мне н<br />а ш т о я ш у ю книгу?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Да в самом деле, Джонни, ты же знаешь, что у меня здесь<br />не порнографическая лавочка. Многие люди находят и это<br />достаточно сильным.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джонни вздохнул. - Людей вошбушдают такие шмешные вешши...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Тем временем Метьюен уединился вместе с Куком и Далримплом<br />на одной из бесконечных и ничего не решающих конференцияй.<br />Р.Хэнсон Далримпл, собиравшийся сделать университету<br />пожертвование, был похож на статую, которую скульптор так и не<br />удосужился окончательно отделать. Единственной эиоцией, которую<br />допускал на свое лицо стальной председатель, была ехидная и<br />таинственная улыбка. У Кука и Метьюена было такое чувство, что<br />он водит их как рыб, пойманных на поводок из банкнот<br />Федерального Резерва США. Дело было вовсе не в нежелании<br />расставаться с презренными деньгами, а в том, что он<br />наслаждался ощущением власти над университетскими умниками.<br />Современные же реалисты не должны выходить из себя и советовать<br />Крезу, как поступать с его богатством. Надо говорить: &quot;Да,<br />мистер Далримпл. Конечно, это д е й с т в и - т е л ь н о<br />великолепное предложение, мистер Далримпл! И как это мы сами до<br />него не додумались?&quot;. Кук и Метьюен уже давно и умело играли в<br />подобные игры. Метьюен, хотя и считал Уэнделла Кука надутым<br />ослом, восхищался его способностями по части вытягивания<br />пожертвований. В конце концов, разве не был Йельский<br />университет назван именем удалившегося от дел купца, что<br />пожертвовал на его основание 562 фунта и 12 шиллингов?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Послушайте, доктор Кук, - предложил Далримпл, - а почему<br />бы вам для перемены обстановки не сходить со мной на ленч к<br />&quot;Тафту&quot;? И вам тоже, профессор Метьюен.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Академики пробормотали о своей признательности за<br />приглашение и натянули галоши. Выходя из приемной, Далримпл<br />остановился и почесал Джонни за ушами. Джонни отложил книгу<br />так, чтобы не было видно названия на обложке, и еде удержался,<br />чтобы не цапнуть стального человека за руку. Далримпл был<br />просто в хорошем настроении, но Джонни не любил людей,<br />позволявших по отношению к нему подобные вольности.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Чуть позднее три человека и медведь шли вниз по Колледж<br />Стрит. Время от времени Кук останавливался, и не обращая<br />внимания на моросящий дождик, заученными жестами указывал на<br />один из элементов невообразимого суфле из гергианской и<br />псевдоготической архитектуры и что-то рассказывал и пояснял.<br />Далримпл лишь слегка улыбался ничего не выражающей улыбкой.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Семенивший сзади Джонни первым заметил, что проходящие мимо<br />студенты замирают на месте и смотрят на ноги президента. Слово<br />&quot;ноги&quot; теперь следовало понимать буквально, потому что галоши<br />Кука быстро превращались в пару огромных голых розовых ступней.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Сам Кук не подозревал об этом, пока не собралась довольно<br />большая толпа, от которой доносились те звуки, что издает<br />человек, тщетно пытающийся не рассмеяться. К тому времени,<br />когда Кук проследовал за их взглядами и посмотрел вниз,<br />метаморфоза завершилась. То, что он оказался потрясен, было<br />естественно - ноги действительно выглядели потрясающе.<br />Постепенно его лицо стало соперничать в окраске с галошами,<br />внося живописный мазок в унылый серый ландшафт.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Р.Хэнсом Далримпл на мгновение потерял свою невозмутимость,<br />а последовавшие за этим вопли отнюдь не уменьшили опасность<br />приближающегося апоплексического удара. Кук наконец очнулся и<br />стянул с ног галоши. Осмотр показал, что ступни на них были<br />нарисованы и замазаны сверху сажей, которую постепенно смыл<br />дождь.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Уэнделл Кук продолжил свой путь к отелю &quot;Тафт&quot; в угрюмом<br />молчании. Предательские галоши он держал кончиками пальцев, как<br />нечто грязное и отвратительное и гадал о том, кто мог подложить<br />ему такую свинью. Уже несколько дней ни один студент не заходил<br />в его оффис, но их пронырливость никогда не следует<br />недооценивать. Он заметил, что Айра Метьюэн носит галоши того<br />же размера и фасона, но отбросил возникшее подозрение раньше,<br />чеи оно сформировалось. Несомненно, Метьюен не стал бы<br />откалывать такие шуточки в присутствии Далримпла, раз ему<br />предстоит возглавить факультет биофизики, когда - если -<br />Далримпл разродится своим пожертвованием.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Следующим человеком, начавшим подозревать, что в кампусе<br />стали возникать необъяснимые странности, оказался Джон Дьюган,<br />один из двух полицейских университетского городка - то самый,<br />что высокий и тощий. Он проходил мимо церкви, направляясь в<br />свою комнатушку в Фелпс Тауэре, и тут в его ухе раздался<br />уверенный тонкий голосок, который пропищал: &quot;Берегись, Джон<br />Дьюган! Скоро тебя постигнет кара за твои грехи!&quot;.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Дьюган подскочил и огляделся. Голсок повторил ту же фразу.<br />В пределах пятидесяти футов от Дьюгана никого не было. Более<br />того, он не мог припомнить, что совершал в последнее время<br />какие-то серьезные грехи. По улице шли лишь несколько студентов<br />и профессор Метьюен со своим ученым медведем, который, как<br />обычно, ковылял за профессором, поэтому Джону Дьюгану осталось<br />подозревать лишь собственный рассудок.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Р.Хэнсом Далримпл был немного удивлен той мрачной<br />откровенностью, с которой профессора отодвинули тарелки с<br />порциями роскошного обеда. Он знал, что они вечно испытывают то<br />легкое чувство голода, что знакомо всем, кто вынужден питаться<br />в столовой колледжа. Многие подозревали сущестование тайной<br />организации поваров, целью которой было не допустить, чтобы<br />ясность мыслей студентов и преподавателей оказалась нарушена<br />перееданием, но знали также, что и в большинстве других<br />колледжей условия были почти такими же.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Далримпл отхлебнул кофе и проглядел записи в блокнотике.<br />Сейчас поднимется Кук и произнесет пару приятных пустяков.<br />Затем он объявит о пожертвовании Далримпла, на которое будет<br />построено здание Далримпловской биофизической лаборатории, и об<br />основании нового факультета. Все зааплодируют и признают, что<br />биофизика слишком долго висела в пустоте между вотчинами<br />факультетов зоологии, психологии и физиологии. Затем Далримпл<br />встанет и скажет - конечно, в более торжественных выражениях:<br />&quot;Да бросьте вы, ребята, все это такие пустяки&quot;.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Доктор Уэнделл Кук торжественно поднялся, просиял улыбкой<br />перед рядом белых манишек и произнес свои приятные пустяки.<br />профессора нервно переглянулись, когда появились признаки, что<br />он начал сползать в свою любимую лекцию на тему &quot;нет - никакого<br />- конфликта - между - наукой - и - религией&quot;. Они знали ее<br />наизусть.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Он уже добрался до версии 3А своего любимого детища, когда<br />его лицо начало синеть. Нет, это вовсе не был тот<br />серовато-пурпурный оттенок, что появляется на лицах задушенных<br />и ошибочно называется &quot;синим&quot;, а яркий и веселый цвет<br />кобальтовой краски. Он прекрасно подошел бы для картины,<br />изображающей парусник, плывущий под ясными небесами, или для<br />униформы швейцара в театре. Но на лице президента колледжа он<br />явно не смотрелся. По крайней мере, так показалось профессорам.<br />Они зашевелились, оттопыривая манишки, вытаращили глаза и<br />начали перешептываться.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Кук нахмурился, но продолжал говорить. Затем все увидели,<br />как он принюхался, словно почуял что-то в воздухе. Сидевшие за<br />столом оратора почувствовали слабый запах ацетона, но вряд ли<br />он мог стать подходящим объяснением той имитации яйца<br />малиновки, какой теперь стало лицо их шефа. Краска покрывала<br />теперь все его лицо и забралась даже до того места, где у Кука<br />должны были расти волосы. Немного окрасился даже воротник.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Сам Кук понятия не имел, отчего его слушатели начали<br />перешептываться и раскачиваться, словно гребцы на палубе<br />галеры. Он подумал, что с их стороны это очень невежливо.<br />Поскольку нахмуренные брови не оказали должного эффекта, он<br />резко сжал окончание версии 3А, деловым тоном объявил о<br />сделанном пожертвовании и сделал паузу, ожидая гром<br />аплодисментов.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Но он его не дождался. Правда, послышалось некое жиденькое<br />похлопывание в ладоши, но никто, пребывающий в здравом уме, не<br />назвал бы его громом чего угодно.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Кук скосил глаза на Далримпла в надежде, что стальной<br />человек не почувствует себя оскорбленным. На лице Далримпла не<br />отразилось ничего, и Кук приписал это его необыкновенной<br />выдержке. На самом же деле Далримпл оказался настолько<br />заинтригован синим лицом Кука, что даже не заметил отсутствия<br />аплодисментов. Когда Кук представил его слушателям, ему<br />пришлось несколько секунд собираться с мыслями.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Начал он довольно неуверенно: - Джентльмены и уважаемые<br />преподаватели... гм... конечно, я имел в виду, что вы в с е<br />джентльмены... Я припоминаю историю о фермере-птицеводе,<br />который женился... то есть, собственно, не э т у историю, а про<br />студента-богослова, который помер и попал в ... - Тут Далримпл<br />поймал взгляд декана богословского факультета и перескочил<br />снова: - Может, я лучше... э-э... расскажу историю о шотландце,<br />что заблудился по дороге домой и...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> История, честно говря, оказалась неплохой, но смеха<br />практически не вызвала. Вместо этого профессора начали<br />раскачиваться, словно облаченная в манишки компания восточных<br />аскетов за молитвами, и зашептались снова.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Далримпл оказался сообразительнее Кука. Он наклонился к<br />нему и зашипел в его ухо:</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - У меня что-нибудь не в порядке?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Да, ваше лицо стало зеленым.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Зеленым?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ярко-зеленым. Примерно, знаете, как молодая травка.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Гм, в таком случае может быть вам будет интересно узнать,<br />что ваше - синее.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Оба ощупали свои лица. Сомнений не осталось: на них был<br />нанесен свежий, еще влажный слой краски.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Что это еще за шуточки? - прошептал Далримпл.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Не знаю. Лучше продолжайте свою речь.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Далримпл попытался, но мысли его безнадежно спутались. Он<br />выдавил пару фраз о том, как счастлив он сейчас находиться<br />среди вязов, плюща и традиций старого Эли, и плюхнулся на стул.<br />Его лицо стало его угрюмей. Если над ним так подшутили - что ж,<br />он еще не подписывал никаких чеков.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Следующим в списке стоял лейтенант-губернатор штата<br />Коннектикут. Кук вопросительно посмотрел в его сторону. - А<br />если и я окрашусь в какой-нибудь цвет, когда встану? -<br />пробормотал тот.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Вопрос о том, следует ли его чести выступать, так и остался<br />нерешенным, потому что именно в это мгновение на одном из<br />концов стола появилось нечто. Это была зверюга размером с<br />сенбернара. Она была похожа на обычную летучую мышь с той<br />разницей, что вместо крыльев у нее были лапы с круглыми<br />подушечками на концах пальцев. Глаза у нее были величиной с<br />тарелку.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Всех обуяла паника. Джентльмен, сидевший к ней ближе всех,<br />резко откинулся назад и едва не упал вместе со стулом.<br />Лейтенант-губернатор перекрестился. Профессор-зоолог из Англии<br />надел очки. - Клянусь Юпитеров, - воскликнул он, - это же<br />радужный тарсир! Только немного великоват, вы не находите?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Тарсир натуральных размеров с удобством разместится у вас<br />на ладони, он довольно симпатичен, хотя и немного смахивает на<br />привидение. Но тарсир подобных размеров - это не то зрелище, на<br />которое можно бросить мимолетный взгляд и продолжать заниматься<br />своими делами. Оно ошарашивает вас, лишает дара речи и может<br />превратить в вопящего психа.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Тарсир тяжелыми шагами измерил все три с половиной метра<br />стола. Все были слишком заняты тем, чтобы оказаться от него<br />подальше, и никто не заметил, что он не бьет бокалы и не<br />переворачивает пепельницы, а самое главное - того, что он<br />слегка прозрачен. Добравшись до противоположного края стола, он<br />исчез.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Любопытство боролось в Джонни Блэке с лучшими побуждениями<br />его медвежьей натуры. Любопытство подсказывало, что все эти<br />странные события происходили в присутствии Айры Метьюена.<br />Следовательно, Метьюен являлся по меньшей мере многообещающим<br />подозреваемым. &quot;Ну и что? - отвечали его лучшие побуждения. -<br />Он единственный человек, к которому ты по-настоящему привязан.<br />Даже если ты узнаешь, что он главный виновник, то не станешь<br />его выдавать, верно? Не суй-ка лучше свою морду не в свое дело<br />и не вмешивайся&quot;.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Но в конце концов любопытство, как и обычно, победило.<br />Удивительным было лишь то, что лучшие побуждения продолжали его<br />отговаривать.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Он отыскал Брюса Инглхарта. Юноша имел репутацию<br />благоразумного человека.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джонни объяснил: - Он ввел себе пррепаррат Метьюена -<br />шделал шебе инъекшию в шпинной можг - хотел пошмотреть, как он<br />дейштвует на шеловека. Это было неделю нажад. Должжно ужже<br />шработать. Но он шкажал, што эффекта нет. Можжет и так. Но как<br />рраз шерреж день нашшалишь те штрранные вешши. Ошшень шложжные<br />шутки. Дело ррук гениального пшиха. Ешли это он, я должжен его<br />оштановить, пока он не наломал дрроф. Помошешь мне?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Конечно, Джонни. Держи пять. Джонни протянул ему лапу.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> &quot;Дарфи Холл&quot; загорелся через две ночи. Вот уже сорок лет в<br />университете шли дискуссии, стоит ли сносить это одновременно и<br />уродливое, и бесполезное здание. Некоторое время оно пустовало,<br />только в подвале располагалась контора казначея.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Около десяти часов вечера кто-то из студентов заметил<br />пляшущие по крыше язычки пламени. Не следует винить<br />Нью-Хевенскую пожарную команду в том, что пламя<br />распространялось с такой скоростью, словно здание было<br />пропитано керосином. Когда они прибыли, сопровождаемые примерно<br />тысячью зрителей, весь центр здания уже горел, издавая рев и<br />треск. Какой-то ассистент храбро бросился внутрь и вернулся с<br />охапкой бумаг, которые, как потом выяснилось, оказались кучей<br />никому не нужных экзаменационных бланков. Пожарные залили<br />горящее крыло таким количеством воды, что его с лихвой хватило<br />бы погасить Везувий. Некоторые из них взобрались по пожарным<br />лестницам на крышу и стали пробивать в ней дыры.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Казалось, что вода не справляется с огнем, и пожарные<br />вызвали подкрепление, развернули новые шланги и пустили еще<br />больше воды. Толпа студентов принялась скандировать:</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Раз, два - за пожарных! Три, четыре - за огонь! Давай,<br />лей, ребята! Держись, пожар!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джонни Блэк наткнулся на Брюса Инглхарта, бродившего в<br />толпе с блокнотом и карандашом, пытаясь раздобыть материала для<br />Нью_Хевенского &quot;Курьера&quot;. Инглхарт поинтересовался у Джонни, не<br />известно ли ему что-нибудь.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Я жнаю только одно, - ответил Джонни. - Никохда рраньше<br />не видел холодного пожжара.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Инглхарт посмотрел на Джонни, потом на горящий дом. -<br />Разрази меня гром! - воскликнул он. - Мы ведь даже здесь должны<br />ощущать жар. Ей-ей, это холодный пожар. Думаешь, еще одна<br />супернаучная шутка?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Давай пошарим вокрух, - предложил Джонни. Они повернулись<br />к пожару спиной и принялись заглядывать за кусты и оградв на<br />Элм Стрит.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Эй! - крикнул Джонни. - Давай шуда, Бррюш!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> В островке тени за кустом стоял профессор Айра Метьюен, а<br />рядом с ним - треножник с кинопроектором. Джонни мгновенно<br />разобрался, что к чему.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Застигнутый врасплох профессор едва не рванул наутек.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - А, привет, Джонни, ты почему не спишь? Я тут только что<br />нашел этот... э-э... этот проектор...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джонни, недолго думая, пихнул проектор лапой. Метьюен<br />поймал его на лету, и гудение мотора смолкло. В то же мгновение<br />исчезло и пламя. С места пожара все еще доносились рев и треск,<br />но огня уже не было. Более того, на крыше, с которой продолжали<br />стекать галлоны воды, не оказалось ни единой подпалины.<br />Пожарные озирались по сторонам с дурацким видом.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Пока зрачки у Джонни и Инглхарта еще расширялись, привыкая<br />к внезапно наступившей темноте, Метьюен исчез вместе с<br />проектором. Они успели заметить, как он, с треножником на<br />плече, промчался галопом по Колледж Стрит и исчез за углом. Они<br />бросились вслед, за ними последовало несколько студентов,<br />влекомых тем самым инстинктом, что заставляет собак<br />преследовать автомобили.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Они увидели впереди Метьюена, потеряли его, потом снова<br />заметили. Инглхарт был толстоват для быстрого бега, а Джонни<br />плохо видел в темноте. Джонни рванулся вперед, когда стало<br />ясно, что Метьюен направлется к старому особняку Фелпса, в<br />котором жили несколько холостых преподавателей и сам Джонни.<br />Всеушли из дома посмотреть на пожар. Метьюен опередил Джонни на<br />три прыжка и захлопнул дверь у него перед носом.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джонни потоптался на крыльце, размышляя над тем, удастся ли<br />пролезть через окно. Пока он думал, что-то случилось со<br />ступеньками, и они стали скользкими, как зеркальный лед. Джонни<br />покатился вниз, отмечая каждую ступеньку громким шлепком.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джонни расстроенно поднялся. Так вот как обращается с ним<br />единственный человек, которого он... Но, пришло ему в голову,<br />если Метьюен действительно свихнулся, то у него нет права его<br />обвинять.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Следом за ними к особняку явилось несколько студентов. Они<br />толпились перед домом - до тех пор, пока земля не заскользила<br />под их ногами, словно на них вдруг оказались невидимые<br />роликовые коньки. Студенты пытались подняться, падали снова и<br />соскальзывали все ниже, потому что улица имела небольшой уклон.<br />Постепенно внизу образовалась куча-мала, и им осталось лишь<br />отползти на четвереньках подальше и заняться ремонтом порванной<br />одежды.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Вскоре подъехала полицейская машина и попыталась<br />остановиться, но ни тормоза, ни выключенный мотор ей не<br />помогли. Машину занесло, стукнуло о бордюр и по инерции<br />протащило по улице за пределы скользкой зоны, где она замерла.<br />Полицейский - и не какой-нибудь рядовой, а капитан - выскочил и<br />атаковал особняк.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Он тоже упал и попытался двигаться на четвереньках, но едва<br />он отталкивался рукой или ногой, как они тут же проскальзывали.<br />Это зрелище напомнило Джонни те усилия, с которыми червяки<br />пытаются ползти по гладкому цементному полу обезьянника в<br />зоопарке Централ-Парка.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Когда капитан полиции сдался и попробовал отступить, силы<br />трения тут же вступили в свои права, но едва он поднялся, как<br />вся его одежда ниже пояса, за исключением ботинок, мгновенно<br />рухнула вниз и улеглась на асфальте кучкой ниток.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ей-богу! - воскликнул только что подошедший<br />зоолог-англичанин. - Точь-в-точь одна из этрусских статуй!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Эй, ты, - взревел капитан, обращаясь к Брюсу Инглхарту,<br />- ради всего святого, дай мне скорее носовой платок!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - А что, холодно стало? - невинно поинтересовался Инглхарт.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Нет, болван! Сам знаешь, для чего!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Инглхарт намекнул, что лучше будет использовать вместо<br />передника форменный китель. Пока капитан завязывал на спине<br />рукава, Инглхарт и Джонни изложили ему свою версию<br />случившегося.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - М-м-да-а, - протянул капитан. - Мы ведь не хотим, чтобы<br />кто-нибудь пострадал, а дом оказался поврежден. А вдруг у него<br />есть чего похлеще, вроде лучей смерти.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Не думаю, - сказал Джонни. - Он никому не врредит. Только<br />шутит.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Несколько секунд капитан размышлял, не стоит ли позвонить в<br />отделение и вызвать усиленный наряд, но мысль о славе, которой<br />он покроет себя, в одиночку одолев опасного маньяка, оказалась<br />слишком соблазнительной.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Как же мы попадем внутрь, - сказал он, - если он может<br />сделать все таким скользким?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Они задумались. Потом Джонни сказал: - Можете вы рраздобыть<br />одну иж дерревяшек в ррежиновой чашшкой на конце?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Капитан нахмурился. Джонни продемонстрировал нужные<br />движения. Инглхарт просиял. - А, ты имел в виду лучшего друга<br />сантехника! Конечно. Ждите, я скоро. Попробуйте раздобыть ключ<br />от входной двери.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Цитадель, в которой укрылся Метьюен, штурмовали на<br />четвереньках. Ползший в авангарде капитан прижал вантуз к<br />нижней ступеньке крыльца. Если Метьюен и смог уничтожить<br />трение, то избавиться от атмосферного давления ему было не по<br />силам. Резиновая чашка присасывалась, и полисмен подтягивал за<br />собой Инглхарта и Джонни. Так, ступенька за ступенькой, они<br />карабкались вверх. Наконец капитан намертво присосался к двери<br />и втащил их всех за собой. Затем он вцепился в дверную ручку и<br />открыл дверь ключом, одолженным у доктора Кука.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Возле окна стоял Метьюен, скрючившись за аппаратом, похожим<br />на теодолит. Он направил его в их сторону и что-то подкрутил.<br />Капитан и Инглхарт, почувствовав, что к их ногам вернулось<br />сцепление с полом, приготовились прыгнуть, но тут Метьюен<br />включил аппарат, и они полетели кувырком.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Оставшийся возле двери Джонни быстро нашел решение. Он лег,<br />уперся ногами в дверную раму и оттолкнулся. Его тело мелькнуло<br />по скользкому полу и обрушилось на Метьюена и его аппарат.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Профессор прекратил сопротивление. Казалось, что все<br />случившееся его лишь позабавило, несмотря на растущую на лбу<br />шишку. - Ну и настырные вы парни, - сказал он. - Кажется, вы<br />собираетесь-таки засадить меня в сумасшедший дом. А я-то думал,<br />что ты и ты, - он указал на Инглхарта и Джонни, - мои друзья.<br />Впрочем, это все равно.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Что вы сделали с моими штанами? - прорычал капитан.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Да ничего особенного. Просто мой телелубрикатор<br />нейтрализует межатомные связи на поверхности любого твердого<br />тела, на которое падает его луч. Поэтому поверхность на глубину<br />нескольких молекул переходит в состояние переохлажденной<br />жидкости и остается такой, пока на ней сфокусирован луч. А раз<br />предмет по поверхности переходит в жидкость, то возникает<br />прекрасная смазка.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Но мои брюки...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Состояли из ниток, которые удерживались вместе силами<br />трения, разве не так? У меня много изобретений вроде этого.<br />Например, мой тихоговоритель и объемный проектор способны...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Так вот как вы устроили фальшивый пожар и то чудище, что<br />насмерть перепугало всех за обедом? - прервал его Инглхарт. - С<br />помощью объемного проектора?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Да, конечно. Точнее, потребовались два проектора,<br />расставленные под нужным углом, и фонограф с усилителем для<br />звукового эффекта. Отлично вышло, а?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Но зачем, - взвыл Джонни, - з а ч е м вы это сделали?<br />Хотите погубить швою каррьерру?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Метьюен пожал плечами. - Да кому она нужна? Чепуха, все<br />чепуха. Ты бы понял, Джонни, будь ты в моем... э-э...<br />положении. А теперь, джентльмены, куда вы собираетесь меня<br />отправить? Где бы я ни оказался, я и там найду, чем<br />поразвлечься.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Доктор Уэнделл Кук посетил Метьюена на следующий день после<br />его заключения в Нью-Хевенский госпиталь. В разговоре Метьюен<br />произвел впечатление вполне нормального человека и охотно<br />признал, что все шутки - его рук дело. Он объяснил: - Я окрасил<br />ваши с Далримплом лица при помощи мощного игольчатого<br />распылителя. Я его сам изобрел, восхитительная штучка.<br />Умещается в ладони, а форсунка сделана в виде кольца,<br />надеваемого на палец. Другим пальцем можно регулировать<br />количество ацетона, подмешиваемого к воде с краской, это<br />изменяет поверхностное натяжение раствора, а тем самым и<br />положение точки, в которой струя разобьется на мельчайшие<br />капельки. Я сделал так, чтобы струя распылялась перед самым<br />вашим лицом. Ну и видик был у вас, Кук, особенно когда вы<br />поняли, что у вас не все в порядке. Вы выглядели почти так же<br />смешно, как и в тот день, когда я подменил ваши галоши своими с<br />нарисованными ступнями. Знаете, вы всегда были надутым ослом.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Кук надул щеки и сдержался. В конце концов, этот бедняга -<br />сумасшедший, а абсурдные выпады насчет Кука это лишь<br />подтверждают.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Завтра вечером Далримпл уезжает, - печально произнес Кук.<br />- Он был весьма разозлен эпизодом в краской, а когда узнал, что<br />вы теперь под наблюдением психиаторов, то сказал, что ему здесь<br />больше не для чего оставаться. Боюсь, что пожертвования нам не<br />дождаться. До тех пор, пока вы не соберетесь и не расскажете,<br />что с вами случилось и как вас вылечить.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Метьюен рассмеялся. - Соберусь? Уверяю вас, я сейчас целее,<br />чем за всю свою жизнь. Я скажу, что со мной произошло, раз уж<br />вы интересуетесь. Я ввел себе собственный препарат. Что же<br />касается лечения, то я все равно бы ничего не сказал, даже если<br />бы знал. Ни на что не променяю свое нынешнее состояние.<br />Наконец-то я понял, что все на свете - ерунда, включая<br />пожертвования. Теперь обо мне будут заботиться, а я займусь<br />тем, что стану развлекаться так, как мне нравится.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джонни весь день вертелся возле оффиса Кука и перехватил<br />президента, когда тот возвращался из госпиталя.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Кук рассказал Джонни обо всем и добавил: - Кажется, он<br />совершенно неспособен отвечать за свои действия. Надо будет<br />связаться с его сыном и оформить его опекуном. А заодно решить<br />что-нибудь насчет тебя, Джонни.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джонни очень не понравилось это &quot;что-нибудь&quot;. Он знал, что<br />с точки зрения закона он всего лишь прирученное дикое животное.<br />То, что им чисто номинально владел Метьюен, было его<br />единственной защитой от любого, кому придет в голову застрелить<br />его в охотничий сехон. К тому же он недолюбливал Ральфа<br />Метьюена. Ральф был весьма посредственным школьным учителем, и<br />не обладал ни научной проницательностью своего отца, ни его<br />своеобразным юмором. Попади Джонни в его руки, тот в лучшем<br />случае отправил бы его в зоопарк.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Он положил лапы на стол мисс Прескотт и спросил: - Эй,<br />кррасавица, не позвонишь ли Бррюшу Ингррхаррту из &quot;Куррьерра&quot;?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Джонни, - отозвалась секретарша президента, - ты<br />становишься все нахальнее с каждым днем.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Дуррное влияние штудентов. Так пожвонишь Бррюшу,<br />пррелешть моя?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Мисс Прескотт, которуя вряд ли можно было назвать чей-то<br />прелестью, набрала номер.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Когда Брюс Игнлхарт приехал в особняк Фелпса, он застал<br />Джонни в ванной комнате. Джонни стоял под душем и извергал из<br />себя душераздирающие звуки. - Уааааааааа! - взвыл Джонни. -<br />Хоооооооооо! Уррррррррр! Уаааааааааааааа!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Что ты делаешь!? - завопил Инглхарт.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Прринимаю душ, - отозвался Джонни. - Ууууууууууу!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ты что, заболел?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Нет. Просто пою. Многие люди поют под душем, а шем я<br />хуше? Иаааааааааа!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ради всего святого, перестань! Это звучит так, словно ты<br />перерезаешь себе глотку. А для чего ты разбросал по полу банные<br />полотенца?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Шейчаш увидишшь.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джонни вышел из ванной комнаты, плюхнулся на полотенца и<br />начал по ним кататься. Более или менее обсохнув, он скомкал<br />полотенца передними лапами и зашвырнул их в угол, потому что<br />аккуратностью Джонни не отличался.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Он расказал Инглхарту о ситуации, в которой оказался<br />Метьюен. - Пошлушай, Бррюш, - сказал он, - думаю, я жнаю, как<br />прривешти его в шувство, но ты долшен будешь мне помошшь.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Согласен. Можешь на меня рассчитывать.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Хлоп!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Дежурный оторвался от газеты. Ни одна из кнопок вызова не<br />светилась. Значит, никто из пациентов, вероятно, не требует<br />внимания. Он стал читать дальше.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Хлоп!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Звук чем-то напоминал лопнувшую лампочку. Дежурный<br />вздохнул, отложил газету и отправился в обход. Подойдя к палате<br />номер 14, гле обитал сумасшедший профессор, он почуял запах<br />лимбургского сыра.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Хлоп!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Звук, несомненно, доносился из палаты 14. Дежурный заглянул<br />внутрь.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Возле стены сидел Айра Метьюен. Он держал странную<br />конструкцию из стеклянного стержня и разнокалиберных проводов.<br />На полу возле другой стены лежали кусочки сыра. Из тени в углу<br />выполз таракан и шустро направился к лакомству. Метьюен<br />прицелился в него стеклянным стержнем и нажал на кнопку. Хлоп!<br />Блеснула вспышка, и таракан исчез.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Метьюен нацелил стержень на дежурного. - Ни с места, сэр! Я<br />Бак Роджерс, а это мой дезинтегратор!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Эй, - слабым голосом выдавил дежурный. Может, старый хрыч<br />и псих, но после того, что стало с тараканом... Он захлопнул<br />дверь и вызвал на подмогу санитаров.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Но сражаться с профессором не пришлось. Он небрежно бросил<br />аппаратик на кровать и сказал: - Если бы меня это хоть немного<br />волновало, то я поднял бы скандал из-за тараканов в учреждении,<br />которое называет себя госпителем.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Но я уверен, что у нас нет ни единого таракана, -<br />запротестовал санитар.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - В таком случае как вы назовете вот это? - мрачно вопросил<br />Метьюен, указав на бренные останки одной из своих жертв.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Должно быть, их привлек с улицы запах сыра. Ф-фу!<br />Джадсон, подметите пол. А что э т о такое, профессор? - Он взял<br />в руки стеклянный стержень с прикрепленной к нему батарейкой от<br />фонарика.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Метьюен небрежно махнул рукой. - Ничего особенного. просто<br />одно устройство, которое я изобрел. Если поместить чистое<br />оптическое стекло в электромагнитное поле нужной интенсивности,<br />то можно весьма сильно увеличить коэффициент преломления<br />стекла. В результате проходящий по стержню свет замедляется<br />настолько, что ему требуются недели, чтобы дойти до другого<br />конца. Уловленный таким образом свет можно высвободить, создав<br />вблизи стекла искру. Поэтому я просто кладу стержень на полдня<br />на подоконник, чтобы он впитывал солнечный свет, и высвобождаю<br />часть его, делая искру при помощи этой кнопки. Тем самым за<br />очень малую долю секунды из переднего конца стержня вырывается<br />световая энергия, накопленная за час. Естественно, когда луч<br />встречает непрозрачную преграду, он поднимает ее температуру.<br />Вот я и развлекался, заманивал сюда тараканов, а потом взрывал<br />их. Можете это забрать, заряд полностью истощился.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Санитар нахмурился. - Это опасное оружие. Мы не можем<br />позволить вам так развлекаться.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Да неужели? Мне, вообще-то, все равно, но учтите, что я<br />остаюсь здесь только потому, что меня тут обслуживают. А выйти<br />отсюда я смогу в любое время, как только захочу.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Не сможете, профессор. Вы под постоянным наблюдением.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Верно, сынок. И все же я смогу выбраться отсюда, когда<br />мне захочется. Просто мне все равно, хочу я этого, или нет.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> И Метьюен принялся крутить ручку настройки стоявшего у<br />кровати радиоприемника, не обращая на санитаров никакого<br />внимания.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Ровно двенадцать часов спустя, в десять утра, палату Айры<br />Метьюена обнаружили пустой. Единственным намеком на разгадку<br />его исчезновения оказался распотрошенный радиоприемник. Лампы,<br />провода и конденсаторы небрежными кучками валялись на полу.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Полицейские машины Нью-Хевена получили приказ разыскать<br />высокого худого человека с седыми волосами и козлиной бородкой,<br />возможно вооруженного лучами смерти, дезинтеграторами и прочими<br />реальными или вымышленными видами оружия.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Несколько часов полиция со включенными сиренами прочесывала<br />город. Наконец смертельно опасный маньяк был обнаружен с<br />газетой в руках на скамейке в скверике в трех кварталах от<br />госпиталя. Он улыбнулся полисменам, даже не пытаясь<br />сопротивляться, и взглянул на часы.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Три часа сорок восемь минут. Неплохо, ребята, совсем<br />неплохо, особенно если учесть, как тщательно я прятался.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Один из полицейских заметил, что карман профессора<br />оттопытивается. В нем оказался еще один аппаратик, состоящий из<br />мешанины проводов. Метьюен пожал плечами. - Мой гиперболический<br />соленоид. Дает коническое магнитное поле и позволяет управлять<br />железными предметами на расстоянии. Я вскрыл им замок двери<br />перед лифтом.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Когда около четырех часов Брюс Инглхарт появился в<br />госпитале, ему сказали, что Метьюен спит. Брюс настолько удачно<br />поднял скандал, что вскоре узнал, что Метьюен проснулся и через<br />несколько минут он сможет к нему пройти. Войдя в палату, он<br />увидел облаченного в халат профессора.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Привет, Брюс, - сказал Метьюен. - Они завернули меня в<br />мокрую простыню как египетскую мумию. Знаешь, я чуть не уснул,<br />потому что здорово расслабился. Я сказал им, пусть делают со<br />мной все, что им нравится. Кажется, мой побег их разозлил.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Инглхарт немного смутился.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Да ты не волнуйся, - продолжил Метьюен, - я никакой не<br />сумасшедший. Просто я понял, что ничто на свете не имеет<br />значения, включая всякие там пожертвования. А здесь я просто<br />весело провожу время. Вот посмотришь, какой поднимется<br />переполох, когда я снова удеру.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Но разве вас не волнует будущее? - спосил Инглхарт. -<br />Ведь вас могут перевести в Миддлтон, в обитую войлоком<br />палату...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Метьюен небрежно махнул рукой. - А мне все равно. Я и там<br />смогу развлечься.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - А что станет с Джонни, с пожертвованием Далримпла?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Чихать я на них хотел.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> В этот момент приоткрылась дверь и в палату заглянул<br />санитар, дабы убедиться, что непредсказуемый пациент на месте.<br />В госпитале не хватало служителей, и за профессором не могли<br />установить постоянное наблюдение.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Я вовсе не говорю, что не люблю Джонни, - сказал Метьюен.<br />- Но когда к тебе приходит реальное чувство пропорции, как это<br />случилось со мной, то начинаешь понимать, что человечество -<br />всего лишь пленочка плесени на поверхности слепленного из грязи<br />шара, и что никакие услилия, за исключением питания, крыши над<br />головой и развлечений, не стоят потраченной на них энергии.<br />Первые два пункта мне пожелали обеспечить власти штата<br />Коннектикут, а мне остается позаботиться о третьем. Что у тебя<br />там такое?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Они правы, поумал Инглхарт, он стал научным гением с<br />безответственностью ребенка. Повернувшись спиной к двери,<br />репортер вынул из кармана семейную реликвию: большую плоскую<br />серебряную фляжку, верно послужившую еще во времена знаменитого<br />сухого закона. Она досталась ему в наследство от тети Марты, а<br />сам он собирался завещать ее музею.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Абрикосовое бренди, - прошептал он. Джонни<br />проконсультировал его о вкусах Метьюена.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ну вот, Брюс, это уже нечто осмысленное. неужели ты не<br />мог произнести этого раньше, а не взывать понапрасну к моему<br />чувству долга?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Фляжка была пуста. Айра Метьюен откинулся на спинку стула и<br />вытер со лба холодный пот. - Не могу поверить, - пробормотал<br />он. - Не могу поверить, что я был таким, как ты сказал. О,<br />боже, что же я натворил!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Много чего, - сказал Инглхарт.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Метьюен вовсе не был похож на пьяного. Напротив, он был<br />полон тех угрызений совести, на которые способен только трезвый<br />человек.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Я помню все - и те изобретения, что сами выскакивали у<br />меня из головы, все. Но мне было все равно. Но как ты узнал,<br />что алкоголь способен нейтрализовать действие моего препарата?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Это заслуга Джонни. Он изучил последствия его приема и<br />обнаружил, что при приеме в больших дозах он свертывает белки в<br />нервных клетках. Он предположил, что это снизит<br />электропроводность между нервными окончаниями и ликвидирует то<br />ее повышение, которое вызвано вашим препаратом.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Выходит, - сказал Метьюен, - что когда я трезв, то я<br />пьян, а когда пьян, то трезв. Но что же нам делать с<br />пожертвованием... и с моим новым факультетом, с лабораторией,<br />со всем этим?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Не знаю. Далримпл уезжает сегодня вечером; ему пришлось<br />задержаться из-за других дел. А вас отсюда пока что не<br />выпустят, даже если узнают о действии алкоголя. Попробуйте<br />лучше что-нибудь быстро придумать, а то время посещения уже<br />кончается.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Метьюен задумался, потом сказал: - Я помню, как работают<br />все мои изобретения, хотя, наверное, вряд ли смогу изобрести<br />что-то новое, пока не вернусь в другое состояние. - Он<br />содрогнулся. - Попробуйте тихоговоритель...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Что это такое?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Что-то вроде громкоговорителя, только он не звучит<br />громко. Он выбрасывает сверхзвуковой луч, промодулированный<br />голосом человека, и когда этот луч касается другого уха, то<br />создает эффект слышимых звуковых частот. А поскольку<br />сверхзвуковой луч можно направить столь же точно, как луч<br />фонарика, то им можно нацелиться на другого человека, который<br />при этом услышит негромкий голос, доносящийся непонятно откуда.<br />Я как-то испробовал его на Дьюгане, и все сработало. Сможете<br />для чего-нибудь приспособить этот прибор?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Не знаю. Может быть.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Надеюсь, что сможете. Просто ужасно. Мне все время<br />казалось, что я полностью сохраняю рассудок и нормальность.<br />Может, я был... Может, ничто и в с а м о м д е л е не важно. Но<br />теперь я так не считаю, и не хочу снова стать таким же.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Вездесущий плющ, которым так гордится университетский<br />городок, предоставлял прекрасную возможность карабкаться по<br />стенам. Брюс Инглхарт, высматривая краем глаза, не приближается<br />ли полисмен, влез на вершину большой угловой башни<br />Бингем-Холла. Внизу в темноте его дожидался Джонни.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Сверху спустился болтающийся конец бельевой вервки. Джонни<br />вдел крюк на конце веревочной лестницы в завязанную на веревке<br />петлю. Инглхарт втянул лестницу наверх и закрепил, желая в<br />душе, чтобы они с Джонни на время поменялись телами. Он<br />порядком понервничал, карабкаясь вверх по плющу. Но он мог<br />влезть наверх, а Джонни нет.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Лестница затрещала под пятисотфутновым весом Джонни. Через<br />пару минут она медленными рывками поднялась по стене, похожая<br />на гигантскую сороконожку. Инглхарт, Джонни, лестница и все<br />остальное оказались на вершине башни.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Инглхарт достал тихоговоритель и направил приделанную к<br />нему подзорную трубу на окно комнаты Далримпла в отеле &quot;Тафт&quot;<br />на перекрестке Колледж-Стрит и Чепел-Стрит. Он отыскал желтый<br />прямоугольник окна, за которым виднелась примерно половина<br />комнаты. Через несколько взволнованных ударов сердца в поле<br />зрения появилась массивная фигура. Далримпл еще не уехал, но<br />уже складывал пару чемоданов.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Инглхарт передвинул ларингофон передатчика на шею и<br />закрепил его на гортани. Когда Далримпл очередной раз прошел<br />мимо окна, Инглхарт навел перекрестье трубы на его голову и<br />произнес: &quot;Хэнсом Далримпл!&quot; Он увидел, как человек внезапно<br />остановился и повторил: &quot;Хэнсом Далримпл!&quot;</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Что? - спросил Далримпл. - Что за чертовщина? Где, дьявол<br />вам в глотку, вы спрятались? - Конечно, Инглхарт не мог его<br />слышать, но мог догадываться.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Я твоя совесть, - торжественно произнес Инглхарт.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Теперь возбуждение Далримпла было заметно даже с такого<br />расстояния. Инглхарт заговорил снова: - Кто надул всех простых<br />держателей акций &quot;Гефестус Стил&quot; после той фальшивой<br />реорганизации? - Пауза. - Это сделал ты, Хэнсом Далримпл!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Кто подкупил сенатора, чтобы тот протащил законопроект о<br />повышенных стальных тарифах? Кто дал ему пятьдесят тысяч<br />вначале и пообещал еще пятьдесят потом, но не заплатил? -<br />Пауза. - Это сделал ты, Хэнсом Далримпл!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Кто обещал Уэнделлу Куку деньги на строительство нового<br />корпуса лаборатории биофизики, а потом из жадности пошел на<br />попятную, прикрывшись тем хилым оправданием, что человек,<br />который должен был возглавить факультет, пострадал от нервного<br />расстройства? - Пауза, во время которой Инглхарту пришло на ум,<br />что &quot;нервное расстройство&quot; - всего лишь более мягкий эквивалент<br />&quot;помешательства&quot;. - Это сделал ты, Хэнсом Далримпл!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Знаешь, что станет с тобой, если ты не раскаешься,<br />Далримпл? После смерти твоя душа перевоплотится в паука, и тебя<br />наверняка поймает оса, парализует и пустит на живые консервы<br />для своей личинки. Как тебе это понравится, хе-хе?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Что можешь ты сделать, дабы раскаяться? Не распускай<br />нюни. Позвони Куку. Скажи, что ты передумал и восстанавливаешь<br />свое предложение! - Пауза. - Ну, чего же ты ждешь? Скажи ему,<br />что ты не просто восстанавливаешь его, но удваиваешь сумму! -<br />Пауза. - Скажи ему...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Но в этот момент Далримпл быстро подошел к телефону. - Вот<br />так-то будет лучше, Далримпл, - сказал Инглхарт и выключил<br />аппарат.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - А как ты ужнал прро него фсе оштальное? - спросил Джонни.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - О его вере в реинкарнацию я узнал из некролога, что<br />заготовлен у нас в редакции. А остальное мне рассказал<br />приятель-журналист, который когда-то работал в Вашингтоне, и<br />где все про него знают. Только опубликовать эти факты нельзя,<br />пока у тебя нет доказательств.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Они спустили веревочную лестницу и повторили всю операцию в<br />обратном порядке. Внизу они собрали вещи и направилсь к<br />особняку Фелпса. Свернув за угол Бингем-стрит, они внезапно<br />едва не наткнулись на знакомую долговязую фигуру, занятую<br />установкой другого, уже нового аппарата.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Привет, - сказал он.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Человек и медведь уставились на него, разинув рты.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Вы снова сбежали, профессор? - выдавил Инглхарт.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Угу. Как только протрезвел и снова обрел ясность мысли.<br />Дело оказалось проще некуда, хотя у меня и отобрали<br />радиоприемник. Я изобрел гипнотизатор из лампочки и реостата,<br />который сварганил из проволоки, выдранной из матраса. Потом<br />загипнотизировал санитара и велел ему отдать мне свою форму и<br />открыть все двери. Черт побери, это было здорово!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - А что вы делаете сейчас? - Инглхарт заметил, что черная<br />фигура Джонни растворилась во мраке.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Это? А, я заскочил домой и быстренько собрал<br />усовершенствованный тихоговоритель. Он способен проникать лучом<br />сквозь кирпичные стены. Хочу усыпить всех студентов и внушить<br />им, что они обезьяны. Вот будет потеха, когда они проснутся и<br />начнут бегать на четвереньках, чесаться и запрыгивать на<br />люстры. А в принципе, они и так почти что обезьяны, так что это<br />будет нетрудно проделать.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Но вы не должны этого делать, профессор! Мы с Джонни<br />только что с большим трудом заставили Далримпла восстановить<br />свое предложение. Вы ведь не станете рушить все, что нам<br />удалось?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - То, что делаете вы с Джонни, ни в малейшей степени меня<br />не касается. Меня вообще ничто не касается. Я хочу<br />повеселиться, а на остальное мне чихать. И не пытайтесь мне<br />помешать, Брюс. - Метьюен направил в живот Инглхарту стеклянный<br />стержень. - Вы приятный юноша, и будет очень скверно, если мне<br />придется всадить в вас трехчасовой заряд солнечной энергии.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Но сегодня днем вы говорили...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Я знаю, о чем говорил днем. Я был пьян, находился в своем<br />старом состоянии и был переполнен ответственностью,<br />совестливостью и прочей ерундой. Поскольку спиртное так на меня<br />действует, то больше я к нему не прикоснусь. И запомните,<br />только тот, кто получил препарат Метьюена, способен оценить всю<br />тщетность человеческих усилий!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Метьюен юркнул в тень и подождал, пока мимо них прошли два<br />студента. Затем он продолжил настраивать аппарат одной рукой, а<br />другой держал Инглхарта на прицеле. Растерянный Инглхарт, не<br />зная, чем заняться, стал расспрашивать про устройство аппарата.<br />Метьюен выдал ему в ответ длинное предложение, напичканное<br />техническим жаргоном. Инглхарт отчаянно пытался найти выход из<br />положения. Он не мог назвать себя очень смелым молодым<br />человеком, особенно тогда, когда на него направлен пистолет или<br />его эквивалент. Костлявая рука Метьюена не дрожала. Он<br />настраивал свой аппарат почти на ощупь.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Ну вот, - сказал он, - вроде бы все должно сработать. Вот<br />здесь тонический метроном, который выдает ноту на частоте 349<br />герц, содержащую 68,4 звуковых импульса в минуту. Это, по<br />различным техническим причинам, дает наибольший гипнотический<br />эффект. С этой точки я смогу обработать все колледжи на<br />Колледж-стрит. - Он последний раз что-то подкрутил. - Это будет<br />самая веселая из моих шуток. А вся прелесть ее в том, что раз<br />меня признали сумасшедшим, то мне за нее ничего не смогут<br />сделать! Поехали, Брюс... Фу, здесь что, кто-то оборудовал<br />стойку бара? Последние пять минут я чувствую запах и вкус<br />алкоголя.. черт!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Из стеклянного стержня вырвалась ослепительная вспышка, и в<br />ту же секунду из мрака метнулось мохнатое тело Джонни. Айра<br />Метьюен рухул на землю и потерял сознание.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Шкорее, Брюш! - рявкнул Джонни. - Подними ррашпылитель, я<br />его там урронил.Отвинти контейнерр внижу. Не рражлей! Потом иди<br />шюда и влей вше ему в ррот!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Пока это проделывалось, Джонни раздвигал челюсти Метьюена<br />когтями, словно Самсон, раздирающий пасть льва, только на этот<br />раз Самсон и лев поменялись местами.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Они выждали несколько минут, пока алкоголь делал свое дело,<br />и прислушивались к доносящимся звукам. Но в колледжах было все<br />тихо, только откуда-то периодически доносился звук пишушей<br />машинки.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Я побежжал домой, - пояснил Джонни, - и всял в ехо<br />конмате ррашпылитель. Потом нашел Уэбба, ашшиштента по<br />биофижике, он отвел меня в лаборраторрию и дал шпирт. Жатем я<br />подкрралшя и штал бррыжгать ему в ррот, кохда он говоррил.<br />Немнохо попало, но я не шмог наштрроить его прравильно, и штруя<br />ударрила в нехо, не ушпев ррашпылитьшя, и ошлепила ехо. Ты же<br />жнаешь, у меня нет пальшев. Поэтому прришлошь пррименить то,<br />што в книхах нажываетшя гррубой шилой.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Метьюен очнулся и стал проявлять признаки нормальности.<br />Поскольку без стеклянного стержня он был всего лишь безобидным<br />профессором, Джонни отпустил его.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Я так счастлив, что ты это сделал, Джонни, - пробормотал<br />он. - Ты спас мою репутацию, а может быть, и мою жизнь. Эти<br />тупицы в госпитале так и не поверили, что меня надо все время<br />накачивать алкоголем, так что я, естественно, протрезвел и<br />снова свихнулся. Может быть, на этот раз до них дойдет. Пошли,<br />мне надо скорее вернуться. Если они еще не обнаружили, что меня<br />нет, то может быть, не станут поднимать шум. Когда меня<br />выпустят, я стану работать над постоянным нейтрализатором<br />своего препарата. И я найду его, если только раньше не помру от<br />язвы из-за того спиртного, что мне придется пить.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джонни неторопливо шел домой по Темпл-стрит, чувствуя себя<br />мудрецом из-за прорезавшегося у него таланта утрясателя<br />неприятностей. Возможно, трезвый Метьюен и был прав насчет<br />тщетности всего на свете. Но если подобная философия могла<br />нарушить приятное настроение Джонни, то в таком случае, пусть<br />он останется пьяным.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Он был рад тому, что Метьюен скоро излечится и вернется<br />домой. Он был единственным человеком, к которому Джонни<br />испытывал сентиментальную привязанность. Но пока Метьюен<br />находился далеко, Джонни не собирался упускать ни секунды<br />наслаждения полной свободой. Дойдя до особняка Фелпса, он не<br />зашел сразу внутрь, а просунул лапу в щель между стеной и<br />забором. Она вернуласть обратно с огромной плиткой жевательного<br />табака. Джонни откусил половину, сунул остаток обратно в тайник<br />и вошел в дом, счастливо чавкая на каждом шагу. А почему бы и<br />нет?</font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p>спрэг де кемп03 Jan 08 14:42:44 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/1072/Spreg_De_Kemp_Ekzaltirovannijhttp://medilat-life.info/wiki/692/924/ALFRED%20BESTER%20STARS<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Альфред Бестер. </strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Звездочка светлая, </strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>звездочка ранняя</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><br /><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#ffcc99"> Мужчине, сидевшему за рулем, было тридцать восемь лет. В его коротко<br />остриженных волосах блестела преждевременная седина. Высокий, худощавый,<br />слабосильный, он обладал двумя сомнительными преимуществами:<br />образованностью и чувством юмора. Он был одержим какой-то идеей. Вооружен<br />телефонной книгой. И обречен.<br /> Свернув на Пост-авеню, он остановил машину у дома N_17. Заглянул в<br />телефонную книгу, потом вылез из машины и вошел в подъезд. Окинув взглядом<br />почтовые ящики, он взбежал по лестнице к квартире 2-F. Нажал на кнопку<br />звонка и в ожидании, пока ему откроют, вынул черный блокнотик и<br />великолепный серебряный карандаш с четырьмя цветными грифелями.<br /> Дверь отворилась.<br /> - Добрый вечер! Миссис Бьюкенен, если не ошибаюсь? - обратился он к<br />даме средних лет с ничем не примечательной наружностью.<br /> Дама кивнула.<br /> - Моя фамилия Фостер. Я из научно-исследовательского института. Мы<br />занимаемся проверкой слухов относительно летающих блюдец. Я вас не<br />задержу.<br /> Мистер Фостер протиснулся в прихожую. Он побывал уже в стольких<br />квартирах, что почти машинально двигался в нужном направлении. Быстро<br />пройдя по прихожей, он вошел в гостиную, с улыбкой повернулся к миссис<br />Бьюкенен, раскрыл блокнотик на чистой странице и нацелился карандашом.<br /> - Вы видели когда-нибудь летающее блюдце, миссис Бьюкенен?<br /> - Нет. И вообще это чушь. Мне...<br /> - А ваши дети видели их? У вас ведь есть дети?<br /> - Есть. Но...<br /> - Сколько?<br /> - Двое. Только никаких летающих блюдец...<br /> - Они посещают школу?<br /> - Что?!<br /> - Школу, - нетерпеливо повторил мистер Фостер. - Ходят они в школу?<br /> - Моему сыну двадцать восемь лет, - ответила миссис Бьюкенен. - А<br />дочери - двадцать четыре. Они окончили школу задолго до...<br /> - Понятно. Сын, очевидно, уже женат, а дочь замужем?<br /> - Нет. Еще нет. А вот насчет летающих блюдец вам, ученым, следовало<br />бы...<br /> - Мы так и делаем, - перебил ее мистер Фостер. Он что-то поспешно<br />нацарапал в блокноте, затем захлопнул его и сунул вместе с карандашом в<br />карман.<br /> - Очень вам благодарен, миссис Бьюкенен, - проговорил он и повернулся<br />к выходу.<br /> На улице мистер Фостер снова вошел в машину, открыл телефонную книгу<br />и, отыскав там нужную фамилию, вычеркнул ее. Затем он занялся следующей по<br />списку фамилией и, хорошенько запомнив адрес, двинулся в путь. На сей раз<br />он отправился на Форт Джордж-авеню и остановил машину против дома N_800.<br />Он вошел в дом и поднялся на лифте на четвертый этаж. Нажал на кнопку<br />звонка у квартиры 4-G и в ожидании, пока ему откроют, вытащил из кармана<br />черный блокнотик и великолепный карандаш.<br /> Дверь отворилась.<br /> - Добрый вечер! Мистер Бьюкенен, если не ошибаюсь? - обратился Фостер<br />к мужчине свирепого вида.<br /> - А вам-то что? - ответствовал тот.<br /> - Моя фамилия Дэвис, - представился мистер Фостер. - Я из союза<br />радиовещательных корпораций. Мы составляем сейчас список людей,<br />удостоившихся премии. Вы разрешите мне войти? Я вас не задержу...<br /> Мистер Фостер-Дэвис протиснулся в прихожую и через несколько<br />мгновений уже беседовал в гостиной с мистером Бьюкененом и его рыжеволосой<br />женой.<br /> - Вы когда-нибудь получали премии на радио или телевидении?<br /> - Никогда, - запальчиво ответил мистер Бьюкенен. - Такой возможности<br />нам ни разу не представилось. Кому угодно, только не нам.<br /> - Все эти холодильники и деньги, - заговорила миссис Бьюкенен. - И<br />поездки в Париж на самолете и...<br /> - Именно поэтому мы и составляем данный список, - перебил ее мистер<br />Фостер-Дэвис. - А из ваших родственников тоже никто не получал премий?<br /> - Да разве их возможно получить? Там ведь все заранее...<br /> - А ваши дети?<br /> - У нас нет детей.<br /> - Понятно. Большое спасибо. - Мистер Фостер-Дэвис совершил уже<br />известную нам манипуляцию с карандашом и блокнотом и спрятал их в карман.<br />Ловко отделавшись от разгневанных Бьюкененов, он вернулся к своей машине,<br />вычеркнул еще одну фамилию, внимательно прочел адрес, стоящий возле<br />следующей, и отправился в путь.<br /> Он подъехал к дому N_1215 по улице Ист-68. Это был красивый особняк,<br />сложенный из темного песчаника. Дверь отворила горничная в накрахмаленном<br />переднике и наколке.<br /> - Добрый вечер, - поздоровался он. - Мистер Бьюкенен дома?<br /> - А кто его спрашивает?<br /> - Моя фамилия Хук, - ответил мистер Фостер-Дэвис. - Я веду опрос по<br />поручению Бюро Усовершенствования Деловых Взаимоотношений.<br /> Горничная скрылась, затем вновь возникла и проводила мистера<br />Фостера-Дэвиса-Хука в маленькую библиотеку, где стоял, держа в руках чашку<br />и блюдечко из лиможского фарфора, решительного вида джентльмен в смокинге.<br />На полках поблескивали корешками дорогие книги. В камине пылал настоящий<br />огонь.<br /> - Мистер Хук?<br /> - Да, сэр, - ответил обреченный. На сей раз он обошелся без<br />блокнотика. - Я вас не задержу, мистер Бьюкенен... Всего несколько<br />вопросов.<br /> - Я возлагаю огромные надежды на Бюро Усовершенствования, -<br />провозгласил мистер Бьюкенен. - Наш главный оплот против вторжения...<br /> - Благодарю вас, сэр, - прервал его мистер Фостер-Дэвис-Хук. -<br />Случалось ли вам когда-нибудь терпеть материальный ущерб в результате<br />мошеннических проделок какого-либо бизнесмена?<br /> - Такие попытки предпринимались, но безуспешно.<br /> - А ваши дети?.. У вас ведь есть дети?<br /> - Мой сын еще, пожалуй, слишком юн, чтобы стать жертвой подобных<br />покушений.<br /> - Сколько же ему лет, мистер Бьюкенен?<br /> - Десять.<br /> - Может быть, в школе, сэр? Ведь существуют жулики,<br />специализирующиеся по школам.<br /> - В школе, где учится мой сын, это исключено.<br /> - А какую школу он посещает, сэр?<br /> - Заведение Германсона.<br /> - Одна из лучших наших школ. Посещал он когда-нибудь обычную<br />городскую?<br /> - Никогда.<br /> Обреченный вытащил карандаш и блокнотик. Сейчас ему и в самом деле<br />надо было кое-что записать.<br /> - А других детей у вас нет, мистер Бьюкенен?<br /> - Дочь семнадцати лет.<br /> Мистер Фостер-Дэвис-Хук задумался, начал было писать, но передумал и<br />закрыл блокнот. Вежливо поблагодарив хозяина, он удалился, прежде чем тот<br />успел спросить у него удостоверение личности. Горничная выпустила его из<br />дому, он торопливо сбежал с крыльца, открыл дверцу автомобиля, вошел, и в<br />ту же секунду сокрушительный удар по голове сбил его с ног.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#ffcc99"><br /> Когда обреченный пришел в себя, ему показалось, что он с похмелья. Он<br />уже собирался было потащиться в ванную, когда осознал, что валяется на<br />стуле, словно костюм, приготовленный для чистки. Он раскрыл глаза, и у<br />него возникло ощущение, что он попал в подводный грот. Тогда он отчаянно<br />заморгал, и вода схлынула.<br /> Он находился в маленькой адвокатской конторе. Прямо перед ним стоял<br />плечистый человек, похожий на расстригу Санта-Клауса. В стороне, на<br />краешке стола, сидел, беспечно болтая ногами, тощий юноша со впалыми<br />щеками и близко посаженными глазами.<br /> - Вы меня слышите? - осведомился плечистый.<br /> Обреченный промычал нечто утвердительное.<br /> - А говорить вы можете?<br /> Он снова замычал.<br /> - А ну-ка полотенце, Джо! - весело произнес плечистый.<br /> Тощий юноша слез со стола и, подойдя к стоявшему в углу умывальнику,<br />намочил в воде полотенце. Потом встряхнул его, неторопливо подошел к стулу<br />и вдруг, словно охваченный звериной яростью, наотмашь хлестнул по лицу<br />избитого человека.<br /> - Бога ради! - вскрикнул мистер Фостер-Дэвис-Хук.<br /> - Вот так-то лучше, - сказал здоровяк. - Моя фамилия Герод. Уолтер<br />Герод, адвокат. - Он подошел к столу, на котором лежали вещи, вынутые из<br />карманов обреченного, взял в руки бумажник и показал его владельцу. - Ваша<br />фамилия Варбек. Марион Перкин Варбек. Верно?<br /> Тот уставился на бумажник, потом на Уолтера Герода, адвоката, и<br />только после этого ответил на вопрос:<br /> - Вы правы, моя фамилия Варбек. Впрочем, посторонним людям я никогда<br />не представляюсь как Марион.<br /> Новый удар мокрым полотенцем по лицу, и мистер Варбек навзничь рухнул<br />на стул.<br /> - Довольно, Джо, - проговорил Герод. - Прошу не повторять впредь до<br />особого распоряжения. - Затем он обратился к Варбеку: - Что это вас так<br />заинтересовали Бьюкенены? - Он подождал ответа и приветливо продолжал: -<br />Джо вас выслеживал. Вы обрабатывали в среднем по пять Бьюкененов за вечер.<br />Всего тридцать. Куда вы целите?<br /> - Да что это за дьявольщина наконец? - возмутился Варбек. - Какое<br />право вы имели похищать меня и допрашивать таким образом? Если вы<br />полагаете, что можно...<br /> - Джо, - светским тоном прервал его Герод, - еще разок, пожалуйста.<br /> Новый удар обрушился на Варбека. И тут от боли и бессильной ярости он<br />разрыдался.<br /> Герод небрежно вертел в руках бумажник.<br /> - Судя по документам, вы учитель, директор школы. До сих пор я<br />считал, что учителя чтят законы. Каким образом вы ввязались в этот рэкет с<br />наследством?<br /> - В какой рэкет? - слабым голосом спросил Варбек.<br /> - С наследством, - терпеливо повторил Герод. - Дело наследников<br />Бьюкенена. Как вы действовали? Вели переговоры лично?<br /> - Я не понимаю, о чем вы говорите, - воскликнул Варбек. Он выпрямился<br />на стуле и указал на тощего юнца: - И прекратите, пожалуйста, ваши штучки<br />с полотенцем.<br /> - Я попрошу меня не учить, - злобно отрезал Герод. - Я буду делать<br />все, что мне заблагорассудится. Я не потерплю, чтобы кто-то наступал мне<br />на пятки. Это дело дает мне семьдесят пять тысяч в год, и в нахлебниках я<br />не нуждаюсь.<br /> Наступило долгое, напряженное молчание, но обреченный не понимал,<br />чего от него ждут. Наконец он заговорил.<br /> - Я человек образованный, - произнес он, медленно подбирая слова, -<br />но в моем образовании есть пробелы. Спроси вы меня о Галилее или хоть о<br />поэтах-роялистах, и я бы не ударил в грязь лицом. Однако то, что вас<br />интересует, явно относится к пробелам. Здесь я бессилен. Слишком много<br />неизвестных.<br /> - Мою фамилию вы уже знаете, - ответил Герод. - А это Джо Давенпорт,<br />- добавил он, указывая на тощего юношу.<br /> Варбек покачал головой.<br /> - Неизвестный в математическом смысле. Величина &quot;икс&quot;. Система<br />уравнений. Не забывайте, я человек образованный.<br /> - О господи! - испуганно выдохнул Джо. - Он, кажется, и вправду чтит<br />законы?<br /> Герод пытливо вглядывался в обреченного.<br /> - Сейчас я сам выложу все по порядку, - сказал он. - История эта<br />очень давнишняя. В общем дело обстоит так: ходят слухи, что Джеймс<br />Бьюкенен...<br /> - Пятнадцатый президент Соединенных Штатов?<br /> - Он самый. Ходят слухи, что он умер, не оставив завещания, а<br />наследники так и не объявились. Было это в 1868 году. Сейчас благодаря<br />начислениям сложных процентов его состояние стоит уже миллионы.<br />Улавливаете?<br /> Варбек кивнул.<br /> - Я человек образованный, - пробормотал он.<br /> - Каждый, кто носит фамилию Бьюкенен, мог бы претендовать на этот<br />куш. Я разослал великое множество писем. Сообщил, что есть надежда<br />оказаться в числе наследников. Желательно ли им, чтобы я навел справки и<br />отстаивал их права на долю в наследстве? Все, что от них потребуется в<br />настоящее время, это выплачивать мне ежегодно небольшую сумму. Большинство<br />клюнуло. Шлют мне деньги со всех концов страны. И вдруг вы...<br /> - Одну минутку! - перебил его Варбек. - Я уже догадался. Вы<br />обнаружили, что я посещаю людей, носящих это имя, и решили, что я тоже<br />хочу ввязаться в ваш рэкет? Примазаться... как это говорится?..<br />примазаться к тому же куску?<br /> - Ну да, - сердито сказал Герод, - а что, разве не так?<br /> - Великий боже! - вскричал Варбек. - Мог ли я ожидать чего-либо<br />подобного? Я! Благодарю тебя, о господи! Благодарю. И никогда не устану<br />благодарить. - Сияя от удовольствия, он повернулся к Джо. - Дайте-ка<br />полотенце, Джо, - сказал он. - Нет, просто перебросьте. Мне надо вытереть<br />лицо. - Он поймал на лету полотенце и с блаженной улыбкой принялся<br />обтирать свое вспотевшее лицо.<br /> - Ну, так как же, - снова заговорил Герод, - угадал я?..<br /> - Нет, не угадали. У меня нет намерения примазываться к вашему куску.<br />Но я вам очень благодарен за ошибку. Можете не сомневаться. Вы и не<br />представляете себе, как лестно для учителя быть принятым за вора.<br /> Он поднялся с кресла и направился к столу, где лежал его бумажник и<br />остальное имущество.<br /> - Минутку! - рявкнул Герод.<br /> Тощий юноша ринулся и Варбеку и схватил его за руку, словно клещами.<br /> - Да бросьте вы, - вспылил обреченный, - вы ведь сами видите, что все<br />это дурацкая ошибка.<br /> - Вот я вам покажу сейчас ошибку, вот я вам покажу сейчас дурацкую, -<br />угрожающе заговорил Герод. - Делайте то, что вам велят.<br /> - Ах, так! - Варбек высвободил руку и хлестнул Джо полотенцем по<br />глазам. Затем он прошмыгнул к столу, схватил пресс-папье и запустил его в<br />оконное стекло. Зазвенели осколки.<br /> - Джо! - взвизгнул Герод.<br /> Не теряя времени, Варбек сгреб телефон и набрал номер полицейского<br />отделения. Одновременна он извлек зажигалку, высек огонь и бросил ее в<br />мусорную корзину. В телефонной трубке послышался голос дежурного.<br /> - Пришлите сюда полисмена! - крикнул Варбек и ударом ноги отшвырнул<br />пылающую корзину в середину комнаты.<br /> - Джо! - надрывался Герод, затаптывая горящую бумагу.<br /> Варбек усмехнулся. Он поставил телефон на место. Из трубки неслись<br />пронзительные крики. Варбек прикрыл ее рукой.<br /> - Договоримся? - осведомился он.<br /> - Сукин ты сын! - рявкнул Джо и, отняв, наконец, кулаки от глаз,<br />ринулся к Варбеку.<br /> - Отставить! - крикнул Герод. - Этот псих вызвал фараонов.<br />Оказывается, он все же чтит закон.<br /> И, обращаясь к Варбеку, он жалобно добавил:<br /> - Ну, будет вам. Пожалуйста. Мы на все согласны. Только, бога ради,<br />отмените этот вызов.<br /> Обреченный поднес к губам трубку.<br /> - Говорит М.П.Варбек, - сказал он. - Я только что консультировался со<br />своим адвокатом, как вдруг какой-то идиот с гипертрофированным чувством<br />юмора влетел в контору и позвонил вам по этому телефону. Вы можете<br />позвонить сюда и убедиться, что это так.<br /> Он положил трубку, рассовал по карманам свое имущество и подмигнул<br />Героду. Зазвонил телефон. Варбек взял трубку, уверил дежурного, что все в<br />порядке, и снова положил ее. Затем, выйдя из-за стола, он протянул Джо<br />ключи от своего автомобиля.<br /> - Ступайте к машине, - распорядился он. - Я уж не знаю, куда вы там<br />ее загнали. Откройте отделение дня перчаток, достаньте оттуда конверт и<br />принесите сюда.<br /> - Пошел ты к черту! - огрызнулся Джо. Глаза его все еще слезились.<br /> - Делайте то, что вам велено, - властно сказал Варбек.<br /> - Погодите-ка, Варбек, - вмешался Герод. - Что это вы еще затеяли? Я<br />обещал вам, что мы сделаем по-вашему, но все же...<br /> - Я собираюсь объяснить вам, почему я заинтересовался Бьюкененами, -<br />ответил Варбек. - И я намерен заключить с вами союз. Вы и Джо очень<br />подходящие партнеры для того, чтобы помочь мне разыскать того<br />единственного Бьюкенена, которого ищу я. Моему Бьюкенену всего десять лет,<br />но он стоит сотни ваших вымышленных капиталов.<br /> Герод вытаращил на него глаза.<br /> Варбек вложил ключи в руку Джо.<br /> - Ступайте, Джо, и принесите нам конверт, - сказал он, - а заодно<br />распорядитесь, чтобы послали за стекольщиком.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#ffcc99"><br /> Обреченный положил конверт на колено и бережно его разгладил.<br /> - Директор школы, - начал он свой рассказ, - должен следить за всеми<br />классами. Он наблюдает за процессом учебы, отмечает успехи, выявляет<br />наболевшие вопросы и так далее. При этом он действует совершенно наугад.<br />Точнее, объектом наблюдения служат школьники, взятые на выборку. У меня в<br />школе девятьсот учеников. Не могу же я наблюдать каждого в отдельности.<br /> Герод кивнул. Физиономия Джо выражала полнейшее недоумение.<br /> - В прошлом месяце, просматривая работы учеников пятого класса, -<br />продолжал Варбек, - я наткнулся на поразительный документ. - Он открыл<br />конверт и извлек из него несколько листиков линованной бумаги, исписанных<br />каракулями и усеянных кляксами. - Это сочинение написал ученик пятого<br />класса Стюарт Бьюкенен. Ему сейчас лет десять или около того. Сочинение<br />называется &quot;Мои каникулы&quot;. Прочтите его, и вы сразу поймете, почему я<br />разыскиваю Стюарта Бьюкенена.<br /> Он перебросил сочинение Героду. Тот вытащил очки в роговой оправе и<br />укрепил их на своем пухлом носу. Джо Давенпорт встал сзади патрона,<br />заглядывая ему через плечо.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#ffcc99"> &quot;МОИ КОНИКУЛЫ<br /> Стюарта Бьюкенена<br /> Этим летам я навистил своих друззей. У меня четверо друззей и все они<br />очень харошие. Вапервых Томми, который жевет в диревне и занимается<br />астрономией. Томми сам построил сибе теллескоп из стикла шереной в 6<br />дюймов и сам поставил его. Он смотрит на звезды каждую ноч и давал мне<br />смотреть даже когда шол проливной дощ...&quot;<br /> - Что это за дьявольщина? - возмутился Герод.<br /> - Читайте дальше, - ответил Варбек.<br /> - &quot;...дощ. Мы видели звезды патомушто Томми пре делал к концу<br />теллескопа одну штуку, которая вы совуется как пражжектар, такшто видно<br />чириз дощ и все&quot;.<br /> - Кончили уже об астрономе? - спросил Варбек.<br /> - До меня что-то не доходит...<br /> - Сейчас объясню. Томми не нравилось, что приходится дожидаться<br />безоблачных ночей. Тогда он изобрел нечто, способное проникать через<br />облака и атмосферу... что-то вроде вакуумной трубки и может теперь<br />пользоваться своим телескопом в любую погоду. Рассеивающий луч - вот что<br />он изобрел.<br /> - Чушь несусветная!<br /> - В том-то и дело, что не чушь. Но читайте дальше.<br /> - &quot;Патом я паехал к Анне Марии и жил у нее целую ниделю. Там было<br />очень весело, такак Анна Мария зделала бабоминялку, марков и шпенат она<br />тоже берет...&quot;. Ничего не пойму, что это еще за &quot;бабоминялка&quot;?<br /> - Бобоменялка - от слова &quot;бобы&quot;. Стюарт не силен в правописании.<br />&quot;Марков&quot; - это морковь, а &quot;шпенат&quot; - шпинат.<br /> - &quot;...шпенат и марков она тоже берет. Кагда ее мама заставляет нас<br />есть их, Анна Мария нажемает накнопку и с наруже они вточности какбыли, а<br />в нутри привращаются в перог. Вишьневый и зимлиничный. Я спросил Анну<br />Марию как, и она сказала, что при помошчи Енхве&quot;.<br /> - Ничего не понимаю...<br /> - А ведь все очень просто. Анна Мария не любит овощей. Но так как она<br />не менее изобретательна, чем астроном Томми, то изготовила &quot;бабоминялку&quot;.<br />И превращает себе бобы в &quot;перог&quot;. &quot;Вишьневый и зимлиничный&quot;. Пироги она<br />любит. Так же, как Стюарт.<br /> - Вы с ума сошли.<br /> - Вовсе нет. Все дело в детях. Они гениальны. Впрочем, что я говорю:<br />гении - кретины по сравнению с ними. Для таких детей и слова-то не<br />подберешь.<br /> - Выдумки это, и больше ничего. Ваш Стюарт Бьюкенен фантазер, каких<br />свет не видывал.<br /> - Вы находите? Тогда объясните мне, что такое Енхве, при помощи<br />которого Анна Мария производит трансформацию вещества. Мне пришлось<br />поломать голову, но я все же докопался. Квантовое уравнение Планка<br />EЪ=Ъnhv. Однако продолжайте, продолжайте. Самое главное еще впереди. Вы не<br />добрались до ленивой Этель.<br /> - &quot;Мой друг Джорш делает маделли аиропланов очень харошие и<br />маленькие. Руки у Джорша неуклюжие, поэтому он делает из пластелина<br />человечков и велит им, чтоб строили аиропланы&quot;. А это еще как понять?<br /> - Насчет самолетостроения Джорджа?<br /> - Да.<br /> - Очень просто. Джордж создает крошечных роботов, и они строят за<br />него самолеты. Толковый мальчик Джордж, но почитайте о его сестре, ленивой<br />Этель.<br /> - &quot;Ево сестра Этель самая линивая девочка, которую я видел. Она<br />высокая и толстая и нелюбит хадить пишком. Когда мама пасылает ее в<br />магазин, Этель мысленно идет в магазин, патом мысленно нисет домой пакупки<br />и прячится в комнате у Джорша, что бы мама незаметила, что слишком быстро.<br />Мы с Джоршем дразним ее, зато что она толстая и линивая, но она ходит в<br />кино бисплатно и видела &quot;Хопалонг Кэсиди&quot; шиснадцать раз. Канец&quot;.<br /> Герод в недоумении уставился на Варбека.<br /> - Молодчина Этель, - сказал Варбек. - Ленится ходить пешком и<br />прибегает к телетранспортировке. Правда, потом ей приходится прятаться,<br />чтобы мама не заметила, что она вернулась слишком быстро, а Джордж и<br />Стюарт дразнят ее.<br /> - Телетранспортировка?<br /> - Разумеется. Этель проделывает весь свой путь мысленно.<br /> - Да разве этакое возможно? - возмутился Джо.<br /> - Было невозможно, пока не появилась ленивая Этель.<br /> - Не верю я, - проговорил Герод. - Ни одному слову не верю.<br /> - Вы считаете, что Стюарт попросту все выдумал?<br /> - Разумеется.<br /> - А как же тогда уравнение Планка E = nhv?<br /> - Совпадение. Он и это придумал.<br /> - Полно, возможны ли такие совпадения?<br /> - Ну, значит, где-то вычитал.<br /> - Десятилетний мальчик? Чушь!<br /> - Говорю вам, не верю, и все! - заорал Герод. - Дайте мне сюда вашего<br />мальчишку, и я за пять минут докажу вам, кто прав.<br /> - Легко сказать - дайте... Мальчик ведь исчез.<br /> - Как так?<br /> - Словно в воду канул. Вот почему мне приходится навещать всех<br />Бьюкененов в городе. В тот самый день, когда я прочел сочинения и велел<br />вызвать ко мне для беседы ученика пятого класса Стюарта Бьюкенена, мальчик<br />исчез. И с тех пор его никто не видел.<br /> - А его семья?<br /> - Семья тоже исчезла.<br /> Варбек нагнулся к собеседнику и горячо заговорил:<br /> - Нет, вы представьте себе только. Исчезли все следы и мальчугана и<br />его родных. Все до единого. Об их семье помнит всего несколько человек, да<br />и то смутно. Она исчезла.<br /> - О господи! - воскликнул Джо. - Смылись, да?<br /> - Вот именно. Вы очень точно выразились. Благодарю вас, Джо. - Варбек<br />подмигнул Героду. - Ничего себе ситуация? Существует мальчик, все друзья<br />которого - гениальные дети. Причем именно и прежде всего дети. Ведь все<br />свои невероятные открытия они совершили из самых ребяческих побуждений.<br />Этель телетранспортирует себя, так как ей лень ходить по маминым<br />поручениям. Джордж создает роботов для того, чтобы они строили ему<br />игрушечные самолетики. Анна Мария прибегает к трансформации вещества,<br />потому что терпеть не может бобов. А мы еще не знаем, что вытворяют другие<br />приятели Стюарта! Быть может, существует какой-нибудь Мэттью, который<br />изобрел машину времени, когда не успевал приготовить к сроку домашнее<br />задание.<br /> Герод в изнеможении замахал руками.<br /> - Да откуда столько гениев? Что такое вдруг стряслось?<br /> - Не знаю. Выпадение атомных осадков? Фтористые соединения, которые<br />мы глотаем с водой? Антибиотики? Витамины? Мы так напичкали свои организмы<br />химией, что и сами не понимаем, что с нами творится. Я хотел было<br />разобраться толком, но, как видите, не сумел. Стюарт Бьюкенен сперва<br />проболтался, как ребенок, а когда я стал выяснять, что и как, струсил и<br />сбежал.<br /> - А вы считаете, что он тоже гений?<br /> - Очень возможно. Ребята обычно выбирают себе подходящих друзей и по<br />способностям и по интересам.<br /> - И что же он за гений? В чем его талант?<br /> - Не имею ни малейшего представления. Он скрылся, вот все, что я<br />знаю. Замел за собой следы, уничтожил все документы, которые могли бы<br />помочь мне определить его местопребывание, и развеялся, словно дым.<br /> - Как он попал в вашу школу?<br /> - Не знаю.<br /> - Может, он какой-нибудь жулик? - предположил Джо.<br /> - Гений бандитизма? - недоверчиво усмехнулся Герод. - Супермен?<br />Десятилетний Мориарти?<br /> - Что ж, возможно, что он гениальный вор, - проговорил обреченный, -<br />хотя не следует придавать слишком большое значение его побегу. Обычная<br />реакция застигнутого врасплох ребенка. В таких случаях они или хотят,<br />&quot;чтобы ничего этого не случилось&quot;, или мечтают перенестись куда-нибудь за<br />миллион миль. Однако если Стюарт Бьюкенен даже и в самом деле находится<br />сейчас за миллион миль, мы все равно должны его найти.<br /> - Чтобы узнать, способный он или нет? - спросил Джо.<br /> - Нет, чтобы разыскать его друзей. Да неужели вам до сих пор не ясно?<br />Ведь за обладание рассеивающим лучом наше командование никаких денег не<br />пожалеет. А скажите на милость, возможно ли переоценить значение<br />преобразователя материи? А как мы стали бы богаты, умей мы создавать живых<br />роботов! И как могущественны стали бы мы, если бы овладели секретом<br />телетранспортировки!<br /> Наступила томительная пауза, затем Герод встал.<br /> - Мистер Варбек, - оказал он. - Мы с Джо сопляки против вас. Спасибо<br />вам, что вы берете нас в долю. Мы в долгу не останемся. Мы найдем<br />парнишку.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#ffcc99"><br /> Никто не может исчезнуть бесследно... даже предполагаемый гениальный<br />преступник. Однако напасть на след порою очень не легко... даже<br />специалисту по расследованию внезапных исчезновений. Существуют, впрочем,<br />профессиональные приемы, о которых не подозревают дилетанты.<br /> - Ну, кто так делает? - деликатно выговаривал Герод обреченному. -<br />Зачем вам было обходить всех Бьюкененов? Бежать вдогонку за беглецом - это<br />не метод. В таких случаях лучше поглядеть, не оставил ли он каких следов.<br /> - Гений не может делать промахов.<br /> - Допустим даже, что ваш парнишка гений. Неустановленного профиля.<br />Все что угодно. Но ведь ребенок всегда останется ребенком. Уж что-нибудь<br />да позабудет. А мы это обнаружим.<br /> В течение трех дней Варбек познакомился с удивительнейшими методами<br />слежки. Сперва они навели справку в почтовом отделении района по поводу<br />семьи Бьюкенен, проживавшей прежде в этой местности. Оставлена ли карточка<br />с их новым адресом? Нет, карточка оставлена не была.<br /> Затем они посетили избирательную комиссию. Каждый избиратель в городе<br />прикреплен к какому-нибудь участку, и переезд его в другой район, как<br />правило, должен быть зарегистрирован. Однако перемена места жительства<br />семьей Бьюкенен в избирательной комиссии зарегистрирована не была.<br /> Побывали они и в конторах газовой и электрической компаний. Клиенты<br />этих компаний обязаны сообщать о перемене адреса. А в тех случаях, когда<br />они покидают город, они обычно требуют вернуть им залог. Зарегистрирована<br />ли подобная просьба клиентов по фамилии Бьюкенен? Нет, не<br />зарегистрирована.<br /> Существует закон, который обязывает всех водителей в случае переезда<br />на новое место жительства уведомлять об этом Бюро Автотранспорта.<br />Нарушение этого закона карается штрафом, тюремным заключением и еще более<br />строгими мерами наказания. Получено ли такое уведомление от семейства<br />Бьюкенен? Нет, не получено.<br /> Они делали запрос и в корпорации Недвижимостей (владельцы<br />многоквартирного здания на Вашингтон-Хейтс), в котором жильцы по фамилии<br />Бьюкенен арендовали четырехкомнатную квартиру. Как и в большинстве<br />подобных объединений, корпорация требовала от своих съемщиков, чтобы в<br />договор об аренде были занесены фамилии и адреса двух поручителей. Можно<br />ли узнать, кто поручался за квартиросъемщиков Бьюкенен? Нет, их арендный<br />договор не сохранился в архиве.<br /> - Возможно, Джо был прав, - жалобно говорил Варбек, сидя в конторе<br />Герода, - мальчик, очевидно, и в самом деле гениальный преступник. Как<br />смог он все предусмотреть? Каким образом добрался до каждой бумажонки и<br />уничтожил их? Как он действовал? Подкупом? Шантажом? Воровством?<br /> - Узнаем, когда он попадет к нам в руки, - угрюмо ответил Герод. -<br />Ну, а пока... Пока что он обставил нас по всем статьям. Чисто сработал. Но<br />одну штучку я все же приберег про запас. Давайте сходим к управляющему<br />домом.<br /> - Я уже был у него, - возразил Варбек. - И спрашивал его. Он смутно<br />помнит, что такая семья жила в доме, и ничего больше. Куда они переехали,<br />он не знает.<br /> - Он знает кое-что другое, до чего мальчишка, может быть, и не<br />додумался. Давайте-ка выясним это.<br /> Они подъехали к дому на Вашингтон-Хейтс и нагрянули к мистеру Джекобу<br />Рюсдейлу, который обедал в своей полуподвальной квартире. Мистеру Рюсдейлу<br />очень не понравилось, что его отвлекают от печенки под луковым соусом, но<br />пять долларов оказались веским аргументом.<br /> - Мы насчет семьи Бьюкенен, - начал Герод.<br /> - Я ведь уже все рассказал ему, - перебил его Рюсдейл, указывая на<br />Варбека.<br /> - Так-то оно так. Но он забыл спросить у вас одну вещь. Можно мне<br />спросить ее сейчас?<br /> Рюсдейл воззрился на пятидолларовую бумажку и кивнул головой.<br /> - Дело в том, что когда жильцы въезжают в дом или покидают его,<br />управляющий домом обычно записывает название грузовой компании, которая<br />осуществляет перевозку. Делается это для того, чтобы можно было подать<br />жалобу, в случае если помещение будет попорчено во время перевозки<br />имущества. Я адвокат и сталкивался с подобными вещами. Верно я говорю?<br /> Рюсдейл подошел к заваленной бумагами полке, вытащил растрепанный<br />журнал и, с шумом раскрыв его, принялся перелистывать страницы своими<br />влажными пальцами.<br /> - Ну, вот, - сказал он. - Грузовая компания Эвон. Грузовик N_G-4.<br /> Никаких записей о переезде семьи Бьюкенен с квартиры на<br />Вашингтон-Хейтс грузовая компания Эвон не сохранила.<br /> - Мальчишка позаботился и об этом, - буркнул Герод.<br /> Зато известны были имена рабочих, обслуживавших в день переезда<br />грузовик N_G-4. И когда после окончания работы они зашли в контору, Герод<br />подробно расспросил их о поездке. Они припоминали ее смутно. Помнили<br />только, что на перевоз вещей с Вашингтон-Хейтс ушел весь день, так как<br />ехать пришлось к черту на рога, куда-то в Бруклин.<br /> - Бог ты мой! В Бруклин! - пробормотал Герод. - А куда именно в<br />Бруклин?<br /> Где-то на Мэпл-парк-роу. Номер? Номер они не помнят.<br /> - Купите карту, Джо.<br /> Они обследовали карту Бруклина и разыскали на ней Мэпл-парк-роу. Она<br />и в самом деле была у черта на рогах, где-то на самых задворках<br />цивилизации, и занимала двенадцать кварталов.<br /> - Бруклинские кварталы, - хмыкнул Джо. - В два раза длиннее любых<br />других. Уж я-то знаю.<br /> Герод пожал плечами.<br /> - Мы почти у цели. Все, что нам остается, это поработать ногами. По<br />четыре квартала на брата. Надо обойти каждый дом, каждую квартиру.<br />Составить список всех мальчишек этого возраста. И если окажется, что он<br />живет под вымышленным именем. Варбеку придется проверить весь список.<br /> - Да ведь в Бруклине на каждый квадратный дюйм приходится по миллиону<br />мальчишек, - возразил Джо.<br /> - А нам с тобой придется по миллиону долларов на каждый потраченный<br />день, если мы его разыщем. А ну пошли!<br /> Мэпл-парк-роу - длинная извилистая улица, на которой громоздятся<br />пятиэтажные доходные дома. А на тротуарах громоздятся детские коляски и<br />старушки, восседающие на складных стульях. А на обочинах тротуаров<br />громоздятся автомашины. А в сточной канаве громоздятся кучи извести,<br />имеющие форму продолговатых бриллиантов, и детвора играет там по целым<br />дням. И в каждой щелке кто-нибудь да живет.<br /> - Совсем как в Бронксе, - заметил Джо, внезапно ощутив приступ тоски<br />по дому. - Я уже десять лет, как не был у себя в Бронксе.<br /> Он уныло побрел к своему сектору, с бессознательной ловкостью<br />прирожденного горожанина прокладывая себе путь среди играющих мальчишек.<br />Эта картина так и осталась в памяти у Варбека, ибо Джо не суждено было<br />вернуться.<br /> В первый день они о Геродом решили, что Джо напал на след. Они<br />воспрянули духом. Однако на второй день они поняли, что каким бы горячим<br />ни был этот след, он все же не мог подогревать энтузиазм Джо в течение<br />сорока восьми часов. Тогда они приуныли. На третий день уже невозможно<br />было скрывать от себя истину.<br /> - Он мертв, - уныло сказал Герод. - Мальчишка отделался от него.<br /> - Но каким образом?<br /> - Просто убил.<br /> - Десятилетний мальчуган? Ребенок?<br /> - Вам хотелось узнать, в чем гениальность Стюарта Бьюкенена? Вот я и<br />говорю вам, в чем его гениальность.<br /> - Не верю.<br /> - А куда девался Джо?<br /> - Сбежал.<br /> - Он и за миллион долларов не сбежит.<br /> - В таком случае где труп?<br /> - Спросите мальчишку. Он ведь гений. Небось изобрел такие штучки,<br />которые и Дика Трейси поставили бы в тупик.<br /> - Но как он его убил?<br /> - Спросите мальчишку. Он же гений.<br /> - Герод, я боюсь.<br /> - Я тоже. Хотите выйти из игры?<br /> - Это уже невозможно. Если мальчик опасен, мы обязаны его найти.<br /> - Гражданский долг, так, что ли?<br /> - Называйте как хотите.<br /> - Ну что ж, а я по-прежнему подумываю о деньгах.<br /> И они вернулись на Мэпл-парк-роу, в четырехквартальный сектор Джо<br />Давенпорта.<br /> Передвигаясь осторожно, чуть ли не крадучись, они разошлись в разные<br />концы сектора и принялись обходить дом за домом, постепенно приближаясь к<br />середине. Этаж за этажом, квартира за квартирой, до самой крыши, затем<br />вниз и в следующий дом. Это была медленная, кропотливая работа. Изредка<br />они попадались на глаза друг другу, когда переходили из одного угрюмого<br />здания в другое. Вот еще раз в дальнем конце улицы смутно промелькнула<br />фигура Уолтера Герода, и больше Варбек его уже не видел.<br /> Сидя в машине, он ждал. Его била дрожь.<br /> - Я пойду в полицию, - шептал он, отлично зная, что никуда не пойдет.<br />- У мальчика есть оружие. Он изобрел нечто столь же дурацкое, как то, что<br />выдумали его друзья. Какой-то особенный луч, который позволяет ему по<br />ночам играть в мраморные шарики, но заодно может уничтожать людей.<br />Шашечная машина, обладающая гипнотической силой. Целая шайка роботов,<br />которых он создал, чтобы играть в полицейских и разбойников, а теперь<br />напустил на Герода и Джо. Десятилетний гений. Безжалостный. Опасный. Что<br />же мне делать? Что мне делать?<br /> Обреченный вышел из машины и побрел по направлению к тому кварталу,<br />где в последний раз видел Герода.<br /> - А что же будет, когда Стюарт Бьюкенен станет взрослым? - спрашивал<br />он себя. - Что будет, когда они все повырастают? Томми, и Джордж, и Анна<br />Мария, и ленивая Этель? Зачем я здесь? Почему не бегу отсюда?<br /> На Мэпл-парк-роу спустились сумерки. Старушки сложили шезлонги и<br />удалились с ними, как кочевники. Остались лишь машины, стоящие у<br />тротуаров. Игры в сточной канаве прекратились, но под слепящими уличными<br />фонарями затевались другие. Там появились пробки от бутылок, карты,<br />стершиеся от частого употребления монеты. Багровый туман над городом начал<br />темнеть, и сквозь него сверкала над самым горизонтом яркая искорка Венеры.<br /> - Он, конечно, знает свою силу, - яростно шептал Варбек. - Он знает,<br />как он опасен. Поэтому он и сбежал, что совесть нечиста. И поэтому он<br />уничтожает нас сейчас друг за другом, усмехаясь про себя, коварное и<br />злобное дитя, гений убийства...<br /> Варбек стал посредине мостовой.<br /> - Бьюкенен! - крикнул он. - Стюарт Бьюкенен!<br /> Игравшие неподалеку мальчики прекратили игру и уставились на него.<br /> - Стюарт Бьюкенен! - истерически взвизгнул Варбек. - Ты слышишь меня?<br /> Его неистовые крики разносились далеко по улице. Вот приостановилось<br />еще несколько игр.<br /> - Бьюкенен! - неистовствовал Варбек. - Стюарт Бьюкенен! Выходи! Я все<br />равно тебя найду.<br /> Мир замер.<br /> В тупичке между домом 217 и 219 по Мэпл-парк-роу Стюарт Бьюкенен,<br />который спрятался за мусорными баками, вдруг услышал свое имя и пригнулся<br />еще ниже. Ему было десять лет, он носил свитер, джинсы и тапки. Он решил,<br />он твердо решил &quot;не даваться им&quot; на этот раз. Он решил прятаться до тех<br />пор, пока не сможет благополучно прошмыгнуть домой. И, уютно<br />расположившись среди мусорных бачков, он вдруг заметил Венеру, мерцавшую у<br />западного горизонта.<br /> - Звездочка светлая, звездочка ранняя, - зашептал он, не ведая, что<br />творит. - Сделай, чтобы сбылись мои желания. Звездочка яркая, первая<br />зоренька, пусть все исполнится скоренько, скоренько. - Он помолчал и<br />подумал. Потом попросил: - Благослови, господи, маму и папу, и меня, и<br />всех моих друзей, и пусть я стану хорошим мальчиком, и пусть я всегда буду<br />счастлив, и пускай все, кто ко мне пристает, уберутся куда-нибудь...<br />далеко-далеко... и навсегда оставят меня в покое.<br /> Марион Перкин Варбек, стоявший посредине мостовой на Мэпл-парк-роу,<br />набрал полную грудь воздуха, чтобы издать еще один истерический вопль. И<br />вдруг он очутился совсем в другом месте, где-то очень далеко, и шагал по<br />дороге, по белой прямой дороге, которая рассекала тьму и вела все вперед и<br />вперед. Унылая, пустынная, бесконечная дорога, уходившая все дальше, все<br />дальше, все дальше в вечность.<br /> Ошеломленный окружавшей его бесконечностью, Варбек, как заведенный,<br />тащился по дороге, не в силах заговорить, не в силах остановиться, не в<br />силах думать. Он все шагал и шагал, совершая свой дальний путь, и не мог<br />повернуть назад. Впереди виднелись какие-то крохотные силуэты, пленники<br />дороги, ведущей в вечность. Вон то маленькое пятнышко, наверное, Герод. А<br />крапинка еще дальше впереди - Джо Давенпорт. А перед ним протянулась все<br />уменьшающаяся цепочка чуть видных точек. Один раз судорожным усилием ему<br />удалось обернуться. Сзади смутно виднелась бредущая по дороге фигура, а за<br />ней внезапно возникла еще одна... и еще одна... и еще...<br /> А в это время Стюарт Бьюкенен настороженно ждал, притаившись за<br />мусорными бачками. Он не знал, что уже избавился от Варбека. Он не знал,<br />что избавился от Герода, Джо Давенпорта и от десятков других. Не знал он и<br />того, что заставил своих родителей бежать с квартиры на Вашингтон-Хейтс,<br />не знал, что уничтожил договоры, документы, воспоминания и множество людей<br />в своем невинном стремлении быть оставленным в покое. Он не знал, что он -<br />гений.<br /> Гений желания.</font></p>альфред бестер09 Dec 07 01:07:25 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/924/ALFRED%20BESTER%20STARShttp://medilat-life.info/wiki/692/923/ALFRED%20BESTER%20PHENOMEN<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Альфред Бестер. </strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Феномен исчезновения</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><br /><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="5" color="#ff9900"> Это была не последняя война. И не война, которая покончит с войнами<br />вообще. Ее звали Войной за Американскую Мечту. На эту идею как-то<br />наткнулся сам генерал Карпентер и с тех пор только о ней и трубил.<br /> Генералы делятся на вояк (такие нужны в армии), политиков (они<br />правят) и специалистов по общественному мнению (без них нельзя вести<br />войну). Генерал Карпентер был гениальным руководителем общественного<br />мнения. Сама Прямота и само Простодушие, он руководствовался идеалами<br />столь же высокими и общепонятными, как девиз на монете. Именно он<br />представлялся Америке армией и правительством, щитом и мечом нации. Его<br />идеалом была Американская Мечта.<br /> - Мы сражаемся не ради денег, не ради могущества, не ради господства<br />над миром, - заявил генерал Карпентер на обеде в Объединении Печати.<br /> - Мы сражаемся лишь ради воплощения Американской Мечты, -<br />провозгласил он на заседании конгресса 162-го созыва.<br /> - Мы стремимся не к агрессии и не к порабощению народов, - изрек он<br />на ежегодном обеде в честь выпускников военной академии.<br /> - Мы сражаемся за дух цивилизации, - сообщил он сан-францисскому<br />Клубу Пионеров.<br /> - Мы воюем за идеалы цивилизации, за культуру, за поэзию, за<br />Непреходящие Ценности, - сказал он на празднике чикагских<br />биржевиков-хлеботорговцев. - Мы сражаемся не за себя, а за наши мечты, за<br />Лучшее в Жизни, что не должно исчезнуть с лица земли.<br /> Итак, Америка воевала. Генерал Карпентер потребовал сто миллионов<br />человек. И сто миллионов человек были призваны в армию. Генерал потребовал<br />десять тысяч водородных бомб. И десять тысяч водородных бомб были сброшены<br />на голову противника. Противник тоже сбросил на Америку десять тысяч<br />водородных бомб и уничтожил почти все ее города.<br /> - Что ж, уйдем от этих варваров под землю! - заявил генерал<br />Карпентер. - Дайте мне тысячу специалистов по саперному делу!<br /> И под грудами щебня появились подземные города.<br /> - Мы должны стать нацией специалистов, - заявил генерал Карпентер<br />перед Национальной Ассоциацией Американских Университетов. - Каждый<br />мужчина и каждая женщина, каждый из нас должен стать прежде всего<br />закаленным и отточенным орудием для своего дела.<br /> Дайте мне пятьсот медицинских экспертов, триста регулировщиков<br />уличного движения, двести специалистов по кондиционированию воздуха, сто -<br />по управлению городским хозяйством, тысячу начальников отделений связи,<br />семьсот специалистов по кадрам...<br /> - Наша мечта, - сказал генерал Карпентер на завтраке, данном<br />Держателями Контрольных Пакетов на Уолл-стрите, - не уступает мечте<br />прославленных афинских греков и благородных римских... э-э... римлян. Это<br />мечта об Истинных Ценностях в Жизни. Музыка. Искусство. Поэзия. Культура.<br />Деньги лишь средство в борьбе за нашу мечту.<br /> Уолл-стрит аплодировал. Генерал Карпентер запросил сто пятьдесят<br />миллиардов долларов, полторы тысячи честолюбивых людей, три тысячи<br />специалистов по минералогии, петрографии, поточному производству,<br />химической войне и научной организации воздушного транспорта. Страна дала<br />ему все это. Генералу Карпентеру стоило только нажать кнопку, и любой<br />специалист был к его услугам.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="5" color="#ff9900"><br /> В марте 2112 года война достигла своей кульминационной точки, и<br />именно в это время решилась судьба Американской Мечты. Это произошло не на<br />одном из семи фронтов, не в штабах и не в столицах, а в палате-Т<br />армейского госпиталя, находившегося на глубине трехсот футов под тем, что<br />когда-то называлось городом Сент-Олбанс в штате Нью-Йорк.<br /> Палата-Т была загадкой Сент-Олбанса. Как и во многих других армейских<br />госпиталях, в Сент-Олбансе имелись особые палаты для однотипных больных. В<br />одной находились все раненые, у которых была ампутирована правая рука, в<br />другой - все, у которых была ампутирована левая.<br /> Повреждение черепа и ранения брюшной полости, ожоги просто и ожоги<br />радиоактивные - для всего было свое место. Военно-медицинская служба<br />разработала девятнадцать классов решений, которые включали все возможные<br />разновидности повреждений и заболеваний, как душевных, так и телесных. Они<br />обозначались буквами от А до S. Но каково же было назначение палаты-Т?<br /> Этого не знал никто. Туда не допускали посетителей, оттуда не<br />выпускали больных. Входили и выходили только врачи. Растерянный вид их<br />заставлял строить самые дикие предположения, но выведать у них что бы то<br />ни было не удавалось никому.<br /> Уборщица утверждала, что она как-то наводила там чистоту, но в палате<br />никого не было. Ни души. Только две дюжины коек, и больше ничего. А на<br />койках хоть кто-нибудь спит? Да. Некоторые постели смяты. А есть еще<br />какие-нибудь признаки, что палатой кто-то пользуется? Ну, как же! Личные<br />вещи на столиках и все такое. Только пыли на них порядком - как будто их<br />давно уж никто и в руки не брал.<br /> Общественное мнение склонилось к тому, что это палата для призраков.<br /> Но один санитар сообщил, что ночью из закрытой палаты доносилось<br />пение. Какое пение? Похоже, что на иностранном языке. На каком? Этого<br />санитар сдавать не мог. Некоторые слова звучали вроде... ну, вот так:<br />&quot;Гады в ямы с их гитар...&quot;<br /> Общественное мнение склонилось к выводу, что это палата для<br />иностранцев. Для шпионов.<br /> Сент-Олбанс включил в дело кухонную службу и установил наблюдение за<br />подносами с едой. Двадцать четыре подноса следовали в палату-Т три раза в<br />день. Двадцать четыре возвращались оттуда. Иногда пустые. Чаще всего<br />нетронутые.<br /> Общественное мнение поднатужилось и пришло к решению, что палата-Т -<br />сплошная липа. Что это просто неофициальный клуб для пройдох и<br />комбинаторов, которые устраивают там попойки. Вот тебе и &quot;гады в ямы с их<br />гитар...&quot;!<br /> По части сплетен госпиталь не уступит дамскому рукодельному кружку в<br />маленьком городе, а больные легко раздражаются из-за любой мелочи.<br />Потребовалось всего три месяца, чтобы праздные догадки сменились<br />возмущением. Еще в январе 2112 года Сент-Олбанс был вполне благополучным<br />госпиталем. А в марте психиатры уже забили тревогу. Снизился процент<br />выздоровлений. Появились случаи симуляции. Участились мелкие нарушения<br />распорядка.<br /> Перетрясли персонал. Не помогло. Волнение из-за палаты-Т грозило<br />перейти в мятеж. Еще одна чистка, еще одна, но волнения не прекращались.<br /> Наконец по официальным каналам слухи дошли до генерала Карпентера.<br /> - В нашей битве за Американскую Мечту, - сказал он, - мы не имеем<br />права забывать тех, кто проливал за нас кровь. Подать сюда эксперта по<br />госпитальному делу.<br /> Эксперт не смог исправить положение в Сент-Олбансе. Генерал Карпентер<br />прочитал рапорт и разжаловал его автора.<br /> - Сострадание, - сказал генерал Карпентер, - первая заповедь<br />цивилизации. Подать мне Главного медика.<br /> Но и Главный медик не смог потушить гнев Сент-Олбанса, а посему<br />генерал Карпентер разжаловал и его. Но на этот раз в рапорте была<br />упомянута палата-Т.<br /> - Подать мне специалиста по той области, которая касается палаты-Т, -<br />приказал генерал Карпентер.<br /> Сент-Олбанс прислал врача - это был капитан Эдсель Диммок, коренастый<br />молодой человек, почти лысый, окончивший медицинский факультет всего лишь<br />три года назад, но зарекомендовавший себя отличным специалистом по<br />психотерапии. Генерал Карпентер питал слабость к экспертам. Диммок ему<br />понравился. Диммок обожал генерала как защитника культуры, которой сам он,<br />будучи чересчур узким специалистом, не мог вкусить сейчас, но собирался<br />насладиться ею, как только война будет выиграна.<br /> - Так вот, Диммок, - начал генерал, - каждый из нас ныне прежде всего<br />закаленный и отточенный инструмент. Вы знаете наш девиз: &quot;Свое дело для<br />каждого, и каждый для своего дела&quot;. Кто-то там не при своем деле в<br />палате-Т, и мы его оттуда выкинем. А теперь скажите-ка, что же это такое -<br />палата-Т?<br /> Диммок, заикаясь и мямля, кое-как объяснил, что это палата для особых<br />заболеваний, вызванных током.<br /> - Значит, там у вас содержатся пациенты?<br /> - Да, сэр. Десять женщин и четырнадцать мужчин.<br /> Карпентер помахал пачкой рапортов.<br /> - А вот здесь заявление пациентов Сент-Олбанса о том, что в палате-Т<br />никого нет.<br /> Диммок был ошарашен.<br /> - Это ложь! - заверил он генерала.<br /> - Ладно, Диммок. Значит, у вас там двадцать четыре человека. Их дело<br />- поправляться. Ваше дело - лечить. Какого же черта весь госпиталь ходит<br />ходуном?<br /> - В-видите ли, сэр... Очевидно, потому, что мы держим палату-Т под<br />замком.<br /> - Почему?<br /> - Чтобы удержать там пациентов, генерал.<br /> - Удержать? Как это понять? Они что, пытаются сбежать? Буйные, что<br />ли?<br /> - Никак нет, сэр. Не буйные.<br /> - Диммок, мне не нравится ваше поведение. Вы все хитрите и ловчите. И<br />вот что мне еще не нравится. Эта самая классификация. При чем тут Т? Я<br />справился в медицинском управлении - в их классификации никакого Т не<br />существует. Что это еще за петрушка?<br /> - Д-да, сэр... Мы сами ввели этот индекс. Они... Тут... особый<br />случай, сэр. Мы не знаем, что делать с этими больными. Мы не хотели<br />огласки, пока не найдем способа лечения. Но тут совсем новая область,<br />генерал. Новая! - Здесь специалист взял в Диммоке верх над<br />дисциплинированным служакой. - Это сенсационно! Это войдет в историю<br />медицины! Этого еще никто, черт возьми, не видел!<br /> - Чего этого, Диммок? Точнее!<br /> - Слушаюсь, сэр. Это бывает после шока. Полнейшее безразличие к<br />раздражителям. Дыхание чуть заметно. Пульс слабый.<br /> - Подумаешь! Я видел такое тысячи раз, - проворчал генерал Карпентер.<br />- Что тут необычного?<br /> - Да, сэр, пока все подходит под разряд Q или R. Но тут одна<br />особенность. Они не едят и не спят.<br /> - Совсем?<br /> - Некоторые совсем.<br /> - Почему же они не умирают?<br /> - Вот этого мы и не знаем. Метаболический цикл нарушен, но<br />отсутствует только его анаболический план. Катаболический продолжается.<br />Иными словами, сэр, они выделяют отходы пищеварения, но не принимают<br />ничего внутрь. Они изгоняют из организма токсины и восстанавливают<br />изношенные ткани, но все это без еды и сна. Как - один бог знает!<br /> - Значит, потому вы и запираете их? Значит... Вы полагаете, что они<br />таскают еду и ухитряются вздремнуть где-то на стороне?<br /> - Н-нет, сэр. - Диммок был явно смущен. - Я не знаю, как объяснить<br />вам это. Я... Мы запираем их, потому что тут какая-то тайна. Они... Ну, в<br />общем, они исчезают.<br /> - Чего-чего?..<br /> - Исчезают, сэр. Пропадают. Прямо на глазах.<br /> - Что за бред!<br /> - Но это так, сэр. Смотришь, сидят на койках или стоят поблизости.<br />Проходит какая-то минута - и их уже нет. Иногда в палате-Т их две дюжины.<br />Иногда - ни одного. То исчезают, то появляются - ни с того ни с сего.<br />Поэтому-то мы и держим палату под замком, генерал. За всю историю военной<br />медицины такого еще не бывало. Мы не знаем, как быть.<br /> - А ну, подать мне троих таких пациентов, - приказал генерал<br />Карпентер.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="5" color="#ff9900"><br /> Натан Райли съел хлеб, поджаренный на французский манер, с парой яиц<br />по-бенедиктински, запил все это двумя квартами коричневого пива, закурил<br />сигару &quot;Джон Дрю&quot;, благопристойно рыгнул и встал из-за стола. Он дружески<br />кивнул Джиму Корбетту Джентльмену, который прервал беседу с Джимом Брэди<br />Алмазом, чтобы перехватить его на полпути.<br /> - Кто, по-твоему, возьмет в этом году приз, Нат? - спросил Джим<br />Джентльмен.<br /> - Доджерсы, - ответил Натан Райли.<br /> - А что они могут выставить?<br /> - У них есть &quot;Подделка&quot;, &quot;Фурилло&quot; и &quot;Кампанелла&quot;. Вот они и возьмут<br />приз в этом году, Джим. Тринадцатого сентября. Запиши. Увидишь, ошибся ли<br />я.<br /> - Ну, ты никогда не ошибаешься, Нат, - сказал Корбетт.<br /> Райли улыбнулся, расплатился, фланирующей походкой вышел на улицу и<br />взял экипаж возле Мэдисон-сквер гарден. На углу 50-й улицы и 8-й авеню он<br />поднялся в маклерскую контору, находящуюся над мастерской радиоприемников.<br />Букмекер взглянул на него, достал конверт и отсчитал пятнадцать тысяч<br />долларов.<br /> - Рокки Марчиано техническим нокаутом положил Роланда Ла Старца в<br />одиннадцатом раунде. И как это вы угадываете, Нат?<br /> - Тем и живу, - улыбнулся Райли. - На результаты выборов ставки<br />принимаете?<br /> - Эйзенхауэр - двенадцать к пяти. Стивенсон...<br /> - Ну, Эдлай не в счет, - и Райли положил на стойку двенадцать тысяч<br />долларов. - Ставлю на Айка.<br /> Он покинул маклерскую контору и направился в свои апартаменты в отеле<br />&quot;Уолдорф&quot;, где его уже нетерпеливо поджидал высокий и стройный молодой<br />человек.<br /> - Ах да! Вы ведь Форд? Гарольд Форд?<br /> - Генри Форд, мистер Райли.<br /> - И вы хотели бы, чтобы я финансировал производство машины в вашей<br />велосипедной мастерской. Как, бишь, она называется?<br /> - Я назвал ее имсомобиль, мистер Райли.<br /> - Хм-м... Не сказал бы, что название мне очень нравится. А почему бы<br />не назвать ее &quot;автомобиль&quot;?<br /> - Чудесное предложение, мистер Райли. Я так и сделаю.<br /> - Вы мне нравитесь, Генри. Вы молоды, энергичны, сообразительны. Я<br />верю в ваше будущее и в ваш автомобиль. Вкладываю двести тысяч долларов.<br /> Райли выписал чек и проводил Генри Форда к выходу. Потом посмотрел на<br />часы и неожиданно почувствовал, что его потянуло обратно, захотелось<br />взглянуть, как там и что. Он прошел в спальню, разделся, потом натянул<br />серую рубашку и серые широкие брюки. На кармане рубашки виднелись большие<br />синие буквы: &quot;Госп. США&quot;.<br /> Он закрыл дверь спальни и исчез.<br /> Объявился он уже в палате-Т Сент-Олбанского госпиталя. И не успел<br />перевести дух, как его схватили три пары рук. Шприц ввел ему в кровь<br />полтора кубика тиоморфата натрия.<br /> - Один есть, - сказал кто-то.<br /> - Не уходи, - откликнулся другой. - Генерал Карпентер сказал, что ему<br />нужны трое.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="5" color="#ff9900"><br /> После того как Марк Юний Брут покинул ее ложе, Лела Мэчен хлопнула в<br />ладоши. В покой вошли рабыни. Она приняла ванну, оделась, надушилась и<br />позавтракала смирненскими фигами, розовыми апельсинами и графином &quot;Лакрима<br />Кристи&quot;. Потом закурила сигарету и приказала подать носилки.<br /> У ворот дома, как обычно, толпились полчища обожателей из Двадцатого<br />легиона. Два центуриона оттолкнули носильщиков от ручек носилок и понесли<br />ее на своих широких плечах. Лела Мэчен улыбалась. Какой-то юноша в синем,<br />как сапфир, плаще пробился сквозь толпу и подбежал к ней. В руке его<br />сверкнул нож. Лела собралась с духом, чтобы мужественно встретить смерть.<br /> - Лела! - воскликнул он. - Повелительница!<br /> И полоснул по своей левой руке ножом так, что алая кровь обагрила<br />одежды Лелы.<br /> - Кровь моя - вот все, что я могу тебе отдать! - воскликнул он.<br /> Лела мягко коснулась его лба.<br /> - Глупый мальчик, - проворковала она. - Ну, зачем же так?<br /> - Из любви к тебе, моя госпожа!<br /> - Тебя пустят сегодня ко мне, - прошептала Лела. Он смотрел на нее<br />так, что она засмеялась. - Я обещаю. Как тебя зовут, красавчик?<br /> - Бен Гур.<br /> - Сегодня в девять, Бен Гур.<br /> Носилки двинулись дальше. Мимо форума как раз проходил Юлий Цезарь,<br />занятый жарким спором с Марком Антонием. Увидев ее носилки, он сделал<br />резкий знак центурионам, которые немедленно остановились. Цезарь откинул<br />занавески и взглянул на Лелу. Лицо Цезаря передернулось.<br /> - Ну почему? - хрипло спросил он. - Я просил, умолял, подкупал,<br />плакал - и никакого снисхождения. Почему, Лела? Ну почему?<br /> - Помнишь ли ты Боадицею? - промурлыкала Лела.<br /> - Боадицею? Королеву бриттов? Боже милостивый, Лела, какое она имеет<br />отношение к налей любви? Я не любил ее. Я только разбил ее в сражении.<br /> - И убил ее, Цезарь.<br /> - Она же отравилась, Лела.<br /> - Это была моя мать, Цезарь! Убийца! Ты будешь наказан. Берегись<br />мартовских ид, Цезарь!<br /> Цезарь в ужасе отпрянул. Толпа поклонников, окружавшая Лелу,<br />одобрительно загудела. Осыпаемая дождем розовых лепестков и фиалок на всем<br />пути, она проследовала от форума к храму Весты.<br /> Перед алтарем она преклонила колени, вознесла молитву, бросила<br />крупинку ладана в пламя на алтаре и скинула одежды. Она оглядела свое<br />прекрасное тело, отражающееся в серебряном зеркале, и вдруг почувствовала<br />мимолетный приступ ностальгии. Лела надела серую блузу и серые брюки. На<br />кармане блузы виднелись буквы: &quot;Госп. США&quot;.<br /> Она еще раз улыбнулась алтарю и исчезла.<br /> Появилась она в палате-Т армейского госпиталя, где ей тут же вкатили<br />полтора кубика тиоморфата натрия.<br /> - Вот и вторая, - сказал кто-то.<br /> - Надо еще одного.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="5" color="#ff9900"><br /> Джордж Хэнмер сделал драматическую паузу и скользнул взглядом по<br />скамьям оппозиции, по спикеру, по серебряному молотку на бархатной подушке<br />перед спикером. Весь парламент, загипнотизированный страстной речью<br />Хэнмера, затаив дыхание ожидал его дальнейших слов.<br /> - Мне больше нечего добавить, - произнес, наконец, Хэнмер. Голос его<br />дрогнул. Лицо было бледным и суровым. - Я буду сражаться за этот билль в<br />городах, в полях и деревнях. Я буду сражаться за этот билль до смерти, а<br />если бог допустит, то и после смерти. Вызов это или мольба, пусть решает<br />совесть благородных джентльменов, но в одном я решителен и непреклонен:<br />Суэцкий канал должен принадлежать Англии.<br /> Хэнмер уселся. Овация! Под гул одобрения он протиснулся в кулуары,<br />где Гладстон, Каннинг и Пит останавливали его, чтобы пожать ему руку. Лорд<br />Пальмерстон холодно взглянул на Хэнмера, но Пэма оттолкнул подковылявший<br />Дизраэли - этот был сплошной энтузиазм, сплошной восторг.<br /> - Мы завтракаем в Тэттерсоле, - сказал Диззи. - Машина ждет внизу.<br /> Леди Биконсфильд сидела в своем &quot;роллс-ройсе&quot; возле парламента. Она<br />приколола к лацкану Дизраэли первоцвет и одобрительно потрепала Хэнмера по<br />щеке.<br /> - Вы, Джорджи, проделали большой путь с тех пор, как были школяром,<br />которому нравилось задирать Диззи.<br /> Хэнмер рассмеялся. Диззи запел &quot;Гаудеамус игитур&quot;, и Хэнмер подхватил<br />этот древний гимн школяров. Распевая его, они подъехали к Тэттерсолу.<br />Здесь Диззи заказал пиво и жареные ребрышки, тогда как Хэнмер поднялся в<br />клуб переодеться.<br /> Почему-то вдруг он почувствовал тягу вернуться, взглянуть на все в<br />последний раз. Возможно, потому, что ему не хотелось окончательно порывать<br />с прошлым. Он снял сюртук, нанковый жилет, крапчатые брюки, лоснящиеся<br />ботфорты и шелковое белье. Затем надел серую рубашку, серые брюки и исчез.<br /> Объявился он в палате-Т Сент-Олбанского госпиталя, где тут же получил<br />свои полтора кубика тиоморфата натрия.<br /> - Вот и третий, - сказал кто-то.<br /> - Давай их к Карпентеру.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="5" color="#ff9900"><br /> И вот они в штабе генерала Карпентера - рядовой первого класса Натан<br />Райли, мастер-сержант Лела Мэчен и капрал второго класса Джордж Хэнмер.<br />Все трое в серой госпитальной одежде, оглушенные изрядной дозой<br />усыпляющего.<br /> В помещении не было посторонних. Здесь находились эксперты из<br />общевойсковой разведки, контрразведки, службы безопасности и центрального<br />разведывательного управления. Увидев безжалостно-стальные лица этой<br />братии, поджидавшей пациентов и его самого, капитан Эдсель Диммок<br />вздрогнул. Генерал Карпентер мрачно усмехнулся.<br /> - А вы что думали, так мы и клюнем на эту сказочку об исчезновениях,<br />а, Диммок?<br /> - В-виноват, сэр?<br /> - Я ведь тоже специалист своего дела, Диммок. И раскусил вас. Война<br />идет плохо. Очень плохо. Где-то к противнику просачивается информация. И<br />вся эта Сент-Олбанская история говорит не в вашу пользу.<br /> - Но они действительно исчезают, сэр. Я...<br /> - Вот мои специалисты и хотят поговорить с вами и вашими пациентами<br />насчет этих исчезновений. И начнут они с вас, Диммок.<br /> Специалисты взялись за Диммока, пустив в ход эффективные средства<br />ослабления психического сопротивления и устройства, выключающие волю. Были<br />испробованы все известные в литературе реакции на искренность и все виды<br />физического и психического давления. Отчаянно вопящий Диммок был трижды<br />сломлен, хотя и ломать-то, собственно, было нечего.<br /> - Пусть отдышится, - сказал Карпентер. - Переходите к пациентам.<br /> Специалисты замялись: ведь эти клиенты были больны.<br /> - О господи, давайте не миндальничать! - вскипел Карпентер. - Мы<br />ведем войну за цивилизацию и защищаем наши идеалы. За дело!<br /> Специалисты из общевойсковой разведки, контрразведки, службы<br />безопасности и центрального разведывательного управления взялись за дело.<br />И в ту же минуту рядовой первого класса Натан Райли, мастер-сержант Лела<br />Мэчен и капрал второго класса Джордж Хэнмер исчезли. Вот только-только они<br />сидели на стульях, отданные во власть насилия. А в следующее мгновение их<br />уже не стало.<br /> Специалисты ахнули. Генерал Карпентер подошел к Диммоку.<br /> - Капитан Диммок, приношу свои извинения. Полковник Диммок, вы<br />повышены в чине за открытие чрезвычайной важности!.. Только какого черта<br />все это значит? Нет, сначала нам надо проверить самих себя!<br /> И Карпентер щелкнул переключателем селектора.<br /> - Подать мне эксперта по шокам и психиатра.<br /> Экспертов вкратце познакомили с сутью дела. Обследовав свидетелей,<br />они вынесли заключение.<br /> - Вы все перенесли шок средней степени, - сказал специалист по шокам.<br />- Нервное расстройство, вызванное военной обстановкой.<br /> - Так вы считаете, что на самом деле они не исчезли? Что мы этого не<br />видели?<br /> Специалист по шокам покачал головой и взглянул на психиатра, который<br />тоже покачал головой.<br /> - Массовая галлюцинация, - сказал психиатр.<br /> В этот момент рядовой первого класса Райли, мастер-сержант Мэчен и<br />капрал второго класса Хэнмер появились вновь. Только что они были массовой<br />галлюцинацией, и вот, пожалуйста, - сидят себе на своих стульях.<br /> - Усыпите их снова, Диммок! - закричал Карпентер. - Впрысните им<br />целый галлон, - он щелкнул переключателем селектора. - Подать мне всех<br />специалистов, какие только у нас имеются.<br /> Тридцать семь экспертов, каждый - закаленное и отточенное орудие,<br />изучили пребывающие в бессознательном состоянии &quot;случаи исчезновения&quot; и<br />три часа обсуждали этот феномен. Факты гласили только одно. Это новый<br />фантастический синдром, возникший на основе нового фантастического страха,<br />вызванного войной. Каждому действию соответствует равное, противоположно<br />направленное противодействие. Так и подписали. На том и сошлись.<br /> Видимо, пациенты вынуждены время от времени возвращаться в то место,<br />откуда исчезают, иначе они не стали бы объявляться в палате-Т или здесь, в<br />штабе генерала Карпентера.<br /> Видимо, пациенты принимают пищу и спят там, где они бывают, поскольку<br />в палате-Т ни того ни другого не делают.<br /> - Одна небольшая деталь, - заметил полковник Диммок. - В палату-Т они<br />возвращаются все реже. Раньше они исчезали и появлялись каждый день.<br />Теперь многие отсутствуют неделями или не возвращаются вовсе.<br /> - Это неважно, - сказал Карпентер. - Важно другое: куда они исчезают?<br /> - И не попадают ли за вражеские линии? - спросил кто-то. - Вот по<br />каким каналам может утекать информация!<br /> - Я хочу, чтобы разведка установила, - щелкнул переключателем<br />Карпентер, - столкнулся ли противник с подобными случаями исчезновения и<br />появления людей в своих лагерях для военнопленных. Ведь там могут быть и<br />наши больные из палаты-Т.<br /> - Они просто отправляются к себе домой, - высказался полковник<br />Диммок.<br /> - Я хочу, чтобы служба безопасности проверила это, - приказал<br />Карпентер. - Выяснить обстоятельства домашней жизни и все связи каждого из<br />этих двадцати четырех исчезающих больных. А теперь... относительно наших<br />дальнейших действий в палате-Т. У полковника Диммока имеется план.<br /> - Мы ставим в палате-Т шесть дополнительных коек, - изложил свой план<br />Эдсель Диммок. - И помещаем туда шесть наших специалистов, чтобы они вели<br />наблюдение.<br /> - Вот что, господа, - резюмировал Карпентер. - Это величайшее<br />потенциальное оружие в истории войн. Представьте-ка себе телепортацию<br />армии за вражеские линии! Мы можем выиграть войну за Американскую Мечту в<br />один день, если овладеем секретом этих помраченных умов. И мы должны им<br />овладеть!<br /> Специалисты лезли из кожи, разведка добывала сведения, служба<br />безопасности вела тщательную проверку. Шесть закаленных и отточенных<br />орудий, разместившись в палате-Т Сент-Олбанского госпиталя, все ближе и<br />ближе знакомились с исчезающими пациентами, которые все реже и реже<br />появлялись там. Напряжение возрастало.<br /> Служба безопасности сообщила, что ни одного случая необычного<br />появления людей на территории Америки за последний год не наблюдалось.<br />Разведка сообщила, что не замечено, чтобы противник сталкивался с<br />аналогичными осложнениями у своих больных.<br /> Карпентер кипел.<br /> - Совсем новая область. И у нас нет в этой области специалистов. Нам<br />нужны новые орудия. - Он щелкнул переключателем. - Подать мне университет!<br /> Ему дали Йельский университет.<br /> - Мне нужны специалисты по парапсихологии. Подготовьте их, - приказал<br />Карпентер.<br /> И в университете тут же ввели три обязательных курса - по<br />Чудотворству, Сверхчувственному восприятию и Телекинезу.<br /> Первый просвет забрезжил, когда одному эксперту из палаты-Т<br />потребовалась помощь другого эксперта. И не кого-нибудь, а гранильщика.<br /> - За каким чертом? - поинтересовался Карпентер.<br /> - Он поймал обрывок разговора о драгоценном камне, - пояснил<br />полковник Диммок. - И не может сам разобраться. Он же специалист по<br />кадрам.<br /> - А иначе и быть не может, - одобрительно заметил Карпентер. - Свое<br />дело для каждого, и каждый для своего дела. - Он щелкнул переключателем. -<br />Подать мне гранильщика.<br /> Специалист по гранильному делу получил увольнительную из арсенала и<br />явился к генералу, где его попросили уточнить, что это за алмаз &quot;Джим<br />Брэди&quot;. Сделать этого он не смог.<br /> - Попробуем с другого бока, - сказал Карпентер и щелкнул<br />переключателем. - Подать мне семантика.<br /> Семантик покинул свой стол в департаменте Военной пропаганды, но так<br />и не понял, что стоит за словами &quot;Джим Брэди&quot;. Для него это было просто<br />имя. Не больше. И он предложил обратиться к специалисту по генеалогии.<br /> Специалист по генеалогии получил на один день освобождение от службы<br />в Комитете по неамериканским предкам, но ничего не смог сказать о Джиме<br />Брэди, кроме того, что это имя было распространено широко в Америке лет<br />пятьсот назад, и, в свою очередь, предложил обратиться к археологу.<br /> Археолог был извлечен из Картографической службы Частей вторжения и<br />тут же установил, что это за Джим Брэди Алмаз. Им оказалось историческое<br />лицо, известное в городе Малый-Старый-Нью-Йорк в период между губернатором<br />Питером Стивесантом и губернатором Фьорелло Ла Гардиа.<br /> - Господи! - изумился Карпентер. - Столько веков назад! Откуда этот<br />Натан Райли такое выкопал? Вот что, подключитесь-ка к экспертам в<br />палате-Т.<br /> Археолог довел дело до конца, проверил свои данные и представил<br />отчет. Карпентер прочитал его и тут же устроил экстренное совещание всех<br />своих специалистов.<br /> - Господа, - объявил он, - палата-Т - это нечто большее, нежели<br />телепортация. Шоковые больные проделывают нечто более невероятное... более<br />внушительное. Они перемещаются во времени.<br /> Все растерянно зашушукались. Карпентер энергично кивнул.<br /> - Да, да, господа. Это путешествие во времени. И прежде чем я буду<br />продолжать, просмотрите вот эти отчеты.<br /> Все участники совещания уткнулись в размноженные для них материалы.<br />Рядовой первого класса Натан Райли... исчезает в Нью-Йорк начала ХХ века;<br />мастер сержант Лела Мэчен... отправляется в Рим первого века нашей эры;<br />капрал второго класса Джордж Хэнмер... путешествует в Англию XIX века. И<br />остальные из двадцати четырех пациентов, спасаясь от безумия и ужасов<br />современной войны, скрываются из XXII века в Венецию дожей, на Ямайку<br />времен пиратов, в Китай династии Ханей, в Норвегию Эрика Рыжеволосого, в<br />самые разные места земного шара и самые разные века.<br /> - Мне нет нужды указывать на колоссальное значение этого открытия, -<br />продолжал генерал Карпентер. - Представьте, как это скажется на ходе<br />войны, если мы сможем посылать армию на неделю или год назад. Мы сможем<br />выиграть войну до ее начала. Мы сможем защитить от варварства нашу<br />Мечту... поэзию и красоту и замечательную культуру Америки... даже не<br />подвергая их опасности.<br /> Присутствующие попытались представить себе победоносное сражение,<br />выигранное еще до его начала.<br /> - Положение осложняется тем, что эти люди из палаты-Т невменяемы. Они<br />могут знать, но могут и не знать, как они все это проделывают, беда только<br />в том, что они не в состоянии войти в общение с экспертами, которые могли<br />бы овладеть методом этого чуда. Придется искать ключ самим. Эти люди не<br />могут нам помочь.<br /> Закаленные и отточенные орудия беспомощно переглянулись.<br /> - Нам нужны эксперты, - сказал генерал Карпентер.<br /> Присутствующие облегченно вздохнули, обретя под ногами привычную<br />почву.<br /> - Нам нужен специалист по церебральной механике, кибернетик,<br />психоневропатолог, анатом, археолог и перворазрядный историк. Они<br />отправятся в эту палату и не выйдут оттуда, пока не сделают свое дело:<br />пока не разберутся в технике путешествия во времени.<br /> Первую пятерку экспертов легко удалось раздобыть в разных военных<br />департаментах. Вся Америка была сплошным набором закаленных и отточенных<br />специалистов. Труднее оказалось найти перворазрядного историка. Наконец<br />федеральная каторжная тюрьма, также работающая для нужд армии, выявила<br />доктора Брэдли Скрима, приговоренного к двадцати годам каторжных работ.<br />Доктор Скрим, довольно язвительный и колючий субъект, руководил кафедрой<br />истории философии в Западном университете, пока не выложил все, что он<br />думает о войне за Американскую Мечту. За это он и получил свои двадцать<br />лет.<br /> Скрим был настроен все так же вызывающе, но его удалось втянуть в<br />игру, заинтриговав проблемой палаты-Т.<br /> - Но я же не эксперт, - огрызнулся он. - В этой невежественной стране<br />сплошных экспертов я последняя стрекоза среди полчищ муравьев...<br /> Карпентер щелкнул переключателем.<br /> - Энтомолога!<br /> - Ни к чему. Я объясню. Вы - гнездо муравьев - работаете, трудитесь и<br />специализируетесь. А для чего?<br /> - Чтобы сохранить Американскую Мечту, - с жаром ответил Карпентер. -<br />Мы воюем за поэзию, культуру, образование и Непреходящие Ценности.<br /> - Словом, за то, чтобы сохранить меня, - сказал Скрим. - Ведь этому я<br />посвятил всю свою жизнь. А что вы сделали со мной? Бросили в тюрьму.<br /> - Вас обвинили в симпатиях к противнику, в антивоенных настроениях.<br /> - Меня обвинили в том, что я верю в Американскую Мечту. Говоря иными<br />словами, в том, что у меня своя голова на плечах.<br /> Таким же неуживчивым Скрим оставался и в палате-Т. Он провел там<br />ночь, насладился трехразовым хорошим питанием, прочитал все отчеты, затем<br />отшвырнул их и начал кричать, чтобы его выпустили.<br /> - Свое дело для каждого, и каждый для своего дела, - сказал ему<br />полковник Диммок. - Вы не выйдете, пока не докопаетесь до секрета<br />путешествия во времени.<br /> - Никакого здесь секрета для меня нет.<br /> - Они путешествуют во времени?<br /> - И да, и нет.<br /> - Ответ должен быть только однозначным. Вы уклоняетесь от...<br /> - Вот что, - устало прервал его Скрим, - вы специалист в какой<br />области?<br /> - Психотерапия.<br /> - Тогда вы ни черта не поймете в том, что я скажу. Это же философская<br />проблема. Я заявляю, что здесь нет секрета, которым могла бы<br />воспользоваться армия. И вообще им не может воспользоваться какая-либо<br />группа. Этим секретом может овладеть только личность.<br /> - Я вас не понимаю.<br /> - А я и не надеялся, что поймете. Отведите меня к Карпентеру.<br /> Скрима отвели к генералу, и он злорадно усмехнулся в лицо Карпентеру<br />- рыжий дьявол, тощий от недоедания.<br /> - Мне нужно десять минут, - сказал Скрим. - Можете вы на это время<br />оторваться от вашего ящика с инструментами?<br /> Карпентер кивнул.<br /> - Так вот, слушайте внимательно. Сейчас я дам вам ключи от чего-то<br />столь грандиозного, необычайного и нового, что вам понадобится вся ваша<br />смекалка!<br /> Карпентер выжидающе взглянул на него.<br /> - Натан Райли уходил в начало двадцатого века. Там он жил своей<br />излюбленной мечтой. Он игрок высокого полета. Он зашибает деньги, делая<br />ставки на то, что ему известно заранее. Он ставит на то, что на выборах<br />пройдет Эйзенхауэр. Он ставит на то, что профессиональный боксер по имени<br />Марчиано побьет Ла Старца. Он вкладывает деньги в автомобильную компанию<br />Генри Форда. Вот они, ключи. Вам это что-нибудь говорит?<br /> - Без социолога-аналитика - ничего, - ответил Карпентер и потянулся к<br />переключателю.<br /> - Не беспокойтесь, я объясню. Только вот вам еще несколько ключей.<br />Лела Мэчен, например, скрывается в Римскую империю, где живет как роковая<br />женщина. Каждый мужчина влюблен в нее. Юлий Цезарь, Брут, весь Двадцатый<br />легион, человек по имени Бен Гур. Улавливаете нелепицу?<br /> - Нет.<br /> - Да она еще ко всему курит сигареты.<br /> - Ну и что? - спросил Карпентер, помолчав.<br /> - Продолжаю. Джордж Хэнмер убегает в Англию девятнадцатого века, где<br />он член парламента, друг Гладстона, Каннинга и Дизраэли. Последний везет<br />его в своем &quot;роллс-ройсе&quot;. Вы знаете, что такое &quot;роллс-ройс&quot;?<br /> - Нет.<br /> - Это марка автомобиля.<br /> - Да?<br /> - Вам все еще непонятно?<br /> - Нет.<br /> Скрим в возбуждении заметался по комнате.<br /> - Карпентер, это открытие куда грандиознее телепортации или<br />путешествия во времени. Это может спасти человечество.<br /> - Что же может быть грандиознее путешествия во времени, Скрим?<br /> - Так вот, Карпентер, слушайте. Эйзенхауэр баллотировался в<br />президенты не ранее середины двадцатого века. Натан Райли не мог<br />одновременно быть другом Джима Брэди Алмаза и в то же время ставить на<br />Эйзенхауэра... Брэди умер за четверть века до того, как Айк стал<br />президентом. Марчиано побил Ла Старца через пятьдесят лет после того, как<br />Генри Форд основал свою автомобильную компанию. Путешествие во времени<br />Натана Райли полно подобных анахронизмов.<br /> Карпентер ошеломленно хлопал глазами.<br /> - Лела Мэчен не могла взять Бен Гура в любовники. Бен Гур никогда не<br />бывал в Риме. Его вообще не было. Это персонаж романа и кинофильма. Она не<br />могла курить. Тогда не было табака. Понятно? Опять анахронизмы. Дизраэли<br />не мог усадить Джорджа Хэнмера в свой &quot;роллс-ройс&quot;, потому что автомобилей<br />при жизни Дизраэли не было.<br /> - Черт знает, что вы говорите! - воскликнул Карпентер. - Выходит, все<br />они врали?<br /> - Нет. Не забывайте, что они не нуждаются во сне. Им не нужна пища.<br />Они не лгут. Они возвращаются вспять во времени по-настоящему. И там едят<br />и спят.<br /> - Но вы же только что сказали, что их истории несостоятельны. Что они<br />полны анахронизмов.<br /> - Потому что они отправляются в придуманное ими время. Натан Райли<br />имеет свое собственное представление о том, как выглядела Америка начала<br />двадцатого века. Эта картина ошибочна и полна анахронизмов, потому что он<br />не ученый. Но для него она реальна. Он может жить там. Точно так же и с<br />остальными.<br /> Карпентер выпучил глаза.<br /> - Эту концепцию почти невозможно осознать. Эти люди открыли, как<br />превращать мечту в реальность. Они знают, как проникнуть в мир<br />воплотившейся мечты. Они могут жить там. Господи, вот она ваша<br />Американская Мечта, Карпентер. Это чудо, бессмертие, почти божественный<br />акт творения... Этим непременно нужно овладеть. Это необходимо изучить. Об<br />этом надо сказать всему миру.<br /> - И вы можете это сделать, Скрим?<br /> - Нет, не могу. Я историк. Я не творческая натура. И мне это не под<br />силу. Вам нужен поэт... От воплощения мечты на бумаге или холсте, должно<br />быть, не так уж трудно шагнуть к воплощению в действительность.<br /> - Поэт?! Вы это серьезно?<br /> - Конечно, серьезно. А вы знаете, что такое поэт? Вы пять лет<br />вдалбливали нам, что эта война ведется ради спасения поэтов.<br /> - Перестаньте паясничать, Скрим. Я...<br /> - Пошлите в палату-Т поэта. Он изучит, как они это делают. Только<br />поэту это под силу. Поэт уже наполовину живет в мечте. А уж от него<br />научатся и ваши психологи и анатомы. Они смогут научить нас. Поэт -<br />необходимое звено между больными и вашими специалистами.<br /> - Мне кажется, вы правы, Скрим.<br /> - Тогда не теряйте времени, Карпентер. Пациенты из палаты-Т все реже<br />и реже возвращаются в этот мир. Мы должны овладеть секретом, пока они не<br />исчезли навсегда. Пошлите в палату-Т поэта.<br /> Карпентер щелкнул переключателем.<br /> - Найдите мне поэта.<br /> И он все сидел и ждал, ждал, ждал... А Америка лихорадочно перебирала<br />свои двести девяносто миллионов закаленных и отточенных инструментов, эти<br />орудия для защиты Американской Мечты о красоте, поэзии и Истинных<br />Ценностях в Жизни. Сидел и ждал, пока среди них найдут поэта. Ждал, не<br />понимая, почему так затянулось ожидание, не понимая, почему Брэдли Скрим<br />покатывается от хохота над этим последним, воистину роковым исчезновением.</font></p>альфред бестер09 Dec 07 01:01:06 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/923/ALFRED%20BESTER%20PHENOMENhttp://medilat-life.info/wiki/692/922/ALFRED%20BESTER%20TRAITOR<hr/><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Альфред Бестер. Время - предатель</strong></font><p>&nbsp;</p><p><br /><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Вы не сможете вернуться и вас не догонят. Счастливые окончания всегда<br />с горчинкой.<br /> Жил человек по имени Джон Страпп, самый ценный, самый могущественный,<br />самый легендарный человек в мире, содержащем семьсот планет и семнадцать<br />сотен миллиардов людей. Его ценили за одно-единственное качество. Он мог<br />принимать Решения. Обратите внимание на заглавную &quot;Р&quot;. Он был одним из<br />немногих людей, которые могли принимать Главные Решения в мире невероятной<br />сложности, и его Решения были на 87% правильными. Продавал он эти решения<br />дорого.<br /> Было промышленное предприятие под названием, скажем, &quot;Бракстон<br />Биотикс&quot;, с заводами на Альфа Денебе, Мизаре-3, Земле и с главной конторой<br />на Алькоре-4. Валовой доход &quot;Бракстона&quot; составлял 270 миллионов кредитов.<br />Сложность торговых отношений Бракстона с потребителями и конкурентами<br />требовала опытных служащих численностью в двести экономистов, каждый из<br />которых был специалистом по одному крошечному штриху общей гигантской<br />картины. И никто не был настолько всесильным, чтобы координировать все в<br />целом.<br /> И вот &quot;Бракстону&quot; потребовалось Главное Решение. Специалист -<br />исследователь по имени Э.Т.А._Голланд открыл в лаборатории Денеба новый<br />катализатор для синтеза биотика. Это был эмбриональный гормон, который<br />воспроизводил нуклеоны молекулы как пластмасс, так и живого вещества. С<br />его помощью можно было создавать живое вещество и развивать его в любом<br />направлении. Спрашивается: должен ли &quot;Бракстон&quot; бросить старые модели<br />культивации и перестроиться на новую технологию? Решение вовлекало в себя<br />бесконечные разветвления взаимодействующих факторов: стоимость,<br />сбережения, время, снабжение, спрос, обучение, патенты, легализацию,<br />судебные иски и так далее. Был только один выход: спросить Страппа.<br /> Первоначальные переговоры были недолгими. Помощники Страппа ответили,<br />что гонорар Джона Страппа составляет 100.000 кредитов плюс 1% будущих<br />прибылей &quot;Бракстона&quot;. &quot;Бракстон Биотикс&quot; с удовольствием принял эти<br />условия.<br /> Второй шаг был более сложным. На Джона Страппа существовал громадный<br />спрос. У него было составлено расписание по норме два Решения в неделю на<br />год вперед. Может ли &quot;Бракстон&quot; столько подождать? &quot;Бракстон&quot; не мог.<br />Тогда &quot;Бракстон' был внесен в список будущих клиентов Джона Страппа и ему<br />предложили устроить обмен очередями с любым из клиентов, который<br />согласится. &quot;Бракстон&quot; торговался, давал взятки, шантажировал и устраивал<br />торги. В результате Джон Страпп должен прибыть на главный завод Алькора в<br />понедельник, 29 июня, ровно в полдень.<br /> Затем появилась тайна. В понедельник в девять утра Элдос Фишер,<br />кислолицый агент Страппа, появился в конторе &quot;Бракстона&quot;. После коротких<br />переговоров с самим Стариком Бракстоном последовало сообщение, переданное<br />по заводскому радио: &quot;ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! СРОЧНО! СРОЧНО! ВСЕМ ЛИЦАМ ПО<br />ФАМИЛИИ КРЮГЕР СВЯЗАТЬСЯ С ЦЕНТРАЛЬЮ. СРОЧНО! ПОВТОРЯЮ. СРОЧНО!&quot;<br /> Сорок семь мужчин по фамилии Крюгер связались с Централью и были<br />отправлены по домам со строгой инструкцией оставаться там вплоть до<br />дальнейших распоряжений. Заводская полиция спешно организовала<br />прочесывание и, подгоняемая раздражительным Фишером, проверила личные<br />карточки всех служащих, которых успела охватить. Никого по фамилии Крюгер<br />не оставалось на заводе, но было невозможно проверить все 2500 человек за<br />три часа. Фишер кипел и дымился, как азотная кислота.<br /> К одиннадцати тридцати &quot;Бракстон Биотикс&quot; лихорадило. Почему<br />отправили по домам всех Крюгеров? Какое это имеет отношение к легендарному<br />Джону Страппу? Что за человек Страпп? Как он выглядит? Как он работает? Он<br />зарабатывает десять миллионов кредитов в год. Он владеет одним процентом<br />всего мира. Он был так близок к богу в глазах заводского персонала, что<br />они ждали ангелов, золотые трубы и гигантское седобородое существо<br />бесконечной мудрости и сострадания.<br /> В одиннадцать сорок прибыли телохранители Страппа - отряд из десяти<br />человек в штатском, которые с ледяной продуктивностью проверили двери,<br />холлы и тупики. Они отдавали распоряжения. Это передвинуть. То запереть.<br />Сделать так и этак. И все исполнялось. Никто не спорил с Джоном Страппом.<br />Отряд телохранителей занял позиции и стал ждать. &quot;Бракстон Биотикс&quot; затаил<br />дыхание.<br /> Наступил полдень и в небе появилась серебряная пылинка. С тонким<br />визгом, с большой скоростью и точностью она приземлилась перед главными<br />воротами. Распахнулся люк корабля. Из него проворно вышли два дородных<br />человека с оживленными глазами. Командир отряда телохранителей подал<br />сигнал. Из корабля вышли две секретарши - брюнетка и рыженькая, -<br />хорошенькие, шикарные и деловитые. За ними появился тощий сорокалетний<br />клерк в поношенном костюме, с набитыми документами боковыми карманами,<br />имевший роговые очки и беспокойный вид. А за ним вышло великолепное<br />существо, рослое, важное, правда, чисто выбритое, но создающее впечатление<br />бесконечной мудрости и сострадания.<br /> Дородные мужчины подошли к красавцу и повели его по корабельной<br />лестнице и через главные ворота. &quot;Бракстон Биотикс&quot; испустил счастливый<br />вздох. Джон Страпп никого не разочаровал. Он в самом деле являлся богом, и<br />было счастьем отдать один процент прибыли в его распоряжение. Гости прошли<br />через главный холл и вошли в кабинет Старика Бракстона. Бракстон ожидал<br />их, величественно восседая за столом. Когда они появились, он вскочил на<br />ноги и выбежал вперед. Он горячо пожал руку великолепного человека и<br />воскликнул:<br /> - Мистер Страпп, сэр, от имени всей моей организации я приветствую<br />вас.<br /> Клерк, шедший сзади, прикрыл за собой дверь и сказал:<br /> - Я Страпп. - Он кивнул своему подставному лицу, которое скромно<br />уселось в углу. - Где ваши материалы?<br /> Старик Бракстон робко указал на стол. Страпп сел за стол, взял<br />толстые папки и начал читать. Вот такой человек. Беспокойный.<br />Сорокалетний. Прямые черные волосы. Фарфорово-голубые глаза. Добрый рот.<br />Крепкое телосложение. Выделялось одно качество - полное отсутствие<br />застенчивости. Но когда он говорил, в его голосе чувствовался любопытный<br />подтекст, обнаруживавший его бурную и властную глубину.<br /> Через два часа непрерывного чтения и бормотания замечаний своим<br />секретаршам, которые тут же делали пометки, Страпп сказал:<br /> - Я хочу осмотреть завод.<br /> - Зачем? - спросил Бракстон.<br /> - Чтобы почувствовать его, - ответил Страпп. - Всегда есть нюансы,<br />полезные для Решения. Это самый важный фактор.<br /> Все покинули кабинет и начался парад: отряд телохранителей, дородные<br />мужчины, секретарши, клерк, кислолицый Фишер и великолепное подставное<br />лицо. Они промаршировали всюду. Они осмотрели все.<br /> &quot;Клерк&quot; выполнял большую часть работы за &quot;Страппа&quot;. Он разговаривал с<br />рабочими, мастерами, техниками, высшими, низшими и средними служащими. Он<br />спрашивал имена, болтал, представлял их великому человеку, беседовал об их<br />семьях, условиях работы, стремлениях. Он изучил, вынюхал и прочувствовал<br />все. Через четыре утомительных часа они вернулись в кабинет Бракстона.<br />Клерк закрыл дверь. Подставное лицо отошло в сторону.<br /> - Ну? - спросил Бракстон. - Да или нет?<br /> - Подождите, - сказал Страпп.<br /> Он просмотрел заметки своих секретарш, впитал их, закрыл глаза,<br />постоял молча и неподвижно посреди кабинета, как человек, пытающийся<br />услышать отдаленный шепот.<br /> - Да, - _Р_Е_Ш_И_Л_ он и заработал 100.000 кредитов и один процент от<br />дохода &quot;Бракстон Биотикс&quot;. В свою очередь, &quot;Бракстон&quot; получил 87%<br />гарантии, что Решение было правильным. Страпп открыл дверь, снова<br />выстроился парад и замаршировал с завода. Заводской персонал ухватился за<br />последний шанс сфотографировать и прикоснуться к великому человеку.<br />&quot;Клерк&quot; содействовал его публичным отношениям с нетерпеливой<br />приветливостью. Он спрашивал их имена, знакомил и развлекался. Гул смеха и<br />голосов усилился, когда она добрались до корабля. Затем произошло нечто<br />невероятное.<br /> - Ты! - внезапно крикнул клерк. Голос его ужасающе взвизгнул. - Ты<br />сукин сын! Ты проклятый, вшивый, недоношенный ублюдок! Я ждал этой<br />встречи. Ждал десять лет! - Он выхватил из внутреннего кармана плоский<br />пистолет и выстрелил какому-то человеку прямо в лоб.<br /> Время остановилось. Прошли, казалось, часы, прежде чем мозги и кровь<br />вылетели из затылка у жертвы и тело осело на землю. Тогда персонал Страппа<br />бросился действовать. Они зашвырнули клерка в корабль, за ним последовали<br />секретарши, потом лже-Страпп. Двое дородных мужчин запрыгнули следом за<br />ними и захлопнули люк. Корабль взмыл в небо и со слабеющим визгом исчез.<br />Десять человек в штатском спокойно отошли к своему кораблю и тоже исчезли.<br />Только Фишер, агент Страппа, остался возле трупа в центре пораженной<br />ужасом толпы.<br /> - Проверьте его личную карточку, - прорычал Фишер.<br /> Кто-то вытащил у мертвеца бумажник и раскрыл его.<br /> - Уильям Ф. Крюгер, биомеханик.<br /> - Проклятый дурак! - дико взревел Фишер. - Мы ведь предупредили его.<br />Мы предупредили всех Крюгеров. Ладно, вызовите полицию.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Это было шестое убийство на счету Джона Страппа. Оно обошлось ему<br />ровно в 500.000 кредитов. Остальные пять стоили столько же, и половина<br />этой суммы обычно переходила к человеку, достаточно отчаянному, чтобы<br />подменить убийцу и сослаться на временное помешательство. Другая половина<br />причиталась наследникам скончавшегося. Шесть таких подменщиков томились в<br />различных исправительных домах, осужденные на срок от двадцати до<br />пятидесяти лет, а их семьи обогатились на 250.000 кредитов.<br /> В своих апартаментах в &quot;Алькоре великолепном&quot; мрачно совещался<br />персонал Страппа.<br /> - Шестеро за шесть лет, - с горечью сказал Элдос Фишер. - Мы не можем<br />спокойно продолжать в том же духе. Рано или поздно кто-нибудь начнет<br />задавать вопросы, зачем Джон Страпп возит с собой сумасшедших клерков.<br /> - Тогда мы заплатим и ему, - сказала рыжеволосая секретарша. - Страпп<br />выдержит это.<br /> - Он способен убивать каждый месяц, - пробормотал красавец.<br /> - Нет, - резко помотал головой Фишер, - мы не можем замалчивать это<br />все время. Когда-нибудь мы должны достигнуть предела и, пожалуй, уже<br />достигли. Что будем делать?<br /> - Что за чертовщина со Страппом? - спросил один из дородных мужчин.<br /> - Кто бы знал! - сердито воскликнул Фишер. - Крюгер - его идея-фикс.<br />Встретив человека по фамилии Крюгер - любого человека по фамилии Крюгер, -<br />он кричит, сыплет проклятиями и убивает. Не спрашивайте меня, почему.<br />Что-то кроется в его прошлом.<br /> - А вы не спрашивали его об этом?<br /> - Каким образом? Это словно эпилептический припадок. Он потом не<br />помнит, что было.<br /> - Так покажите его психоаналитику, - пожал плечами красавец.<br /> - Это вне обсуждения.<br /> - Почему?<br /> - Вы у нас новичок, - сказал Фишер. - Вы не понимаете.<br /> - Так объясните мне.<br /> - Я приведу аналогию. В девятнадцатом веке люди играли в карточные<br />игры сорока двумя картами на столе. Это были простые времена. Сейчас все<br />усложнилось. Нам приходится играть сорока двумя сотнями карт. Понимаете?<br /> - Я слежу за вашими рассуждениями.<br /> - Мозг может справиться с сорока двумя картами. С таким количеством<br />он может принимать решения. Это легко делали в девятнадцатом веке. Но нет<br />такого мощного мозга, чтобы справиться с сорока двумя сотнями - такого<br />мозга нет, за исключением Джона Страппа.<br /> - У нас есть компьютеры.<br /> - Они совершенны, когда речь идет только о картах. Но когда вы имеете<br />дело также и с сорока двумя сотнями картежников, с их симпатиями и<br />антипатиями, мотивами, склонностями, кругозором, тенденциями и так далее -<br />тогда Страпп может сделать то, чего не может никакая машина. Он уникален,<br />а мы можем уничтожить этот уникальный аппарат.<br /> - Почему?<br /> - Потому что у Страппа это подсознательный процесс, - раздраженно<br />объяснил Фишер. - Он не знает, как это делает. Если бы он знал, то был бы<br />прав на сто процентов вместо восьмидесяти семи. Это подсознательный<br />процесс, и только мы знаем, что он может быть связан с тем самым дефектом,<br />который делает его убийцей Крюгеров. Если мы избавимся от одного, то можем<br />уничтожить другое. А такую возможность допустить никак нельзя.<br /> - Что же тогда нам делать?<br /> - Защищать свою собственность, - сказал Фишер, зловеще глядя вокруг.<br />- Не забывайте этого ни на минуту. Мы потратили на Страппа слишком много<br />сил, чтобы позволить все это уничтожить. Мы защищаем свою собственность!<br /> - Мне кажется, ему нужен друг, - сказала брюнетка.<br /> - Зачем?<br /> - Так мы сумеем узнать, что беспокоит его, ничего не уничтожая. Люди<br />часто доверяются своим друзьям. Страпп может сам раскрыть свою тайну.<br /> - Мы все его друзья.<br /> - Нет, мы только союзники.<br /> - Он не разговаривает с вами?<br /> - Нет.<br /> - А с вами? - бросил Фишер рыженькой.<br /> Она покачала головой.<br /> - Он что-то ищет, чего не может найти.<br /> - Что?<br /> - Мне кажется, женщину. Определенную женщину.<br /> - Женщину по фамилии Крюгер?<br /> - Не знаю.<br /> - Черт побери, в этом нет никакого смысла! - Фишер на секунду<br />задумался. - Ладно, мы найдем ему друга и облегчим расписание, чтобы дать<br />этому другу возможность общаться со Страппом. Мы сейчас же урежем<br />программу до одного Решения в неделю.<br /> - Боже мой! - воскликнула брюнетка. - Это же уменьшит доходы на пять<br />миллионов в год.<br /> - Это необходимо сделать, - сказал Фишер. - Уменьшить доходы сейчас<br />или позже потерять все. Мы достаточно богаты, чтобы позволить себе это.<br /> - Как вы собираетесь искать друга? - спросил красавец.<br /> - Я уже сказал, мы кого-нибудь найдем. Мы найдем самого лучшего. Мы<br />свяжемся с Землей по ТТ, поручим им найти там, скажем, Фрэнка Алкиста и<br />срочно связать его с нами.<br /> - Фрэнки! - воскликнула рыженькая. - Я падаю в обморок!<br /> - О-ох, Фрэнки! - Брюнетка принялась обмахиваться ладонями.<br /> - Вы имеете в виду Рокового Фрэнка Алкиста, чемпиона тяжеловесов? - с<br />благоговением спросил дородный мужчина. - Я видел его бой с Лойзо<br />Джорданом. О, это человек!<br /> - Теперь он актер, - объяснил красавец. - Я однажды работал с ним. Он<br />поет. Он танцует. Он...<br /> - И он вдвойне роковой, - прервал их Фишер. - Мы наймем его.<br />Составьте контракт. Он станет другом Страппа, как только Страпп встретится<br />с ним. Он...<br /> - С кем я там встречусь? - В дверях спальни появился Страпп, зевая и<br />морщась от яркого света. После убийств он всегда спал, как убитый. - С кем<br />я должен встретиться? - Он оглядел присутствующих, стройный, грациозный,<br />но беспокойный и, несомненно, одержимый.<br /> - С человеком по имени Фрэнк Алкист, - сказал Фишер. - Он надоел нам<br />просьбой познакомить его с вами, и мы больше не можем откладывать.<br /> - Фрэнк Алкист? - пробормотал Страпп. - Никогда не слыхал о таком.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Страпп мог принимать Решения. Алкист мог стать его другом. Это был<br />могучий человек лет тридцати пяти с волосами песочного цвета, веснушчатым<br />лицом, перебитым носом и глубоко посаженными серыми глазами. У него был<br />высокий и тихий голос. Он двигался с ленивой плавностью атлета, что<br />выглядело почти по-женски. Он очаровывал неизвестно чем, даже если ожидать<br />этого. Он очаровал Страппа, но и Страпп очаровал его. Они стали друзьями.<br /> - Нет, это настоящая дружба, - сказал Алкист Фишеру, когда возвращал<br />чек, которым ему заплатили. - Мне не нужны деньги, мне нужен старина<br />Джонни. Порвите контракт. Я постараюсь сделать Джонни счастливым.<br /> Алкист повернулся, чтобы покинуть апартаменты &quot;Ригеля великолепного&quot;,<br />и увидел большеглазых секретарш.<br /> - Если бы я не был так занят, леди, - пробормотал он, - мне бы<br />захотелось поухаживать за вами.<br /> - Поухаживай за мной, Фрэнки, - сболтнула брюнетка.<br /> Рыженькая томно смотрела на него.<br /> Пока единомышленники Страппа таскались из города в город и с планеты<br />на планету, Алкист и Страпп наслаждались обществом друг друга, в то время<br />как роскошный красавец давал интервью и позировал для картин. Были и<br />перерывы, когда Фрэнки летал на Землю сниматься в фильме, но в промежутках<br />они играли в гольф, теннис, заключали пари на лошадей, собак и доулинов,<br />ходили на бокс и рауты. Они также посетили ночные заведения, и Алкист<br />вернулся с любопытным докладом.<br /> - Не знаю, насколько хорошо ваши люди присматривают за Джонни, -<br />сказал он Фишеру, - но если вы думаете, что каждую ночь он спит в своей<br />постели, то лучше вам перейти в галантерею.<br /> - Как это? - в удивлении спросил Фишер.<br /> - Старина Джонни где только не шляется по ночам, когда ваши люди<br />думают, что он дает своему мозгу отдых.<br /> - Как вы это узнали?<br /> - По его репутации, - печально сказал ему Алкист. - Его знают везде.<br />Старину Джонни знают в каждом бистро отсюда до Ориона. И знают с худшей<br />стороны.<br /> - По имени?<br /> - По кличке. Кутила, так его зовут.<br /> - Кутила?!<br /> - Угу. А также мистер Бабник. Он бегает за женщинами, как огонь по<br />прерии. Вы это не знали?<br /> Фишер покачал головой.<br /> - Должно быть, он расплачивается из своего кармана, - задумчиво<br />сказал Алкист и ушел.<br /> Было очень странное в том, как именно Страпп бегал за женщинами. Он<br />входил в клуб с Алкистом, занимал столик, садился и пил. Затем вставал и<br />холодно осматривал помещение, столик за столиком, женщину за женщиной. По<br />этому поводу мужчины начинали беситься и лезть в драку. Страпп отделывался<br />от них спокойно и жестоко, такими приемами, что возбуждал профессиональное<br />восхищение Алкиста. Фрэнки никогда не дрался сам. Ни один профессионал не<br />тронет любителя. Но он пытался сохранить мир и, когда терпел в этом<br />неудачу, по крайней мере, держал ринг.<br /> После осмотра женщин Страпп садился и ждал шоу, расслабленный,<br />болтающий, смеющийся. Когда появлялись девушки, он снова мрачнел и,<br />внимательно и бесстрастно, изучал их шеренгу. Очень редко он находил<br />девушку, которая интересовала его, всегда одного и того же типа - с<br />агатовыми глазами, черными волосами и чистой, шелковистой кожей. Затем<br />начиналось сплошное несчастье.<br /> Когда наступал перерыв, Страпп уходил вместе с участницами шоу за<br />кулисы. Там он давал взятки, дрался, бушевал и силой врывался в ее туалет.<br />Он стоял перед изумленной девушкой, молча осматривал, затем просил ее<br />заговорить. Он слушал ее голос, затем приближался, как тигр, и вдруг<br />стремительно проводил по ней руками. Иногда это вызывало вскрик<br />неожиданности, иногда бурную оборону, иногда согласие. Но Страпп ни разу<br />не был удовлетворен. Он резко оставлял девушку, оплатив, как джентльмен,<br />все убытки и недовольства, и представление повторялось в клубе за клубом<br />до глубокой ночи.<br /> Если это была одна из посетительниц, Страпп немедленно вмешивался,<br />отделял ее от сопровождающих, а если это было невозможно, следовал за ней<br />до дому и там повторял атаку на туалетную. И снова он покидал девушку,<br />заплатив, как джентльмен, и продолжал свои таинственные поиски.<br /> - Ну, я был поблизости, но меня пугает все это, - сказал Алкист<br />Фишеру. - Я никогда не видел такого вспыльчивого человека. Он мог бы<br />склонить к согласию большинство женщин, если бы был чуть-чуть<br />помедлительнее. Но он не был таким. Его подгоняло...<br /> - Что?<br /> - Не знаю. Он словно работал наперегонки со временем.<br /> После того, как Страпп и Алкист стали близкими друзьями, Страпп<br />разрешил ему сопровождать себя днем, что было так же странно. Пока<br />единомышленники Страппа мотались по планетам и заводам, Страпп в каждом<br />городе посещал Бюро Статистики Населения. Там он давал главному клерку<br />взятку и вручал длинную, узкую полоску бумаги. На ней было написано:</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Рост 5 ф. 6 д.<br /> Вес 110<br /> Волосы Черные<br /> Глаза Черные<br /> Бюст 34<br /> Талия 26<br /> Бедра 36<br /> Размер 12</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Мне нужно имя и адрес любой девушки старше двадцати одного года,<br />подходящей под это описание, - говорил Страпп. - Я заплачу по десять<br />кредитов за имя.<br /> Через двадцать четыре часа приходил список, и Страпп пускался в<br />обход, изучал, разговаривал, слушал, иногда ощупывал и всегда платил, как<br />джентльмен. Процессия высоких, черноволосых, черноглазых, грудастых девиц<br />вызывала у Алкиста головокружение.<br /> - У него навязчивая идея, - сказал Алкист Фишеру в &quot;Сайджнусе<br />великолепном&quot;, - и я понял, в чем дело. Он ищет какую-то определенную<br />девушку, но до сих пор не нашел.<br /> - Девушку по фамилии Крюгер?<br /> - Я не знаю, замешан ли в этом Крюгер.<br /> - Может, ему просто трудно угодить?<br /> - Ну, знаете! Некоторые из этих девушек... Я бы назвал их<br />сногсшибательными. Но он не оказывал им никакого внимания. Только<br />осматривал и шел дальше. Другие - настоящие сучки, а он скакал перед ними,<br />как старый Бабник.<br /> - Ну, и что все это значит?<br /> - Я еще не знаю, - сказал Алкист, - но собираюсь выяснить. Я придумал<br />маленькую хитрость. Конечно, рискованно, но Джонни заслуживает этого.<br /> Это случилось в цирке, куда Страпп и Алкист пришли посмотреть, как<br />две гориллы в стеклянной клетке рвут друг друга на клочки. Это было<br />кровавое зрелище, и оба согласились, что бой горилл не более цивилизован,<br />чем петушиные бои, и почувствовали отвращение. Снаружи, в пустом<br />бетонированном коридоре, слонялся морщинистый человек. Когда Алкист подал<br />ему знак, он подбежал к ним, словно собиратель автографов.<br /> - Фрэнки! - закричал морщинистый человек. - Добрый старый Фрэнки! Ты<br />помнишь меня?<br /> Алкист пристально поглядел на него.<br /> - Я Блунер Дэвис. Мы же вместе росли. Ты не помнишь Блунера Дэвиса?<br /> - Блунер! - Лицо Алкиста осветилось. - Конечно. Но ты же тогда был<br />Блумером Дэвидом.<br /> - Ага, - рассмеялся морщинистый человек. - А ты был тогда Фрэнки<br />Крюгером.<br /> - Крюгер! - тонким, пронзительным голосом вскричал Страпп.<br /> - Верно, - сказал Алкист, - Крюгер. Я сменил фамилию, когда занялся<br />боксом. - Он махнул морщинистому человеку, который прижался к стене<br />коридора и ускользнул прочь.<br /> - Ты сукин сын! - закричал Страпп с побелевшим и отвратительно<br />исказившимся лицом. - Ты проклятый, вшивый ублюдок! Убийца! Я ждал этого.<br />Я ждал десять лет.<br /> Он выхватил из внутреннего кармана плоский пистолет и выстрелил.<br />Алкист едва успел шагнуть в сторону и пуля с визгом отрикошетила по<br />коридору. Страпп выстрелил еще раз, пламя обожгло Алкисту щеку. Он ринулся<br />вперед, схватил руку Страппа и парализовал ее в своем мощном захвате. Он<br />отбросил пистолет в сторону и обхватил Страппа. Дыхание Страппа стало<br />шипящим, глаза бегали. Сверху доносился рев толпы.<br /> - Все верно, я Крюгер, - проворчал Алкист. - Моя фамилия Крюгер,<br />мистер Страпп. И что из этого? Что ты хочешь сделать?<br /> - Сукин сын! - завопил Страпп, отбиваясь, точно одна из горилл. -<br />Бандит! Убийца! Я выпущу тебе кишки!<br /> - Почему мне? Почему Крюгеру? - Напрягая все силы, Алкист потащил<br />Страппа к стенной нише и втолкнул в нее. Там он припер его своей огромной<br />фигурой. - Что я сделал тебе десять лет назад?<br /> И прежде чем Страпп потерял сознание, Алкист услышал вперемешку с<br />животными взрывами истерии всю историю.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Уложив Страппа в кровать, Алкист отправился в роскошный номер его<br />свиты и все им рассказал.<br /> - Старина Джонни любил девушку по имени Сима Морган, - начал он. -<br />Она тоже любила его. Это очень романтическая история. Они собирались<br />пожениться. Затем Сима Морган была убита парнем по фамилии Крюгер.<br /> - Крюгер! Так вот где связь! Как?<br /> - Этот Крюгер был нестоящим пьянчужкой. После многочисленных дорожных<br />происшествий у него отобрали права, но семья Крюгера, невзирая на это,<br />требовала денег. Он подцепил одного торговца и возил товары без прав. В<br />один прекрасный день он врезался на своем грузовике в школу. Рухнула<br />крыша, погибло тринадцать детей и учительница... Это было на Земле в<br />Берлине. Крюгера не поймали. Он покинул планету и до сих пор находится в<br />бегах. Семья высылает ему деньги. Полиция не может его разыскать. Страпп<br />ищет его потому, что школьной учительницей была его девушка, Сима Морган.<br /> Наступило молчание, затем Фишер спросил:<br /> - Когда это случилось?<br /> - Насколько я мог высчитать, десять лет и восемь месяцев назад.<br /> Фишер тщательно произвел подсчеты.<br /> - А десять лет и три месяца назад Страпп впервые обнаружил<br />способность принимать Решения. Большие Решения. До этого он был никем.<br />Затем произошла трагедия, а с нею истерия и способность. Не говорите мне,<br />что одно не породило другого.<br /> - Я ничего и не говорю вам.<br /> - Значит, он убивает Крюгера снова и снова, - спокойно сказал Фишер.<br />- Правильно. Мания мести. Но при чем тут девушки и все его похождения?<br /> Алкист печально улыбнулся.<br /> - Вы когда-нибудь слышали выражение: &quot;Одна девушка на миллион&quot;?<br /> - Кто не слышал?<br /> - Если девушка одна на миллион, то значит, в городе с<br />десятимиллионным населением должно быть еще девять таких, как она, да?<br /> Персонал Страппа удивленно закивал.<br /> - Старина Джонни исходит из этой идеи. Он думает, что сможет найти<br />двойника Симы Морган.<br /> - Как?<br /> - Он исходит из простой арифметики. Он рассуждает примерно так: тогда<br />была одна на шестьдесят четыре миллиарда. Но с тех пор население возросло<br />до семнадцати сотен миллиардов человек. Значит, могут быть двадцать шесть<br />таких, как она, а может, и еще больше.<br /> - Не обязательно.<br /> - Конечно, не обязательно, но это все, что нужно старине Джонни. Он<br />подсчитал, что раз есть возможность существования двадцати шести двойников<br />Симы Морган, то он может найти хоть одну, если будет достаточно<br />старательно искать.<br /> - Это странно.<br /> - Я и не говорю, что нет, но это единственное, что поддерживает его.<br />Что-то вроде самосохранения. Это поддерживает его голову над водой...<br />Безумная мысль, что рано или поздно он может воскреснуть там, где десять<br />лет назад его настигла смерть.<br /> - Нелепо! - отрезал Фишер.<br /> - Только не для Джонни. Он все еще любит.<br /> - Невозможно.<br /> - Я хочу, чтобы вы почувствовали то, что чувствую я, - ответил<br />Алкист. - Он ищет... ищет. Он встречает девушку за девушкой. Он надеется.<br />Он разговаривает. Он трогает ее. Если это двойник Симы, то он знает, что<br />она отзовется так, как, по его памяти, отзывалась Сима десять лет назад.<br />&quot;Это Сима?&quot; - спрашивает он себя. &quot;Нет&quot;, - говорит он себе и уходит. Мы<br />должны что-то сделать для него.<br /> - Нет, - сказал Фишер.<br /> - Мы должны помочь ему найти копию Симы. Мы должны заставить его<br />поверить, что это двойник той девушки. Мы должны вернуть ему любовь.<br /> - Нет, - с нажимом повторил Фишер.<br /> - Почему нет?<br /> - Потому что в тот момент, когда Страпп найдет свою девушку, он<br />изменится. Он перестанет быть великим Джоном Страппом, Решающим. Он снова<br />превратится в ничто - во влюбленного.<br /> - Вы думаете, ему интересно быть великим? Он хочет быть счастливым.<br /> - Все хотят быть счастливыми, - огрызнулся Фишер. - Но никто не<br />счастлив. Страппу не хуже, чем любому другому, но он гораздо богаче. Мы<br />должны поддерживать статус кво.<br /> - А не хотите ли вы сказать, что в ы гораздо богаче?<br /> - Мы должны поддерживать статус кво, - повторил Фишер. - Мне кажется,<br />нам лучше закрыть контракт. Мы больше не нуждаемся в ваших услугах.<br /> - Мистер, мы закрыли его, когда я вернул вам чек. Сейчас вы<br />разговариваете с другом Джонни.<br /> - Извините, мистер Алкист, но теперь у Страппа не будет много времени<br />на друзей. Я дам вам знать, когда он будет свободен в будущем году.<br /> - Вам никогда не выиграть. Я буду встречаться с Джонни, когда и где<br />мне будет угодно.<br /> - Вы хотите оставаться его другом? - Фишер неприятно улыбнулся. -<br />Тогда вы будете встречаться с ним, когда и где _м_н_е_ будет угодно. Либо<br />вы будете встречаться с ним на этих условиях, либо Страпп увидит наш с<br />вами контракт. Он все еще у меня среди бумаг, мистер Алкист. Я не разорвал<br />его. Я никогда ни с чем не расстаюсь. Как вы думаете, долго ли Страпп<br />будет верить в вашу дружбу после того, как увидит подписанный вами<br />контракт?<br /> Алкист сжал кулаки. Секунду они свирепо глядели друг на друга, затем<br />Фрэнки отвернулся.<br /> - Бедняга Джонни, - пробормотал он. - Он словно человек, бегущий за<br />собственной тенью. Я должен поговорить с ним. Разрешите узнать, когда вы<br />позволите мне встретиться с ним?<br /> Он вошел в спальню, где Страпп только что проснулся после приступа,<br />как обычно, без малейших воспоминаний. Алкист сел на край кровати.<br /> - Привет, старина Джонни, - усмехнулся он.<br /> - Привет, Фрэнки, - улыбнулся Страпп.<br /> Они торжественно ткнули друг друга кулаками, единственным жестом<br />друзей вместо объятий и поцелуев.<br /> - Что было после боя горилл? - спросил Страпп. - Я что-то не помню.<br /> - Ну, ты и наклюкался! Никогда не видел парня, который бы так<br />нагрузился. - Алкист снова ткнул Страппа кулаком. - Слушай, старина, я<br />должен вернуться к работе. У меня контракт на три фильма в год, и они уже<br />воют.<br /> - Но ты же взял месяц отдыха, - разочарованно протянул Страпп. - Я<br />думал, ты нагонишь потом.<br /> - Нет, я должен вылететь сегодня, Джонни. Мы скоро увидимся.<br /> - Послушай, - сказал Страпп, - пошли ты к черту эти фильмы. Стань<br />моим партнером. Я велю Фишеру написать договор. - Он высморкался. - Я<br />веселюсь впервые за... за долгое время.<br /> - Может быть, позже, Джонни. Сейчас я связан контрактом. Я вернусь,<br />как только смогу. Не унывай.<br /> - Не унывай, - грустно отозвался Страпп.<br /> За дверью спальни, как сторожевой пес, ждал Фишер. Алкист взглянул на<br />него с отвращением.<br /> - Занимаясь боксом, я понял одну вещь, - медленно сказал он. - До<br />последнего раунда не думай, что победил. Я проиграл вам этот раунд, но он<br />не последний.<br /> Выйдя, Алкист сказал то ли про себя, то ли вслух:<br /> - Я хочу, чтобы он был счастлив. Я хочу, чтобы все были счастливы.<br />Мне кажется, любой человек может быть счастлив, если все мы будем помогать<br />друг другу.<br /> Неужели Фрэнки Алкист не сумеет помочь другу?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Итак, персонал Страппа вернулся к прежней бдительности,<br />установившейся за годы убийств, и увеличил расписание Страппа до прежних<br />двух Решений в неделю. Теперь они знали, зачем нужно держать Страппа под<br />наблюдением. Они знали, почему следует защищать Крюгеров. Но только в этом<br />и была разница. У них был несчастный, истеричный человек, почти психопат,<br />но им было все равно. Это небольшая плата за 1% от всего мира.<br /> Но у Фрэнка Алкиста был свой замысел, и он посетил на Денебе<br />лаборатории &quot;Бракстон Биотикс&quot;. Там он проконсультировался с неким<br />Э.Т.А.Голландом, научным гением, который открыл новый способ создания<br />жизни, что и свело Страппа с Бракстоном и косвенно послужило причиной его<br />дружбы с Алкистом. Эрнст Теодор Амадей Голланд был приземистый, толстый,<br />астматичный и полный энтузиазма.<br /> - Ну, да, да! - Он забрызгал слюной, когда профан наконец-то понял<br />ученого. Да, действительно. Очень остроумное замечание. Почему оно никогда<br />не приходило мне в голову? Это не вызовет никаких трудностей. - Он немного<br />подумал. - Кроме денег, - добавил он.<br /> - Вы сможете сделать копию девушки, которая умерла десять лет назад?<br />- спросил Алкист.<br /> - Без малейших затруднений, не считая денег, - выразительно кивнул<br />Голланд.<br /> - И она будет так же выглядеть, двигаться? Будет точно такой же?<br /> - На девяносто пять процентов плюс-минус девятьсот семьдесят пять<br />сотых.<br /> - А что составит разницу? Я имею в виду, почему девяносто пять<br />процентов личности, а не сто?<br /> - А? Нет. Лишь немногим известно больше восьмидесяти процентов<br />личности другого человека. Больше девяноста процентов - неслыханно.<br /> - Как вы собираетесь приступить к делу?<br /> - А? Так. Эмпирически мы имеем два источника. Первый: полный<br />психический образец субъекта в Центаврийском Регистрационном Бюро. Они<br />вышлют полную информацию по ТТ всего за сто кредитов через официальные<br />каналы.<br /> - Я заплачу. Второй?<br /> - Второй: современная процедура бальзамирования, которая... Она ведь<br />похоронена, да?<br /> - Да.<br /> - ...которая на девяносто восемь процентов совершенна. Из останков и<br />психического образца мы реконструируем тело и психику по уравнению Нигма,<br />равному квадратному корню из минус двух по... Мы сделаем это без малейших<br />затруднений, кроме денег.<br /> - Я дам вам деньги, - сказал Фрэнки Алкист. - Вы сделаете все<br />остальное.<br /> Ради друга Алкист заплатил сто кредитов и написал заявление в<br />Регистрационное Бюро на Центавре с просьбой выслать ему полный психический<br />образец умершей Симы Морган. После его прибытия Алкист вернулся на Землю в<br />город под названием Берлин, где с помощью шантажа вынудил некоего вора по<br />имени Ауденбенк ограбить могилу. Ауденбенк посетил городское кладбище и<br />извлек фарфоровый гроб из-под мраморного надгробия с надписью: СИМА<br />МОРГАН. Его содержим была черноволосая, с шелковистой кожей девушка,<br />которая, казалось, была погружена в глубокий сон. Окольными путями Алкист<br />провез гроб через четыре таможенных барьера на Денеб.<br /> Одним из аспектов этого путешествия, о котором не знал Алкист, но<br />который привел в замешательство различные полицейские организации, была<br />серия катастроф, преследовавших его, но так и не настигших. Взрыв<br />реактивного лайнера уничтожил корабль и акр доков через полчаса после<br />высадки пассажиров и разгрузки. Пожар в отеле через десять минут после<br />того, как Алкист освободил номер. Авария, уничтожившая пневматический<br />пригородный поезд, которым Алкист неожиданно отказался ехать. Несмотря на<br />все это, он вручил гроб биохимику Голланду.<br /> - А! - сказал Эрнст Теодор Амадей. - Прекрасное создание! Она<br />достойна оживления. Ну, остальное все просто, кроме денег.<br /> Ради друга Алкист устроил Голланду отставку, купил ему лабораторию и<br />финансировал невероятно дорогую серию опытов. Ради друга Алкист направо и<br />налево тратил деньги и терпение, когда, наконец, через восемь месяцев из<br />прозрачной камеры матуратора появилось черноволосое, сероглазое создание с<br />шелковистой кожей, длинными ногами и высоким бюстом. Оно отозвалось на имя<br />Сима Морган.<br /> - Я услышала рев, как от реактивного самолета, пикирующего на школу,<br />- сказала Сима, не подозревая, что говорит одиннадцать лет спустя. - Потом<br />раздался грохот. Что случилось?<br /> Алкиста затрясло. До этого момента она была объективно... целью...<br />неживой, нереальной. Теперь перед ним стояла живая женщина. В ее речи<br />проскальзывало странное заикание, почти шепелявость. Говоря, она кивала<br />головой. Она поднялась из-за стола. Движения ее не были плавными и<br />грациозными, как ожидал Алкист. Она двигалась по-мальчишески резко.<br /> - Я Фрэнк Алкист, - сказал он и взял ее за плечи. - Я хочу, чтобы вы<br />хорошенько поглядели на меня и решили, можете ли мне доверять.<br /> Их глаза встретились. Сима серьезно и спокойно изучала его. Алкиста,<br />напротив, трясло. Руки его задрожали и он в панике отпустил плечи девушки.<br /> - Да, - сказала Сима. - Я могу вам доверять.<br /> - Независимо от того, что я скажу, вы должны доверять мне. Неважно,<br />что я велю вам делать, вы должны поверить мне и сделать это.<br /> - Зачем?<br /> - Ради Джона Страппа.<br /> Глаза ее расширились.<br /> - С ним что-то случилось? - быстро сказала она. - Что именно?<br /> - Не с ним, Сима. С вами. Будьте терпеливой. Я все объясню потом.<br />Мысленно я могу объяснить хоть сейчас, но не нахожу слов. Я... я лучше<br />подожду до завтра.<br /> Ее уложили в кровать и Алкист ушел бороться с собой. Ночи Денеба<br />мягкие и черные, как вельвет, густые и сладкие, точно отвар ромашки... Или<br />так казалось Фрэнку Алкисту этой ночью.<br /> - Тебе нельзя влюбляться в нее, - бормотал он. - Это безумие.<br /> И позже:<br /> - Ты видел сотни таких, как она, пока Джонни вел поиски. Почему ты не<br />влюбился ни в одну из них?<br /> И под конец:<br /> - Ну, и что ты собираешься делать?<br /> Он сделал единственное, что может сделать честный человек в такой<br />ситуации, и попытался превратить свою страсть в дружбу. На следующее утро<br />он вошел в комнату Симы, одетый в старый оборванный костюм, небритый, с<br />взлохмаченными волосами. Он устроился в ногах ее кровати и, пока она ела<br />заботливо приготовленный завтрак, предписанный Голландом, жевал сигарету и<br />объяснял ей. Когда она заплакала, он не обнял ее, чтобы утешить, а шлепнул<br />по спине, как сестру.<br /> Он заказал для нее платье. Заказал не того размера и, когда она<br />показалась в нем, она выглядела так восхитительно, что ему захотелось ее<br />поцеловать. Но вместо этого он ткнул ее кулаком, очень ласково и<br />торжественно, и повел покупать одежду. Когда она появилась в подходящей<br />одежде, то выглядела настолько очаровательно, что он опять ткнул ее<br />кулаком. Потом они пошли в кассу и взяли билеты на ближайший рейс до<br />Росс-Альфы-3.<br /> Алкист намеревался подождать несколько дней, чтобы девушка отдохнула,<br />но был вынужден спешить, опасаясь самого себя. Это было единственное, что<br />спасло обоих от взрыва, уничтожившего дом и частную лабораторию биохимика<br />Голланда, в котором погиб и сам биохимик. Алкист не узнал об этом. Он с<br />Симой уже был на борту корабля, бешено борясь с искушением.<br /> Одной из известных всем вещей о космических путешествиях, о которой,<br />однако, не упоминается, является их возбуждающее действие. Как в<br />древности, когда путешествующие через океан на корабля пассажиры неделями<br />оказывались изолированными в своем крошечном мирке, они были отрезаны от<br />действительности. Лайнер являлся местом полной свободы от прежних связей и<br />ответственности. Все осталось позади. Здесь ежедневно возникали тысячи<br />мимолетных романов - быстрых, пылких связей, дающих наслаждение полной<br />безопасностью и кончающихся в день прибытия.<br /> И в такой атмосфере Фрэнк Алкист поддерживал строгий самоконтроль.<br />Ему не помогало то, что он был известен своим громадным животным<br />магнетизмом. В то время, как дюжина красивых женщин бросалась на него, он<br />сохранял роль старшего брата, тискал и щипал Симу, пока она не взмолилась.<br /> - Я знаю, вы прекрасный друг мне и Джонни, - сказала она в последнюю<br />ночь, - но вы измучили меня, Фрэнки. Я вся покрыта синяками.<br /> - Да, я знаю. Это привычка. Такие люди, как Джонни, думают мозгами. Я<br />думаю кулаками.<br /> Они стояли перед прозрачным штирбортом, омываемые мягким светом<br />приближающейся Росс-Альфы, и не было ничего более романтичного, чем<br />вельветовый космос, иллюминированный фиолетово-белым светом далекого<br />солнца. Сима склонила голову на бок и взглянула на Алкиста.<br /> - Я разговаривала кое с кем из пассажиров, - сказала она. - Вы<br />знамениты, правда?<br /> - Скорее, обо мне ходит дурная слава.<br /> - Здесь столько желающих подцепить вас. Но я должна быть первой.<br /> - Первой?!<br /> Сима кивнула.<br /> - Все произошло так внезапно. Я была сбита с толку... и так<br />возбуждена, что не имела возможности отблагодарить вас, Фрэнки. Я вас<br />отблагодарю. Я навечно признательна вам.<br /> Она обняла его за шею и поцеловала полураскрытыми губами. Алкиста<br />затрясло.<br /> &quot;Нет, - подумал он. - Нет. Она не понимает, что делает. Она так<br />безумно счастлива при мысли о встрече с Джонни, что не сознает...&quot;<br /> Он отступал, пока не почувствовал ледяную поверхность прозрачной<br />стены, касаться которой пассажирам строго-настрого запрещалось. Прежде чем<br />отойти, он нарочно прижал руки к переохлажденной поверхности. Боль<br />заставила его вздрогнуть. Сима в удивлении отпустила его, и, когда он<br />оторвал руки, на стене осталось шесть квадратных дюймов окровавленной<br />кожи.<br /> Итак, он приземлился на Росс-Альфе-3 с одной девушкой в хорошем<br />состоянии и двумя руками в плохом, и был встречен кислолицым Элдосом<br />Фишером в сопровождении должностного лица, которое пригласило мистера<br />Алкиста к себе в кабинет для очень серьезной конфиденциальной беседы.<br /> - Мистер Фишер обратил наше внимание на то, - сказало должностное<br />лицо, - что вы пытаетесь провезти молодую женщину, находящуюся в<br />незаконном положении.<br /> - Откуда мистер Фишер это узнал? - спросил Алкист.<br /> - Вы дурак! - зашипел Фишер. - Вы думаете, я позволю продолжаться<br />всему этому? За вами следили. Каждую минуту.<br /> - Мистер Фишер информировал нас, - сурово продолжало должностное<br />лицо, - что находящаяся с вами женщина путешествует под чужим именем. У<br />нее поддельные документы.<br /> - Как поддельные? - спросил Алкист. - Она Сима Морган. И в ее<br />документах написано, что она Сима Морган.<br /> - Сима Морган умерла одиннадцать лет назад, - ответствовал Фишер. -<br />Находящаяся с вами женщина не может быть Симой Морган.<br /> - И до выяснения вопроса об ее истинной личности, - сказало<br />должностное лицо, - въезд ей не будет разрешен.<br /> - В течение недели я предоставлю документы о смерти Симы Морган, -<br />торжествующе добавил Фишер.<br /> Алкист поглядел на Фишера и устало покачал головой.<br /> - Сами того не зная, вы создали для меня облегчение, - сказал он. -<br />Единственное в мире, что я хотел бы сделать, это увезти ее отсюда и<br />никогда не допускать, чтобы Джонни встретился с ней. Я так безумно хочу<br />сохранить ее для себя, что... - Он замолчал и потрогал свои забинтованные<br />руки. - Возьмите назад свое обвинение, Фишер.<br /> - Нет, - прорычал Фишер.<br /> - Таким образом вам не удержать их порознь. Вы полагаете, ее<br />интернируют? Кого первого я вызову в суд установить ее личность? Джона<br />Страппа. Как вы думаете, сумеете вы остановить его?<br /> - Существует контракт, - сказал Фишер, - и я...<br /> - Подите ко всем чертям вместе с вашим контрактом. Можете показать<br />ему. Ему нужна девушка, а не я. Возьмите назад свое обвинение, Фишер, и<br />прекратите борьбу. Вы потеряете все.<br /> Фишер злобно поглядел на него, затем проглотил застрявший в горле<br />комок.<br /> - Я беру назад свое обвинение, - прорычал он, затем взглянул на<br />Алкиста налитыми кровью глазами. - Это еще не последний раунд, - бросил он<br />и вышел из кабинета.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Фишер подготовился. С расстояния во много световых лет он мог<br />чуть-чуть опаздывать. Здесь, на Росс-Альфе-3 он защищал свою<br />собственность. Он собрал всю мощь и деньги Джона Страппа. Флаером, что<br />забрал Фрэнка Алкиста и Симу из космопорта, управлял помощник Фишера,<br />который не закрыл дверцу кабины и стал совершать в воздухе &quot;бочки&quot; и<br />&quot;мертвые петли&quot;, чтобы его пассажиры выпали из машины. Алкист разбил<br />стеклянную перегородку и сжимал горло пилота искалеченной рукой, пока тот<br />не выровнял флаер и не посадил его невредимым на землю. Алкист с<br />удовлетворением отметил, что Сима при этом не суетилась больше<br />необходимого.<br /> На дороге их догнала одна из сотни машин, что следовали за флаером по<br />земле. При первом же выстреле Алкист втолкнул Симу в двери ближайшего дома<br />и последовал за ней, отделавшись раненым плечом, которое наспех перевязал<br />разорванной комбинацией Симы. Ее черные глаза стали огромными, но она не<br />жаловалась. Алкист подбодрил ее мощными тычками и повел вглубь дома, где<br />ворвался в квартиру и вызвал по телефону &quot;Скорую помощь&quot;.<br /> Когда она приехала, Алкист с Симой вышли на улицу, где их встретили<br />полицейские в форме, у которых был приказ арестовать парочку, отвечающую<br />данному описанию. &quot;Разыскиваются за разбойное ограбление флаера. Опасны.<br />Вооружены&quot;. Алкист отделался от полицейских, а также от водителя &quot;Скорой<br />помощи&quot; и врача. Они уехали в &quot;Скорой помощи&quot;. Алкист вел машину, как<br />фурия, а Сима орудовала сиреной, завывающей, точно баньши.<br /> Они бросили машину в торговом районе нижнего города, вошли в<br />универсальный магазин и минут сорок спустя появились оттуда в виде<br />молодого слуги в униформе, толкающего старика в кресле на колесиках. Не<br />считая трудностей с бюстом, у Симы была вполне мальчишеская фигурка, чтобы<br />сойти за слугу. Фрэнк был достаточно покалечен, чтобы прикинуться<br />стариком.<br /> Они остановились в &quot;Россе великолепном&quot;, где Алкист запер Симу в<br />номере, получше перевязал плечо и достал пистолет. Затем он отправился на<br />поиски Джона Страппа. Он нашел его в Бюро Статистики Населения, где тот<br />давал взятку главному клерку и вручал ему лист бумаги с тем же самым<br />описанием его возлюбленной.<br /> - Привет, старина Джонни, - сказал Алкист.<br /> - Привет, Фрэнки! - восторженно закричал Страпп.<br /> Они любовно обменялись тычками. Со счастливой усмешкой Алкист<br />наблюдал, как Страпп объясняет и обещает главному клерку дальнейшие взятки<br />за имена и адреса всех девушек старше двадцати одного года, которые<br />подойдут под описание. Когда они вышли, Алкист сказал:<br /> - Я встретил девушку, которая может подойти под твое описание,<br />старина Джонни.<br /> Глаза Страппа сделались холодными.<br /> - Да? - сказал он.<br /> - Она слегка заикается.<br /> Страпп холодно уставился на Алкиста.<br /> - И у нее странная манера склонять голову набок при разговоре.<br /> Страпп стиснул руку Алкиста.<br /> - Одна беда, в ней мало женственности. Она больше выглядит<br />мальчишкой. Ты понимаешь, что я имею в виду? Она похожа на юношу.<br /> - Покажи мне ее, Фрэнки, - тихим голосом попросил Страпп.<br /> Они взяли флаер и приземлились на крыше &quot;Росса великолепного&quot;, лифтом<br />спустились на двенадцатый этаж и прошли к номеру 20_М. Алкист постучал в<br />дверь условным стуком. Раздался женский голос: &quot;Войдите&quot;. Алкист пожал<br />Страппу руку и сказал: &quot;Вперед, Джонни&quot;. Он отомкнул дверь, затем вышел в<br />холл и оперся на перила балкона. Он вытащил пистолет на случай, если<br />появится Фишер в последней попытке помешать их встрече. Глядя на спящий<br />город, Алкист подумал, что каждый может быть счастлив, если все будут<br />протягивать друг другу руку помощи, но иногда это очень дорого стоит.<br /> Джон Страпп вошел в номер. Он закрыл дверь и стал изучать<br />черноволосую, черноглазую девушку, изучать холодно, напряженно. Она в<br />изумлении уставилась на него. Страпп подошел поближе, прошелся вокруг нее<br />и снова остановился.<br /> - Скажи что-нибудь, - попросил он.<br /> - Вы Д-джон С-страпп? - заикаясь, спросила она.<br /> - Да.<br /> - Нет! - воскликнула она. - Нет! Мой Джонни молодой. Мой Джонни...<br /> Страпп подошел вплотную, как тигр. Его руки и губы впились в нее, в<br />то время как глаза оставались холодными и напряженными. Девушка закричала,<br />забилась, боясь этих странных глаз, которые были чужими, этих чужих грубых<br />рук, чужого немолодого человека, который когда-то был ее Джонни Страппом,<br />но теперь беспощадные годы изменили его.<br /> - Ты другой! - закричала она. - Ты не Джонни Страпп. Ты другой<br />человек.<br /> И Страпп, не столько на одиннадцать лет старше, сколько став иным на<br />одиннадцать лет, спросил себя: &quot;Это Сима? Это моя любовь... моя потерянная<br />мертвая любовь?&quot; И сам себе ответил: &quot;Нет, это не Сима. Это опять не твоя<br />возлюбленная. Уходи, Джонни. Иди и продолжай поиски. В один прекрасный<br />день ты найдешь ее - девушку, которую утратил&quot;.<br /> Он заплатил, как джентльмен, и вышел.<br /> С балкона Алкист смотрел, как он уходит. Алкист был так изумлен, что<br />не смог окликнуть его. Он вошел в номер и увидел остолбеневшую Симу,<br />уставившуюся на пачку денег на столике. Он сразу же понял, что произошло.<br />Увидев Алкиста, Сима заплакала - не как плачут девушки, а по-детски, со<br />стиснутыми кулачками и сморщившимся лицом.<br /> - Фрэнки! - рыдала она. - Боже, Фрэнки! - Она в отчаянии протянула к<br />нему руки. Она была потеряна в мире, прошедшем мимо нее.<br /> Он шагнул к ней, потом заколебался. Он сделал последнюю попытку<br />погасить свою любовь к этому существу, найти способ свести их со Страппом.<br />Потом потерял самообладание и обнял ее.<br /> &quot;Она не соображает, что делает, - подумал он. - Она просто<br />испугалась. Она не моя. Она еще не моя и, может, никогда не станет моей&quot;.<br /> И затем:<br /> &quot;Фишер победил, а я проиграл&quot;.<br /> И напоследок:<br /> &quot;Мы помним только прошедшее. Мы никогда не узнаем его, если вдруг<br />встретим. Воспоминания остаются на месте, а время движется вперед, и они<br />расходятся навсегда&quot;.</font></p>альфред бестер09 Dec 07 00:57:49 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/922/ALFRED%20BESTER%20TRAITORhttp://medilat-life.info/wiki/692/921/ALFRED%20BESTER%20OLDMAN<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Альфред Бестер. Старик.</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Пер. - В.Баканов.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> - В былые дни, - сказал Старый, - были Соединенные Штаты, и Россия, и<br />Англия, и Испания, и Россия, и Англия, и Соединенные Штаты. Страны.<br />Суверенные государства. Нации. Народы.<br /> - И сейчас есть народы, Старый.<br /> - Кто ты? - внезапно спросил Старый.<br /> - Я Том.<br /> - Том?<br /> - Нет, Том.<br /> - Я и сказал Том.<br /> - Вы неправильно произнесли, Старый. Вы назвали имя другого Тома.<br /> - Вы все Томы, - сказал Старый угрюмо. - Каждый Том... все на одно<br />лицо.<br /> Он сидел, трясясь на солнце и ненавидя этого молодого человека. Они<br />были на веранде госпиталя. Улица перед ними пестрела празднично одетыми<br />людьми, мужчинами и женщинами, чего-то ждущими. Где-то на улицах красивого<br />белого города гудела толпа, возбужденные возгласы медленно приближались<br />сюда.<br /> - Посмотрите на них. - Старый угрожающе потряс своей палкой. - Все до<br />одного Томы. Все Дейзи.<br /> - Нет, Старый, - улыбнулся Том. - У нас есть и другие имена.<br /> - Со мной сидела сотня Томов, - прорычал Старый.<br /> - Мы часто используем одно имя, Старый, но по-разному произносим его.<br />Я не Том, Том или Том. Я Том.<br /> - Что это за шум? - спросил Старый.<br /> - Это Галактический Посол, - снова объяснил Том. - Посол с Сириуса,<br />такая звезда в Орионе. Он въезжает в город. Первый раз такая персона<br />посещает Землю.<br /> - В былые дни, - сказал Старый, - были настоящие послы. Из Парижа, и<br />Рима, и Берлина, и Лондона, и Парижа, и... да. Они прибывали пышно и<br />торжественно. Они объявляли войну. Они заключали мир. Мундиры и сабли и...<br />и церемонии. Интересное время! Смелое время!<br /> - У нас тоже смелое и интересное время, Старый.<br /> - Нет! - загремел старик, яростно взмахнув палкой. - Нет страстей,<br />нет любви, нет страха, нет смерти. В ваших жилах больше нет горячей крови.<br />Вы сама логика. Вы сами - смерть! Все вы, Томы. Да.<br /> - Нет, Старый. Мы любим. Мы чувствуем. Мы многого боимся. Мы<br />уничтожили в себе только зло.<br /> - Вы уничтожили все! Вы уничтожили человека! - закричал Старый. Он<br />указал дрожащим пальцем на Тома. - Ты! Сколько крови в твоих, как их!<br />Кровеносных сосудах?<br /> - Ее нет совсем, Старый. В моих венах раствор Таймера. Кровь не<br />выдерживает радиации, а я исследую радиоактивные вещества.<br /> - Нет крови. И костей тоже нет.<br /> - Кое-что осталось, Старый.<br /> - Ни крови, ни костей, ни внутренностей, ни... ни сердца. Что вы<br />делаете с женщиной? Сколько в тебе механики?<br /> - Две трети, Старый, не больше, - рассмеялся Том. - У меня есть дети.<br /> - А у других?<br /> - От тридцати до семидесяти процентов. У них тоже есть дети. То, что<br />люди вашего времени делали со своими зубами, мы делаем со всем телом.<br />Ничего плохого в этом нет.<br /> - Вы не люди! Вы монстры! - крикнул Старый. - Машины! Роботы! Вы<br />уничтожили человека!<br /> Том улыбнулся.<br /> - В машине так много от человека, а в человеке от машины что трудно<br />провести границу. Да и зачем ее проводить. Мы счастливы, мы радостно<br />трудимся, что тут плохого?<br /> - В былые дни, - сказал Старый, - у всех было настоящее тело. Кровь и<br />нервы, и внутренности - все как положено. Как у меня. И мы работали и... и<br />потели, и любили, и сражались, и убивали, и жили. А вы не живете, вы<br />функционируете: туда-сюда... Комбайны, вот вы кто. Нигде я не видел ни<br />ссор, ни поцелуев. Где эта ваша счастливая жизнь? Я что-то не вижу.<br /> - Это свидетельство архаичности вашей психики, - сказал серьезно Том,<br />- Почему вы не позволяете реконструировать вас? Мы бы могли обновить ваши<br />рефлексы, заменить...<br /> - Нет! Нет! - в страхе закричал Старый. - Я не стану еще одним Томом.<br /> Он вскочил и ударил приятного молодого человека палкой. Это было так<br />неожиданно, что тот вскрикнул от изумления. Другой приятный молодой<br />человек выбежал на веранду, схватил старика и бережно усадил его в кресло.<br />Затем он повернулся к пострадавшему, который вытирал прозрачную жидкость,<br />сочившуюся из ссадины.<br /> - Все в порядке, Том?<br /> - Чепуха. - Том со страхом посмотрел на Старого. - Знаешь, мне<br />кажется, он действительно хотел меня ранить.<br /> - Конечно. Ты с ним в первый раз? Мы им гордимся. Это уникум. Музей<br />патологии. Я побуду с ним. Иди посмотри на Посла.<br /> Старик дрожал и всхлипывал.<br /> - В былые дни, - бормотал он, - были смелость и храбрость, и дух, и<br />сила, и красная кровь, и смелость, и...<br /> - Брось, Старый, у нас тоже все есть, - прервал его новый собеседник,<br />- Когда мы реконструируем человека, мы ничего у него не отнимаем. Заменяем<br />испорченные части, вот и все.<br /> - Ты кто? - спросил Старый.<br /> - Я Том.<br /> - Том?<br /> - Нет, Том. Не Том, а Том.<br /> - Ты изменился.<br /> - Я не тот Том, который был до меня.<br /> - Все вы Томы, - хрипло крикнул Старый. - Все одинаковы.<br /> - Нет, Старый. Мы все разные. Вы просто не видите.<br /> Шум и крики приближались. На улице перед госпиталем заревела толпа. В<br />конце разукрашенной улицы заблестела медь, донесся грохот оркестра. Том<br />взял старика под мышки и приподнял с кресла.<br /> - Подойдите к поручням, Старый! - горячо воскликнул он. - Подойдите и<br />посмотрите на Посла. Это великий день для всех нас. Мы наконец установили<br />контакт со звездами. Начинается новая эра.<br /> - Слишком поздно, - пробормотал Старый, - слишком поздно.<br /> - Что вы имеете в виду?<br /> - Это мы должны были найти их, а не они нас. Мы, мы! В былые дни мы<br />были бы первыми. В былые дни были смелость и отвага. Мы терпели и<br />боролись...<br /> - Вот он! - вскричал Том, указывая на улицу. - Он остановился у<br />Института... Вот он выходит... Идет дальше... Постойте, нет. Он снова<br />остановился! Перед Мемориалом... Какой великолепный жест. Какой жест! Нет,<br />это не просто визит вежливости.<br /> - В былые дни мы бы пришли с огнем и мечом. Да. Вот. Мы бы<br />маршировали по чужим улицам, и солнце сверкало бы на наших шлемах.<br /> - Он идет! - воскликнул Том. - Он приближается... Смотрите<br />хорошенько, Старый. Запомните эту минуту. Он, - Том перевел дух, - он<br />собирается выйти у госпиталя!<br /> Сияющий экипаж остановился у подъезда. Толпа взревела. Официальные<br />лица, окружавшие локомобиль, улыбались, показывали, объясняли. Звездный<br />Посол поднялся во весь свой фантастический рост, вышел из машины и стал<br />медленно подниматься по ступеням, ведущим на веранду. За ним следовала его<br />свита.<br /> - Он идет сюда! - крикнул Том, и голос его потонул в приветственном<br />гуле толпы.<br /> И тут произошло нечто незапланированное. Старик сорвался с места. Он<br />проложил себе дорогу увесистой палкой в толпе Томов и Дейзи и очутился<br />лицом к лицу с Галактическим Послом. Выпучив глаза, он выкрикнул:<br /> - Я приветствую вас! Я один могу приветствовать вас!<br /> Старик поднял свою трость и ударил Посла по лицу.<br /> - Я последний человек на Земле, - закричал он.</font></p>альфред бестер09 Dec 07 00:47:12 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/921/ALFRED%20BESTER%20OLDMANhttp://medilat-life.info/wiki/692/920/ALFRED%20BESTER%20GALATEA%20GALANTE<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Альфред Бестер. </strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Прекрасная Галатея</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">Альфред Бестер. Прекрасная Галатея.<br />Пер. - Н.Иванова.<br />Alfred Bester. Galatea Galante.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> На нем был вылинявший комбинезон, потрясающая модель, dernier cri<br />[крик моды (франц.)] в блаженной памяти 2100-м. Впрочем, чересчур хипповый<br />для его тридцати с лишком. Самая настоящая шоферская кепка (Англия,<br />пятидесятые годы двадцатого века) низко надвинута на лоб, глаза с<br />сумасшедшинкой прячутся под козырьком.<br /> Было в нем что-то эдакое, аристократичное что ли. Пожалуй, чересчур<br />угрюм и сосредоточен, но тот, кого не оттолкнет профессиональная<br />зацикленность, мог бы даже назвать его привлекательным. Работая локтями,<br />он продвигался по аллеям, заполненным публикой, которая спешила на<br />представление сатурнианского цирка.</font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong>&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; 50 КУРЬЕЗОВ ФАНТАЗИИ 50.</strong><br />&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; НИГДЕ БОЛЬШЕ И НИКОГДА РАНЬШЕ!</font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Портативной камерой, похожей на ручную мельницу, отделанную хромом и<br />черным деревом, он снимал на пленку все, что дышало, содрогалось,<br />бормотало и жило своей жизнью за стеклами огромных витрин и маленьких<br />окошек. Съемка сопровождалась краткими, небрежными комментариями. Голос у<br />него был приятный, замечания - колкими и язвительными:<br /> - Ага, перед нами Bellatrix basilisk [василиск Беллатрикса;<br />Беллатрикс - звезда в созвездии Ориона], как утверждает надпись.<br />Страшилище еще то: змеиное туловище, черное в желтых пятнах, голова<br />напоминает ядовитого ящера. Эта портниха из Техаса неплохо работает<br />хирургической иглой. Петушиный гребешок лезет на глаза, как бы намек на<br />то, что взгляд василиска смертелен. Гм-м. Еще бы пасть ему заткнули. Если<br />уж точно следовать легенде, то смертельно и дыхание василиска...<br /> Так, Hyades hydra [Гиадская гидра; Гиады - рассеянное звездное<br />скопление в созвездии Тельца]. Весьма и весьма. Девять голов, правильно,<br />традиции надо уважать. Здесь, похоже, препарировали игуану. Опять<br />мексиканская живность. Можно подумать, этой швее ничего не стоит достать<br />любую гнусную ящерицу или змею в зарослях Центральной Америки. Молодец<br />портниха, ловко притачала все девять голов. Но признаюсь, мне-то ее<br />строчка хорошо видна... Canopus cerberus [цербер Канопуса; Канопус - самая<br />яркая звезда Киля, созвездия Южного полушария]. Здесь у нас сразу три<br />собачьих головы. Обычная мексиканская собачка, увеличенная до<br />невообразимых размеров. Туловище мастиффа, хвост гремучей змеи, вон<br />сколько погремушек навешано. Неплохо, но работа грубоватая. Этой леди из<br />Техаса полагалось бы знать, что змеиная чешуя не привьется к собачьей<br />шкуре. В общем, довольно неуклюже, зато все три головы лают себе,<br />заливаются...<br /> Что я вижу! Беорлинский мясник со своими чучелами из зоосада.<br />Помнится, он даже собирался соперничать со мной. Rigel griffin [гриффин<br />Ригеля; Ригель - самая яркая звезда в созвездии Ориона], его последний<br />фокус. Ну-ну, отдадим ему должное. Классический экземпляр. Голова и крылья<br />орлиные, жалкий гибрид. Львиное тело облеплено перьями. Страусиные лапы.<br />На его месте я бы все-таки изготовил натуральные драконьи... Marsian<br />monoceros [единорог марсианский]. Значит так, туловище лошадиное, ноги<br />слоновьи и куцый олений хвостик. Убедительно, только воя не слышно, а выть<br />должен, как утверждает легенда... Mizar manticora [мантихор Мицара;<br />мантихор - мифический индийский зверь с телом льва, лицом человека и<br />хвостом скорпиона; Мицар - система из трех звезд в созвездии Большой<br />Медведицы]. Полный ажур. Три рада отличнейших зубов, ну просто акулья<br />челюсть. В остальном лев. Скорпионий хвост. Самое интересное, как<br />получаются эти налитые кровью глаза? Ares assida. О, Боже, скучища! Полное<br />отсутствие творческого воображения. Обыкновенный страус на верблюжьих<br />ногах. Да еще стоит враскорячку. Тоска, тоска.<br /> А вот выдумка так выдумка. Браво! Мои поздравления дирекции по поводу<br />остроумнейшей надписи у Сфинкса сириусского. Итак, &quot;Уважаемую публику<br />просят не давать правильных ответов на загадки Сфинкса&quot;. Текст, достойный<br />войти в историю. Оно и понятно: как только вас угораздит ответить<br />правильно. Сфинксу придется наложить на себя руки. Это еще Эдип выяснил на<br />своем печальном опыте. Эх ты, бедолага! Проигрывать тоже надо уметь. Так и<br />подмывает сказать разгадку. Очень уж любопытно, каким образом они тут<br />устраивают самоубийство. Впрочем, нет, театр - не мое амплуа, меня<br />интересует творческое биогенерирование.<br /> И снова работа берлинского мясника. Castor chimera [химера Кастора;<br />Кастор - одна из двух наиболее ярких звезд в созвездии Блиэнецов]. Львиная<br />голова на козлином туловище. Хвост как будто анаконды. Но как добиться,<br />чтобы этот монстр изрыгал пламя? Что там у него за химическая реакция<br />происходит в глотке? А пламя-то холодное. Опасности никакой, так,<br />атмосферное электричество, но иллюзия полная. Впечатляет. Для нагнетания<br />эмоций - огнетушители поблизости от витрины. Талантливая режиссерская<br />находка. Еще раз мои поздравления администрации...<br /> Ну и туша на лошадиных копытах! Кентавр. Торс красавчика-грека и<br />окорок шотландского пони. Помучались должно быть с совместимостью крови, а<br />потом просто влили обоим нейтральный заменитель. Чего этот грек так<br />радуется? Достаточно посмотреть, как он прицеплен к пони, чтобы с ним все<br />стало ясно...<br /> А что мы имеем здесь? Antares unicorn. Единорог с Антареса. Вид<br />вполне натуральный, даже бивень нарвала ему пересадили, но, увы, не вижу<br />девственницы, которая должна его приручить. А ведь старинная легенда<br />гласит: подчинить себе единорога может только девственница. Я-то думал,<br />нарвалы давно повымирали. Хотя бивень можно достать у костореза. Насчет<br />девственниц готов засвидетельствовать: они пока еще встречаются. Сам<br />изготовляю это добро на заказ. Качество гарантирую.<br /> А-а-а, Spica siren [сирена Спика; Спика - самая яркая звезда в<br />созвездии Девы]. Миленькая девочка. Очень, очень хороша. Она... Черт меня<br />подери, это не кукла с конвейера, это же Сандра, моя Сирена! Свою-то руку<br />я узнаю! Какого дьявола ей тут делать? О, Господи! Нагая, в витрине<br />гнусного балагана. Это уж слишком!<br /> Он в ярости кинулся к витрине. Такое с ним случалось и прежде: его<br />обычное спокойствие холодного бешенства вдруг прорывалось необузданными<br />вспышками гнева. (В глубине души он полагал, что этот подлый мир абсолютно<br />неуправляем, поскольку строится не по тем законам, которые он считает<br />разумными.)<br /> Он обрушился на витрину с кулаками, и царапал стекло. Стенки были<br />податливы, но не ломались. Он огляделся в поисках чего-нибудь режущего или<br />колющего. Огнетушитель! В два прыжка оказался возле химеры, схватил<br />огнетушитель и бегом бросился назад, к своей Сирене. Три страшных удара<br />раскололи пластик витрины, еще три таких же удара - и крышка запасного<br />выхода сбита. Неожиданная выходка привлекла всеобщее внимание. Чудовища за<br />стеклами не сводили с него испуганных глаз. Вокруг собиралась любопытная<br />толпа.<br /> Он протянул руку и схватил улыбающуюся Сирену.<br /> - Санди, вылезай отсюда. Как тебя занесло в цирк?<br /> ...<br /> - Где твой муж?<br /> ...<br /> - Час от часу не легче, - он стянул кепку с белесых, клочковатых<br />волос. - Возьми, прикройся. Да нет же, не здесь, внизу. Сверху закроешь<br />руками. Встань у меня за спиной.<br /> ...<br /> - Никакой я не ханжа. Просто не потерплю, чтобы прекраснейшее из моих<br />творений выставляли на потеху публике. Ты думаешь, я...<br /> Он резко повернулся к троим охранникам, которые подбирались к нему, и<br />угрожающе поднял тяжелый огнетушитель.<br /> - Еще один шаг и получите струю прямо в глаза. Никогда не пробовали,<br />как это?<br /> Троица остановилась.<br /> - Послушайте, мистер, вы не имеете права...<br /> - Я вам не мистер. У меня есть ученое звание. Домини, что значит<br />господин учитель. Впредь называть меня только так: домини Мэнрайт. Мне<br />нужен владелец этого балагана. Немедленно. Сию минуту. Sofort [немедленно<br />(нем.)]. Immediatamente [тотчас же (итал.)]. Мистер Сатурн или мистер<br />Курьез, как его там. Передайте ему, что домини Реджис Мэнрайт желает<br />говорить с ним. Сейчас же. На этом самом месте. Он знает, кто я такой, то<br />есть для него же лучше, если он знает. Я все сказал. Катитесь. Быстро.<br /> Мэнрайт обвел свирепым взглядом толпу завороженных зрителей.<br /> - И вы, бараны, давайте отсюда. Все до единого. Можете глазеть на<br />другие фокусы. Номер с Сиреной издох.<br /> Зеваки отступили под его напором. Вперед вышел джентльмен, облаченный<br />в странный наряд, долженствовавший, по-видимому, изображать вечерний<br />костюм двадцатого века. На лице джентльмена застыло изумленное выражение.<br /> - Вижу, вы оценили Сирену по достоинству, сэр. Великолепный<br />экземпляр.<br /> Незнакомец сбросил свою опереточную накидку и предложил ее Сандре.<br /> - Вы должно быть замерзли, мадам. Прошу вас.<br /> - Спасибо, - рявкнул Мэнрайт. - Накинь это, Санди. И поблагодари<br />джентльмена.<br /> ...<br /> - Плевал я, замерзла ты или нет. Прикройся. В таком виде я не позволю<br />тебе разгуливать. Не хватало еще, чтобы все, кому не лень, пялились на<br />роскошное тело, которое я создавал своими руками. Верни мою кепку.<br /> ...<br /> - О женщины! - взревел Мэнрайт. - В последний раз я связываюсь с<br />женщиной. Работаешь, как вол. Сколько труда, опыта, знаний нужно, чтобы<br />создать эту красоту, да еще вложить в нее какой-никакой умишко. А<br />кончается все равно одним и тем же. Безмозглая порода. Ну где этот мистер<br />&quot;50 курьезов&quot;?<br /> - К вашим услугам, домини, - улыбнулся незнакомец.<br /> - Что? Так это вы тут распоряжаетесь?<br /> - Именно так, сэр.<br /> - В этом идиотском фраке и в белом галстуке?<br /> - Сожалею, домини. Этот костюм - дань традиции. Так уж мне положено<br />по роли. А днем, так вообще приходится надевать охотничий костюм.<br />Действительно, вид, как вы изволили выразиться, идиотский, но именно так,<br />по мнению публики, должен выглядеть цирковой маэстро.<br /> - Гм-м. Как вас зовут? Я хочу знать имя человека, с которого живьем<br />сниму скальп.<br /> - Корк.<br /> - Пишется на ирландский манер что ли?<br /> - В конце буквы &quot;кью&quot;, &quot;ю&quot;.<br /> - Корк - кью-ю... - глаза Мэнрайта загорелись интересом. - А вы<br />случаем не родственник профессора Чарльза Рассела Корка, который читает<br />курс биологии в университете Сириуса? В таком случае, это делает вам<br />честь.<br /> - Благодарю вас, домини. Я и есть Чарльз Рассел Корк, профессор<br />внеземной и мутационной биологии.<br /> - Что-о?!<br /> - Да, это так.<br /> - В этом нелепом костюме?<br /> - Увы.<br /> - Здесь, на Земле?<br /> - Собственной персоной.<br /> - Какое сумасшедшее везение! Подумайте, ведь я собирался тащиться на<br />Марс только для того, чтобы встретиться с вами.<br /> - А я привез свой цирк на Землю в надежде увидеть вас и потолковать.<br /> - Давно ли вы на Земле?<br /> - Два дня.<br /> - Почему же вы не позвонили мне?<br /> - Размещение цирка требует времени. У меня буквально не было ни<br />минуты.<br /> - Неужели этот чудовищный балаган принадлежит вам?<br /> - Он мой.<br /> - И вы знаменитый Корк? Величайший исследователь нетрадиционных форм<br />жизни? И вы, на которого готовы молиться ваши коллеги, и я в том числе,<br />дурачите цирковыми фокусами этих баранов! Не могу поверить, Корк!<br /> - Вы должны понять меня, Мэнрайт. Известно ли вам, во что обходятся<br />опыты по внеземной биологии? Думаете комитеты по распределению фондов<br />горят желанием финансировать мою науку? Как бы не так. Вот вы, например,<br />занимаясь частной практикой, можете заламывать любые суммы. Конечно, вам<br />не составляет труда добыть деньги на свои исследования, а я вынужден<br />валять здесь дурака.<br /> - Чепуха, Корк. Как будто вы не можете получить патент на любое из<br />своих гениальных изобретений. Взять хотя бы ваш необыкновенный метофит<br />Юпитер-3. &quot;Ганимедский трюфель&quot;, вот как называют его знатоки-гурманы.<br />Представляете, почем идет унция ваших трюфелей?<br /> - Знаю, знаю. Все так. Есть и авторское право, и баснословные<br />гонорары. А вы, мой дорогой домини, очевидно, не знаете, что такое<br />университетский контракт. По условиям контракта весь гонорар перечисляется<br />университету, а там уж, - с кислой улыбкой закончил Корк, - его тратят на<br />исследовательские программы вроде Коррективного курса настольного тенниса.<br />Методики вызывания демонов или Комментариев к стихотворчеству Леопольда<br />фон Захер-Мазоха [Леопольд фон Захер-Мазох - австрийский писатель<br />(1836-1895), с патологическими мотивами эротических романов которого<br />связано происхождение термина мазохизм].<br /> Мэнрайт раздраженно кивнул.<br /> - Чертовы университетские клоуны! Я отказался от десятка<br />университетских приглашений и не жалею. И вы должны так унижаться из-за<br />денег, Корк. Какое безобразие? Но послушайте, я так хочу поговорить с вами<br />обо всем. Ну, например, как вы открыли этот ганимедский метофит? У вас<br />найдется для меня время? А знаете, я подумал... Где вы остановились?<br /> - В &quot;Северном ветре&quot;.<br /> - В этом рассаднике блох?<br /> - Что поделаешь, приходится экономить.<br /> - Вот и прекрасно, сэкономите больше, переехав ко мне. Вам это не<br />будет стоить ни цента. Места у меня хватит, и я с величайшим удовольствием<br />размещу вас на любой срок. А видели бы вы, какого слугу я сотворил! Он вам<br />понравится: заботлив, как нянька. Соглашайтесь, Корк. Нам с вами нужно<br />столько всего обсудить. Я хочу поучиться у вас.<br /> - Напротив, дорогой домини, это мне придется пойти к вам в ученики.<br /> - Не спорьте со мной, Корк, забирайте вещи из отеля и...<br /> ...<br /> - Что тебе, Санди?<br /> ...<br /> - Где он?<br /> ...<br /> - Ага, вижу. Трусливый соглядатай!<br /> - Что там еще, Мэнрайт?<br /> - Ее благоверный. Если только вы не удержите меня, он станет ее<br />покойным мужем.<br /> Перед ними возник явный гермафродит, довольно высокий, худощавый,<br />одетый с подчеркнутой элегантностью. Грудная клетка, мускулатура рук и ног<br />были увеличены накладными подушечками для придания пущей мужественности.<br />Из тех же соображений, по-видимому, был разукрашен шитьем внушительных<br />размеров гульфик. Мэнрайт остервенело крутил в руках огнетушитель, словно<br />нащупывал взрывное кольцо гранаты. Гермафродит тем временем сделал еще<br />несколько шагов вперед и произнес:<br /> - Ах, это вы, Мэнрайт.<br /> - Джезами!<br /> Мэнрайт процедил это имя с таким презрением, что оно прозвучало хуже<br />бранного слова.<br /> - Сандра.<br /> ...<br /> - Наш импресарио.<br /> - Здравствуйте, мистер Джезами.<br /> - Мэнрайт, я как раз хотел разобраться с вами.<br /> - Тебе разбираться со мной, грязный сутенер? Ты выставил на потеху в<br />цирке свою собственную жену, лучшее из моих творений!<br /> Мэнрайт резко обернулся к профессору Корку:<br /> - А вы тоже хороши - купили ее.<br /> - Моей вины здесь нет, домини. Не мог же я вникать во все детали.<br />Покупки оформляла здешняя администрация.<br /> - Сколько ты получил за нее? - Мэнрайт снова накинулся на Джезами.<br /> - Не имеет значения.<br /> ...<br /> - Такую малость? Зачем ты сделал это, грязный сутенер? Ясно, как<br />божий день, что ты в средствах не нуждаешься.<br /> - Послушайте, доктор Мэнрайт...<br /> - Не сметь называть меня доктором! Я для тебя домини, запомни.<br /> - Послушайте, домини...<br /> - Ну!<br /> - Это нечестная игра.<br /> - Ах вот как ты заговорил!<br /> - Я повторяю: вы играете нечестно.<br /> - Да как ты смеешь!<br /> - У меня водятся деньги, не скрываю, но это вовсе не означает, что<br />меня можно обирать.<br /> - У тебя водятся деньги? Да у тебя на роже написано, что ты сам<br />мешок, набитый деньгами.<br /> - И все-таки это не повод грабить меня.<br /> - Грабить, говоришь? Сейчас я убью его! И не вздумайте меня<br />удерживать, я все равно размозжу ему голову. Не ты ли сам явился ко мне,<br />фигляр убогий? Ты заказывал идеальную жену, сирену? Такую, чтобы ни один<br />мужчина не устоял, короче, из тех морских дев, что соблазняли Улисса, и<br />бедняга должен был привязывать себя веревками к мачте, дабы не поддаться<br />искушению.<br /> - Я и не отказываюсь, все так.<br /> - Хорошо. Я изготовил биоробота, гарантия стопроцентная, чудо красоты<br />и очарования, точную копию мифической сирены.<br /> - Так, так, домини.<br /> - И спустя неделю, после того как ты получил ее, я нахожу свой лучший<br />экземпляр в цирковом шоу уважаемого профессора. Мою красавицу бесстыдно<br />выставляют в ярмарочном балагане. Эти классические черты, стройная шея!<br />Соблазнительные бедра, грудь.<br /> - Она сама захотела.<br /> - Это правда, Санди?<br /> ...<br /> - Стыдно, девочка. Тщеславием я тебя не обделил, тут, пожалуй,<br />промашка вышла. Но не до такой же степени заниматься самолюбованием!<br />Эксгибиционистка несчастная.<br /> - Впрочем, тебя это все равно не оправдывает, - снова бросил он<br />Джезами. - Какого дьявола тебе это надо было?<br /> - Она рвала мне покрывала.<br /> - Что-о?!<br /> - Ваше лучшее творение изодрало в клочья мои шелковые покрывала с<br />монограммами, за которые я платил бешеные деньги. Ручная вышивка,<br />монастырская работа. Ваша копия мифологической Сирены изодрала их своими<br />ногами. Вы только посмотрите на них!<br /> Присматриваться не было нужды. Отрицать очевидное невозможно:<br />стройные ножки соблазнительнейшей из Сирен от коленей книзу покрывали<br />фазаньи перья.<br /> - Ну и что? - нетерпеливо осведомился Мэнрайт.<br /> - Я весь исцарапан.<br /> - Черт бы тебя побрал! - взорвался Мэнрайт. - Ты просил Сирену? Ты<br />получил ее за свои денежки.<br /> - С птичьими лапами?<br /> - А ты чего хотел? Не слышал, что Сирена - наполовину женщина,<br />наполовину птица? Можно подумать, Булфинча [Булфинч Томас (1796-1867) -<br />американский писатель, автор популярных пересказов классической мифологии]<br />никогда не читал. Еще Аристотель писал об этом. И сэр Томас Браун [Браун<br />Томас (1605-1682) - писатель, врач, один из наиболее известных прозаиков<br />английского Ренессанса] тоже. Скажи спасибо, что у нее только ноги<br />фазаньи, а то могла бы оказаться в перьях от талии и ниже. Ха-ха!<br /> - Занятно, - пробормотал Джезами.<br /> - Имей в виду, тебе не просто повезло, - продолжал Мэнрайт. - Все<br />дело в моих гениальных способностях. И в глубочайшем понимании сексуальных<br />потребностей.<br /> ...<br /> - Не нахальничай, девочка. Я, конечно, тоже не монах, но если я<br />гарантирую девственницу, то... ну да ладно, неважно. Забирай ее домой,<br />Джезами. И не спорь, не то я убью тебя. Черт, где мой огнетушитель? Я его<br />только что держал в руках. Неустойку профессору я уплачу сам. Не хватало,<br />чтобы страдали его исследования. А ты, Санди, ради всего святого,<br />подстриги свои коготки. Спокойствие и еще раз спокойствие, девочка. А вы,<br />профессор, собирайтесь и приезжайте ко мне. Вот мой адрес ка карточке. Ну<br />так какого черта вы крутите в руках этот идиотский огнетушитель?<br /> ...Вот такая у меня здесь картина, Чарльз. Жаль, что именно сейчас у<br />меня в работе нет ничего интересного. Вы же понимаете, я не из породы<br />ремесленников вроде этой швеи, которая только и может, что кромсать на<br />части взрослых особей, да как попало сшивать куски. Все это вы уже видели<br />в балагане. Нет уж, такое не для меня. Свои творения я генерирую<br />собственными руками, я создаю их на клеточном уровне из настоящей ДНК. Мои<br />младенцы, представьте себе, созревают в колбах: биороботам, как и<br />зародышам человека, не обойтись без материнского чрева.<br /> - Потрясающе, Редж, необыкновенно! Но я совершенно не представляю,<br />как вы регулируете действие РНК.<br /> - Вы имеете в виду посредническую функцию РНК?<br /> - Именно. Общеизвестно, что ДНК - источник жизни...<br /> - Общеизвестно? Скажете тоже! Жалко времени, а то бы я показал вам ту<br />ахинею, что пишут наши академические светила.<br /> - И все-таки, нам известно, что РНК служит передатчиком команд в<br />развивающейся клетке.<br /> - Прямо в точку, Чарльз. Вот здесь у нас и появляется возможность<br />вмешаться в клеточные процессы.<br /> - Но как вам удается управлять командами, передавать через посредство<br />РНК команды, необходимые вам? И каким образом вы отбираете эти команды?<br /> - Пойдемте в инкубатор.<br /> - Куда?<br /> - Сейчас мы посмотрим мое тепличное хозяйство, потом я вам все<br />объясню.<br /> Мэнрайт и его коллега вышли из просторного помещения в цокольном<br />этаже, освещенного красноватыми лампами, чей мягкий отблеск множился в<br />лабораторных склянках, окрашивал жидкости в цвет рубина. (&quot;Мои младенцы<br />должны быть надежно защищены от шума и яркого света&quot;.) Они поднялись<br />этажом выше, туда, где располагались жилые комнаты, отделанные в<br />несуразном вкусе, свойственном домини. Убранство этажа являло собой<br />ужасающую смесь античности, ренессанса, африканского искусства и стиля<br />эпохи Регентства. Венчал все это великолепие мраморный бассейн, в котором<br />обитала переливчатая рыбина, тут же с выжидательным любопытством<br />воззрившаяся на гостей.<br /> - Надеется, что один из нас нырнет в воду, - пошутил Мэнрайт. - Одна<br />из моих причуд, гибрид пираньи и карпа золотистого.<br /> Весь второй этаж - двадцать пять на сто метров - занимал кабинет<br />Мэнрайта, одновременно служивший библиотекой. Все четыре стены до самого<br />потолка были увешаны полками, забитыми книгами, кассетами, научной<br />документацией. У каждой стены - переносная лестница. В качестве рабочего<br />места хозяин кабинета использовал громадный плотницкий стол, заваленный<br />всякой всячиной.<br /> На третьем этаже помещались столовая, кухня; кладовая и комнаты слуг<br />в дальней части здания, выходящей на сад.<br /> Следующий этаж, светлый и просторный, был отведен под спальни. Четыре<br />большие спальни, по соседству с каждой - ванная и туалетная комната. Здесь<br />обстановка отличалась спартанской простотой. Сон рассматривался Мэнрайтом<br />как досадная необходимость, с которой нужно смириться, если уж нельзя<br />получить от нее удовольствие.<br /> - Девять месяцев зародыш человека проводит в глубокой спячке в утробе<br />матери. Да и на том свете отоспимся, - ворчал он. - Впрочем, что я говорю?<br />Я же сам работаю над проблемой бессмертия. Вся беда только в том, что<br />ткани оказываются недолговечными.<br /> По узенькой лестнице, ведущей на крышу, они поднялись в светлую<br />комнатку с куполообразным пластиковым потолком, надежно защищавшим теплицу<br />от ветра и непогоды. Сверкающая конструкция в центре комнаты более всего<br />походила на один из фантастических аппаратов Леонардо да Винчи. Сооружение<br />напоминало неуклюжего сломанного робота, застывшего в ожидании<br />чудо-мастера. Корк внимательно рассмотрел груду металла и перевел взгляд<br />на хозяина.<br /> - Нейтриноскоп, - объяснил домини. - Изготовил собственноручно,<br />вариант электронного микроскопа.<br /> - Неужели нейтрино? Процесс распада бета-частиц?<br /> Мэнрайт кивнул.<br /> - Подсоединен к циклотрону. Вот таким образом я произвожу отбор<br />определенных частиц, придаю им ускорение до десяти мегаэлектронвольт.<br />Отбор частиц - самое трудное, Чарльз. Каждая молекула в цепочке РНК<br />по-своему реагирует на бомбардировку теми или иными частицами. Мне удалось<br />выделить до десяти тысяч передаточных команд-инструкций.<br /> - Невероятно, дорогой Редж.<br /> - Еще бы! На это у меня ушло десять лет.<br /> - А я и понятия не имел. Почему ваши результаты до сих пор не<br />опубликованы?<br /> - Вот еще, - презрительно фыркнул Мэнрайт, - не хватало, чтобы любой<br />шарлатан из кретинского университета развлекал публику моими опытами.<br />Отдать им самое грандиозное и необыкновенное из того, что создано<br />творческим гением! Никогда.<br /> - Но вы же продолжаете заниматься этим, Редж.<br /> - Зато я не занимаюсь трюкачеством, сэр.<br /> - Простите, Редж...<br /> - Никаких простите, профессор. Клянусь небесами, даже если Иисус<br />Христос, в которого я, впрочем, не верю, сойдет на землю и появится в этом<br />самом доме, то и тогда я не раскрою секретов своей лаборатории. Вы-то<br />понимаете, какой ад ожидает человечество, если оно получит результаты моих<br />экспериментов? Это будет новая Голгофа.<br /> Пока профессор размышлял над тем, к чему именно относились последние<br />слова Мэнрайта о Голгофе - к его биороботам, к воскресению Христа или к<br />тому и другому, - за стеной послышались странные звуки. Казалось, будто<br />наверх по ступенькам втаскивают неподъемный куль.<br /> Нахмуренное лицо Мэнрайта разгладилось. Он улыбнулся и довольно<br />произнес:<br /> - Мой слуга. Вчера вы не успели его увидеть. Настоящее сокровище.<br /> В дверь просунулась голова дебила, затем показалась уродливая<br />горбатая фигура с непомерно большими руками и ногами. Чудовище открыло<br />скособоченный рот и просипело:<br /> - Гоффподин!<br /> - Да, Игорь?<br /> - Украфть вам фегодня мофги?<br /> - Спасибо, Игорь. Сегодня не нужно.<br /> - Хорофо, гоффподин. Заффтрак готов.<br /> - Благодарю, Игорь. Вот наш уважаемый гость, профессор Корк.<br />Постарайся, чтобы у него ни в чем не было нужды. Слушайся его во всем.<br /> - Да, гоффподин. К вафим уфлугам, профеффор. А вам украфть мофги<br />фегодня?<br /> - Нет, не стоит.<br /> Игорь мотнул головой, повернулся и выкатился из комнаты. За стеной<br />снова послышался звук спускаемого с лестницы тяжелого мешка. Корк затрясся<br />в беззвучном смехе.<br /> - Какого дьявола вы тут натворили, Мэнрайт?<br /> - Производственный брак, - ухмыльнулся тот. - Первый и последний за<br />все время моей работы. Нет, вру, не последний, потом была Санди. Я не<br />думаю, что Джезами все-таки оставит ее себе... Знаете, - продолжал он свой<br />рассказ, спускаясь по лестнице вместе со своим гостем, - один мой заказчик<br />свихнулся на легенде о Франкенштейне [герой романа английской писательницы<br />Мэри Шелли (1797-1851) &quot;Франкенштейн, или Современный Прометей&quot;, создавший<br />в своей лаборатории человеческое существо]. Вынь да положь ему слугу<br />барона Франкенштейна. Через пять месяцев он снова пришел ко мне, то теперь<br />его обуяла другая навязчивая идея - Робинзон Крузо, и он хотел иметь<br />собственного Пятницу. Ну, Пятницу я ему сделал, а сам тут зашился с<br />Игорем.<br /> - Неужели вы не могли разложить этого монстра на химические<br />компоненты?<br /> - Бог мой, Чарльз! Ни за что на свете. Вдумайтесь в это: я создаю<br />жизнь. Как же я могу уничтожить ее, даже если она появилась в самой<br />безобразной форме? Так или иначе, Игорь оказался великолепным слугой. Есть<br />у него, правда, один заскок насчет украденных мозгов, но это входило в<br />базовую программу. Есть еще пустяки вроде того, что во время грозы его<br />приходится запирать на ключ. Но готовит он, как истинный шеф-повар.<br /> - Не знал, что гомункулус барона был силен в кулинарии.<br /> - Если быть честными, то нет, но это отклонение от программы. Я тоже<br />не застрахован от ошибок. Впрочем, результат более или менее<br />благополучный. Единственная загвоздка заключается в том, что Игорь,<br />занимаясь готовкой, думает, что из-под его рук выходят фантастические<br />чудовища.<br /> Визитная карточка белела на подносе рядом с томатно-луковым пирогом<br />(спелые томаты, мелко нарезанный лук, петрушка, базилик: посыпать острым<br />сыром, запечь при температуре триста семьдесят пять градусов по<br />Фаренгейту).<br /> - Что это, Игорь? - спросил Мэнрайт и прочитал: &quot;Энтони Валера.<br />Президент синдиката Вортекс, Олд Слип, 69. Тел.: 0210-0012-036-216291&quot;.<br /> - Он фдет в холле, гоффподин.<br /> - Вот это да! К нам клиент, Чарльз. У вас появился шанс увидеть весь<br />цикл биогенерации от начала и до конца. Пойдемте со мной.<br /> - Помилуйте, Редж. Президент подождет. Чудовище, приготовленное вашим<br />поваром, выглядит на редкость аппетитно.<br /> - Фпафибо, уважаемый профеффор Корк.<br /> - Ну что ты, Игорь, тебе спасибо.<br /> - Свиньи вы оба, - бросил Мэнрайт, сбегая по лестнице.<br /> Корк подмигнул Игорю, отхватил кусок пирога и, блаженно заведя глаза,<br />прожевал, однако ему ничего не оставалось, как последовать за хозяином.<br /> Любой на месте президента синдиката, имеющего семнадцатицифровой<br />собственный кодовый номер связи, держался бы с достоинством предводителя<br />гуннов Аттилы. Мистер Валера и держался, и выглядел с изысканностью<br />испанского гранда. Весь в черном с серебром, даже серебристый парик<br />перетянут черной ленточкой. По всей видимости, он неплохо ориентировался в<br />университетских делах, так как увидев Корка, с улыбкой поклонился и<br />произнес:<br /> - Какой счастливый случай, профессор Корк. Весьма рад. Имел<br />удовольствие слышать ваше выступление на Гуманитарном конгрессе.<br /> Мистер Валера тактично протянул левую руку, заметив, что в правой<br />руке собеседника кусок пирога.<br /> Мэнрайт не тратил времени на обмен любезностями.<br /> - Ему нужен хороший исполнитель. Секретарь. Я предупредил его, что<br />мои биороботы чертовски дорого стоят.<br /> - Я уже готов был ответить в ту самую минуту, когда вы так удачно<br />вошли, профессор. Наша фирма абсолютно платежеспособна.<br /> - Значит, речь идет о коллективном заказе?<br /> - Нет, домини, наш контракт будет индивидуальным, - ответил Валера, -<br />я, лично, также абсолютно платежеспособен.<br /> - Отлично. Нет ничего хуже коллективного бизнеса. Надеюсь вы знаете<br />присказку о верблюде? Ну что ж, давайте обсудим детали и посмотрим, хорошо<br />ли мы понимаем друг друга. Итак, под?<br /> - Женский, разумеется.<br /> - Разумеется. Внешность?<br /> - Вы не записываете?<br /> - Стопроцентное запоминание.<br /> - Вам везет. Тогда так: блондинка, рост средний. Изящество и грация<br />движений. Мелодичный голос. Голубые глаза. Нежная кожа. Красивые руки.<br />Стройная шея. Золотистые волосы.<br /> - М-м-м. Вы не могли бы привести пример?<br /> - Венера Ботичелли.<br /> - Ага. Венера, выходящая из створки раковины. Достойная модель.<br />Характер?<br /> - Все, что обычно требуется от секретаря: гарантированная надежность,<br />верность, ну, интересам дела, разумеется.<br /> - Понятно, интересам дела.<br /> - Ум, эрудиция.<br /> - Уточните, все-таки то или другое?<br /> - Это почти одно и то же.<br /> - Не скажите. Умный человек непременно обладает чувством юмора, что<br />для эрудита вовсе не обязательно.<br /> - Пусть будет умная. Эрудицией я займусь сам. Так, способности. Она<br />должна все схватывать на лету. Ей придется приобрести множество<br />разнообразных навыков, необходимых для работы у меня. Добрая, отзывчивая.<br />Должна хорошо понимать, что жизнь председателя компании напряженна и полна<br />сложностей.<br /> - Такую девушку несложно отыскать, - заметил Мэнрайт. - Что заставило<br />вас обратиться ко мне?<br /> - Еще не все, домини. Она не должна иметь никакой личной жизни, в<br />любую минуту быть под рукой.<br /> - Для чего, простите?<br /> - Мало ли. Деловые завтраки, обеды, импровизированные встречи. Иной<br />раз возникает необходимость развлечь клиента и все такое. Элегантна, это<br />обязательно, пусть даже шикарна. Наконец пусть кружит мужчинам головы. Вы<br />не поверите, в какие рискованные авантюры готов кинуться солидный клиент,<br />которого обрабатывает хорошенькая секретарша.<br /> - Вы упустили важный момент. Красивой женщине, для того чтобы всегда<br />быть на уровне, нужны деньги, много денег. На какое жалованье может она<br />позволить себе быть шикарной?<br /> - Я полностью оплачиваю туалеты, косметику и все прочее. От нее<br />требуется только хороший вкус, обаяние, остроумие, умение занимать<br />собеседников.<br /> - Значит, девушка должна быть разговорчивой?<br /> - Только в тех случаях, когда я этого хочу, и молчать во всех<br />остальных случаях.<br /> Корк негромко присвистнул.<br /> - Но, уважаемый сэр, вы нарисовали идеальный образ.<br /> - Скорее даже чудо, профессор. Недаром ведь домини Мэнрайт известен<br />своими чудесами.<br /> - Вы женаты? - неожиданно задал вопрос Мэнрайт.<br /> - Был. Пять раз.<br /> - Вы большой любитель женщин.<br /> - Домини!<br /> - И к тому же вас легко соблазнить.<br /> - Вы так считаете? Что ж, а вы на удивление бестактны. Я бы скорее<br />отнес себя к увлекающемуся типу.<br /> - Должен ли я сделать так, чтобы секретарша... иногда проявляла к вам<br />личный интерес? Вносить ли этот пункт в программу?<br /> - Если у меня вдруг возникнет такое желание. В этом случае я хочу<br />иметь идеальную любовницу. И чтобы никаких претензий. При обязательном<br />условии сохранять верность мне.<br /> - Ну, это уж слишком, - возмутился Корк.<br /> - Не кипятитесь, Чарльз, - остановил его Мэнрайт. - Мистер Валера<br />просто-напросто высказал затаенное желание любого мужчины, которому<br />хочется иметь рядом с собой Аспасию [Аспасия (ок. 470 до н.э.) - гетера в<br />Древних Афинах; отличалась красотой, умом, образованностью; в ее доме<br />собирались художники, поэты, философы; с 445 г. жена Перикла], прекрасную<br />даму, страстную любовницу и мудрую советчицу, какой была жена Перикла. В<br />жизни таких женщин все равно не бывает, так что наш гость обратился по<br />адресу. Превращать мечту в реальность - мое основное занятие. Быть может,<br />эта девушка станет венцом моих творений.<br /> Внезапно мысли Мэнрайта приняли иное направление, и он заявил:<br /> - Вы быстро соскучитесь с ней, мистер Валера.<br /> - Почему вы так думаете?<br /> - Через полгода вы на стену полезете от своей любящей и преданной<br />рабыни.<br /> - Как же это может быть?<br /> - Вы упустили из виду главное, ту самую изюминку, благодаря которой<br />любовница всегда остается желанной и притягивает мужчину. Э, бросьте,<br />Валера, ребенку ясно, что вы заказываете любовницу. Моральная сторона<br />этого дела меня не касается, но я скажу вам: вы забыли добавить чуть-чуть<br />перчику.<br /> - Я протестую, домини...<br /> - Послушайте, вы заказываете очаровательную любовницу. Мое дело -<br />изготовить такую, чтобы она постоянно сохраняла для вас привлекательность.<br />Поймите, даже в изысканные сладости порой добавляют горчинку. Только так и<br />можно оттенить изысканный вкусовой букет, и человек никогда не пресыщается<br />сладким. Так и в натуре вашей Аспасии должна быть какая-то пикантная<br />горчинка, иначе ее совершенство вам быстро надоест.<br /> - В ваших словах есть логика, - проронил Валера. - Что вы<br />предлагаете, домини? Я весь внимание.<br /> - В женщине, которая умеет привязать мужчину, есть эдакая<br />чертовщинка. Такую женщину нельзя предсказать заранее, ее никогда не<br />разгадаешь до конца, а потому жизнь без нее невыносима. Как, впрочем, и с<br />ней тоже.<br /> - Какой же сюрприз преподнесет мне моя... э-э... секретарша?<br /> - А черт ее знает, - огрызнулся Мэнрайт, - хорош сюрприз, если знаешь<br />о нем заранее. Я пока и сам не имею понятия. Во всяком случае<br />гарантировать вам что-либо с женщиной не могу. Все, что в моих силах, -<br />предусмотреть незначительную погрешность в программе, погрешность, которая<br />со временем проявится в характере, но когда и как, неизвестно. Зато вы<br />получите массу удовольствия, обнаружив нечто неожиданное в своей идеальной<br />Аспасии. Вот и будет вам женщина с перчиком. Ясно?<br /> - Азартный вы человек, домини.<br /> - Азарт, как и риск, неизбежен, когда вступаешь в область,<br />неподвластную природе и разуму.<br /> Помолчав, Валера произнес:<br /> - Вы хотите и меня толкнуть на риск?<br /> - Я тоже ставлю многое на карту. Вы заказываете мне идеальную<br />любовницу, я со своей стороны должен проявить чудеса изобретательности,<br />чтобы выполнить ваш заказ и сделать ее в точности такой, как вам хочется.<br /> - И как хочется вам, Редж, - пробормотал Корк.<br /> - Почему бы и нет? Я профессионал, и хорошо сделанная работа приносит<br />мне не меньшее удовлетворение, чем моему клиенту. Ну как, Валера, по<br />рукам?<br /> После нескольких мгновений сосредоточенного раздумья гость наконец<br />кивнул.<br /> - Отлично. Тогда мне нужно получить от компании ваш Curriculum vitae<br />[сведения о биографии, краткое жизнеописание (лат.)].<br /> - Совершенно исключается. Сведения подобного рода обо всех служащих<br />составляют секретную информацию. Я не могу обратиться в Вортекс с просьбой<br />сделать для меня исключение.<br /> - Черт вас побори, вы так ничего и не поняли.<br /> Несговорчивость клиента бесила Мэнрайта, но, понимая, что необходимо<br />взять себя в руки, он продолжал более спокойно:<br /> - Дорогой президент, я должен спроектировать каждую черточку нашей<br />прекрасной дамы в расчете исключительно на ваши вкусы. Пусть мужчины роем<br />вьются вокруг нее, я сделаю так, чтобы она по-настоящему подходила вам<br />одному, и только ваши достоинства привлекали ее.<br /> - Возможно ли это? Я весьма далек от совершенства.<br /> - Тем более. Вам со всеми вашими слабостями будет нужна именно эта<br />женщина. Тогда может быть вы и в самом себе обнаружите что-то новое.<br />Приходите через двадцать одну неделю.<br /> - Почему такая точность?<br /> - К этому времени она достигнет двадцати одного года - возраста<br />совершеннолетия. Каждая неделя созревания моих биороботов равняется году<br />человеческой жизни. Стало быть, неделя уйдет на то, чтобы вырастить<br />взрослую собаку, а для нашей Аспасии необходима ровно двадцать одна<br />неделя. Всего хорошего, мистер Валера.<br /> Когда дверь за гостем закрылась, Мэнрайт с улыбкой подмигнул Корку.<br /> - Вот это шанс испытать свои силы! До сих пор в моей коллекции не<br />было современных биороботов. Я рассчитываю на вашу помощь, Чарльз.<br /> - Вы предлагаете мне сотрудничество, Редж? Весьма польщен, - Корк<br />хитро усмехнулся. - Хотя мне далеко не все понятно в том, что вы тут<br />рассказали.<br /> - Пустяки! Мы с вами начнем прекрасно понимать друг друга, когда<br />сработаемся. Что вам неясно?<br /> - Вы упомянули какого-то верблюда.<br /> Мэнрайт расхохотался.<br /> - Неужели вы не слышали эту поговорку? Вот расплата за то, что вы<br />проводите все время на других планетах. Итак, вопрос: &quot;Что такое верблюд?&quot;<br />Ответ: &quot;Это лошадь, которую создавал коллектив&quot;.<br /> Он снова посерьезнел.<br /> - Но черт побери, к нашей малютке это не относится! Мы создадим такую<br />красавицу, что ни один мужчина не устоит.<br /> - Простите мое любопытство, Редж, но может ли случиться, что и вы<br />тоже?<br /> - Я? Дудки! Знали бы вы, сколько прошло через мои руки этих<br />мифологических девственниц, богинь, наяд, дриад и прочих. Und so weiter [и<br />так далее (нем.)]. Меня голыми руками не возьмешь. Я закаленный боец, и к<br />тому же после стольких лет экспериментов у меня стойкий иммунитет к чарам<br />моих подопечных. А знаете, - добавил Мэнрайт с отсутствующим видом, - одна<br />из самых сложных проблем - это груди.<br /> - Ради Бога, Редж, что вы хотите сказать?<br /> - Что же тут непонятного? У ботичеллевской Венеры они слишком малы.<br />Думаю, нужно запрограммировать их более пышными. Но как выбрать размер и<br />форму? Грушевидные? Округлые, как спелый гранат? Тяжелые и крепкие, словно<br />созревшие дыни? Боюсь нарушить гармоничность пропорций.<br /> - Не поможет ли здесь та самая неожиданность, которую вы собираетесь<br />запрограммировать?<br /> - Будем надеяться, хотя одному Богу известно, в которого я, впрочем,<br />не верю, когда и как аукнется нам эта неожиданность. Поздравляю вас, Корк.<br />Мы приступаем к созданию идеальной женщины или нашей Бэби-малышки, говоря<br />словечком современной молодежи, которое есть не что иное, как забытое<br />старое выражение.<br /> В программе, составленной Мэнрайтом для своей необыкновенной Бэби,<br />предусматривалось: обаяние, верность, честность, сердечность, терпение,<br />изысканность, преданность, веселый и добрый нрав, красота, шик,<br />соблазнительные формы, остроумие и блеск в разговоре, умение развлечь,<br />когда этого требуют обстоятельства. Программа имела следующий вид:</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> A 12-1 0 0 (Довести до кипения)<br /> B 12-2 1 1<br /> C 12-3 2 2 (Многолетней выдержки, высшей марки)<br /> D 12-4 3 3<br /> E 12-5 4 4<br /> F 12-6 5 5 (1/4 драхмы) [драхма - единица массы в<br /> аптекарской практике, равна 3,89 грамма]<br /> G 12-7 6 6<br /> H 12-8 7 7 (Вьющиеся)<br /> I 12-9 8 8<br /> J 11-1 9 9 (1/2 скрупула) [скрупул - единица массы в<br /> аптекарской практике, равна 1,3 грамма]<br /> K 11-2<br /> L 11-3 8-3<br /> M 11-4 11-8-2<br /> N 11-5 8-4<br /> O 11-6 11-8-3<br /> P 11-7 0-8-4<br /> Q 11-8 12-8-2<br /> R 11-9 12<br /> S 0-2 11-8-4 (щепотку)<br /> T 0-3 0-8-3<br /> U 0-4 12-8-3</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Und so weiter. И так на ста сорока семи страницах. Унд майн Готт, и<br />дай Бог, чтобы сложнейшая программа биогенерации, мало кому интересная во<br />всех деталях, сработала, как задумано.<br /> - Короче говоря, Чарльз, нет смысла разбирать эту китайскую грамоту<br />до конца. Цифры вам ничего не скажут: я применяю числовое кодирование<br />источников, из соединения которых получится наша Бэби-малышка. Возможно,<br />не каждое имя покажется вам знакомым, но даю голову на отсечение, все они<br />в свое время гремели.<br /> - Послушайте, Редж, что за выговор вы сделали вчера Игорю? &quot;Повар<br />ничем не лучше своих продуктов&quot;, о чем это вы?<br /> - Именно так. А у меня продукты высшего качества. Классическая<br />красота - Венера Ботичелли, но груди египетской царицы. Правда, сначала я<br />думал взять за образец бюст Полины Боргезе, но мне попался известковый<br />барельеф царицы из рода Птолемеев. Великолепно, вот это модель! Стройность<br />бедер античная. Так, дальше. Линейный живот. Вы что-то сказали, Чарльз?<br /> - Нет, нет, Редж.<br /> - Знаете, насчет Аспасии я поторопился, ни к чему она нам.<br /> - Но вы же говорили, что Валера хотел именно такую.<br /> - Я ошибался. Историческая Аспасия была чертовой допотопной<br />феминисткой. Президенту Вортекса такой орешек не по зубам.<br /> - Да и вам наверное тоже?<br /> - Такого добра никакому мужчине не нужно. Возьмем вместо нее Эгерию.<br /> - Кто это? Я, знаете ли, не специалист по античности.<br /> - Легендарная нимфа ручья, пророчествам которой во многом был обязан<br />древнеримский царь Нума. Кстати, секретарша с даром прорицательницы может<br />оказаться полезной нашему президенту синдиката. Подведем итоги.<br />Изысканность, шик возьмем от известной французской модельерши Шанель Коко.<br />Понимание сокровеннейших пружин человеческой природы нам даст несравненная<br />Джейн Остин [Джейн Остин (1775-1817) - английская писательница]. Берущий<br />за сердце голос, артистизм - это, конечно, Сара Бернар. И еще от нее же -<br />самую чуточку еврейской крови.<br /> - Какого дьявола, Редж?<br /> - Думаю, в своих межпланетных странствиях вы не часто сталкивались с<br />еврейками, а то бы не задавали глупых вопросов. Удивительная нация -<br />творческая, свободолюбивая, упрямая и самобытная. С ними ужиться непросто,<br />но и без них не обойтись.<br /> - Но ведь именно так вы и определили идеальную женщину, не правда ли?<br /> Мэнрайт кивнул.<br /> - Если ваша Бэби с характером, вряд ли она будет плясать под дудку<br />нашего заказчика.<br /> - И здесь у нас есть пример для подражания. Лола Монтес [танцовщица<br />(1818-1861), искательница приключений, уроженка Ирландии, фаворитка Луи I,<br />короля Баварии], вот уж была дама с характером. Пойдем дальше. Деловая<br />хватка - Виктория Вудхалл [американская феминистка (1838-1927), деловая<br />женщина; основала первую биржу, где работали женщины]. Стойкость духа -<br />Пассионария. Золотые руки - Эстер Бейтман, первая женщина-ювелир. Ум -<br />Дороти Паркер [американская писательница (1893-1967)]. Жертвенность -<br />конечно же, Флоренс Найтингейл [английская медсестра (1820-1910)].<br />Обязательно загадочность, тут не перещеголять Мату Хари. Ничего не забыли?<br /> - Умение блеснуть в разговоре.<br /> - Отлично. Пусть будет Оскар Уайльд.<br /> - Как так?<br /> - Подумаешь, а что особенного. Уайльд известен как неподражаемый<br />собеседник, его обеды славились искрометностью речей. Между прочим руки,<br />ноги и шейка нашей Бэби будут, как у балерины. Талант устраивать приемы от<br />Долли Мэдисон [жена президента США Джеймса Мэдисона (1768-1849)]. И еще<br />одно... чуть не упустили.<br /> - Тот самый сюрприз, который того и гляди поставит нас в тупик.<br /> - Вы совершенно правы, - Мэнрайт углубился в свои записи. - Самое<br />любопытное, что эта неожиданность запрятана где-то здесь. Нет, нет, это<br />curriculum vitae нашего заказчика. Вы не можете представить себе, Чарльз,<br />какой замшелый ортодокс, самовлюбленный и напыщенный эгоист скрывается под<br />маской холеного денди. Думаете, мне легко вложить в подсознание нашей<br />девочки влечение к подобному типу? Ага, вот же она, эта самая загвоздка в<br />ее характере. Написано черным по белому: R = L x шN.<br /> - Погодите, погодите, - медленно произнес Корк, - что-то знакомое.<br /> - Ну конечно!<br /> - Кажется, припоминаю со студенческих времен: наиболее вероятное<br />расстояние до фонарного столба после некоторого числа произвольных<br />поворотов, - Корк медленно подбирал слова, - будет равняться средней длине<br />шага...<br /> - Пройденного по прямой, Чарльз.<br /> - Правильно, длине шага, пройденного по прямой, помноженной на корень<br />квадратный из общего числа шагов.<br /> Корк смотрел на Мэнрайта со смешанным выражением тревоги и<br />любопытства.<br /> - Будь я проклят, Редж! Это решение знаменитой задачи &quot;Прогулка<br />пьяницы&quot;. Есть такая в теории неупорядоченности. Вот где нужно искать вашу<br />неожиданность, так, Редж?<br /> Вы гений или сумасшедший.<br /> - И того и другого понемножку. В целом вы правы, Чарльз. Наша<br />Бэби-малышка по условиям программы будет двигаться точно по прямой, но в<br />один прекрасный момент, который заранее предсказать невозможно, ее занесет<br />вправо или влево.<br /> - Если я правильно понял вас, ориентир ее движения вперед - мистер<br />Валера.<br /> - Несомненно. Он-то и олицетворяет собой пресловутый фонарный столб,<br />расстояние до которого требуется определить. Но какие коленца выкинет она<br />по дороге к своей цели, представить трудно.<br /> Мэнрайт хмыкнул и затянул надтреснутым, хрипловатым голосом:</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Фонарь качался на столбе,<br /> Светил в ночную тьму.<br /> Он. Он. Она. Она. Он. Она. Она.<br /> И в снег, и в дождь, в вечерней мгле,<br /> Лишь бы не одному,<br /> Он. Он. Она. Она. Он. Она. Она.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Лабораторный дневник Мэнрайта сохранил суховатый, лишенный<br />приличествующего случаю драматизма, отчет о том, как происходило зачатие и<br />внутриутробное развитие прекрасной Галатеи, Бэби-малышки, идеальной<br />женщины.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Зародышевая стадия:<br /> День первый. Колба 100 мл<br /> День второй. Колба 500 мл<br /> День третий. Колба 1000 мл<br /> День четвертый. Колба 50 000 мл<br /> День пятый. Фильтрация.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> (Э. и А. дерут бешеные деньги за специальные колбы.<br /> Наш младенец появился на свет. Чарльз в восторге. На мой взгляд,<br />ничего особенного, красное личико. Едва освободившись от зародышевой<br />оболочки, принялась болтать и пускать пузыри. Утихомирить ее не могу.<br />Жизнерадостный, большеротый галчонок.)<br /> - Редж, нашей Галли необходима нянька.<br /> - Глупости, Чарльз. Через неделю ей уже сравняется год.<br /> - Все равно, за ней нужен хороший уход.<br /> - Ну ладно, ладно. Давайте положим ее в комнате Игоря.<br /> - Ни в коем случае. Он малый что надо, по уходу за детьми не обучен.<br /> - Хотите, я внушу ему, что он сам ее изготовил? Тогда уж он от нее ни<br />на шаг.<br /> - Не делайте этого, Чарльз, прошу вас. Ему нельзя доверять ребенка.<br /> - Давайте поищем, кому можно доверить малышку. Гм-м. Вот именно то,<br />что вам нужно. Однажды я сотворил Старушку, которая жила в Башмаке по<br />заказу Абсолютно Непревзойденной Компании Имитационных Пластиков. Потом<br />они использовали ее в своей рекламе.<br /> - Это из старинного английского стишка, если я не ошибаюсь? Помнится,<br />у нее было несметное количество детей.<br /> - Она самая.<br /> Мэнрайт нажал на кнопку видеотелефона. Экран засветился, показалась<br />сморщенная цыганка, которая немедленно протянула руку за подаянием.<br /> - Это Реджис, Старуха. Как дела?<br /> - Scanruil aduafar [ужасно (ирландск.)].<br /> - Почему?<br /> - Briseadh ina ghnoe [все сломалось (ирландск.)].<br /> - Да что ты! Компания Пластиков обанкротилась? Значит, ты опять без<br />работы?<br /> - Deanfaidh sin [как пойдет (ирландск.)].<br /> - Возможно, у меня для тебя кое-что найдется, у меня появилась...<br /> - Перестаньте молоть чепуху, Редж, - оборвал его Корк.<br /> Грубость была настолько не свойственна неизменно корректному<br />профессору, что Мэнрайт, оборвав себя на полуслове, изумленно воззрился на<br />своего коллегу.<br /> - Будь оно неладно, Мэнрайт. Вы что же хотите подсунуть эту старую<br />ведьму?<br /> - Какая она старая? - возразил Мэнрайт. - Ей от силы лет тридцать.<br />Просто компании нужна была старуха, вот и пришлось делать по их образцу -<br />семидесятилетнюю ирландскую цыганку. Там их называют тимкеры [ирландские<br />цыгане, промышляющие лудильным делом]. Заметьте, понимает только<br />по-ирландски, но сладит с любым малолетним разбойником, у которого шило в<br />одном месте.<br /> - И слушать не хочу. Поищите кого-нибудь другого.<br /> - Чарльз, этот чертов ребенок уже успел влезть вам в душу.<br /> - Не выдумывайте.<br /> - Нашу Бэби можно поздравить с первой победой, а ведь эта соплячка<br />только-только из колбы. Представляю, как она будет крутить мужчинами через<br />двадцать недель. Сколько драк и дуэлей предстоит еще из-за нашей Бэби.<br />Ха-ха! И все-таки, согласитесь, я - гений!<br /> - Вернитесь на землю, Редж. Пока нам нужна хорошая нянька для Галли.<br /> - Ай-яй-яй!<br /> - Да, ребенку просто необходимы тепло и забота. Особенно при вашей<br />воспитательной методе.<br /> - Не возьму в толк, что вы хотите сказать. Ну так и быть. Устрою я<br />вам кормилицу у колыбельки. Позвоню Клаудии, - Мэнрайт снова нажал на<br />кнопку видеотелефона. - Она ей лучше родной матери будет. Эх, мне бы<br />самому такую няньку. Добрее и нежнее я не знаю. Алло, Клаудиа? Реджис<br />говорит. Включайся, дорогуша.<br /> На экране возникла великолепная массивная голова черной гориллы.<br /> - !! - проревела обезьяна.<br /> - Извини, дорогая, раньше не мог позвонить. Дела, дела. Прекрасно<br />выглядишь. Как твой бездельник-муж?<br /> - !<br /> - Детишки?<br /> - !!!<br /> - Чудесно. Кстати, ты собиралась привезти ребят, чтобы я поучил их<br />нашему с тобой языку, золотко. Да, о детишках. У меня тут есть сейчас<br />кое-что, и я хочу пригласить тебя...<br /> Корк, пришедший в себя от шока, молниеносным движением нажал на<br />кнопку телефона.<br /> Изображение пропало.<br /> - Вы с ума сошли! - вскричал он.<br /> Мэнрайт удивленно взглянул на профессора.<br /> - Что вам не нравится на сей раз?<br /> - Вы хотите приставить к нашей девочке этого монстра?<br /> - Лучшей матери, чем этот, как вы сказали, монстр в целом свете не<br />найти. Ребенку с ней раздолье: можно лазать по ней, тискать ее. Странное<br />дело, - продолжал он размышлять вслух, - в моей власти повлиять на<br />сознание и центры восприятия, но изменить органы артикуляции, данные<br />природой, я не могу. Я научил Клаудиу понимать письменные и устные<br />сообщения, но говорить ее не научишь. Приходится объясняться с ней вот<br />таким примитивным способом, который и языком-то не назовешь. Чертовски<br />обидно. И ей, и мне.<br /> - Вы не шутите? Вы в самом деле хотите, чтобы она ухаживала за<br />малышкой?<br /> - Конечно, а чем плохо?<br /> - Да ваша Клаудиа способна испугать ребенка до полусмерти.<br /> - Чепуха.<br /> - Она страшна, как смертный грех.<br /> - Вы ничего не соображаете. Она красотка. Каков экземпляр, а? Какая<br />чистота породы! И уж во всяком случае она поумнее университетских<br />придурков, занятых Коррективным курсом настольного тенниса.<br /> - Но она же не говорит, бурчит что-то непонятное.<br /> - Проклятье, Чарльз! Еще не хватало, чтобы и она говорила. Этот<br />чертов младенец и без того рта не закрывает, в доме покоя нет, так скажите<br />спасибо, что хоть кто-нибудь заставит девчонку умолкнуть.<br /> Так черная горилла по имени Клаудиа появилась во владениях Мэнрайта,<br />вызвав вспышку ревности у Игоря.<br /> В первый же день, когда все собрались за завтраком, Клаудиа под<br />испепеляющими взглядами Игоря набрала следующее послание для домини: &quot;В УЧ<br />ГЛ ПР ТЛТ?&quot;<br /> - Дай-ка мне вспомнить твои сокращения, дорогуша. Так, так. Вы, то<br />есть я, научили Галатею проситься в туалет? Ну, конечно, Клаудиа. Я выбрал<br />для нее все самое лучшее от сорока семи женщин. Надеюсь, хотя бы одна из<br />них умела это делать.<br /> &quot;КУП ПЛН&quot;<br /> - Что я должен купить, Клаудиа?<br /> - Пеленки, Редж!<br /> - Благодарю вас, Чарльз. И тебе спасибо, Клаудиа. Еще чашечку кофе,<br />золотко? До чего обидно, Чарльз, у нее не выходят сложные движения и<br />получаются только печатные буквы, а прописные с их волнистыми линиями и<br />соединениями не даются никак. Сколько нужно пеленок, Клаудиа?<br /> &quot;1 ДЕС&quot;<br /> - Хорошо. Десяток. Zu Befehl [слушаюсь (нем.)]. Ты привезла своих<br />сорванцов поиграть с Галли?<br /> &quot;СТ&quot;<br /> - Твои ребята намного старше?<br /> &quot;ГЛ&quot;<br /> - Ты хочешь сказать, что Галатея старше твоих мальчишек? Я должен сам<br />разобраться.<br /> Одна из спален верхнего этажа была превращена в детскую. Цокольное<br />помещение, где обычно создавались биороботы, не годилось для лучшего<br />творения домини. Войдя в детскую вместе с Клаудией, Мэнрайт застал такую<br />картину: розовощекий младенец, растянувшись поперек брошенной на пол<br />подушки, с интересом изучал толстую книгу. Завидя Клаудиу, девочка<br />оторвалась от своего занятия и с восторгом поползла к няньке.<br /> - А я знаю, как помочь тебе, нянюшка, - затараторила она. - Нужно<br />выучить самую обыкновенную допотопную стенографию. Тебе не придется больше<br />мучаться, выводя закорючки, будешь ставить черточки и точки. Видишь, как<br />просто? Мы станем учиться вместе.<br /> Девочка забралась на руки к огромной обезьяне и нежно расцеловала ее.<br /> - Эта простая мысль, - продолжала рассуждать малышка, - должна была<br />придти в голову этому самовлюбленному всезнайке, как там его, все время<br />забываю. - И встряхнув золотисто-рыжей гривой, она добавила: - Ах, это вы,<br />домини Мэнрайт, какой неприятный сюрприз!<br /> - Ты права, Клаудиа, - взорвался Мэнрайт, - эта чертова девчонка уже<br />успела перерасти твоих ребят. Лучше поменяй ей мокрые пеленки.<br /> Галатея отозвалась, как ни в чем не бывало:<br /> - С завтрашнего дня я начну сама пользоваться горшком, и вам не<br />придется следить за моими пеленками. Лучше последите за своим языком.<br /> - О-о-о! - задохнулся Мэнрайт и вылетел из комнаты с видом<br />оскорбленного достоинства.<br /> Галатея росла не по дням, а по часам. Так вытягиваются ростки<br />молодого бамбука под южным солнцем. В доме ученого все ходило ходуном.<br />Веселый смех Галатеи, казалось, звенел одновременно повсюду, ни часу не<br />проходило без ее фокусов. Она выучилась играть на клавесине эпохи<br />Регентства, который давно считался неисправным. Ей удалось убедить Игоря,<br />что под видом клавесина скрывается одно из выпестованных им чудовищ.<br />Вместе они настроили инструмент, привели его в порядок. Скрежещущие звуки<br />концерта, исполняемого на камертоне, наполняли дом, и спасения от этих<br />звуков не было за толстыми стенами и плотно закрытыми дверями. У Игоря не<br />оставалось времени на приготовление обедов, и взрослым приходилось<br />кормиться в ресторанах.<br /> Галатея самостоятельно научилась стенографии и соединила<br />стенографические значки с символами языка глухонемых. Теперь они с<br />Клаудией подолгу махали руками, болтая обо всем на свете. Это наконец<br />осточертело Мэнрайту, и он категорически запретил им объясняться на<br />пальцах, заявив, что по милости обеих он у себя под носом ничего не видит.<br />Тогда они нашли новый способ вести беседу. Крепко взявшись за руки, они<br />продолжали свой беззвучный разговор условными поглаживаниями и<br />прикосновениями ладоней. Гордость не позволяла Мэнрайту узнать, о чем они<br />шепчутся.<br /> - Скажут они вам, ждите, - ворчливо оправдывался он.<br /> - Редж, а что если мы имеем дело с тем самым сюрпризом, который<br />должна преподнести нам Галатея?<br /> - Будь я проклят, если я знаю. Мне и так с ней хватает сюрпризов.<br />Чертов ребенок!<br /> Из кухни, где священнодействовал Игорь, она утащила лакрицу,<br />обмазалась ею и фосфором из неприкосновенных запасов Мэнрайта, а затем<br />среди ночи ворвалась к профессору Корку, фосфоресцируя в темноте и завывая<br />страшным голосом.<br /> - Я несчастная матушка метофитов с Ганимеда. Ты, пришелец из космоса,<br />убил моих деточек! Теперь я убью тебя!<br /> Корк завопил от неожиданности и весь день заходился от смеха. Однако<br />Мэнрайту было не до веселья.<br /> - Это еще что, - пожаловался он, - вот у меня начались самые<br />настоящие кошмары из-за этого чертова ребенка. Я каждый день вижу один и<br />тот же сон: в горах Дикого Запада меня преследуют индейцы.<br /> Однажды она пробралась в святая святых Мэнрайта, теплицу под крышей,<br />и облачила робот-нейтриноскоп в одежду домини, предварительно прихваченную<br />из его гардероба. И как ни странно, металлическое чудовище приобрело<br />гротескное сходство с хозяином лаборатории.<br /> На удочку этого невинного младенца попались служащие компании по<br />доставке химикатов, у которой Галли выманила баллон этилового спирта.<br />(&quot;Извините меня, пожалуйста, но папочка забыл сделать заказ. Вы не<br />представляете, какой он стал рассеянный!&quot;) Дело кончилось тем, что спирт<br />был вылит в мраморный бассейн к вящему удовольствию акул, которые<br />нализались до неприличия. Но и этого ей показалось мало. Галатея сама<br />прыгнула в бассейн и принялась плескаться вместе со своими пьяными<br />любимцами.<br /> - Редж, ей неведомо, что такое страх.<br /> - Ага! Вспомните Пассионарию, неукротимую решимость которой мы<br />заложили в программу.<br /> Она вынесла из лаборатории двести метров магнитной ленты и обмотала<br />ею робота-пугало в саду. Садовник был в полном восторге, Мэнрайт - в<br />ярости. Однако, честно говоря, его задело за живое то, что его знакомые,<br />ценители современного искусства, предлагали ему внушительные суммы за<br />новое произведение поп-арта.<br /> - Я понял, в чем заключается ваша неожиданность. Галли прирожденная<br />художница.<br /> - Какой из нее к дьяволу художник? Смастерить что-нибудь по мелочи<br />она еще может, недаром же я вложил в нее задатки Эстер Бейтман. Так что<br />уравнение R = L x шN пока не проявило себя. Но кошмары все продолжаются,<br />профессор. Я зажат в ущелье, индейцы отрезали мне пути к отступлению.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Клаудиа возила девочку к себе, и Галатея отлично поладила с<br />детенышами своей няньки. После этого Галатея притащила всю ораву домой к<br />Мэнрайту, чтобы исполнить придуманный ею танец, который назывался<br />&quot;Человекообразное столпотворение&quot; и сопровождался сочиненной ею же<br />песенкой &quot;Кто стащил малыша-гориллу?&quot; Галатея отбарабанила свою мелодию -<br />фортиссимо! - на клавесину.<br /> Корк восхищенно аплодировал, а Мэнрайт лишь пробурчал: &quot;Положи на<br />место камертон&quot;.<br /> - Редж, настоящая загадка нашей Бэби - музыка, - попытался смягчить<br />его профессор.<br /> - Вы называете это музыкой? - был ответ Мэнрайта.<br /> Корк повел девочку на представление своего сатурнианского цирка, где<br />всеми правдами и неправдами она упросила профессора позволить ей<br />покататься на лошади. Она взлетела на лошадь без седла и погнала ее вскачь<br />сквозь череду охваченных пламенем колец. Затем она вызвалась участвовать в<br />аттракционе с метанием кинжалов, поразив публику тем, что и глазом не<br />моргнула, когда острые лезвия вонзались в цель на расстоянии нескольких<br />дюймов от ее головы. Она попробовала себя в номере воздушных акробатов и<br />закончила свои эскапады, сунув свою рыжевато-золотистую головенку в пасть<br />льва. Профессор не мог взять в толк, как ей удалось уломать его, ведь он<br />не собирался разрешать ей никаких вольностей.<br /> - Дар убеждения, умение получить от человека все, что ей нужно, - вот<br />он сюрприз Галатеи, - уверял он Мэнрайта. - А как великолепно она<br />держалась, Редж. У меня самого душа ушла в пятки, а ей хоть бы хны. Бровью<br />не поведет. Сколько уверенности в себе! Да, это необычайное существо. Вы<br />произвели суперженщину для Валера.<br /> - Хм.<br /> - Возможно, у нее выдающиеся способности экстрасенса?<br /> Мэнрайта внезапно передернуло. С видом полной растерянности он<br />простонал:<br /> Краснокожие окружают меня!<br /> Ежедневные занятия с молодой леди становились все более мучительными<br />для него. Каждая их встреча заканчивалась перебранками и ссорами, причем<br />пострадавшей стороной неизменно оказывался домини.<br /> - Когда мы разругались в прошлый раз, - жаловался он, - и уже ничего<br />не соображая, одновременно схватились за ручку двери, я все-таки опередил<br />ее и сделал замечание. &quot;У возраста имеются свои преимущества, - говорю я,<br />- даже перед смазливой внешностью&quot;. И вы знаете, что заявила мне эта<br />краснощекая нахалка? &quot;А у жемчуга - перед свиньями!&quot; Вот ее слова. И гордо<br />проплыла мимо с видом гладиатора, положившего дюжину противников.<br /> - Она великолепна! - рассмеялся Корк.<br /> - Что за чертовщина, Корк! Она вертит вами, как малым ребенком, вы<br />уже не способны судить беспристрастно. Она вас просто свела с ума.<br /> - Ну, хорошо, как бы вы ни расценивали мои умственные способности, а<br />что вы скажете обо всех остальных? Игорь, Клаудиа, ее ребята, служащие<br />компании по снабжению химикалиями, слесарь, садовник, вся труппа моего<br />цирка - они тоже с ума посходили?<br /> - Судя по всему, единственный нормальный человек, на которого не<br />действуют ее фокусы, это я. Вам ли не знать простую истину из области<br />психологии, Чарльз? Люди склонны обвинять окружающих в тех недостатках,<br />которые свойственны им самим. Бессовестная девчонка имеет дерзость<br />называть меня всезнайкой и узколобым консерватором. Подумать только, меня!<br />Quod erat demonstrandum [что и требовалось доказать (лат.)].<br /> - Но может быть вы сами несправедливы к ней, Редж?<br /> - Да попробуйте же вы рассуждать здраво, Чарльз. Она уже вполне<br />сформировавшаяся девица. Вы посмотрите, какие у нее буфера. Пожалуй, я<br />перестарался с формами египетской царицы. То ли еще будет. Нам скоро житья<br />не станет от ее самомнения. Женщина есть женщина: у такой стервы чем<br />больше выпирает спереди, тем она наглее.<br /> - Редж, вы наговариваете на нее. Галли прекрасно понимает, что будь<br />она совсем плоскогрудой, мы бы любили ее ничуть не меньше.<br /> - Как профессионал могу сказать одно: девчонка до невозможности<br />носится со своим &quot;я&quot;. Ничего, со следующей недели начнем по-настоящему<br />готовить ее к роли секретарши. Открываем сезон светских развлечений:<br />танцевальные вечера, всякие там ленчи и ужины. Начнем таскать ее на<br />приемы. Это поубавит ей спеси, - ответил Мэнрайт и без всякого перехода<br />закончил: - Проклятье! Краснокожие сцапали меня, они привязали меня к<br />столбу.<br /> - Позвольте предложить вам канапе.<br /> - Ta evan so. Саметшательны вэтшер, мисс Галанте.<br /> - Благодарю вас. Леди Агата, не хотите ли попробовать канапе?<br /> - Grazie, Signorina [благодарю вас, синьорина (итал.)].<br /> - Prego, Commendatore [пожалуйста, командор (итал.)]. Еще канапе?<br /> - A dank, meyd. Lang leb'n zolt ir.<br /> - Nito far vus, генерал. Пожалуйста, горячие канапе, профессор Корк.<br /> - Вы очень любезны, очаровательная хозяюшка. Ваш повар постарался?<br /> - Я делала бутерброды сама.<br /> - Верх совершенства. И не бойтесь вы марсианского консула, он вас не<br />съест.<br /> - Прошу вас, мсье консул. Не хотите ли кацапе?<br /> - Ah, mais oui. Merci, mademoiselle Galee. Que pensez-vous du<br />lumineux Dominie Manwright? [Ах да, спасибо, м-ль Галди. Что вы думаете о<br />блистательном домини Мэнрайте? (фр.)]<br /> - C'est un type tres competent [Этот тип весьма компетентен в своем<br />деле (фр.)].<br /> - Oui. Romanesque mais formidablement competent [Любит покрасоваться,<br />но человек знающий (фр.)].<br /> - Quoi? Manwright? Romanesque? Vous me genez, mon cher consul [Что?<br />Мэнрайт любит покрасоваться? Вы удивляете меня, г-н консул (фр.)].<br /> - Ma, foi, oui, romanesque, mademoiselle Galee. C'est justement son<br />cote romanesque qui lui cause du mal a se trouver une femme [Именно так,<br />м-ль Галли. Поверьте мне на слово, он любит пускать пыль в глаза, и как<br />раз эта черта характера мешает ему найти себе женщину (фр.)].<br /> - Какая тоска эти светские беседы, Чарльз.<br /> - Но Галатея великолепна.<br /> - Будь оно все проклято. Я места себе не нахожу от этих кошмаров.<br />Сегодня ночью они сорвали с меня одежду. Это сделала потрясающая индианка.<br />О-о, что за женщина!<br /> - Mi interesso particolarmente ai libri di fantascienza, magia<br />orrore, umorismo, narrativa, attualita, filosofia, sociologia, e cattivo,<br />putrido Regis Manwright [Меня особенно интересует научная фантастика,<br />книги о магии и всяческих ужасах, юмор, беллетристика, современность,<br />философия, социология и этот невозможный, разнузданный Реджис Мэнрайт<br />(итал.)].<br /> - Чарльз, я торжественно заявляю вам, что ноги моей больше не будет<br />на подобном сборище литературных снобов.<br /> - Вы заметили, как Галли расправилась с этими итальянскими<br />издателями?<br /> - Ну да, она в своем амплуа, а мне потом разбираться с ними. О,<br />Господи, на руки она надела перчатки с железными шипами.<br /> - Что с вами, дорогой Редж? Галли ничего такого не делала.<br /> - При чем тут она! Я говорю о той сексуальной индианке.<br /> - Entao agora sabes dancer? [Итак, ты умеешь танцевать? (португ.)]<br /> - Sim. Danco, falo miseravelmente muchas linguas, estudo ciencia e<br />filosofia, escrevo uma lamentaval poesia, estoirome corn experiencias<br />idiotas, egrimo como un louco, jogo so boxe como up palhaco. Em suma, son<br />a celeora bioroid, Galatea Galante, de Dominie Manwright [Да, я танцую.<br />Очень скверно говорю на многих языках. Занимаюсь науками, философией. Пишу<br />слабенькую поэзию. До умопомрачения занимаюсь всякими идиотскими опытами,<br />фехтую, как сумасшедшая, боксирую. Я же знаменитый биоробот домини<br />Мэнрайта, Галатея Галанте (португ.)].<br /> - Она великолепно танцевала с португальским принцем. Красивая пара.<br /> - Скажите лучше с этим португальским альфонсом.<br /> - Да вы, кажется, ревнуете?<br /> - Что за чертовщина! Она раскаляет железные когти на костре.<br /> - Санди, неужели ты не могла поставить его на место?<br /> ...<br /> - Понятное дело. Я знаю, он большой наглец, а нахалы всегда трусливы.<br />Главное, припереть его к стенке. Бери пример с меня. Скажи, он хоть раз<br />приставал к тебе?<br /> ...<br /> - Ага, вот и ко мне тоже ни разу. Этот самовлюбленный наглец все<br />равно кроме себя никого любить не может.<br /> ...<br /> - Ты что, Санди? Я и не собиралась кокетничать с этим гнусным типом.<br />Нужен он мне! А ты бы позволила себе что-нибудь с ним?<br /> ...<br /> - Ага, ему даже не пришлось привязываться к мачте, чтобы устоять<br />перед Сиреной. Айсберг несчастный. А, мистер Джезами, как это мило, что вы<br />предложили нам свою ложу. А мы с вашей очаровательной женой только что<br />обменивались впечатлениями об одном нашем общем знакомом, которого мы<br />терпеть не можем. Вечно забываю, как его зовут. Видите, вот этот, справа<br />от меня, тот, что проспал, пока играли Моцарта.<br /> - И мне снилось, Чарльз, что она терзает меня, мучает меня. В тело<br />мне вонзаются раскаленные, пышущие жаром когти!<br /> - Man nehme zwei Teile Selbstgefalligkeit, zwei Teile Selbstsucht,<br />einen Teil Eitelkeit und einen Esel, mische kraftig, fuge etwas Geheimnis<br />hinzu, und man erhalt Dominie Regis Manwright [Взять две части<br />самодовольства, две части эгоизма, одну часть тщеславия и одного осла. Все<br />это как следует перемешать, добавить капельку скрытности и таинственности.<br />Вы получите домини Мэнрайта (нем.)].<br /> - О черт! Она метит мне прямо в пах.<br /> - Dominie Manwright's biodroid esta al dia en su manera de tratar los<br />neologismos, palabras coloquiales, giro у modismos, cliches у terminos de<br />argot, Senor. Yo soy Galatea Galante, la biodroid [Биоробот домини<br />Мэнрайта весьма современен, великолепно ориентируется в способах<br />интерпретации неологизмов, разговорных слов и выражений, модных словечек,<br />клише и жаргонизмов, сеньор. Я биоробот, Галатея Галанте (исп.)].<br /> - Благодарю вас, мадам, но я не испанец, хоть и могу оценить<br />изысканность благородного кастильского наречия.<br /> - Оу, пардонаментэ комплиментэ, олд бой энд шер ами.<br /> - Я вижу, вы великолепно знакомы с классикой, мадам. Позвольте мне<br />собраться с мыслями. Полагаю, единственным достойным ответом на словесные<br />ребусы в духе Джеймса Джойса будет N.<br /> - Обьясняйсь по-норшведски?<br /> - N<br /> - Энглез пониаменто?<br /> - NN<br /> - Фонио саксо?<br /> - NNN<br /> - С вами все ясно. Ютское наречие [юты - германское племя, жившее в<br />начале 1 тысячелетия н.э. на севере Ютландского полуострова; часть ютов<br />вместе с англами и саксами переселилась в Британию в V-VI вв.]. Пора все<br />же положить конец нашему вооруженному обмену любезностями, просклоняв<br />последнее из ваших сильных выражений.<br /> - Brava, madame. Bravissima.<br /> - Но вопреки желанию, - задумчиво продекламировала Галатея, - вас к<br />ужину сегодня звать должна я.<br /> - И снова классика, мадам? Шекспир &quot;Много шума из ничего&quot;, сцена<br />Беатриче и Бенедикта?<br /> - Скорее, сцена Галатеи и - простите, не знаю вашего имени...<br /> - Валера. Энтони Валера.<br /> - Значит, сцена Галатеи и Валера. Так вы придете к ужину?<br /> - С радостью.<br /> - Когда все утихомирятся, я скажу вам адрес.<br /> - Мне известен ваш адрес, Галатея.<br /> - Друзья зовут меня Галли. Откуда вы знаете, где я живу? Мы ведь<br />незнакомы.<br /> - Видите ли, я заказчик... э-э-э... то есть приятель домини Мэнрайта.<br />Галли! Сегодня вечером?<br /> - Ровно в восемь.<br /> - Желательно быть во фраке?<br /> - Это необязательно.<br /> Она рассеянно заметила, как будто позабыв обо всем на свете:<br /> - Не знаю, что нашло на меня, Валера, но едва я увидела вас сегодня,<br />что-то подсказало мне: мы должны встретиться вновь. Наедине. Противиться<br />этому желанию у меня нет сил.<br /> Вечером все домашние отправились поужинать в ресторанчике &quot;У<br />гурмана&quot;. Мнения по поводу внезапного каприза Галли разделились.<br /> - Она просто вышвырнула нас из дома, бессердечная эгоистка, -<br />повторял Корк, - вышвырнула без всяких церемоний.<br /> - Чего вы возмущаетесь? - вмешался Мэнрайт. - Ей хочется побыть с ним<br />наедине. Говорил же я вам: я гений! Моя программа разыгрывается, как по<br />нотам. Мгновенная и страстная любовь с первого взгляда.<br /> - Она попрофила приготовить ей чудовиффе, гофподин.<br /> - Все правильно, Игорь. Теперь нам придется на цыпочках ходить, чтобы<br />не помешать Валера крутить роман. А что поделаешь? Она так завела его, что<br />он уже передал чек с посыльным. Причем заплатил всю сумму полностью. Хочет<br />не мешкая закрепить за собой все права на Галатею.<br /> - И все равно мы не заслужили этого! Она выбросила нас на улицу.<br /> - Выбросьте ее из головы, Чарльз. Скоро мы навсегда распрощаемся с<br />ней, и порядок в доме восстановится.<br /> - Но, гофподин, она не профила приготовить мофги.<br /> - Ничего, Игорь. Мы закажем cervelles de veau au beurre noir, ну если<br />даже &quot;У гурмана&quot; не найдется телячьих мозгов, я прикажу тебе отправиться<br />на охоту и добыть их нам.<br /> Мэнрайт улыбнулся, взъерошил и без того торчавшие в разные стороны<br />волосы.<br /> - Благодарю вас, гофподин.<br /> - Выселить нас из дома! Подумать только.<br /> Клаудиа напечатала: &quot;МНЕ PLANTAINS + RENELLOS DE AMARILLO&quot;.<br /> Валера переступил порог ровно в одну минуту девятого со словами:<br /> - В светском обществе считается высшим шиком приходить чуть позже<br />назначенного времени, но я... Можно войти?<br /> - О как я рада! Я места себе не нахожу уже целую минуту.<br /> - Спасибо вам за эти слова. Признаюсь, я заставил себя соблюсти все<br />тонкости этикета, но как видите, путь от моей улицы Олд Слип до вашего<br />дома оказался короче, чем я думал.<br /> - Но ведь ваша компания находится как раз на Олд Слип. Неужели вы<br />работали допоздна?<br /> - Я и живу там же, Галли. У меня свой чердачок на самой верхотуре.<br /> - Как Александр Эйфель?<br /> - Вроде того, хотя зданию нашего синдиката далеко до Эйфелевой башни.<br />А у вас дом просто необыкновенный. Я дальше холла тут не бывал.<br /> - Хотите отправимся на экскурсию?<br /> - Мечтаю!<br /> - Замечательно, но сначала давайте выпьем. Что вы будете?<br /> - Пожалуйста, не беспокойтесь, Галли. Все, что есть под рукой.<br /> - Дорогой Валера...<br /> - Прошу вас, называйте меня Тони.<br /> - Хорошо. Дорогой Тони, в доме со мной живут двое с половиной мужчин<br />и черная горилла. Как вы понимаете, у нас в баре есть все, что душе<br />угодно.<br /> - Тогда я предпочел бы Столичную. Но почему два с половиной мужчины?<br /> - Я говорю об Игоре. Это наш повар и слуга. Биоробот, копия слуги<br />барона Франкенштейна, - объясняла Галатея, ставя на стол поднос, на<br />котором в ведерке со льдом возвышалась бутылка водки. Помешав лед, она<br />ловко открыла бутылку.<br /> - Что-то припоминаю. Горбатый такой, олигофрен.<br /> - Он жутко милый, но, к сожалению, действительно...<br /> - А горилла?<br /> - О, это моя милая нянюшка, Клаудиа. Она просто чудо. Водка еще не<br />охладилась как следует, но давайте начнем.<br /> Галатея наполнила рюмки.<br /> - В русском стиле, да? Ну поехали. Тони. Смерть фашистским<br />захватчикам, империалистам космоса! Чтоб разорвало их звездные колымаги!<br /> Они залпом выпили.<br /> - Галли, на вас умопомрачительное платье.<br /> - О, сэр, - она, смеясь, покрутилась перед ним. - Нравится?<br /> - Не нахожу слов.<br /> - Если я скажу вам, откуда оно у меня, обещаете не выдавать меня?<br /> - Торжественно клянусь.<br /> - Я слизала его у Магды.<br /> - Кто такая эта ваша Магда? Благодарю вас.<br /> - Ой, я налила слишком много! Ну да ладно. Мужчины любят толстенные<br />сандвичи и полные рюмки. Магда - самая популярная модельерша этого года.<br />Но почему необходимо держать в секрете происхождение нашего платья?<br /> Ото, вы не представляете, каким опасностям я подвергаюсь, если<br />выяснится, что я умудрилась скопировать оригинал. Меня могут повесить,<br />четвертовать, колесовать!<br /> - Как вам удалось сделать точную копию?<br /> - На демонстрации моделей я влюбилась в это платье с первого взгляда<br />и сделала его по памяти.<br /> - Неужели и сшили сами? Вы невероятная девушка, Галли.<br /> - Не преувеличивайте мои достоинства. Наверняка и в вашем деле есть<br />свои хитрости.<br /> - В общем, да.<br /> - Вот и у меня тоже. Так-то! Извините, президент, но вы вторгаетесь в<br />область моих профессиональных секретов.<br /> - Не забывайте, что и президент корпорации должен в совершенстве<br />владеть всеми приемами обработки клиента. Посвятите меня в ваши тайны.<br /> - Как-нибудь в другой раз, если хорошо попросите.<br /> - Кто научил вас обходиться с людьми, всему тому, что вы умеете? Уж,<br />конечно, не Мэнрайт.<br /> - Посмотрели бы вы на ребят Клаудии. Вот это школа! Еще по рюмочке?<br />Долой пуританские строгости! Сейчас я поведу вас на экскурсию.<br /> Валера был потрясен всеми чудесами этого сказочного дома, околдован<br />необыкновенной девушкой, резвившейся среди мэнрайтовской чертовщины,<br />словно рыба в воде. В голове почему-то вертелся, припев старинной песенки:</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Па-дуба-дуба-дуба-да,<br /> Моя девчонка мне под стать,<br /> Другой такой мне не сыскать.<br /> Язык, как бритва, нрав ой-ой-ой,<br /> Другой такой мне не сыскать.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Не надо избитых комплиментов, Тони, - сказала она, усаживая его<br />рядом с собой на диване и вновь наполняя стакан. - Теперь вам предстоит<br />настоящий экзамен. Предположим, у вас появилась бы возможность унести из<br />этого дома одну-единственную вещь. На чем бы вы остановили свой выбор?<br /> - На вас.<br /> - Я же сказала &quot;вещь&quot;. Ну подумайте, что бы вам хотелось взять с<br />собой?<br /> - Простите, я, кажется, пролил немного.<br /> - Нет, нет, это я виновата, я толкнула вас. Не трогайте, я уберу<br />сама. Итак?<br /> - Вы загадка для меня Галли. Хорошо, только не смейтесь. Я выбрал бы<br />механическое пугало, которое стоит у вас в саду.<br /> - Поэтому вы мне и нравитесь! Этого монстра я изготовила сама, когда<br />была маленькой, несколько месяцев назад.<br /> Она звонко расцеловала его в обе щеки и соскочила с дивана.<br /> - Хотите послушать музыку?<br /> Не дожидаясь ответа, она включила приемник. Тихая музыка заполнила<br />комнату.<br /> Валера бросил взгляд на часы.<br /> - Ваши гости демонстрируют верх светских приличий.<br /> - Что вы хотите сказать?<br /> - Меня вы пригласили к восьми. Прошел час, а остальных все еще нет.<br /> - Они уже были.<br /> - А мне казалось, я пришел раньше всех.<br /> - Так оно и есть.<br /> - Неужели мы...<br /> - Вы угадали.<br /> - Но вы говорили о приглашении к ужину, Галли.<br /> - Почему бы нам не устроить ужин, когда бы вы ни пришли?<br /> - Значит, кроме нас с вами, никого не будет?<br /> - Я могу пригласить еще кого-нибудь, если вам со мной скучно.<br /> - Вы прекрасно знаете, что я совсем не то хотел сказать.<br /> - Да? А что же?<br /> - Я... - начал он и тут же умолк.<br /> - Продолжайте же, смелее, - поддразнивала она его.<br /> Он перестал сопротивляться этому влечению. Пожалуй, впервые за всю<br />его бурную и долгую светскую жизнь женщина полностью подчинила его себе.<br />Он тихо произнес:<br /> - У меня из головы не выходит старая песенка: &quot;Моя девчонка мне под<br />стать, другой такой мне не сыскать&quot;.<br /> Она покраснела и пытаясь скрыть охватившую ее дрожь, начала усиленно<br />изображать гостеприимную хозяйку.<br /> - Сейчас будем ужинать, - поспешно сказала она. - Бефстроганов,<br />картофель с грибами, салат, лимонный пирог, кофе. Вино Mouton<br />Rothcschield. Мы не будем подниматься в столовую, Тони. Я все устроила<br />здесь. Помогите мне.<br /> Вместе они придвинули карточный столик к самому краю мраморного<br />бассейна, поставили расписные венецианские стулья. Они были одни в пустом<br />доме, и это усиливало ощущение близости, установившейся между ними. Она<br />уже расставила настоящий споудовский фарфор [тонкий фарфор высшего<br />качества, изготовлявшийся первоначально в мастерской Дж.Споуда в<br />Стаффордшире, Англия], разложила датское серебро. Оставалось сделать<br />последние штрихи. Она вытащила пробку из бутылки бордо и налила чуточку в<br />бокал Валера.<br /> - Попробуйте, Тони, - сказала она. - Я давно подозреваю, что все эти<br />россказни о том, как нужно определять букет вина, сплошное притворство, но<br />полагаюсь на ваш опыт. Что скажете?<br /> Он сделал глоток и закатил глаза от удовольствия.<br /> - Потрясающе. Ваши комментарии, Галли, неподражаемы. Садитесь за стол<br />и выпейте со мной. Прошу вас.<br /> Он наполнил ее бокал.<br /> - Подождите, - смеясь, запротестовала она, - сначала представление. Я<br />упросила мастеров сделать подсветку в бассейне. Недаром мне хотелось<br />поужинать с вами именно здесь. Смертельный номер &quot;Двадцать акул на<br />эстраде&quot;! Она подбежала к стене, нажала на выключатель. Что-то щелкнуло, и<br />бассейн запылал, словно поток раскаленной лавы, в котором сверкающими<br />угольками проносились рыбы, исполнявшие свой фантастический танец.<br /> Галатея села напротив своего гостя и подняла бокал. Валера с улыбкой<br />посмотрел ей в глаза.<br /> - Моя девчонка мне под стать, - начал мурлыкать он и замер, впившись<br />взглядом в ее лицо. Еще секунда - и он вскочил на ноги, едва не опрокинув<br />стол.<br /> - Тони! - она в ужасе отпрянула.<br /> - Ах ты потаскуха! - взревел он. Лицо его потемнело. - Где телефон?<br /> - Что с вами, Тони?<br /> - Где у вас к чертовой матери телефон? Быстро, а то я тебе шею<br />сверну.<br /> - Т-т-там. Я... я не понимаю...<br /> - Сейчас поймешь.<br /> Он нажимал на кнопки.<br /> - Вы у меня все в этом гнусном зоопарке сейчас поймете. Одурачить<br />меня решили? Нашли идиота!<br /> Гнев его, напоминавший худшие из приступов Мэнрайта, был ужасен.<br /> - Алло, Ларсен? Это Валера. Не жди, пока экран включится. Действуй<br />срочно. Вызови службу безопасности. Прочесать город. Во что бы то ни стало<br />найти этого подонка. Имя Реджис Мэнрайт. Правильно, Мэнрайт. Даю тебе<br />полчаса. Через полчаса он должен быть у меня или...<br /> - Я знаю, где он сейчас, - выдавила Галатея.<br /> - Подожди, Ларсен. Где?<br /> - В ресторане &quot;У гурмана&quot;.<br /> - Этот недоносок &quot;У гурмана&quot;, Ларсен. Дуйте туда и везите его домой.<br />К нему домой, конечно. Я жду вас у него. Не бойтесь помять его при<br />транспортировке. Я оплачу любой штраф и добавлю вам премию. Я проучу<br />негодяя и его лживую стерву, на всю оставшуюся жизнь запомнят!<br /> Всю четверку втолкнули в дом под наведенными на них дулами лазерных<br />ружей. Ларсен, на которого произвела большое впечатление гигантская<br />черная, горилла, счел эту меру предосторожности нелишней. Зрелище,<br />открывшееся взорам вошедших, напоминало гротескную сценку в театре теней:<br />два темных силуэта, мужской и женский, четко вырисовывались на фоне<br />пламенеющего бассейна. Валера крепко держал девушку за волосы, словно<br />рабыню, выставленную на невольничьем рынке.<br /> В момент наивысшего напряжения обнаружились такие свойства Мэнрайта,<br />которых раньше за ним никто не замечал. Он держался уверенно, говорил<br />спокойным тоном человека, которому пристало отдавать приказы по праву<br />рождения и который не предполагает иной реакции окружающих на свои слова,<br />кроме безоговорочного подчинения.<br /> - Ружье можете опустить, мистер Ларсен, в нем не было нужды. Валера,<br />а вы немедленно оставьте Галатею, - негромко бросил он. - Нет, дорогая,<br />стой там, рядом с ним. Как-никак ты принадлежишь ему, если, конечно, он не<br />передумал. Ну как, Валера, не передумали?<br /> - Как вы догадались! - в бешенстве вскричал президент. - В<br />поддержанном товаре не нуждаюсь. Ларсен, держите их на мушке. Наберите<br />номер банка. Я хочу приостановить выплату чека.<br /> - Не трудитесь, мистер Ларсен. Чек еще не отправлен в банк, вы можете<br />получить его в любой момент. Но в чем дело, Валера? Чем вам не угодила<br />Галатея?<br /> - О, она слишком хороша: умница, красавица, совершенство! Она...<br /> - Не волнуйтесь, Чарльз, я сам разберусь с ним. Итак, Валера, чем вам<br />не подошла Галатея?<br /> - Я не покупаю шлюх по такой цене.<br /> - Вы назвали Галатею шлюхой?<br /> - Именно так, сэр.<br /> - Та-а-ак. Вы заказывали идеальную любовницу, верную и преданную.<br /> Галатея застонала.<br /> - Прости, дорогая, я скрывал это от тебя. Я хотел рассказать обо всем<br />позже. Сначала мне нужно было убедиться, что ты любишь его, но заставлять<br />тебя не собирался.<br /> - Мерзкие, гнусные мужчины, вы все! Я ненавижу вас! - крикнула она.<br /> Мэнрайт продолжал, как ни в чем не бывало:<br /> - И теперь вы, Валера, утверждаете, что любовница - это шлюха. Откуда<br />вдруг такая вспышка старомодной стыдливости?<br /> - Стыдливость тут ни при чем. Мне не нужна женщина, у которой были<br />шашни с другими.<br /> - Я должна остаться с этим человеком, потому что он мой хозяин и<br />заплатил за меня?<br /> - Ни в коем случае, девочка. Подойди ко мне.<br /> Она бросилась прочь от Валера, но вдруг остановилась, заколебавшись.<br />Клаудиа хотела было привлечь девушку к себе, но Галатея поразила всех: она<br />подошла к Мэнрайту, который ласково обнял ее.<br /> - Вот так, Валера, - объявил он, - а теперь забирайте своих вояк и<br />катитесь отсюда. Утром получите свой чек.<br /> - Нет уж, я не уйду, пока не узнаю, кто этот негодяй.<br /> - О чем вы?<br /> - Я хочу знать, кто этот умелец, который переспал с ней.<br /> - Как вы смеете?<br /> - Прохиндей чертов, ты что же будешь отрицать очевидное? Твоя<br />потаскуха спала тут с кем ни походя. Она беременна! Понимаешь, беременна.<br />Я должен знать, кто он. Я ему устрою веселую жизнь!<br /> В комнате повисло молчание. Наконец Мэнрайт спросил:<br /> - У какого психиатра вы наблюдаетесь?<br /> - Не дурите. Я такой же псих, как ваша Галатея девственница.<br /> - Галатея беременна? Моя гордость, моя красавица. Я вижу, вы и в<br />самом деле не в себе. Уходите.<br /> - Значит, я сумасшедший? Хорошо. Только полный идиот не заметит, что<br />она в положении. Пусть повернется к свету. А вы как следует посмотрите на<br />ее лицо при искусственном освещении.<br /> - Если я и сделаю это, только для того, чтобы избавиться от вас.<br /> Мэнрайт ободряюще улыбнулся Галатее и повернул девушку к свету.<br /> - Извини, дорогая. Минутное неудобство. Я потревожу тебя в первый и<br />последний раз, клянусь честью. Никто и никогда больше не...<br /> Конец фразы срезало, точно гильотиной. В скользящих над бассейном<br />бликах ультрафиолетовых ламп на лбу Галатеи отчетливо проступало темное<br />пигментное пятно, напоминающее разводы на мордочке енота. Сомнений быть не<br />могло. Мэнрайт сделал глубокий вздох и, как бы предупреждая смятенный<br />возглас Галатеи, поднес руку к ее рту.<br /> - Кончено, Валера. Уходите. Тут дело семейное.<br /> - Я требую ответа и не собираюсь уходить, пока сам не узнаю все. Кто<br />этот мерзавец? Может ваш горбатый недоносок? Так и представляю себе, как<br />они резвятся в постели.<br /> Хладнокровие Мэнрайта прорвалось вспышкой бешенства, яростной и<br />внезапной. В мгновение ока он толкнул Галатею в объятия Клаудии, и в<br />следующий момент Ларсен получил мощный удар коленом в живот. Вырвать<br />лазерное ружье из рук скорчившегося телохранителя было нетрудно. Валера<br />отшатнулся, но Мэнрайт с силой ударил его прикладом и подтащил президента<br />к самому краю бассейна.<br /> - Давно я не кормил акул, - процедил он сквозь зубы. - Ну как,<br />спустить тебя в бассейн или сам выкатишься отсюда?<br /> После того как вся компания, не скупясь на угрозы, покинула дом,<br />Мэнрайт выключил искусственные огни подсветки. Вместе с ними пропало и<br />клеймо беременности, обезобразившее лицо Галатеи. Как ни странно, все<br />успокоились.<br /> - Я не собираюсь устраивать судилище, - обратился к ней Мэнрайт, - но<br />я все-таки должен знать, как это случилось.<br /> - О чем вы говорите?<br /> - Дорогая, ты беременна.<br /> - Нет! Нет! Нет!<br /> - У нас в доме такое невозможно. Клаудиа, может она тайно бегала на<br />свидания?<br /> &quot;НЕТ&quot;<br /> - Как вы смеете!<br /> - Повторяю: был ли у нее случай остаться наедине с мужчиной в<br />обстановке, которую хотя бы с натяжкой можно назвать интимной?<br /> - Вы отвратительны!<br /> &quot;НЕТ&quot;<br /> - Редж, ну зачем это? Вы прекрасно знаете, что Галатея никуда не<br />выходит одна, с ней постоянно либо один из нас, либо Клаудиа.<br /> - Вы думаете для этого много нужно? Да с таким наивным ребенком все<br />может произойти в один момент, она и глазом моргнуть не успеет.<br /> - Но я никогда не была с мужчиной. Слышите? Никогда!<br /> - Любимая, ты в положении.<br /> - Этого не может быть.<br /> - Факт остается фактом, да, Чарльз?<br /> - Галли, я очень люблю тебя, что бы там ни случилось, но Редж прав.<br />Пигментные пятна - признак беременности.<br /> - Но я девушка!<br /> - Что скажешь, Клаудиа?<br /> - &quot;У НЕЕ ПРЕКР МС&quot;<br /> - Что еще там прекратилось?<br /> Корк тяжело вздохнул.<br /> - О, Господи, Редж, как будто вы сами не понимаете.<br /> - Ах, вот оно что.<br /> - Я девушка, запомните это, вы, мерзкие, мерзкие мужчины!<br /> Мэнрайт сжал в ладонях пылающее лицо Галатеи.<br /> - Дорогая, никто не собирается обвинять тебя. Тем более устраивать<br />избиение младенцев. Но если несчастье все-таки произошло, я должен знать,<br />где у меня вышла осечка. Итак, с кем ты была, когда и где?<br /> - Ни с кем я не была. Никогда и нигде.<br /> - Так-таки ни разу?<br /> - Ни разу! Только во сне.<br /> Мэнрайт рассмеялся.<br /> - Сны пусть остаются снами. Присниться может все, что угодно, я<br />спрашиваю тебя не об этом, дорогая.<br /> &quot;РДЖ СПР&quot;<br /> - О чем спросить ее, Клаудиа?<br /> &quot;ПУСТЬ РСК СН&quot;<br /> - Пусть расскажет свой сон? Для чего, Клаудиа?<br /> - Ну, хорошо, если ты настаиваешь. Расскажи мне, что тебе снилось,<br />любимая.<br /> - Нет. Сны это личное дело каждого.<br /> - Клаудиа просит тебя.<br /> - Она единственная знает о них. Я не могу рассказывать такое.<br /> Клаудиа изобразила на пальцах следующее: &quot;Скажи ему, Галли. Это очень<br />важно&quot;.<br /> - Нет!<br /> &quot;Галатея, ты собираешься ослушаться свою няньку? Я приказываю тебе&quot;.<br /> - Пожалуйста, нянюшка, не нужно. Это эротический сон.<br /> &quot;Знаю, дорогая, потому и говорю, что важно&quot;.<br /> Галатея собралась с духом и произнесла:<br /> - Выключите свет. Совсем.<br /> Корк, едва дыша от волнения, выполнил ее просьбу.<br /> Комната погрузилась в темноту, и Галатея начала:<br /> - В общем, это эротический сон. Такой ужасный, постыдный сон и все<br />время повторяется. И мне правда очень стыдно, но я не могу его прогнать и<br />вижу снова... Мне снится мужчина, бледнолицый, человек с Луны, и я... я...<br />хочу его, я так хочу, чтобы он владел мною. Я знаю, что с ним я испытаю<br />наслаждение, но... он не хочет меня. Он убегает, я преследую его. И вот я<br />настигаю его. Со мной еще какие-то люди. Друзья. Они помогают мне схватить<br />его и связать. Потом они уходят и оставляют меня с ним наедине. И тогда...<br />я могу делать с этим бледнолицым мужчиной все. Я делаю с ним то, о чем я<br />мечтала, то, что он не захотел сделать со мной...<br /> Было слышно, как она всхлипывает и ерзает на стуле.<br /> Очень мягко Мэнрайт спросил:<br /> - Кто этот бледнолицый, Галатея?<br /> - Я не знаю.<br /> - Но тебя тянет к нему, ты хочешь его?<br /> - О да, да! Я всегда хотела быть только с ним.<br /> - Ты любишь только его одного или есть и другие бледнолицые мужчины?<br /> - Кроме него мне не нужен никто. Мне кажется, я всегда любила его.<br /> - Но ты даже не знаешь, кто он. А ты сама во сне знаешь, что это ты?<br /> - Да, конечно. Я такая же, как и в жизни. Только одежда на мне<br />какая-то странная.<br /> - Странная?<br /> - Ну да. Бусы. Юбочка из оленьей шкуры.<br /> Все услышали сдавленный возглас Мэнрайта.<br /> - Ты одета наподобие краснокожей индианки, да, Галатея?<br /> - Мне это не приходило в голову. Да, вы правы. Я индианка, живу<br />высоко в горах, там родина моего племени, и каждую ночь люблю этого<br />бледнолицего человека.<br /> - О, Боже! - язык едва повиновался Мэнрайту. - Значит, это был не<br />сон. Свет! Чарльз, Игорь, включите свет!<br /> В ярком свете ламп все увидели смертельно побледневшее, покрытое<br />испариной лицо Мэнрайта. Словно в бреду, не помня себя, он повторял:<br /> - Кого я создал, о. Боже, кого я создал!<br /> - Гоффподин...<br /> - Редж!<br /> - Ну как вы не понимаете! Одна Клаудиа заподозрила истину, поэтому-то<br />она и заставила Галатею рассказать мне свой сон.<br /> - Но... но это всего лишь сон. Неприличный, конечно, но сон. Что<br />здесь плохого?<br /> - Плохого?! Черт бы всех вас побрал, плохо то, что это не сон, а<br />самая настоящая реальность, только я об этом не подозревал. Мой кошмар и<br />ее сны одно и то же. Это было с нами в действительности. Я создал<br />чудовище!<br /> - Да успокойтесь вы, Редж. Попытайтесь рассуждать здраво.<br /> - Не могу, Чарльз. То, что вы видите, полный бред, и все-таки это<br />существует. Вот она, та изюминка, тот неожиданный сюрприз, который я<br />обещал Валера.<br /> - Неужели та самая неожиданность нашей Галатеи?<br /> - Увы, Чарльз. Вы все пытали меня об этом. Теперь вы знаете<br />наверняка. Доказательства налицо.<br /> - Какие доказательства?<br /> - Меня преследовал кошмар: за мной гнались краснокожие. Потом они<br />схватили меня и отдали в руки потрясающей скво. Что она делала со мной!<br />О-о, что она со мной делала! Я же говорил вам об этом тысячу раз.<br /> Мэнрайт огромным усилием воли овладел собой, но чувствовалось, что он<br />вот-вот сорвется.<br /> - Припоминаю, что-то такое вы говорили.<br /> - Галатее снится, что она в обличье индейской скво гонится за<br />бледнолицым мужчиной и настигает его. Она хочет его, тут у них все и<br />происходит. Вы же слышали, что она рассказывала?<br /> - Слышал.<br /> - Подумайте, могла ли она догадываться о моих кошмарах?<br /> - Нет.<br /> - Ну а я? Откуда я мог знать про ее сон?<br /> - Пожалуй, вы правы.<br /> - Совпадение.<br /> - Не исключено.<br /> - И вы могли бы с уверенностью утверждать, что это совпадение?<br /> - Ни в коем случае.<br /> - Вот видите! Наши так называемые сны не что иное, как оборотная<br />сторона реальности. Той реальности, которую отвергает наше сознание.<br />Каждую ночь со мной в постели была Галатея, и мы с ней любили друг друга.<br /> - Невероятно!<br /> - Вы ведь не будете отрицать, что она беременна?<br /> - Куда уж там.<br /> - Так значит, я и есть тот самый умелец, которого искал Валера. Я в<br />ответе за все.<br /> - Редж, поймите, это ни в какие ворота не лезет! Скажите нам,<br />Клаудиа, не отлучалась ли Галатея из своей комнаты по ночам?<br /> &quot;НЕТ&quot;<br /> - Что скажете, Редж?<br /> - Дьявольщина! Если бы это была обыкновенная женщина человеческой<br />породы. Но вы же знаете, кто выходит из стен моей лаборатории. Я создал<br />существо, каких нет на земле, существо, чей душевный мир столь же<br />материален, как и физическая оболочка. Более того, ее внутреннее &quot;я&quot;,<br />сгусток ее страстей и желаний, отделившись от тела, поступает так, как<br />если бы то была сама Галатея. Двойник, воплотивший овеществленные желания<br />Галатеи, и она сама - одно и то же. Вот чем обернулся наш непредсказуемый<br />сбой программы. Все правильно: R = L x шN. Наша Галатея суккуб.<br /> - Это еще что такое?<br /> - Суккуб - это дьявол в женском обличье. Днем земная женщина, ничем<br />не примечательная. А ночью похотливый демон-призрак, приходящий к мужчинам<br />во сне и соблазняющий их. Кошмар плотского желания, врывающийся в<br />безмятежный сон человека, вот что такое суккуб.<br /> - Нет! - в ужасе вскричала Галатея. - Это не я!<br /> - Она и сама не подозревает об этом. В сущности, она не знает себя,<br />Чарльз, - обреченно заметил Мэнрайт. - Помереть можно со смеху.<br />Дьявольщина! Я закладываю в программу ошибку - получается идеальная<br />красота. Во всю стараюсь внушить нашей супер Бэби непреодолимую страсть к<br />Валера, она же переносит свою любовь на меня, грешного.<br /> - Ничего удивительного. У вас с ним много общего.<br /> - Знаете, мне сейчас не до шуток. И в довершение ко всему Галатея<br />оказывается, сама того не подозревая, демоном ночи, и под покровом темноты<br />вытворяет со мной все, что ей угодно.<br /> - Нет! Нет! Это было во сне!<br /> - Ну да! - терпению Мэнрайта наступал конец. - И забеременела ты во<br />сне, разумеется. И не смей спорить со мной нахалка краснощекая! Ого, -<br />ему, казалось, пришла новая идея, - не додумался я добавить в программу<br />хоть что-нибудь от Маргарет Сэнгер [Маргарет Сэнгер (1883-1966) -<br />американская феминистка, лидер движения за контроль над рождаемостью;<br />основательница Всеамериканской лиги по контролю рождаемости]. Как же мне<br />это в голову не пришло?<br /> Все с облегчением вздохнули: Мэнрайт вновь обрел свою обычную<br />издевательскую манеру.<br /> - И что же дальше, Редж?<br /> - А что тут думать? Я женюсь на безобразнице. Не могу же я вот так<br />выпустить из дома опаснейшего демона.<br /> - Вы хотите сказать, отпустить от себя.<br /> - Ни за что! - встрепенулась Галатея. - Чтобы я вышла замуж за этого<br />гнусного, самовлюбленного индюка, за этого распоясавшегося мужлана!<br />Никогда! Если я по-вашему демон, то вы... вы... Пойдем, Клаудиа.<br /> Галатея и Клаудиа стремительно поднялись наверх.<br /> - Вы что и впрямь собрались на ней жениться, Редж?<br /> - А почему бы и нет, Чарльз? Все-таки я не Валера, любовная связь<br />даже с такой женщиной, как наша супер Бэби, меня не прельщает.<br /> - Вы любите ее?<br /> - Я одинаково хорошо отношусь ко всем своим творениям.<br /> - Не увиливайте, Редж. Скажите прямо: вы любите ее как женщину?<br /> - Эту сексуальную дьяволицу? Демона-младенца? Неужели я могу любить<br />ее? Абсурд полнейший. Нет уж, увольте. Я хочу одного: я хочу иметь<br />законное право привязывать ее к столбу. Каждую ночь и без всяких там снов.<br />Ха-ха!<br /> Корк рассмеялся.<br /> - Вы меня не проведете, Редж. Как я рад за вас обоих. А ведь вам<br />предстоит ухаживать за Галли.<br /> - Вот еще. Стану я ухаживать за нахальной, краснощекой соплячкой.<br />Ждите.<br /> - Дорогой Редж, пора бы вам понять, что Галли уже не ребенок, а<br />взрослая молодая женщина. Есть у нее и гордость и характер.<br /> - Ну, положим, вы сами в нее влюблены с той самой минуты, как она<br />появилась на свет, - сердито бросил Мэнрайт и глубоко вздохнул. Ничего не<br />оставалось, кроме как признать собственное поражение. - Боюсь, вы правы,<br />Чарльз. Игорь, друг мой, поди сюда.<br /> - Да, гофподин.<br /> - Пожалуйста, накрой снова на стол. Приборы, свечи, цветы. Посмотри,<br />не осталось ли от обеда твоих замечательных чудовищ. Белые перчатки<br />обязательно.<br /> - Приготовить мофги, гофподин?<br /> - Не сегодня. Принеси еще бутылку вина, эту разбили. Передай мисс<br />Галатее мои извинения и скажи, что преданнейший из поклонников приглашает<br />ее отужинать с ним a deux [вдвоем (фр.)]. Вручи ей от меня букет, ну там<br />орхидеи какие-нибудь. Роман с черной магией, это что-то новенькое, не<br />правда ли, Чарльз? Что нам пророчит старинное заклятие? &quot;Петрушка, шалфей,<br />розмарин и тимьян. Что демон, а что человек? Ребята наши дьяволами станут,<br />и ведьмами девчонки&quot;. Ну с ведьмами у нас полный порядок.</font></p>альфред бестер09 Dec 07 00:43:06 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/920/ALFRED%20BESTER%20GALATEA%20GALANTEhttp://medilat-life.info/wiki/692/919/ALFRED%20BESTER%20PIMAN<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Альфред Бестер. Пи-человек </strong></font></p><p><br /><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Перевод: В.Баканов (1989?)</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> По изданию: Альфред Бестер &quot;Человек Без Лица&quot;,<br /> серия &quot;Мир приключений&quot; изд-ва &quot;Пресса&quot;, 1992</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">&nbsp;</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">Как сказать? Как написать? Порой я выражаю свои мысли изящно, гладко,<br />даже изысканно, и вдруг - reculer pour mieux sauter[1] - это завладевает<br />мною. Толчок. Сила. Принуждение.<br /> Иногда<br /> я<br /> должен<br /> возвращаться<br /> но не для того, чтобы<br /> прыгнуть; даже не для того, чтобы прыгнуть дальше. Я не владею собой,<br />своей речью, любовью, судьбой. Я должен уравнивать, компенсировать.<br />Всегда.<br /> Quae nocent docent. Что в переводе означает: вещи, которые ранят, -<br />учат. Я был раним и многих ранил. Чему мы научились? Тем не менее. Я<br />просыпаюсь утром от величайшей боли, соображая, где нахожусь. Ч-черт!<br />Коттедж в Лондоне, вилла в Риме, апартаменты в Нью-Йорке, ранчо в Кали-<br />форнии. Богатство, вы понимаете... Я просыпаюсь. Я осматриваюсь. Ага,<br />расположение знакомо:</font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Спальня&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Прихожая&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Т<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Ванная&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Е<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Ванная&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Р<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Гостиная&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Р<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Спальня&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; А<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Кухня&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; С<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Терраса&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; А</font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> 0-хо-хо! Я в Нью-Йорке. Но эти ванные... Фу! Сбивают ритм. Нарушают<br />баланс. Портят форму. Я звоню привратнику. В этот момент забываю анг-<br />лийский. (Вы должны понять, что я говорю на всех языках. Вынужден.<br />Почему? Ах!)<br /> - Pronto. Ecco mi, Signore Storm[2]. Нет. Приходится parlato itali-<br />ano(3). Подождите. Я перезвоню через cinque minute[4]. Re infecta[5].<br />Латынь. Не закончив дела, я принимаю душ, мою голову, чищу зубы, бреюсь,<br />вытираюсь и пробую снова. Voila![6] Английский вновь при мне. Назад к<br />изобретению А.Г. Белла (&quot;Мистер Ватсон, зайдите, вы мне нужны&quot;).<br /> - Алло? Это Абрахам Сторм. Да. Точно. Мистер Люндгрен, пришлите,<br />пожалуйста, сейчас же несколько рабочих. Я намерен две ванные переобору-<br />довать в одну. Да, оставлю пять тысяч долларов на холодильнике. Благода-<br />рю вас, мистер Люндгрен.<br /> Хотел сегодня ходить в сером фланелевом костюме, но вынужден надеть<br />синтетику. Проклятье! У африканского национализма странные побочные эф-<br />фекты. Пошел в заднюю спальню (см. схему) и отпер дверь, установленную<br />компанией &quot;Нэшнл сейф&quot;.<br /> Передача шла превосходно. По всему электромагнитному спектру. Диапа-<br />зон от ультрафиолетовых до инфракрасных. Микроволновые всплески. Прият-<br />ные альфа-, бета- и гамма-излучения. А прерыватели ппррр еррррр ыввва<br />ютттт - выборочно и умиротворяюще. Кругом спокойствие. Боже мой! Познать<br />хотя бы миг спокойствия!<br /> К себе в контору на Уолл-стрит я отправляюсь на метро. Персональный<br />шофер слишком опасен - можно сдружиться; я не смею иметь друзей. Лучше<br />всего утренняя переполненная подземка - не надо выправлять никаких форм,<br />не надо регулировать и компенсировать. Спокойствие! Я покупаю все утрен-<br />ние газеты - так требует ситуация, понимаете? Слишком многие читают<br />&quot;Таймс&quot;; чтобы уравнять, я читаю &quot;Трибьюн&quot;. Слишком многие читают &quot;Ньюс&quot;<br />- я должен читать &quot;Миррор&quot;. И т.д.<br /> В вагоне подземки ловлю на себе быстрый взгляд - острый, блеклый,<br />серо-голубой, принадлежащий неизвестному человеку, ничем не примеча-<br />тельному и незаметному. Но я поймал этот взгляд, и он забил у меня в го-<br />лове тревогу. Человек понял это. Он увидел вспышку в моих глазах, прежде<br />чем я успел ее скрыть. Итак, за мной снова &quot;хвост&quot;. Кто на этот раз?<br /> Я выскочил у муниципалитета и повел их по ложному следу к Вулворт-<br />билдинг на случай, если они работают по двое. Собственно, смысл теории<br />охотников и преследуемых не в том, чтобы избежать обнаружения. Это нере-<br />ально. Важно оставить как можно больше следов, чтобы вызвать перегрузку.<br /> У муниципалитета опять затор, и я вынужден идти по солнечной стороне,<br />чтобы скомпенсировать. Лифт на десятый этаж Влврт. Здесь что-то налетело<br />оттт кк уда ттто и схватило меня. Чччч-тто тто сстттт ррррр шшшшшшнн ое.<br />Я начал кричать, но бесполезно. Из кабинета появился старенький клерк с<br />бумагами и в золотых очках.<br /> - Не его,- взмолился я кому-то.- Милые, не его. Пожалуйста.<br /> Но вынужден. Приближаюсь. Два удара - в шею и пах. Валится, скорчив-<br />шись, как подожженный лист. Топчу очки. Рву бумаги. Тут меня отпускает,<br />и я схожу вниз. 10.30. Опоздал. Чертовски неловко. Взял такси до Уолл-<br />стрит, 99. Вложил в конверт тысячу долларов (тайком) и послал шофера<br />назад в Влврт. Найти клерка и отдать ему.<br /> В конторе утренняя рутина. Рынок неустойчив. Биржу лихорадит: чертов-<br />ски много балансировать и компенсировать, хотя я знаю формы денег. К<br />11.30 теряю 109872,43 доллара, но к полудню выигрываю 57075,94.<br /> 57075 - изумительное число, но 94 цента... фу! Уродуют весь баланс.<br />Симметрия превыше всего. У меня в кармане только 24 цента. Позвал секре-<br />таршу, одолжил .еще 70 и выбросил всю сумму из окна. Мне сразу стало<br />лучше, но тут я поймал ее взгляд, удивленный и восхищенный. Очень плохо.<br />Очень опасно.<br /> Немедленно уволил бедную девочку.<br /> - Но почему, мистер Сторм? Почему? - спрашивает она, силясь не<br />заплакать. Милая маленькая девочка. Лицо веснушчатое и веселое, но<br />сейчас не слишком веселое.<br /> - Потому что я начинаю тебе нравиться.<br /> - Что в этом плохого?<br /> - Я ведь предупреждал, когда брал тебя на работу.<br /> - Я думала, вы шутите.<br /> - Я не шутил. Уходи. Прочь! Вон!<br /> - Но почему?<br /> - Я боюсь, что полюблю тебя.<br /> - Это новый способ ухаживания? - спросила она.<br /> - Отнюдь.<br /> - Хорошо, можете меня не увольнять! - Она в ярости.-Я вас ненавижу.<br /> - Отлично. Тогда я могу с тобой переспать.<br /> Она краснеет, не находит слов, но уголки ее глаз дрожат. Милая девуш-<br />ка, нельзя подвергать ее опасности. Я подаю ей пальто, сую в карман го-<br />довую зарплату и вышвыриваю за дверь. Делаю себе пометку: не нанимай ни-<br />кого, кроме мужчин, предпочтительно неженатых и способных ненавидеть.<br /> Завтрак. Пошел в отлично сбалансированный ресторан. Столики и стулья<br />привинчены к полу, никто их не двигает. Прекрасная форма. Не надо выпра-<br />влять и регулировать. Заказал изящный завтрак.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Мартини Мартини<br /> Мартини<br /> Сыр Рокфор<br /> Салат<br /> Кофе</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Но здесь едят так много сахара, что мне приходится брать черный кофе,<br />который я недолюбливаю. Тем не менее приятно.<br /> (Х)2+Х+41= простое число. Простите, пожалуйста. Иногда я в состоянии<br />контролировать себя. Иногда какая-то сила налетает на меня неизвестно<br />откуда и почему. Тогда я делаю то, что принужден делать, слепо. Напри-<br />мер, говорю чепуху, часто поступаю против воли, как с клерком в Вулворт-<br />билдинг. В любом случае уравнение нарушается'при Х=40.<br /> День выдался тихий. Какой-то момент мне казалось, что придется уле-<br />теть в Рим (Италия), но положение выправилось без моего вмешательства.<br />Общество защиты животных наконец застукало меня и обвинило в избиении<br />собаки, но я пожертвовал 10 тысяч долларов на их приют. Отвязались с<br />подхалимским тявканьем... Пририсовал усы на афише, спас тонущего котен-<br />ка, разогнал наглеющих хулиганов и побрил голову. Нормальный день.<br /> Вечером в балет - расслабиться в прекрасных формах, сбалансированных,<br />мирных, успокаивающих. Затем я сделал глубокий вдох, подавил тошноту и<br />заставил себя пойти в &quot;Ле битник&quot;. Ненавижу &quot;Ле битник&quot;, но мне нужна<br />женщина, и я должен идти в ненавистное место. Эта веснушчатая девушка...<br />Итак, poisson d'avril[7], я иду в &quot;Ле битник&quot;.<br /> Хаос. Темнота. Какофония звуков и запахов. В потолке одна двадцати-<br />пятиваттная лампочка. Меланхоличный пианист играет &quot;Прогрессив&quot;. У лев.<br />стены сидят битники в беретах, темных очках и непристойных бородах, иг-<br />рают в шахматы. У прав. стены - бар и битницы с бумажными коричневыми<br />сумками под мышками. Они шныряют и рыскают в поисках ночлега.<br /> Ох уж эти битницы! Все худые... волнующие меня этой ночью, потому что<br />слишком много американцев мечтают о полных, а я должен компенсировать.<br />(В Англии я люблю пухленьких, потому что англичане предпочитают худых.)<br />Все в узких брючках, свободных свитерах, прическа под Брижит Бардо, кос-<br />метика по-итальянски... черный глаз, белая губа... А двигаются они по-<br />ходкой, что подхлестнула Херрика три столетия назад:</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> И глаз не в силах оторвать я:<br /> Сквозь переливчатое платье<br /> Мелькает плоть, зовя к объятьям! [8]</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Я подбираю одну, что мелькает. Заговариваю. Она оскорбляет. Я отвечаю<br />тем же и заказываю выпивку. Она пьет и оскорбляет в квадрате. Я выражаю<br />надежду, что она лесбиянка, и оскорбляю в кубе. Она рычит и ненавидит,<br />но тщетно. Крыши-то на сегодня нет. Нелепая коричневая сумка под мышкой.<br />Я подавляю симпатию и отвечаю ненавистью. Она немыта, ее мыслительные<br />формы - абсолютные джунгли. Безопасно. Ей не будет вреда. Беру ее домой<br />для соблазнения взаимным презрением. А в гостиной (см. схему) сидит гиб-<br />кая, стройная, гордая, милая моя веснушчатая секретарша, недавно уволен-<br />ная, ждет меня.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; !<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Я<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; теперь<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; пишу<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp; эту<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; часть<br /> и&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp; П<br /> с &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; А<br /> т &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Р<br /> о &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; в &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp; И<br /> р &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Ж<br /> и &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Е<br /> и &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; столице Франции<br />&nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; Адрес: 49-бис Авеню Фош, Париж, Франция.</font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Вынужден был поехать туда из-за событий в Сингапуре. Потребовалась<br />громадная компенсация и регулировка. В какой-то миг даже думал, что при-<br />дется напасть на дирижера &quot;Опера комик&quot;, но судьба оказалась благосклон-<br />на ко мне, и все кончилось безвредным взрывом в Люксембургском саду. Я<br />еще успел побывать в Сорбонне, прежде чем меня забросило назад.<br /> Так или иначе, она сидит в моей квартире с одной (1) ванной и 1997,00<br />сдачи на холодильнике. Ух! Выбрасываю шесть долларов из окна и наслажда-<br />юсь оставшимися 1991. А она сидит там, в скромном черном вечернем<br />платье, черных чулках и черных театральных туфельках. Гладкая кожа рдеет<br />от смущения, как свежий бутон алой розы. Красное к опасности. Дерзкое<br />лицо напряжено от сознания того, что она делает. Проклятье, она мне<br />нравится.<br /> Мне нравится изящная линия ее ног, ее фигура, глаза, волосы, ее сме-<br />лость, смущение... румянец на щеках, пробивающийся, несмотря на отчаян-<br />ное применение пудры. Пудра... гадость. Я иду на кухню и для компенсации<br />тру рубашку жженой пробкой.<br /> - Ох-хо,- говорю.- Буду частлив знать, зачем твоя ходи-ходи моя бер-<br />лога. Пардон, мисс, такая языка скоро уйдет.<br /> - Я обманула мистера Люндгрена,- выпаливает она.- Я сказала, что несу<br />тебе важные бумаги.<br /> - Entschuldigen Sie, bitte. Meine pidgin haben sich geandert. Spra-<br />chen Sie Deutsch?[9]<br /> - Нет.<br /> - Dann warte ich[10].<br /> Битница повернулась на каблучках и выплыла, зовя к объятиям. Я нагнал<br />ее у лифта, сунул 101 доллар (превосходная форма) и пожелал на испанском<br />спокойной ночи. Она ненавидела меня. Я сделал с ней гнусную вещь (нет<br />прощения) и вернулся в квартиру, где обрел английский.<br /> - Как тебя зовут?<br /> - Я работаю у тебя три месяца, а ты не знаешь моего имени? В самом<br />деле?<br /> - Нет, и знать не желаю.<br /> - Лиззи Чалмерс.<br /> - Уходи, Лиззи Чалмерс.<br /> - Так вот почему ты звал меня &quot;мисс&quot;. Зачем ты побрил голову?<br /> - Неприятности в Вене.<br /> - Что ты имеешь в виду?<br /> - Не твое дело. Что тебе здесь надо? Чего ты хочешь?<br /> - Тебя,- говорит она, отчаянно краснея.<br /> - Уходи, ради бога, уходи!<br /> - Что есть у нее, чего не хватает мне? - потребовала Лиззи Чалмерс.<br />Затем ее лицо сморщилось.- Правильно? Что. Есть. У. Нее. Чего. Не. Хва-<br />тает. Мне. Да, правильно. Я учусь в Бенингтоне, там грамматика хромает.<br /> - То есть как это - учусь в Бенингтоне?<br /> - Это колледж. Я думала, все знают.<br /> - Но - учусь?<br /> - Я на шестимесячной практике.<br /> - Чем же ты занимаешься?<br /> - Раньше экономикой. Теперь тобой. Сколько тебе лет?<br /> - Сто девять тысяч восемьсот семьдесят два.<br /> - Ну перестань. Сорок?<br /> - Тридцать.<br /> - Нет, в самом деле?- Она счастлива.- Значит, между нами всего десять<br />лет разницы.<br /> - Ты любишь меня, Лиззи?<br /> - Я хочу, чтобы между нами что-то было.<br /> - Неужели обязательно со мной?<br /> - Я понимаю, это бесстыдно.- Она опустила глаза.- Мне кажется, женщи-<br />ны всегда вешались тебе на шею.<br /> - Не всегда.<br /> - Ты что, святой? То есть... понимаю, я не головокружительно красива,<br />но ведь и не уродлива.<br /> - Ты прекрасна.<br /> - Так неужели ты даже не коснешься меня?<br /> - Я пытаюсь защитить тебя.<br /> - Я сама смогу защититься, когда придет время.<br /> - Время пришло, Лиззи.<br /> - По крайней мере, мог бы оскорбить меня, как битницу перед лифтом.<br /> - Подсматривала?<br /> - Конечно. Не считаешь ли ты, что я буду сидеть сложа руки? Надо при-<br />глядывать за своим мужчиной.<br /> - Твоим мужчиной?<br /> - Так случается,- проговорила она тихо.- Я раньше не верила, но... Ты<br />влюбляешься и каждый раз думаешь, что это настоящее и навсегда. А затем<br />встречаешь кого-то, и это больше уже не вопрос любви. Просто ты знаешь,<br />что он твой мужчина.<br /> Она подняла глаза и посмотрела на меня. Фиолетовые глаза, полные<br />юности, решимости и нежности, и все же старше, чем глаза двадцатилет-<br />ней... гораздо старше. Как я одинок - никогда не смея любить, ответить<br />на дружбу, вынужденный жить с теми, кого ненавижу. Я мог провалиться в<br />эти фиолетовые глаза.<br /> - Хорошо,- сказал я. И посмотрел на часы. Час ночи. Тихое время, спо-<br />койное время. Боже, сохрани мне английский... Я снял пиджак и рубашку и<br />показал спину, исполосованную шрамами. Лиззи ахнула.<br /> - Самоистязание,- объяснил я.- За то, что позволил себе сдружиться с<br />мужчиной. Это цена, которую заплатил я. Мне повезло. Теперь подожди.<br /> Я пошел в спальню, где в правом ящике стола, в серебряной коробке,<br />лежал стыд моего сердца. Я принес коробку в гостиную. Лиззи наблюдала за<br />мной широко раскрытыми глазами.<br /> - Пять лет назад меня полюбила девушка. Такая же, как ты. Я был оди-<br />нок в то время, как и всегда. Вместо того, чтобы защитить ее от себя, я<br />потворствовал своим желаниям. Я хочу показать тебе цену, которую запла-<br />тила она. Это отвратительно, но я должен...<br /> Вспышка. Свет в доме ниже по улице погас и снова загорелся. Я прыгнул<br />к окну. На пять долгих секунд погас свет в соседнем доме. Ко мне подошла<br />Лиззи и взяла меня за руку. Она дрожала.<br /> - Что это? Что случилось?<br /> - Погоди,- сказал я.<br /> Свет в квартире погас и снова загорелся.<br /> - Они обнаружили меня,- выдохнул я.<br /> - Они? Обнаружили?<br /> - Засекли мои передачи уном.<br /> - Чем?<br /> - Указателем направления. А затем отключали электричество в домах во<br />всем районе, здание за зданием... пока передача не прекратилась. Теперь<br />они знают, в каком я доме, но не знают квартиры. Я надел рубашку и<br />пиджак.<br /> - Спокойной ночи, Лиззи. Хотел бы я поцеловать тебя.<br /> Она обвила мою шею руками и стала целовать; вся тепло, вся бархат,<br />вся для меня. Я попытался оттолкнуть ее.<br /> - Ты шпион,- прошептала она.- Я пойду с тобой на электрический стул.<br /> - Если бы я был шпионом...- Я вздохнул.- Прощай, моя Лиззи. Помни<br />меня.<br /> Soyez ferme[11]. Колоссальная ошибка, как это только могло сорваться<br />у меня с языка. Я выбегаю, и тут этот маленький дьявол скидывает туфель-<br />ки и рвет до бедра узенькую юбчонку, чтобы та не мешала бежать. Она ря-<br />дом со мной на пожарной лестнице, ведущей вниз к гаражу. Я грубо руга-<br />юсь, кричу, чтобы она остановилась. Она ругается еще более грубо, все<br />время смеясь и плача. Проклятье! Она обречена.<br /> Мы садимся в машину, &quot;астон-мартин&quot;, но с левосторонним управлением,<br />и мчимся по Пятьдесят третьей, на восток по Пятьдесят четвертой и на се-<br />вер по Первой авеню. Я стремлюсь к мосту, чтобы выбраться из Манхаттана.<br />На Лонг-Айленде у меня свой самолет, припасенный для подобных случаев.<br /> - J'y suis, j'y reste[12] - не мой девиз,- сообщаю я Элизабет Чал-<br />мерс, чей французский так же слаб, как грамматика... трогательная сла-<br />бость.<br /> - Однажды меня поймали в Лондоне на почтамте. Я получал почту до вос-<br />требования. Послали мне чистый лист в красном конверте и проследили до<br />Пикадилли, 139, Лондон. Телефон: Мейфэр 7211. Красное - это опасность. У<br />тебя везде кожа красная?<br /> - Она не красная! - возмущенно воскликнула Лиззи.<br /> - Я имею в виду розовая.<br /> - Только там, где веснушки,- сказала она.- Что за бегство? Почему ты<br />говоришь так странно и поступаешь так необычно? Ты действительно не<br />шпион?<br /> - Вероятно.<br /> - Ты существо из другого мира, прилетевшее на неопознанном летающем<br />объекте?<br /> - Это тебя пугает?<br /> - Да, если мы не сможем любить друг друга.<br /> - А как насчет завоевания Земли?<br /> - Меня интересует только завоевание тебя.<br /> - Я никогда не был существом из другого мира.<br /> - Тогда кто ты?<br /> - Компенсатор.<br /> - Что это такое?<br /> - Знаешь словарь Франка и Вагнелла? Издание Франка X. Визетелли? Ци-<br />тирую: &quot;То, что компенсирует, устройство для нейтрализации местных вли-<br />яний на стрелку компаса, автоматический аппарат для выравнивания газово-<br />го давления в...&quot; Проклятье!<br /> Франк X. Визетелли не употреблял этого нехорошего слова. Оно вырва-<br />лось у меня, потому что мост заблокирован. Следовало ожидать. Вероятно,<br />заблокированы все мосты, ведущие с 24-долларового острова. Можно съехать<br />с моста, но ведь со мной чудесная Элизабет Чалмерс. Все. Стоп, машина.<br />Сдавайся.<br /> - Kamerad,- произношу я и спрашиваю:- Кто вы? Ку-клукс-клан?<br /> Он пристально смотрит на меня, наконец, открывает рот:<br /> - Специальный агент Кримс из ФБР,- и показывает значок.<br /> Я ликую и радостно его обнимаю. Он вырывается и спрашивает, в своем<br />ли я уме. Мне все равно. Я целую Лиззи Чалмерс, и ее раскрытый рот под<br />моим шепчет:<br /> - Ни в чем не признавайся. Я вызову адвоката.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Залитый светом кабинет на Фоли-сквер. Так же расставлены стулья, так<br />же стоит стол. Мне часто доводилось проходить через это. Напротив -<br />незапоминающийся человек с блеклыми глазами из утренней подземки. Его<br />имя - С. И. Долан.<br /> Мы обмениваемся взглядами. Его говорит: я блефовал сегодня. Мой: я<br />тоже. Мы уважаем друг друга. И начинается допрос с пристрастием.<br /> - Вас зовут Абрахам Мейсон Сторм?<br /> - По прозвищу Бейз.<br /> - Родились 25 декабря?<br /> - Рождественский ребенок.<br /> - 1929 года?<br /> - Дитя депрессии.<br /> - Я вижу, вам весело.<br /> - Юмор висельника, С. И. Долан. Отчаяние. Я знаю, что вы никогда ни в<br />чем не сможете меня обвинить, и оттого в отчаянии.<br /> - Очень смешно.<br /> - Очень грустно. Я хочу быть осужденным... Но это безнадежно.<br /> - Родной город Сан-Франциско?<br /> - Да.<br /> - Два года в Беркли. Четыре во флоте. Кончили Беркли, по статистике.<br /> - Стопроцентный американский парень.<br /> - Нынешнее занятие - финансист?<br /> - Да.<br /> - Конторы в Нью-Йорке, Риме, Париже, Лондоне?<br /> - И в Рио.<br /> - Имущества в акциях на три миллиона долларов?<br /> - Нет, нет, нет! - Яростно.- Три миллиона триста тридцать три тысячи<br />триста тридцать три доллара тридцать три цента.<br /> - Три миллиона долларов,- настаивал Долан.- В круглых числах.<br /> - Круглых чисел нет, есть только формы.<br /> - Сторм, чего вы добиваетесь?<br /> - Осудите меня! - взмолился я.- Я хочу попасть на электрический стул,<br />покончить со всем этим.<br /> - О чем вы говорите?<br /> - Спрашивайте, я отвечу.<br /> - Что вы передаете из своей квартиры?<br /> - Из какой именно? Я передаю изо всех.<br /> - Нью-йоркской. Мы не можем расшифровать.<br /> - Шифра нет, лишь набор случайностей.<br /> - Что?<br /> - Спокойствие, Долан.<br /> - Спокойствие!<br /> - Об этом же меня спрашивали в Женеве, Берлине, Лондоне, Рио. Поз-<br />вольте мне объяснить.<br /> - Слушаю вас.<br /> Я глубоко вздохнул. Это всегда так трудно. Приходится обращаться к<br />метафорам. Время три часа ночи. Боже, сохрани мне английский.<br /> - Вы любите танцевать?<br /> - Какого черта?!.<br /> - Будьте терпеливы, я объясню. Вы любите танцевать?<br /> - Да.<br /> - В чем удовольствие от танца? Мужчина и женщина вместе составляют...<br />ритм, образец, форму. Двигаясь, ведя, следуя. Так?<br /> - Ну?<br /> - А парады... Вам нравятся парады? Масса людей, взаимодействуя, со-<br />ставляют единое целое.<br /> - Погодите, Сторм...<br /> - Выслушайте меня, Долан. Я чувствителен к формам... больше, чем к<br />танцам или парадам, гораздо больше. Я чувствителен к формам, порядкам,<br />ритмам Вселенной... всего ее спектра... к электромагнитным волнам, груп-<br />пировкам людей, актам враждебности и радушия, к ненависти и добру... И я<br />обязан компенсировать. Всегда.<br /> - Компенсировать?<br /> - Если ребенок падает и ушибается, его целует мать. Это компенсация.<br />Негодяй избивает животное, вы бьете его. Да? Если нищий клянчит у вас<br />слишком много, вы испытываете раздражение. Тоже компенсация. Умножьте<br />это на бесконечность и получите меня. Я должен целовать и бить. Вынуж-<br />ден. Заставлен. Я не знаю, как назвать это принуждение. Вот говорят:<br />экстрасенсорное восприятие, пси. А как назвать экстраформенное восприя-<br />тие? Пи?<br /> - Пик? Какой пик?<br /> - Шестнадцатая буква греческого алфавита, обозначает отношение длины<br />окружности к ее диаметру. 3,141592... Число бесконечно... бесконечно му-<br />чение для меня...<br /> - О чем вы говорите, черт побери?!<br /> - Я говорю о формах, о порядке во Вселенной. Я вынужден поддерживать<br />и восстанавливать его. Иногда что-то требует от меня прекрасных и благо-<br />родных поступков; иногда я вынужден творить безумства: бормотать нелепи-<br />цу, срываться сломя голову неизвестно куда, совершать преступления...<br />Потому что формы, которые я воспринимаю, требуют регулирования, выравни-<br />вания.<br /> - Какие преступления?<br /> - Я могу признаться, но это бесполезно. Формы не дадут мне погибнуть.<br />Люди отказываются присягать. Факты не подтверждаются. Улики исчезают.<br />Вред превращается в пользу.<br /> - Сторм, клянусь, вы не в своем уме.<br /> - Возможно, но вы не сумеете запрятать меня в сумасшедший дом. До вас<br />уже пытались. Я сам хотел покончить с собой. Не вышло.<br /> - Так что же насчет передач?<br /> - Эфир переполнен излучениями. К ним я тоже восприимчив. Но они слиш-<br />ком запутанны, их не упорядочить. Приходится нейтрализовывать. Я передаю<br />на всех частотах.<br /> - Вы считаете себя сверхчеловеком?<br /> - Нет, никогда. Просто я тот, кого повстречал Простак Симон.<br /> - Не стройте из себя шута.<br /> - Я не строю. Неужели вы не помните считалку: &quot;Простак Симон вошел в<br />вагон, нашел батон. Но тут повстречался ему Пирожник. &quot;Отдай батон!&quot; -<br />воскликнул он&quot;. Я не Пи-рожник. Я - Пи-человек.<br /> Долан усмехнулся.<br /> - Мое полное имя Симон Игнациус Долан.<br /> - Простите, я не знал.<br /> Он посмотрел на меня, тяжело вздохнул, отбросил в сторону мое досье и<br />рухнул в кресло. Это сбило форму, и мне пришлось пересесть. Долан скосил<br />на меня глаза.<br /> - Пи-человек,- объяснил я.<br /> - Ну, хорошо,- сказал он.- Не можем вас задерживать.<br /> - Все пытаются,- заметил я,- никто не может.<br /> - Кто &quot;все&quot;?<br /> - Контрразведки, убежденные, что я шпион; полиция, интересующаяся<br />моими связями с самыми подозрительными лицами; опальные политики в на-<br />дежде, что я финансирую революцию; фанатики, возомнившие, что я их бога-<br />тый мессия... Все выслеживают меня, желая использовать. Никому не удает-<br />ся. Я часть чего-то гораздо большего.<br /> - Между нами, что это были за преступления? Я набрал воздуха.<br /> - Вот почему я не могу иметь друзей. Или девушку. Иногда где-то дела<br />идут так плохо, что мне приходится делать пугающие жертвы, чтобы восста-<br />новить положение. Например, уничтожить существо, которое люблю. Я...<br />имел собаку, Лабрадора, настоящего друга. Нет... не хочу вспоминать. Па-<br />рень, с которым мы вместе служили во флоте... Девушка, которая любила<br />меня... А я... Нет, не могу. Я проклят! Некоторые формы, которые я дол-<br />жен регулировать, принадлежат не нашему миру, не нашему ритму... ничего<br />подобного на Земле вы не почувствуете. 29/51... 108/303... Вы удивлены?<br />Вы не знаете, что это может быть мучительно? Отбейте темп в 7/5.<br /> - Я не разбираюсь в музыке.<br /> - И не надо. Попробуйте за один и тот же промежуток времени отбить<br />правой рукой пять раз, а левой - семь. Тогда поймете сложность и ужас<br />наплывающих на меня форм. Откуда? Я не знаю. Эта непознанная Вселенная<br />слишком велика для понимания. Но я должен следовать ритму ее форм, регу-<br />лировать его своими действиями, чувствами, помыслами, а какая-то<br /> чудовищная сила<br /> меня подталкивает<br /> вперед и<br /> и выворачивает<br /> назад н а и з н а н к у...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Теперь другую,- твердо произнесла Элизабет.- Подними.<br /> Я на кровати. Половина (0,5) в пижаме; другая половина (0,5) борется<br />с веснушчатой девушкой. Я поднимаю. Пижама на мне, и уже моя очередь<br />краснеть. Меня воспитали гордым.<br /> - Оm mani padme hum,- сказал я.- Что означает: о сокровище в лотосе.<br />Имея в виду тебя. Что произошло?<br /> - Мистер Долан сказал, что ты свободен,- объяснила она.- Мистер Люнд-<br />грен помог внести тебя в квартиру. Сколько ему дать?<br /> - Cinque lire. No. Parla Italiana, gentile Signorina?[13]<br /> - Мистер Долан мне все рассказал. Это снова твои формы?<br /> - Si[14].<br /> Я кивнул и стал ждать. После остановок на греческом и португальском<br />английский, наконец, возвращается.<br /> - Какого черта ты не уберешься отсюда, пока цела, Лиззи Чалмерс?<br /> - Я люблю тебя,- сказала она.- Забирайся в постель... и оставь место<br />для меня.<br /> - Нет.<br /> - Да. Женишься на мне позже.<br /> - Где серебряная коробка?<br /> - В мусоропроводе.<br /> - Ты знаешь, что в ней было?<br /> - Это чудовищно-то, что ты сделал! Чудовищно! - Дерзкое личико иска-<br />жено ужасом. Она плачет.- Что с ней теперь?<br /> - Чеки каждый месяц идут на ее банковский счет в Швейцарию. Я не хочу<br />знать. Сколько может выдержать сердце?<br /> - Кажется, мне предстоит это выяснить. Она выключила свет. В темноте<br />зашуршало платье. Никогда раньше не слышал я музыки существа, раздеваю-<br />щегося для меня... Я сделал последнюю попытку спасти ее.<br /> - Я люблю тебя,- сказал я.- Ты понимаешь, что это значит. Когда ситу-<br />ация потребует жертвы, я могу обойтись с тобой даже еще более жестоко...<br /> - Нет. Ты никогда не любил.<br /> Она поцеловала меня.<br /> - Любовь сама диктует законы.<br /> Ее губы были сухими и потрескавшимися, кожа ледяной. Она боялась, но<br />сердце билось горячо и сильно.<br /> - Ничто не в силах разлучить нас. Поверь мне.<br /> - Я больше не знаю, во что верить. Мы принадлежим Вселенной, лежащей<br />за пределами познания. Что если она слишком велика для любви?<br /> - Хорошо,- прошептала Лиззи.- Не будем собаками на сене. Если любовь<br />мала и должна кончиться, пускай кончается. Пускай такие безделицы, как<br />любовь, и честь, и благородство, и смех, кончаются... Если есть что-то<br />большее за ними...<br /> - Но что может быть больше? Что может быть за ними?<br /> - Если мы слишком малы, чтобы выжить, откуда нам знать?<br /> Она придвинулась ко мне, холодея всем телом. И мы сжались вместе,<br />грудь к груди, согревая друг друга своей любовью, испуганные существа в<br />изумительном мире вне познания... страшном, но все же ожжж иддд аю щщщщщ<br />еммм...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br />Комментарии.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> [1] Отступить, чтобы прыгнуть дальше (фр.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> [2] Алло. Да, это я - синьор Сторм (ит.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> [3] Говорить по-итальянски (ит.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> [4] Пять минут (ит.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> [5] С незавершенным делом (лат.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> [6] Ну вот (фр.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> [7] Первоапрельская шутка (фр.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> [8] Перевод В. Генкина.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> [9] Прошу меня извинить - Мой английский изменился. Вы говорите<br /> по-немецки? (нем.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">[10] Тогда я подожду (нем.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">[11] Будьте стойкими (фр.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">[12] Я здесь, я здесь и останусь (фр.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">[13] Пять лир. Нет. Вы говорите по-итальянски, милая синьорина? (ит.).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">[14] Да (ит.).</font></p>альфред бестер09 Dec 07 00:30:34 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/919/ALFRED%20BESTER%20PIMANhttp://medilat-life.info/wiki/692/918/ALFRED%20BESTER%20CHOICE<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Альфред Бестер. Выбор.</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong>Alfred Bester &quot;Choice&quot;</strong></font></p><p><br /><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"><strong> перевод с английского В. Баканова</strong></font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000">&nbsp;</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000">Эта история - предупреждение пустым фантазерам, подобным<br />вам, мне или Адьеру.</font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Не можно ли вы потратить на одна чашка кофе,<br />достопочтенный сэр! Я есть несчастный голодающий организм.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Днем Адьер был статистиком. Он занимался такими вещами,<br />как таблицы, средние величины и распределения, гомогенные<br />группы и случайные отборы. Ночью же Адьер погружался в<br />сложные и тщательно продуманные фантазии. Либо он<br />переносился на сотню лет назад, не забыв прихватить<br />энциклопедии, бестселлеры и результаты скачек, либо<br />воображал себя в Золотом Веке совершенства далекого<br />будущего. Пока вы, и я, и Адьер очень похожи.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Не можно ль пожертвовать одна чашка кофе, почтенная мисс!<br />Для благословенная щедрость. Я признателен.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> В понедельник утром Адьер ворвался в кабинет своего шефа,<br />размахивая стопкой бумаг.<br /> - Глядите, мистер Гранд! Я открыл нечто!..<br /> - О черт, - отозвался Гранд. - Какие могут быть открытия<br />во время войны?<br /> - Поднимая материалы Внутреннего департамента... Вы<br />знаете, что численность нашего населения увеличилась? На три<br />целых девятьсот пятнадцать десятитысячных процента.<br /> - Это невозможно. Мы потеряли столько, что... Должно<br />быть, где-то вкралась ошибка, - пробормотал Гранд, листая<br />бумаги. - Проверьте.<br /> - Есть, сэр, - затараторил Адьер, покидая кабинет. - Я<br />знал, что вы заинтересуетесь, сэр. Вы идеальный статистик,<br />сэр.<br /> Во вторник Адьер обнаружил отсутствие связи между отноше-<br />нием &quot;рождаемость - смертность&quot; и ростом населения. Адьер<br />представил данные шефу, заработал похлопывание по спине и<br />отправился домой к новым фантазиям: проснуться через миллион<br />лет, узнать разгадку тайны и остаться там, в будущем, припав к<br />лону земли и всяким другим, не менее прекрасным лонам.<br /> В среду Адьер выяснил, что в окрестностях Вашингтона<br />численность населения упала на 0,0029 процента. Это было<br />неприятно, и ему пришлось искать прибежища в мечтах о<br />Золотом Веке королевы Виктории, в котором он изумил и<br />покорил мир потоком романов, пьес и стихов, позаимствованных<br />у Шоу, Голсуорси и Уайльда.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Одна чашка кофе, благородный сэр! Я есть бедная личность,<br />нуждающаяся в жалость.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> В четверг Адьер проверил Филадельфию. Прирост на 0,0959<br />процента. Так! Литл-Рок - на 1,1319, Сент-Луис - на 2,092. И<br />это несмотря на полное уничтожение района Джефферсона,<br />происшедшее из-за досадной ошибки военного компьютера.<br /> - Боже мой! - воскликнул Адьер, дрожа от возбуждения. -<br />Чем ближе к центру страны, тем больше прирост численности<br />населения. Но ведь именно центр пострадал сильнее всего! В<br />чем же дело?<br /> Этой ночью он лихорадочно метался между прошлым и<br />будущим, а следующим днем по имеющимся данным начертил на<br />карте США концентрические окружности, цветами обозначая<br />плотность населения. Красный, оранжевый, желтый, зеленый и<br />синий круги образовали идеальную мишень, в центре которой<br />оказался Канзас.<br /> - Мистер Гранд! - вскричал Адьер в высокой статистической<br />страсти. - Ответ таится в Канзасе!<br /> - Поезжайте туда и добудьте этот ответ, - велел Гранд, и<br />Адьер удалился.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Можно ли уделить цена один кофе, дражайшая мадам! Я есть<br />изголодный организм, требующий к себе питания.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Поездки в те дни, надо вам сказать, были связаны с<br />немалыми трудностями. Корабль, шедший в Чарльстон (в<br />северных штатах железных дорог не осталось), налетел на<br />мину. Семнадцать часов Адьер держался в ледяной воде,<br />бормоча сквозь зубы: - Если б я только родился на сто лет<br />раньше!<br /> Очевидно, эта форма молитвы оказалась действенной. Его<br />подобрал тральщик и доставил в Чарльстон. Там Адьер получил<br />почти смертельную дозу радиоактивного облучения в результате<br />рейда, не повредившего, к счастью, железнодорожное полотно.<br />Он лечился на протяжении всего пути: Бирмингем (бубонная<br />чума), Мэмфис (отравленная вода), Литл-Рок (карантин) и,<br />наконец, Лайонесс, штат Канзас.<br /> Выплески лавы из шрамов на земле; выженные дороги; тучи<br />сажи и нейтрализующих веществ; радиоактивное свечение в<br />темноте.<br /> После беспокойной ночи в отеле Адьер направился в местный<br />статистический центр, вооруженный до зубов всякого рода<br />документами. Увы, центр не был вооружен данными. Снова<br />досадная ошибка военных. Центра просто не существовало.<br /> Весьма раздраженный, Адьер направил стопы в Медицинское<br />бюро, предполагая получить сведения о рождаемости у<br />практикующих врачей. Бюро было на месте, и был даже акушер,<br />который и сообщил Адьеру, что последнего врача забрали в<br />армию восемь месяцев назад. Возможно, в тайну посвящены<br />повивальные бабки, но их списков нет. Придется ходить от<br />двери к двери, интересуясь у каждой дамы, не практикует ли<br />она это древнее занятие.<br /> Адьер вернулся в гостиницу и на кусочке оберточной бумаги<br />написал: &quot;Столкнулся с дефицитом информации. Ждите<br />дальнейших сообщений&quot;. Он засунул послание в алюминиевую<br />капсулу, прикрепил ее к единственному выжившему почтовому<br />голубю и с молитвой выпустил его. Потом сел у окна и<br />загрустил.<br /> Его внимание привлекло странное зрелище. На площадь внизу<br />только что прибыл автобус из Канзаса. Эта старая развалина<br />со скрежетом затормозила, открыла двери с большим трудом, и<br />оттуда вышел одноногий мужчина с забинтованным обожженным<br />лицом. Очевидно, это был состоятельный фермер, который мог<br />позволить себе приехать в поисках медицинского обслуживания.<br />Автобус развернулся для обратного пути в Канзас. Тут-то,<br />собственно, и началось странное.<br /> Из ниоткуда... абсолютно ниоткуда... появилась толпа<br />людей. Они выходили из переулков, из-за развалин... они<br />заполнили всю площадь. Здоровые, веселые, счастливые, они<br />болтали и смеялись, забираясь в автобус. Они походили на<br />туристов - с сумками и рюкзаками, ящиками, картонками и даже<br />с детьми. Через две минуты автобус был полон. Когда он<br />тронулся, из салона грянула песня, и эхо ее еще долго<br />блуждало среди разрушенных зданий и груд камней.<br /> - Будь я проклят, - проговорил Адьер.<br /> Он не видел беззаботной улыбки больше двух лет. Он не<br />слышал веселого пения больше трех лет. Это было жутко. Это<br />было невообразимо.<br /> - Эти люди не знают, что идет война? - спросил он себя.<br /> И чуть погодя: - Они выглядят здоровыми. Почему они не на<br />службе?<br /> И наконец: - Кто они?<br /> Ночью Адьер спал без сновидений.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Не может ли добрейший сэр потратить одна чашка кофе! Я<br />инороден и слаб голодом.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Ранним утром Адьер за непомерную плату нанял машину,<br />выяснил, что бензин нельзя купить ни за какие деньги, и<br />раздобыл хромую лошадь. Увы, опросы населения ничего не<br />дали. Он вернулся как раз к отходу автобуса на Канзас.<br /> Снова орда веселых людей заполнила площадь. Снова<br />старенький автобус затрясся по разбитой дороге. Снова тишину<br />разорвало громкое пение.<br /> - Будь я проклят, - тяжело прохрипел Адьер. - Шпионы?<br /> В ту ночь он был секретным агентом Линкольна,<br />предвосхищающим каждое движение Ли, перехитряющим Джексона и<br />Джонстона.<br /> На следующий день автобус увез очередную партию<br />таинственных весельчаков.<br /> И на следующий.<br /> И на следующий.<br /> - Четыреста человек за пять дней, - подсчитал Адьер. -<br />Штат кишит шпионами.<br /> Он начал бродить по улицам, стараясь выследить<br />беззаботных туристов. Это было трудно. Местные жители ничего<br />о них не знали и ими не интересовались. В те дни думали лишь<br />о том, как выжить.<br /> - Все сходится. Лайонесс покидают восемьдесят человек в<br />день. Пятьсот в неделю. Двадцать пять тысяч в год. Возможно,<br />это и есть ответ на тайну роста населения.<br /> Адьер потратил двадцать пять долларов на телеграмму шефу.<br />Телеграмма гласила: &quot;Эврика. Я нашел&quot;.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Не можно ли потратить на одна одинокая чашка кофе,<br />дорогая мадам! Я есть не бродяга, но лишенный человек.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Случай представился на следующий день. Как обычно,<br />подъехал автобус, но на этот раз толпа собралась слишком<br />большая. Трое не влезли. Вовсе не обескураженные, они<br />отошли, замахали руками, выкрикивая напутствия отъезжающим,<br />потом повернулись и пошли по улице.<br /> Адьер стрелой выскочил из номера и последовал за ними<br />через весь город, на окраину, по пыльной проселочной дороге,<br />пока они не свернули и не вошли в старый амбар.<br /> - Ага! - сказал Адьер.<br /> Он сошел на обочину и присел на неразорвавшийся снаряд.<br />Ага - что? Ясно только, где искать ответ.<br /> Сумерки сгустились в кромешную тьму, и Адьер осторожно<br />двинулся вперед. В этот момент его схватила пара рук, к лицу<br />прижали что-то мягкое...</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Одна одинокая чашка кофе для бедный несчастливец,<br />достойный сэр. Щедрость благословит.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Адьер пришел в себя на койке в маленькой комнате. Рядом<br />за столом сидел и деловито писал седовласый джентльмен с<br />резкими чертами лица. На краю стола находился радиоприемник.<br /> - П-послушайте, - слабо начал Адьер.<br /> - Одну минуту, мистер Адьер, - вежливо сказал джентльмен<br />и что-то сделал с радиоприемником. Над круглой медной плитой<br />посреди комнаты возникло сияние, сгустившееся в девушку -<br />нагую и очаровательную. Она подскочила к столу и<br />затараторила: - Вл-ни-тк-ик-тл-нк.<br /> Джентльмен улыбнулся и указал на дверь.<br /> - Пойдите разрядитесь.<br />Девушка моментально выбежала.<br /> - Вы шпионы! - обвинил Адьер. - Она говорила по-китайски!<br /> - Едва ли. Скорее, это старофранцузский. Середина<br />восемнадцатого века. Простите.<br /> Он снова включил радио. Теперь свечение породило голого<br />мужчину, заговорившего с отчаянной медлительностью:<br /> - Мууу, фууу, блууу, уауу, хауу, пууу.<br /> Джентльмен указал на дверь; мужчина вышел, еле<br />переставляя ноги.<br /> - Мне кажется, - дружелюбно продолжил седовласый<br />джентльмен, - что это влияние потока времени. Двигаясь<br />вперед вместе с ним, они ускоряются; идя против его течения<br />назад - тормозятся. Разумеется, этот эффект через пару минут<br />исчезает.<br /> - Что?! - выдохнул Адьер. - Путешествие во времени?<br /> - Ну да... Вот ведь интересно. Люди привыкли рассуждать о<br />путешествии во времени. Как оно будет использовано в<br />археологии, истории и так далее. И никто не видел истинного<br />его назначения... терапия.<br /> - Терапия? Медицина?<br /> - Да. Психологическое лечение для тех неприспособленных,<br />которым не помогают другие средства. Мы позволяем им<br />эмигрировать. Бежать. Наши станции расположены через каждые<br />четверть века.<br /> - Не понимаю...<br /> - Вы попали в иммиграционное бюро.<br /> - О, господи! - Адьер подскочил на койке. - Ответ к<br />загадке! Сюда прибывают тысячи... Откуда?<br /> - Из будущего, разумеется. Перемещение во времени стало<br />возможным лишь с... э, скажем, с две тысячи пятьсот пятого<br />года.<br /> - Но те, замедленные... Вы говорили, что они идут из<br />прошлого.<br /> - Да, но первоначально-то они из будущего. Просто решили,<br />что зашли слишком далеко. - седовласый джентльмен задумчиво<br />покачал головой. - Удивительно, какие ошибки совершают люди.<br />Абсолютно теряют контакт с реальностью. Знал я одного... Его<br />не устраивало ничто другое, как времена королевы Елизаветы.<br />&quot;Шекспир, - говорил он, - испанская Армада, Дрейк и Ралли.<br />Самый мужественный период истории. Золотой век&quot;. Я не смог<br />его образумить, и вот... Выпил стакан воды и умер. Тиф.<br /> - Можно ведь сделать прививки...<br /> - Все было сделано. Но болезни тоже меняются. Старые<br />штаммы исчезают, новые появляются. Извините...<br /> Из свечения вышел мужчина, что-то протараторил и выскочил<br />за дверь, едва не столкнувшись с обнаженной девушкой,<br />которая заглянула в комнату, улыбнулась и произнесла со<br />странным акцентом:<br /> - Простите, мистер Джеллинг. Кто этот только что вышедший<br />джентльмен?<br /> - Питерс.<br /> - Из Афин?<br /> - Совершенно верно.<br /> - Что, не понравилось?<br /> - Трудно без водопровода.<br /> - Да, через некоторое время начинаешь скучать по<br />современной ванной... Где мне взять одежду? Или здесь уже<br />ходят нагими?<br /> - Идите к моей жене. Она вам что-нибудь подберет.<br /> В комнату вошел &quot;замедленный&quot; мужчина. Теперь он был одет<br />и двигался с нормальной скоростью. Они с девушкой взглянули<br />друг на друга, засмеялись, поцеловались и, обнявшись, ушли.<br /> - Да, - произнес Джеллинг. - Выясняется, что жизнь - это<br />сумма удобств. Казалось бы, что такое водопровод по<br />сравнению с древнегреческими философами. Но потом вам<br />надоедает натыкаться на великих мудрецов и слушать, как они<br />распространяются про известные вам вещи. Вы начинаете<br />скучать по удобствам и обычаям, которых раньше и не<br />замечали.<br /> - Это поверхностный подход, - сказал Адьер.<br /> - Вот как? А попробуйте жить при свечах, без центрального<br />отопления, без холодильника, без самых простых лекарств. Или<br />наоборот, проживите в будущем, в колоссальном его темпе.<br /> - Вы преувеличиваете, - сказал Адьер. - Готов поспорить,<br />что существуют времена, где я мог бы быть счастлив. Я...<br /> - Ха! - фыркнул Джеллинг. - Великое заблуждение. Назовите<br />такое время.<br /> - Американская революция.<br /> - Э-ээ! Никакой санитарии. Никакой медицины. Холера в<br />Филадельфии, малярия в Нью-Йорке. Обезболивания не<br />существует. Смертная казнь за сотни мелких проступков и<br />нарушений. Ни одной любимой книги или мелодии.<br /> - Викторианская эпоха.<br /> - У вас все в порядке с зубами и зрением? Очков мы с вами<br />не пошлем. Как вы относитесь к классовым различиям? Ваше<br />вероисповедание? Не дай вам бог принадлежать к меньшинству.<br />Ваши политические взгляды? Если сегодня вы считаетесь<br />реакционером, те же убеждения сделают вас опасным радикалом<br />через сотню лет. Вряд ли вы будете счастливы.<br /> - Я буду в безопасности.<br /> - Только если будете богатым, а деньги мы с вами послать<br />не можем. Нет, Адьер, бедняки умирали в среднем в сорок лет<br />в те дни... уставшие, изможденные. Выживали только<br />привилегированные, а вы будете не из их числа.<br /> - С моими-то знаниями?<br /> Джеллинг кивнул.<br /> - Ну вот, добрались до этого. Какие знания? Смутные<br />представления о науке? Не будьте дураком, Адьер. Вы<br />пользуетесь ее плодами, ни капли не представляя сущности.<br /> - Я мог бы специально подготовиться и изобрести...радио,<br />например. Я бы сделал состояние на одном радио.<br /> Джеллинг улыбнулся.<br /> - Нельзя изобрести радио, пока не сделаны сотни<br />сопутствующих открытий. Вам придется создавать целый мир.<br />Нужно изобрести и научиться изготовлять вакуумные диоды,<br />гетеродинные цепи и так далее. Вам придется для начала<br />получить электрический ток, построить электростанции,<br />обеспечить передачу тока, получить переменный ток... Вам...<br />но зачем продолжать? Все очевидно. Сможете вы изобрести<br />двигатель внутреннего сгорания, когда еще нет представления<br />о переработке нефти?<br /> - Боже мой! - простонал Адьер. - Я никогда не думал...<br />А книги? Я мог бы запомнить...<br /> - И что? Опередить автора? Но публику вы тоже опередите.<br />Книга не станет великой, пока читатель не готов понять ее.<br />Она не станет доходной, если ее не будут покупать.<br /> - А что, если отправиться в будущее?<br /> - Я же объяснил вам. Те же проблемы, только наоборот. Мог<br />бы древний человек выжить в двадцатом веке? Остаться в<br />живых, переходя улицу? Водить автомобиль? Разговаривать на<br />ином языке? Думать на этом языке? Приспособиться к темпу и<br />идеям? Никогда. Сможете вы приспособиться к тридцатому веку?<br />Никогда.<br /> - Интересно, - сердито сказал Адьер, - если прошлое и<br />будущее настолько неприемлемы, зачем же путешествуют эти<br />люди?<br /> - Они не путешествуют, - ответил Джеллинг. - Они бегут.<br /> - От кого?<br /> - От своего времени.<br /> - Почему?<br /> - Оно им не нравится.<br /> - Куда же они направляются?<br /> - Куда угодно. Все ищут свой Золотой век. Бродяги!..<br />Вечно недовольны, вечно в пути... Половина попрошаек,<br />которых вы видели, наверняка это лодыри, застрявшие в чужом<br />времени.<br /> - Значит, те, кто специально приезжают сюда... думают, что<br />попали в Золотой век?<br /> - Да.<br /> - Но это безумие! - вскричал Адьер. - Неужели они не<br />видят: руины, радиация, война, истерия? Самое ужасное время в<br />истории!<br /> Джеллинг поднял руку.<br /> - Так кажется вам. Представители каждого поколения<br />твердят, что их время - самое тяжелое. Но поверьте моему<br />слову - когда бы и как бы вы ни жили, где-то обязательно<br />найдутся люди, уверенные, что вы живете в Золотом веке.<br /> - Будь я проклят, - проговорил Адьер.<br /> Джеллинг пристально посмотрел на него.<br /> - Будете, - мрачно сказал он. - У меня для вас плохие но-<br />вости, Адьер. Мы не можем позволить вам остаться здесь - нам<br />надо хранить секрет.<br /> - Я могу говорить везде.<br /> - Да, но в чужом времени никто не будет обращать на вас<br />внимания. Вы будете иностранцем, чудаком...<br /> - А если я вернусь?<br /> - Вы не можете вернуться без визы, а я вам ее не дам. Если<br />вас это может утешить, то знайте, что вы не первый, кого<br />мы так высылаем. Был, помню, один японец...<br /> - Значит, вы отправите меня...<br /> - Да. Поверьте, мне очень жаль.<br /> - В прошлое или в будущее?<br /> - Куда хотите. Выбирайте.<br /> - Почему такая скорбь? - напряженно спросил Адьер. - Это<br />же грандиозное приключение! Мечта моей жизни!<br /> - Верно. Все будет чудесно.<br /> - Я могу отказаться, - нервно сказал Адьер.<br /> Джеллинг покачал головой.<br /> - В таком случае вас придется усыпить. Так что лучше<br />выбирайте сами.<br /> - Я счастлив сделать такой выбор!<br /> - Разумеется. У вас правильное настроение, Адьер.<br /> - Мне говорили, что я родился на сто лет раньше.<br /> - Всем обычно это говорят... или на сто лет позже.<br /> - Мне говорили и это.<br /> - Что ж, подумайте. Что вы предпочитаете... прекрасное<br />будущее или поэтическое прошлое?<br /> Адьер начал раздеваться, раздеваться медленно, как делал<br />каждую ночь перед тем, как предаться фантазиям. Но сейчас<br />фантазии предстояло воплотиться, и момент выбора страшил<br />его. Еле переставляя ноги, он взошел на медный диск, на<br />вопрос Джеллинга пробормотал свое решение и исчез из этого<br />времени навсегда.<br /> Куда? Вы знаете. Я знаю, Адьер знает. Он ушел в Землю<br />Наших Дорогих Мечтаний. Он скрылся в прибежище Наших Снов.<br />И почти тут же понял, что покинул единственное подходящее<br />для себя место.<br /> Сквозь дымку лет все времена, кроме нашего, кажутся<br />золотыми и величественными. Мы жаждем будущего, мы томимся<br />по прошлому и не осознаем, что выбора нет... что день<br />сегодняшний - плохой или хороший, горький, тяжелый или<br />приятный, спокойный или тревожный - единственный день для<br />нас. Ночные мечты - предатели, и мы все - соучастники<br />собственного предательства.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000"> Не можно тратить цена одной чашка кофе, достойный сэр?<br />Нет, сэр, я не есть попрошайная личность. Я есть изголодный<br />японский странник оказаться в этот ужасный год. Почетный<br />сэр! Ради вся святая милость! Один билет в город Лайонесс. Я<br />хочу на колени молить виза. Я хочу в Хиросима, назад, в<br />тысяча девятьсот сорок пятый. Я хочу домой.</font></p><p><font face="andale mono,times" size="4" color="#000000">-- Конец --</font></p>альфред бестер09 Dec 07 00:25:09 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/918/ALFRED%20BESTER%20CHOICEhttp://medilat-life.info/wiki/692/917/ALFRED%20BESTER%20FARENHEI<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Альфред Бестер. </strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Божественный Фаренгейт</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><br /><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Он не знает, кто из нас я в эти дни, но они знают одно. Ты должен<br />быть самим собой, жить своей жизнью и умереть своей смертью.<br /> Рисовые поля на Парагоне-3 тянутся на сотни миль, как бесконечная<br />шахматная доска, коричневато-синяя мозаика под огненно-рыжим небом. По<br />вечерам, словно дым, наплывают облака, шуршит и шепчет рис.<br /> Длинная цепочка людей растянулась по рисовым полям в тот вечер, когда<br />мы улетали с Парагона. Люди были напряжены, молчаливы, вооружены - ряд<br />мрачных силуэтов под курящимся небом. У каждого был передатчик, на руке<br />мерцал видеоэкран. Они изредка переговаривались, обращаясь сразу ко всем.<br /> - Здесь ничего.<br /> - Где здесь?<br /> - Поля Джексона.<br /> - Вы слишком уклонились на запад.<br /> - Кто-нибудь проверил участок Гилсона?<br /> - Да. Ничего.<br /> - Она не могла зайти так далеко.<br /> - Думаете, она жива?<br /> Так, изредка перебрасываясь фразами, мрачная линия медленно<br />перемещалась к багрово-дымному солнцу на закате. Шаг за шагом, час за<br />часом шли они. Цепочка выглядела рядом дрожащих бриллиантов, светящихся в<br />темноте.<br /> - Здесь чисто.<br /> - Ничего здесь.<br /> - Ничего.<br /> - Участок Аллена?<br /> - Проверяем.<br /> - Может, мы ее пропустили?<br /> - Придется возвращаться.<br /> - У Аллена нет.<br /> - Черт побери! Мы должны найти ее!<br /> - Мы ее найдем.<br /> - Вот она! Сектор семь.<br /> Линия замерла. Бриллианты вмерзли в черную жару ночи.<br /> Экраны показывали маленькую нагую фигурку, лежащую в грязной луже на<br />поле. Рядом был столб с именем владельца участка: Вандельер. Огни цепочки<br />превратились в звездное скопление. Сотни мужчин собрались у крошечного<br />тела девочки. На ее горле виднелись отпечатки пальцев. Невинное личико<br />изуродовано, тельце истерзано, засохшая кровь твердой корочкой хрустела на<br />лохмотьях одежды.<br /> - Мертва, по крайней мере, уже часа три.<br /> - Она не утоплена, избита до смерти.<br /> Один из мужчин нагнулся и указал на пальцы ребенка. Она боролась с<br />убийцей. Под ногтями была кожа и капельки яркой крови, еще жидкой, еще не<br />свернувшейся.<br /> - Почему не засохла кровь?<br /> - Странно.<br /> - Кровь андроидов не сворачивается.<br /> - У Вандельера есть андроид.<br /> - Она не могла быть убита андроидом.<br /> - Под ее ногтями кровь андроида.<br /> - Но андроиды не могут убивать. Они так устроены.<br /> - Значит, один андроид устроен неправильно.<br /> - Боже!<br /> Термометр в этот день показывал 92,9 градуса славного Фаренгейта.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> И вот мы на борту &quot;Королевы Парагона&quot;, направляющейся на Мегастер-5.<br />Джеймс Вандельер и его андроид. Джеймс Вандельер считал деньги и плакал.<br />Вместе с ним в каюте второго класса был его андроид, великолепное<br />синтетическое создание с классическими чертами и большими голубыми<br />глазами. На его лбу рдели буквы СР, означавшие, что это один из дорогих,<br />редких саморазвивающихся андроидов стоимостью 57_000 долларов по текущему<br />курсу. Мы плакали, считали и спокойно наблюдали.<br /> - Двенадцать... Четырнадцать... Шестнадцать сотен долларов, -<br />всхлипывал Вандельер. - И все! Шестнадцать сотен долларов! Один дом стоил<br />десять тысяч, земля - пять. А еще мебель, машины, картины, самолет... И<br />шестнадцать тысяч долларов! Боже!<br /> Я вскочил из-за стола и повернулся к андроиду. Я схватил ремень и<br />начал его бить. Он не шелохнулся.<br /> - Должен напомнить вам, что я стою пятьдесят семь тысяч, - сказал<br />андроид. - Должен предупредить вас, что вы подвергаете опасности ценную<br />собственность.<br /> - Ты проклятая сумасшедшая машина, - закричал Вандельер. - Что в тебя<br />вселилось? Почему ты сделал это?<br /> Он продолжал яростно бить андроида.<br /> - Должен напомнить вам, что меня нельзя наказать, - сказал я. - У<br />меня нет чувств.<br /> - Тогда почему ты это сделал? - заорал Вандельер. - Почему ты убил<br />ее? Почему?!<br /> - Должен напомнить вам, - перебил андроид, - что каюты второго класса<br />не имеют звукоизоляции.<br /> Вандельер выронил ремень и стоял, судорожно дыша, глядя на существо,<br />являющееся его собственностью.<br /> - Почему ты убил ее? - спросил я.<br /> - Не знаю, - ответил я.<br /> - Но началось все с пустяков. Мелкие порчи. Мне следовало догадаться<br />еще тогда. Андроиды не могут портить и разрушать. Они не могут причинять<br />вред. Они...<br /> - У меня нет чувств.<br /> - Потом оскорбление действием. Этот инженер на Ригеле... С каждым<br />разом все хуже. С каждым разом нам приходилось убираться все быстрее.<br />Теперь убийство. Боже! Что с тобой случилось?<br /> - У меня нет реле самоконтроля.<br /> - Каждый раз мы скатывались все ниже. Взгляни на меня. В каюте<br />второго класса... Я Джеймс Палсолог Вандельер! Мой отец был богатейшим...<br />А теперь!.. Шестнадцать сотен долларов. И ты. Будь ты проклят!<br /> Вандельер подобрал ремень, бросил его и растянулся на койке. Наконец,<br />он взял себя в руки.<br /> - Инструкции, - сказал он.<br /> - Имя - Джеймс Валентин. На Парагоне был один день, пересаживаясь на<br />этот корабль до Мегастера-5. Занятие: агент по сдаче в наем частного<br />андроида. Цель визита: поселиться на Мегастере-5.<br /> - Документы.<br /> Андроид достал из чемодана паспорт Вандельера, взял ручку, чернила и<br />сел за стол. Точными, верными движениями - искусной рукой, умеющей писать,<br />чертить, гравировать - он методично подделывал документы Вандельера. Их<br />владелец с жалким видом наблюдал за мной.<br /> - О, боже, - бормотал я. - Что мне делать? Если бы я мог избавиться<br />от тебя! Если бы я только унаследовал не тебя, а папашину голову!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Даллас Брейди была ведущим ювелиром Мегастера - низенькая, плотная,<br />аморальная нимфоманка. Она наняла саморазвивающегося андроида Вандельера и<br />дала мне работу в мастерской. Она соблазнила Вандельера. Однажды ночью в<br />постели она резко спросила:<br /> - Тебя зовут Вандельер?<br /> - Да, - сонно пробормотал я. Потом: - Нет! Нет, Валентин. Джеймс<br />Валентин.<br /> - Что произошло на Парагоне? - спросила Даллас Брейди. - Я думала,<br />андроиды не могут убивать или уничтожать собственность.<br /> - Я Валентин! - настаивал Вандельер.<br /> - А, брось, - отмахнулась Даллас Брейди. - Я давно поняла.<br /> - Меня зовут Валентин.<br /> - Хочешь доказательств? Хочешь, чтобы я вызвала полицию? - Она<br />потянулась к видеофону.<br /> - Ради бога, Даллас! - Вандельер вскочил и вырвал у нее аппарат. Она<br />рассмеялась, а он упал и заплакал от стыда и беспомощности.<br /> - Как ты узнала? - проговорил он, наконец.<br /> - Все газеты полны этим. А Валентин не так уж далек от Вандельера.<br />Что случилось на Парагоне?<br /> - Он похитил девочку. Утащил в рисовые поля и убил.<br /> - Изнасиловал?<br /> - Не знаю.<br /> - Тебя разыскивают.<br /> - Мы скрываемся уже два года. За два года - семь планет. За два года<br />я потерял собственности на сто тысяч долларов.<br /> - Ты бы лучше узнал, что с ним.<br /> - Как? Что мне сказать? Мой андроид превратился в убийцу, почините<br />его? Они сразу вызовут полицию. - Меня затрясло. - Как я буду жить без<br />него? Кто будет зарабатывать мне деньги?<br /> - Работай сам.<br /> - А что я умею? Разве я могу сравниться со специализированными<br />андроидами и роботами? Для этого нужен потрясающий талант.<br /> - Да, это верно.<br /> - Всю жизнь меня кормил отец. Черт побери! Перед смертью он разорился<br />и оставил мне одного андроида.<br /> - Продай его и вложи пятьдесят тысяч в дело.<br /> - И получать три процента? Полторы тысячи в год? Нет, Даллас.<br /> - Но ведь он свихнулся! Что ты будешь делать?<br /> - Ничего... молиться... Только одно... Что собираешься делать ты?<br /> - Молчать. Но... Мне кое-что нужно, чтобы держать рот на замке.<br /> - Что?<br /> - Андроид будет работать на меня бесплатно.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Саморазвивающийся андроид работал. Вандельер получал деньги. Его<br />сбережения начали расти. Когда теплая весна Мегастера перешла в жаркое<br />лето, я стал вкладывать деньги в землю и фермы. Еще несколько лет и мои<br />дела восстановятся. Можно будет поселиться здесь постоянно.<br /> В первый жаркий день лета андроид начал петь. Он танцевал в<br />мастерской Даллас Брейди, нагреваемой солнцем и электрической плавильной<br />печью, и напевал старую мелодию, популярную полвека назад:</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Нет хуже врага, чем жара,<br /> Ее не возьмешь на &quot;ура&quot;!<br /> Но надобно помнить всегда,<br /> Что жизнь - это все ерунда!<br /> И быть холодным и бесстрастным,<br /> душка...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Он пел необычным, срывающимся голосом, а руки, заложенные за спину,<br />подергивались в какой-то странной румбе. Даллас Брейди была удивлена.<br /> - Ты счастлив? - спросила она.<br /> - Должен напомнить вам, что у меня нет чувств, - ответил я. - Все<br />ерунда! Холодным и бесстрастным, душка...<br /> Его пальцы прекратили постукивание и схватили железные клещи. Андроид<br />сунул их в разинутую пасть печи, наклоняясь поближе к любимой жаре.<br /> - Осторожней, идиот! - воскликнула Даллас Брейди. - Хочешь туда<br />свалиться?<br /> - Все ерунда! Все ерунда! - пел я. - Душка!<br /> Он вытащил клещами из печи золотую форму, повернулся, безумно заорал<br />и плеснул раскаленным золотом на голову Даллас Брейди. Она вскрикнула и<br />упала, волосы вспыхнули, платье затлело, кожа сморщилась и обуглилась.<br /> Тогда я покинул мастерскую и пришел в отель к Джеймсу Вандельеру.<br />Рваная одежда андроида и судорожно дергающиеся пальцы многое сказали его<br />владельцу.<br /> Вандельер помчался в мастерскую Даллас Брейди, посмотрел и сблевал. У<br />меня едва хватило времени взять один чемодан и девять сотен наличными. Он<br />вылетел на &quot;Королеве Мегастера&quot; в каюте третьего класса и взял меня с<br />собой. Он рыдал и считал свои деньги, я снова бил андроида.<br /> А термометр в мастерской Даллас Брейди показывал 98,1 градуса<br />прекрасного Фаренгейта.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> На Лире Альфа мы остановились в небольшом отеле близ университета.<br />Здесь Вандельер аккуратно снял мне верхний слой кожи на лбу вместе с<br />буквами СР. Буквы снова появятся, но лишь через пару месяцев, а за это<br />время, надеялся Вандельер, шумиха вокруг саморазвивающегося андроида<br />уляжется. Андроида взяли чернорабочим на завод при университете. Вандельер<br />- Джеймс Венайс - жил на его скромный заработок.<br /> Нельзя сказать, что я был очень несчастен.<br /> Большинство других жильцов были студентами, тоже испытывающими<br />трудности, но восхитительно энергичными и молодыми. Была одна<br />очаровательная девушка с острыми глазами и умной головой. Звали ее Ванда,<br />и она вместе со своим женихом Джедом Старком сильно интересовалась<br />андроидом-убийцей, слухами о котором полнились газеты.<br /> - Мы изучили это дело, - сказали они на одной из случайных вечеринок<br />в номере Вандельера. - Кажется, мы знаем, что вызывает убийства. Мы<br />собираемся писать реферат. - Они были крайне возбуждены.<br /> - Наверное, какая-нибудь болезнь, от которой андроид сошел с ума.<br />Что-нибудь вроде рака, да? - поинтересовался кто-то.<br /> - Нет. - Ванда и Джед торжествующе переглянулись.<br /> - Что же?<br /> - Нечто особенное.<br /> - А именно?<br /> - Узнаете из реферата.<br /> - Разве вы не расскажете? - напряженно спросил я. - Я... Нам очень<br />интересно, что могло произойти с андроидом.<br /> - Нет, мистер Венайс, - твердо сказала Ванда. - Это уникальная идея,<br />и мы не можем позволить, чтобы кто-то украл ее у нас.<br /> - Даже не дадите намека?<br /> - Нет. Ни намека, ни слова, Джед. Скажу вам только, мистер Венайс - я<br />не завидую владельцу андроида.<br /> - Вы имеете в виду полицию? - спросил я.<br /> - Я имею в виду угрозу заражения, мистер Венайс. Заражения! Вот в чем<br />опасность... Но я и так сказала слишком много.<br /> Я услышал за дверью шаги и хриплый голос, мягко выводящий:<br /> - Холодным и бесстрастным, душка...<br /> Мой андроид вошел в номер, вернувшись с работы. Я жестом велел ему<br />подойти, и я немедленно повиновался, взял поднос с пивом и стал обходить<br />гостей. Его искусные пальцы подергивались в каком-то внутреннем ритме.<br /> Андроиды не были редкостью в университете. Студенты побогаче покупали<br />их наряду с машинами и самолетами. Но юная Ванда была остроглазой и<br />сообразительной. Она заметила мой пораненный лоб. После вечеринки,<br />поднимаясь к себе в номер, она посоветовалась с Джедом.<br /> - Джед, почему у этого андроида поврежден лоб?<br /> - Наверное, ударился, Ванда. Он ведь работает на заводе.<br /> - И все?<br /> - А что еще?<br /> - Очень удобный шрам.<br /> - Для чего?<br /> - Допустим, он имел на лбу буквы СР.<br /> - Саморазвивающийся? Тогда какого черта Венайс скрывает это? Он мог<br />бы заработать... О-о!.. Ты думаешь?..<br /> Ванда кивнула.<br /> - Боже! - Старк стиснул губы. - Что делать? Вызвать полицию?<br /> - Нет, у нас нет доказательств. Сперва должен выйти наш реферат.<br /> - Но как узнать точно?<br /> - Проверить его. Сфотографировать в рентгеновских лучах. Завтра<br />пойдем на завод.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Они проникли на завод - гигантский подвал глубоко под землей. Было<br />жарко и трудно дышать - воздух нагревали печи. За гулом пламени они<br />услышали странный голос, кричащий и вопящий на старый мотив:<br /> - Все ерунда! Все ерунда!<br /> Они увидели мечущуюся фигуру, неистово танцующую в такт музыке. Ноги<br />прыгали. Руки дергались. Пальцы корчились.<br /> Джед Старк поднял камеру и начал снимать. Затем Ванда вскрикнула,<br />потому что я увидел их и схватил блестящий стальной рельс. Он разбил<br />камеру. Он свалил девушку, а потом юношу. Андроид подтащил их к печи и<br />медленно, смакуя, скормил пламени. Он танцевал и пел. Потом я вернулся в<br />отель.<br /> Термометр на заводе зарегистрировал 100,9 градуса чудесного<br />Фаренгейта. Все ерунда! Все ерунда!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Чтобы заплатить за проезд на &quot;Королеве Лиры&quot;, Вандельеру и андроиду<br />пришлось выполнять на корабле подсобные работы. В часы ночного бдения<br />Вандельер сидел в грязной каморке с папкой на коленях, усиленно пялясь на<br />ее содержимое. Папка - единственное, что он смог увезти с Лиры. Он украл<br />ее из комнаты Ванды. На папке была пометка &quot;Андроид&quot;. Она содержала секрет<br />моей болезни.<br /> И в ней не было ничего, кроме газет. Кипы газет со всей Галактики.<br /> &quot;Знамя Ригеля&quot;... &quot;Парагонский вестник&quot;... &quot;Интеллигент Лелаида&quot;...<br />&quot;Мегастерские новости&quot;... Все ерунда! Все ерунда!<br /> В каждой газете было сообщение об одном из преступлений андроида.<br />Кроме того, там печатались новости местные и иностранные, спортивные<br />вести, погода, лотерейные таблицы, валютные курсы, загадки, кроссворды.<br />Где-то во всем этом хаосе таился секрет, скрываемый Вандой и Джедом<br />Старком.<br /> - Я продам тебя, - сказал я, устало опуская газеты. - Будь ты<br />проклят! Когда мы прилетим на Землю, я продам тебя.<br /> - Я стою пятьдесят семь тысяч долларов, - напомнил я.<br /> - А если я не сумею продать тебя, то выдам полиции, - сказал я.<br /> - Я ценная собственность, - ответил он. - Иногда очень хорошо быть<br />собственностью, - немного помолчав, добавил андроид.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Было три градуса мороза, когда приземлилась &quot;Королева Лиры&quot;. Снег<br />сплошной черной стеной валил на поле и испарялся под хвостовыми<br />двигателями корабля. У Вандельера и андроида не хватило денег на автобус<br />до Лондона. Они пошли пешком.<br /> К полуночи они добрались до Пикадилли. Декабрьская снежная буря не<br />утихла и статуя Фроса покрылась ледяными инкрустациями. Они повернули<br />направо, спустились до Трафальгарской площади и пошли к Сохо, дрожа от<br />холода и сырости. На Флит-стрит Вандельер увидел одинокую фигуру.<br /> - Нам нужны деньги, - зашептал он андроиду, указывая на<br />приближающегося человека. - У него они есть. Забери.<br /> - Приказ не может быть выполнен, - ответил андроид.<br /> - Забери их у него, - повторил Вандельер. - Силой! Ты понял?<br /> - Это противоречит моей программе, - возразил я. - Нельзя подвергать<br />опасности жизнь или собственность.<br /> - Бога ради! - взорвался Вандельер. - Ты нападал, разрушал, убивал, и<br />еще мелешь какую-то чушь о программе! Забери деньги. Убей, если надо!<br /> - Приказ не может быть выполнен, - повторил андроид.<br /> Я отбросил андроида в сторону и прыгнул на незнакомца. Он был высок,<br />стар, мудр, с ясным и спокойным выражением лица. У него была трость. Я<br />увидел, что он слеп.<br /> - Да, - произнес он, - я слышу, здесь кто-то есть.<br /> - Сэр, - замялся Вандельер, - я в отчаянном положении.<br /> - Это наша беда, - ответил незнакомец. - Мы все в отчаянном<br />положении.<br /> - Сэр, мне нужны деньги.<br /> - Вы попрошайничаете или крадете?<br /> Невидящие глаза смотрели сквозь Вандельера и андроида.<br /> - Я готов на все.<br /> - Это история нашей расы, - незнакомец указал назад. - Я<br />попрошайничал у собора Святого Патрика, мой друг. Чего я жажду, нельзя<br />украсть. А чего вы желаете, счастливец, если можете украсть?<br /> - Денег, - сказал Вандельер.<br /> - Для чего? Не опасайтесь, мой друг, обменяемся признаниями. Я скажу<br />вам, чего прошу, если вы скажете, зачем крадете. Меня зовут Бленхейм.<br /> - Меня... Воул.<br /> - Я не просил золота, мистер Воул, я просил числа.<br /> - Числа?<br /> - Да. Числа рациональные и иррациональные. Числа воображаемые,<br />дробные, положительные и отрицательные. Вы никогда не слышали о<br />бессмертном трактате Бленхейма &quot;Двенадцать нулей, или Отсутствие<br />количества&quot;? - Бленхейм горько улыбнулся. - Я король цифр. Но за пятьдесят<br />лет очарование стерлось, исследования приелись, аппетит пропал. Господи<br />боже мой, прошу тебя, если ты существуешь, ниспошли мне число.<br /> Вандельер медленно поднял папку и коснулся ею руки Бленхейма.<br /> - Здесь, - произнес он, - скрыто число, тайное число. Число одного<br />преступления. Меняемся, мистер Бленхейм? Число за убежище?<br /> - Ни попрошайничества, ни воровства, - прошептал Бленхейм. - Сделка.<br />Так упрощается все живое. - Его взгляд прошел сквозь Вандельера и<br />андроида. - Возможно, Всемогущий не бог, а купец... Идем.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> На верхнем этаже дома Бленхейма мы делили комнату - две кровати, два<br />стола, два шкафа и одна ванная. Вандельер снова поранил мой лоб и послал<br />искать работу, а пока андроид работал, я читал Бленхейму газеты из папки,<br />одну за другой. Все ерунда! Все ерунда!<br /> Вандельер мало что рассказал ему. Он студент, сказал он, пишущий<br />курсовую по андроиду-убийце. В собранных газетах факты, которые должны<br />объяснить преступления. Должно быть соотношение, число, сочетание, что-то,<br />указывающее на причину, и Бленхейм попался на крючок человеческого<br />интереса к тайне.<br /> Мы изучали газеты. Я читал их вслух, он записывал содержимое крупным<br />прыгающим почерком. Он классифицировал газеты по типу, шрифту,<br />направлениям, словам, темам, фотографиям, формату. Он анализировал. Он<br />сравнивал. А мы жили вдвоем на верхнем этаже, немного замерзавшие, немного<br />растерявшиеся... удерживаемые страхом, ненавистью между нами. Как лезвие,<br />вошедшее в живое дерево и расщепившее ствол лишь для того, чтобы навечно<br />остаться в раненом теле, мы жили вместе. Вандельер и андроид... Холодным и<br />бесстрастным...<br /> Однажды Бленхейм позвал Вандельера в свой кабинет.<br /> - Кажется, я нашел, - промолвил он. - Но не могу понять этого.<br /> Сердце Вандельера подпрыгнуло.<br /> - Вот выкладки, - продолжал Бленхейм. - В газетах были сводки погоды.<br />Каждое преступление было совершено при температуре выше 90 градусов по<br />Фаренгейту.<br /> - Но это невозможно! - воскликнул Вандельер. - На Лире Альфа было<br />холодно.<br /> - У нас нет газеты с описанием преступления на Лире Альфа.<br /> - Да, верно. Я... - Вандельер смутился и вдруг крикнул: - Вы правы!<br />Конечно! Плавильная печь. О, боже, да! Но почему? Почему?<br /> В этот момент вошел я и, проходя мимо кабинета, увидел Вандельера и<br />Бленхейма. Я вошел, ожидая команды, готовый услужить.<br /> - А вот и андроид, - произнес Бленхейм после долгого молчания.<br /> - Да, - ответил Вандельер, никак не придя в себя после открытия. -<br />Теперь ясно, почему он отказался напасть на вас тем вечером. Слишком<br />холодно.<br /> Он посмотрел на андроида, передавая лунатическую команду. Он<br />отказался. Подвергать жизнь опасности запрещено. Вандельер отчаянно<br />схватил Бленхейма за плечи и повалил вместе с креслом на пол. Бленхейм<br />закричал.<br /> - Найди оружие, - приказал Вандельер.<br /> Я достал из стола револьвер и протянул его Вандельеру. Я взял его,<br />приставил дуло к груди Бленхейма и нажал на спуск.<br /> У нас было три часа до возвращения прислуги. Мы взяли деньги и<br />драгоценности Бленхейма, его записки и уничтожили газеты. Упаковали в<br />чемоданы одежду. Мы подожгли его дом. Нет, это сделал я. Андроид<br />отказался. Мне запрещено подвергать опасности жизнь или собственность. Все<br />ерунда!..</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Табличка в окне гласила: &quot;Ван Уэбб, психометрический консультант&quot;.<br />Вандельер наметил себе этот адрес несколько недель назад. Андроид остался<br />с вещами в фойе, а Вандельер прошел в кабинет.<br /> Ван Уэбб оказалась высокой женщиной с редкими седыми волосами. Черты<br />лица замкнуты, бесстрастны, само воплощение деловитости и<br />профессионализма. Она кивнула Вандельеру, закончила письмо, запечатала и<br />подняла голову.<br /> - Мое имя Вандербильт, - сказал я. - Джейли Вандербильт. Учусь в<br />лондонском университете.<br /> - Так.<br /> - Я провожу исследования по андроиду-убийце. Мне кажется, я напал на<br />что-то важное, интересное и хочу услышать ваше мнение. Сколько это будет<br />стоить?<br /> - В каком колледже вы учитесь?<br /> - А что?<br /> - Для студентов скидка.<br /> - В колледже Мертона.<br /> - Два фунта, пожалуйста.<br /> Вандельер положил на стол два фунта и добавил к ним записи Бленхейма.<br /> - Существует связь между поведением андроида и погодой. Все<br />преступления совершались, когда температура поднималась выше 90 градусов<br />по Фаренгейту. Может ли психометрия дать этому объяснение?<br /> Ван Уэбб кивнула, просмотрела записи и произнесла:<br /> - Безусловно, синестезия!<br /> - Что?<br /> - Синестезия, - повторила она. - Это когда чувство, ощущение, мистер<br />Вандербильт, немедленно воспроизводится в формах восприятия не того<br />органа, который был раздражен. Например, раздражение звуков вызывает<br />одновременно ощущение определенного цвета. Или световой раздражитель<br />вызывает ощущение вкуса. Может произойти замыкание сигналов вкуса, запаха,<br />боли, давления и т.д. Вы понимаете?<br /> - Кажется, да.<br /> - Вы обнаружили факт, что андроид реагирует на температурный<br />раздражитель свыше 90 градусов синестетически. Возможно, есть связь между<br />температурой и аналогом адреналина для андроида.<br /> - Понятно. Тогда, если держать андроида в холоде...<br /> - Не будет ни раздражения, ни реакции.<br /> - Ясно. А есть ли опасность заражения? Может ли это перекинуться на<br />владельца андроида?<br /> - Очень любопытно... Опасность заражения заключается в опасности<br />п_о_в_е_р_и_т_ь_ в его возможность. Если вы общаетесь с сумасшедшим, то<br />можете, в конечном итоге, перенять его болезнь... Что, безусловно,<br />случилось с вами, мистер Вандельер.<br /> Вандельер вскочил на ноги.<br /> - Вы осел, - сухо продолжала Ван Уэбб. Она указала на записки,<br />лежащие на столе. - Это почерк Бленхейма. Любому лондонскому студенту<br />известны его слепые каракули. В лондонском университете нет колледжа<br />Мертона. Он в Оксфорде. А с вами... Я даже не знаю, вызывать полицию или<br />психиатрическую лечебницу.<br /> Я вытащил револьвер и застрелил ее.<br /> Все ерунда!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> - Антарес-2, Альфа Эрика, Поллукс-2, Ригель, Центавра, - говорил<br />Вандельер, - все это холодные планеты. Средняя температура сорок градусов.<br />Живем! Осторожней на повороте.<br /> Саморазвивающийся андроид опытной рукой держал руль и машина мягко<br />неслась по автостраде под серым холодным небом Англии. Высоко над головой<br />завис одинокий вертолет.<br /> - Никакого тепла, никакой жары, - говорил я. - В Шотландии - на<br />корабль и прямо на Поллукс. Там мы будем в безопасности.<br /> Внезапно сверху раздался оглушительный рев:<br /> - ВНИМАНИЕ, ДЖЕЙМС ВАНДЕЛЬЕР И АНДРОИД!<br /> Вандельер вздрогнул и посмотрел вверх.<br /> Из брюха вертолета вырывались мощные звуки.<br /> - ВЫ ОКРУЖЕНЫ. ДОРОГА БЛОКИРОВАНА. НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИТЕ МАШИНУ И<br />ПОДЧИНИТЕСЬ ЗАКОНУ.<br /> Я выжидающе поглядел на Вандельера.<br /> - Не останавливайся! - прокричал Вандельер.<br /> Вертолет опустился ниже.<br /> - ВНИМАНИЕ, АНДРОИД. НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИ МАШИНУ. ЭТО ВЫСШИЙ ПРИКАЗ,<br />ОТМЕНЯЮЩИЙ ВСЕ ЧАСТНЫЕ КОМАНДЫ.<br /> - Что ты делаешь? - закричал я.<br /> - Я должен остановиться... - начал андроид.<br /> - Прочь! - Вандельер оттолкнул андроида и вцепился в руль. Визжа<br />тормозами, машина съехала в поле и помчалась по замерзшей грязи, подминая<br />мягкий кустарник, к виднеющемуся в пяти милях параллельному шоссе.<br /> - ВНИМАНИЕ, ДЖЕЙМС ВАНДЕЛЬЕР И АНДРОИД. ВЫ ОБЯЗАНЫ ПОДЧИНИТЬСЯ<br />ЗАКОНУ. ЭТО ПРИКАЗ.<br /> - Не подчинимся! - дико взвыл Вандельер.<br /> - Нет! - сурово прошептал я. - Мы еще победим их. Мы победим жару.<br />Мы...<br /> - Должен вам напомнить, - произнес я, - что мне необходимо выполнить<br />приказ, отменяющий все частные команды.<br /> - Пусть покажут документы, дающие им право приказывать! А может, они<br />жулики! - выкрикнул Вандельер. Правой рукой он полез за револьвером. Левая<br />рука дрогнула, машина на миг застыла и перевернулась.<br /> Мотор ревел, колеса визжали. Вандельер выбрался и вытащил андроида.<br />Через минуту мы были уже вне круга слепящего света из вертолета, в кустах,<br />в лесу, в темноте благословенного убежища.<br /> Вандельер и андроид отчаянно продирались через кустарник к<br />параллельному шоссе. Вокруг стягивалось кольцо преследователей,<br />направляемых по радио. Спустилась ночь. Небо затянулось сплошным полотном<br />туч, мрачное, беззвездное. Температура падала. Холодный северный ветер<br />пронизывал нас до костей.<br /> Издалека донесся приглушенный взрыв. Взорвался бак машины, в небо<br />взметнулся фонтан огня. Раздуваемый ветром, фонтан превратился в<br />десятифутовую стену, с яростным треском пожиравшую кустарник и<br />стремительно приближающуюся к нам. За ней Вандельер разглядел темные<br />силуэты - охотники, прочесывающие лес...<br /> - Боже! - воскликнул я и отчаянно рванулся вперед. Он потащил меня за<br />собой, пока их ноги не заскользили по ледяной поверхности замерзающего<br />болота. Внезапно лед треснул и они очутились в ошеломляюще холодной воде.<br /> Стена пламени приближалась, я уже ощущал жар. Он ясно видел<br />преследователей. Вандельер полез в карман за револьвером. Карман был<br />порван, револьвер исчез. Он застонал и задрожал от холода и ужаса. Свет от<br />пожара был ослепительным. Наверху беспомощно завис вертолет, не в<br />состоянии перелететь через клубы дыма и пламени, чтобы направить<br />преследователей, сгруппировавшихся правее нас.<br /> - Они не найдут нас, - зашептал Вандельер. - Сиди тихо. Это приказ.<br />Они не найдут нас. Мы победим пожар. Мы...<br /> Три отчетливых выстрела раздались менее, чем в сотне футов от<br />беглецов. Бум! Бум! Бум! Это огонь достиг потерянного оружия и взорвал три<br />оставшихся патрона. Преследователи развернулись и пошли прямо на нас.<br />Вандельер страшно ругался, что-то истерически выкрикивал и все нырял в<br />грязь, стараясь уберечься от невыносимой жары. Андроид начал<br />подергиваться.<br /> Волна пламени плеснула к ним. Вандельер набрал воздух и приготовился<br />нырнуть, пока пламя не пройдет. Андроид вздрогнул и истошно закричал.<br /> - Все ерунда! Все ерунда! - кричал он. - Будь спокойным и<br />бесстрастным!<br /> - Будь ты проклят! - кричал я.<br /> Я попытался утопить его.<br /> - Будь ты проклят!<br /> Я разбил ему лицо.<br /> Андроид избивал Вандельера, который сопротивлялся, пока он не<br />выскочил из грязи. Прежде, чем я смог снова напасть, живые языки пламени<br />гипнотически заворожили его. Он танцевал и кричал в безумной румбе перед<br />стеной огня. Его ноги дергались. Его руки дергались. Его пальцы дергались.<br />Нелепая извивающаяся фигура, темный силуэт на фоне ослепительного сияния.<br /> Преследователи закричали. Раздались выстрелы. Андроид дважды<br />повернулся кругом и продолжал свой кошмарный танец. Резкий порыв ветра<br />кинул пламя вперед и оно на миг приняло пляшущую фигуру в свои объятия,<br />затем огонь отошел, оставив за собой булькающую массу синтетической плоти<br />и крови, которая никогда не свернется.<br /> Термометр показал бы 1_200 градусов божественного Фаренгейта.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Вандельер не погиб. Они упустили его, пока смотрели на гибель<br />андроида. Но я не знаю, кто из нас он в эти дни. Заражение, предупреждала<br />Ванда. Заражение, говорила Ван Уэбб. Если вы достаточно долго живете с<br />сумасшедшим андроидом, я тоже стану сумасшедшим.<br /> Но мы знаем одно. Мы знаем, что они ошибались. Робот и Вандельер<br />знают это, потому что новый робот тоже дергается. Ерунда! Здесь, на<br />холодном Поллуксе, робот танцует и поет. Холодно, но мои пальцы пляшут.<br />Холодно, но он увел маленькую Тэлли на прогулку в лес. Дешевый рабочий<br />робот. Обслуживающий механизм... все, что я мог себе позволить... Но он<br />дергается и завывает, и гуляет где-то с девчонкой, а я не могу найти их.<br />Вандельер быстро меня не найдет, а потом будет поздно. Холодным и<br />бесстрастным, душка, на трескучем морозе, когда термометр показывает ноль<br />градусов убийственного Фаренгейта.</font></p>альфред бестер09 Dec 07 00:18:04 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/917/ALFRED%20BESTER%20FARENHEIhttp://medilat-life.info/wiki/692/916/ALFRED%20BESTER%205271009<hr/><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Альфред Бестер. 5 271 009</strong></font><p>&nbsp;</p><p><br /><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Возьмите две части Вельзевула, две Исрафела, одну Монте-Кристо, одну<br />Сирано, тщательно перемешайте, приправьте таинственностью, и вы получите<br />мистера Солона Аквила. Высокий, стройный, с веселыми манерами и жесткими<br />выражениями, а когда он смеется, его темные глаза превращаются в раны.<br />Неизвестно, чем он занимается. Он здоров без всякой видимой поддержки. Его<br />видят всюду и не знают нигде. Есть нечто странное в его жизни.<br /> Есть нечто странное в мистере Аквиле, и делайте с этим, что хотите.<br />Когда он прогуливается пешком, ему никогда не приходится ждать перед<br />светофором. Когда он решает поехать, под рукой всегда оказывается<br />свободное такси. Когда он спешит в свой номер, лифт всегда ждет внизу.<br />Когда он входит в магазин, продавец всегда готов тут же обслужить его.<br />Всегда получается так, что в ресторане есть столик к услугам мистера<br />Аквила. Всегда подворачивается лишний билетик, когда он идет на<br />труднодоступный спектакль.<br /> Можете опросить официантов, таксистов, девушек-лифтерш, продавцов,<br />кассиров в театральных кассах. Нет никакого заговора. Мистер Аквил не<br />раздает взятки и не пользуется шантажом для организации этих маленьких<br />удобств. В любом случае, он не может давать взятки или шантажировать<br />автоматические часы, которые городские власти используют в системе<br />регулировки уличного движения. Но все эти мелочи, которые делают жизнь<br />такой удобной для него, происходят случайно. Мистер Солон Аквил никогда не<br />бывал разочарован. Сейчас мы узнаем об его первом разочаровании и о том,<br />что последовало за ним.<br /> Мистера Аквила встречали за выпивкой в самых дешевых салунах, в<br />средних салунах, в салунах высшего класса. Его встречали в публичных<br />домах, на коронациях, казнях, в цирках, магистратурах и справочных. Он был<br />известен, как покупатель антикварных автомобилей, исторических<br />драгоценностей, инкунабул, порнографии, химикалий, чистейших призм, пони и<br />заряженных дробовиков.<br /> - HimmelHerrGodseyDank! Я схожу с ума, буквально схожу с ума! -<br />заявил он пораженному президенту торгового департамента. - Типа Вельтлани<br />&quot;Niht wohr&quot;? Мой идеал: &quot;Tount le mond&quot; Гете. Божественно!<br /> Он говорил на особой смеси метафор и многозначительности. Дюжины<br />языков и диалектов вылетали у него очередями, и при том вечно с ошибками.<br /> - Sacre bley, Джиз, - сказал он однажды. - Аквил из Рима. Означает -<br />&quot;орлиный'. O tempora, o mores! Речь Цицерона. Мой предок.<br /> И в другой раз:<br /> - Мой идеал - Киплинг. Мое имя взято у него. Аквил - один из его<br />героев. Черт побери! Величайший писатель о неграх со времен &quot;Хижины дяди<br />Тома&quot;.<br /> В это утро мистер Солон Аквил был ошеломлен своим первым<br />разочарованием. Он спешил в ателье &quot;Логан и Дереликт&quot; - торговцев<br />картинами, скульптурами и редкостными предметами искусства. У него было<br />намерение купить картину. Мистер Джеймс Дереликт знал Аквила, как клиента.<br />Аквил уже купил Фредерика Ремингтона и Уинслоу Хоумера несколько недель<br />назад, когда по очередному странному совпадению заскочил в магазин на<br />Мэдисон Авеню через минуту после того, как эти картины принесли на<br />продажу. Мистер Дереликт видел также мистера Аквила катающимся в лодке<br />первым морским офицером у Монтезка.<br /> - Bon jur, bel asprit, черт побери, Джимми, - сказал мистер Аквил. Он<br />был фамильярен со всеми. - Прохладный сегодня денек, ui? Прохладный. Я<br />хочу купить картину.<br /> - Доброе утро, мистер Аквил, - ответил Дереликт. У него было<br />морщинистое лицо шулера, но глаза честные, а улыбка обезоруживающая.<br />Однако, к этому моменту его улыбка застыла, словно появление Аквила лишило<br />его присутствия духа.<br /> - Я сегодня в дурном настроении из-за Джеффа, - объявил Аквил, быстро<br />открывая витрины, трогая слоновую кость и щупая фарфор. - Так ведь его<br />зовут, старик? Художник, как Босх, как Генрих Клей. С ним общаетесь<br />исключительно, parbly, вы.<br /> - Джеффри Халсион? - натянуто спросил Дереликт.<br /> - Quil de bef! - воскликнул Аквил. - Это воспоминание. Именно этого<br />художника я хочу. Он мой любимый. Монохром. Миниатюру Джеффри Халсиона для<br />Аквила, bitte. Заверните.<br /> - Никогда бы не подумал... - пробормотал Дереликт.<br /> - Ах! Что? Уж не одна ли это из сотни гарантированного Мина? -<br />воскликнул мистер Аквил, размахивая прелестной вазой. - Черт побери! Ui,<br />Джимми? Я щелкаю пальцами... В магазине нет Халсиона, старый мошенник?<br /> - Очень странно, мистер Аквил, - Дереликт, казалось, боролся с собой,<br />- что вы пришли сюда. Миниатюра Халсиона прибыли меньше пяти минут назад.<br /> - Ну? Tempo est rikturi... Ну?<br /> - Я не хочу показывать ее вам. По личным причинам, мистер Аквил.<br /> - HimmelHerrGot! Ее заказали заранее?<br /> - Н-нет, сэр. Не по _м_о_и_м_ личным причинам. По _в_а_ш_и_м_ личным<br />причинам.<br /> - Что? Черт побери! Объясните же мне!<br /> - Во всяком случае, она не на продажу, мистер Аквил. Она не может<br />быть продана.<br /> - Но почему? Говорите, старый cafal!<br /> - Не могу сказать, мистер Аквил.<br /> - Дьявол вас побери, Джимми! Вы не можете показать. Вы не можете<br />продать. Между нами, я места себе не нахожу из-за Джеффри Халсиона. Мой<br />любимый художник, черт побери! Покажите мне Халсиона или sic tranzit glora<br />mundi. Вы слышите меня, Джимми?<br /> Дереликт поколебался, затем пожал плечами.<br /> - Ладно, мистер Аквил, покажу.<br /> Дереликт провел Аквила мимо витрин китайского фарфора и серебра, мимо<br />лаков и бронзы, и блестящего оружия к галерее в заднем конце магазина, где<br />на серых велюровых стенах висели дюжины картин, пылающих под яркими<br />прожекторами. Он открыл ящик шкафа в стиле Годдара и достал конверт. На<br />конверте было напечатано: &quot;Институт Вавилона&quot;. Дереликт вынул из конверта<br />долларовую бумажку и протянул ее Аквилу.<br /> - Поздний Джеффри Халсион, - сказал он.<br /> Прекрасной ручкой и угольными чернилами ловкая рука вывела на долларе<br />над лицом Джорджа Вашингтона другой портрет. Это было ненавистное,<br />дьявольское лицо на фоне ада. Это было лицо, перекошенное ужасом, на<br />вызывающей ненависть сцене. Лицо являлось портретом мистера Аквила.<br /> - Черт побери! - воскликнул мистер Аквил.<br /> - Понимаете, сэр? Я не хотел вас расстраивать.<br /> - Теперь уж я точно должен владеть им, - мистер Аквил, казалось, был<br />зачарован портретом. - Случайность это или намеренность? Знал ли меня<br />Халсион? Ergo sim...<br /> - Понятия не имею, мистер Аквил. Но в любом случае, я не могу продать<br />рисунок. Это доказательство преступления... осквернения валюты Соединенных<br />Штатов. Он должен быть уничтожен.<br /> - Никогда! - мистер Аквил схватил рисунок, словно боялся, что<br />продавец тут же подожжет его. - Никогда, Джимми. &quot;Крикнул ворон:<br />&quot;Nevermor&quot;. Черт побери! Почему Халсион рисует на деньгах. Нарисовал меня.<br />Преступная клевета, но это неважно. Но рисунки на деньгах?<br />Расточительство, joki causa.<br /> - Он сумасшедший, мистер Аквил.<br /> - Нет! Да? Сумасшедший? - Аквил был потрясен.<br /> - Совершенно сумасшедший, сэр. Это очень печально. Он в лечебнице.<br />Проводит время, рисуя картинки на деньгах.<br /> - Le jeir vivenda, Iisuse! Почему бы вам не подарить ему бумагу для<br />рисования, а?<br /> Дереликт печально улыбнулся.<br /> - Пытались, сэр. Когда мы давали Джеффу бумагу, он рисовал на ней<br />деньги.<br /> - Дьявол! Мой любимый художник. В сумасшедшем доме. Ex bin! В таком<br />случае, могу ли я покупать его рисунки?<br /> - Не можете, мистер Аквил. Боюсь, никто больше не купит Халсиона. Он<br />совершенно безнадежен.<br /> - Отчего он сошел с колеи, Джимми?<br /> - Говорят, это уход от действительности, мистер Аквил. Этому<br />способствовал его успех.<br /> - Да? Что и требовалось доказать. Расшифруйте.<br /> - Ну, сэр, он еще молод, ему только тридцать, он очень незрел. Когда<br />он приобрел такую известность, то не был готов к ней. Он не был готов к<br />ответственности за свою жизнь и карьеру. Так мне сказали врачи. Тогда он<br />повернулся ко всему задом и ушел к детство.<br /> - А? И рисует на деньгах?<br /> - Врачи сказали, что это его символ возвращения к детству, мистер<br />Аквил. Доказательство, что он слишком мал, чтобы знать, что такое деньги.<br /> - А? Ui... Я... Хитрость безумца. А мой портрет?<br /> - Я не могу объяснить это, мистер Аквил, если вы не встречались с ним<br />в прошлом и он не запомнил вас. Или, может, это совпадение.<br /> - Гм... Возможно и так. Вы что-то знаете, мой древний грек? Я<br />разочарован. Je oubleray jamarz. Я жестоко разочарован. Черт побери! Уже<br />никогда не будет картин Халсиона? Merde! Мой лозунг. Мы должны что-то<br />сделать с Джеффри Халсионом. Я не хочу разочаровываться. Мы должны что-то<br />сделать.<br /> Мистер Солон Аквил выразительно кивнул, достал сигарету, закурил,<br />затем помолчал, глубоко задумавшись. Через долгую минуту он снова кивнул,<br />на сей раз решительно, и сделал поразительную штуку. Он сунул зажигалку в<br />карман, достал другую, быстро оглянулся и щелкнул ею перед носом мистера<br />Дереликта.<br /> Мистер Дереликт, казалось, ничего не заметил. Мистер Дереликт,<br />казалось, мгновенно застыл. Мистер Аквил осторожно поставил горящую<br />зажигалку на выступ шкафа перед продавцом, стоявшим по-прежнему<br />неподвижно. Оранжевое пламя отсвечивало на его глазах.<br /> Аквил метнулся в магазин, пошарил и нашел китайский хрустальный шар.<br />Он достал его из витрины, согрел на груди и уставился в него. Что-то<br />пробормотал. Кивнул. Потом вернул шар в витрину и подошел к кассе. Там он<br />взял блокнот, ручку и стал писать знаки, не имеющие отношения ни к какому<br />языку или графологии. Затем снова кивнул, вырвал из блокнота листок и<br />спрятал в свой бумажник.<br /> Из бумажника он достал доллар, положил на стеклянный прилавок, вынул<br />из внутреннего кармана набор ручек, выбрал одну и развинтил. Осторожно<br />прищурив глаза, он капнул из ручки на доллар. Сверкнула ослепительная<br />вспышка. Раздалось вибрирующее жужжание, которое медленно затихло.<br /> Мистер Аквил положил ручки в карман, осторожно взял доллар за уголок<br />и вернулся в картинную галерею, где по-прежнему стоял продавец,<br />остекленело уставившись на оранжевый огонек. Аквил помахал долларом перед<br />его неподвижными глазами.<br /> - Послушай, приятель, - прошептал Аквил, - после обеда посетишь<br />Джеффри Халсиона. Nest pa? Дашь ему эту бумажку, когда он попросит<br />материал для рисования. Да? Черт побери! - Он достал из кармана мистера<br />Дереликта бумажник, вложил в него доллар и вернул бумажник на место.<br /> - Для этого и посетишь его, - продолжал Аквил. - Потому что ты<br />находишься под влиянием Le Diable Voiteux. Vollens-nollens, хромой бес<br />внушил тебе план исцеления Джеффри Халсиона. Черт побери! Покажешь ему<br />образцы его прежнего великого искусства, чтобы привести его в себя. Память<br />- мать всего. HimmelHerrGott! Слышишь меня? Ты сделаешь так, как я говорю.<br />Пойдешь сегодня и предоставишь остальное дьяволу.<br /> Мистер Аквил взял зажигалку, закурил сигарету и погасил огонек.<br />Сделав это, он сказал:<br /> - Нет, мой святейший святой! Джеффри Халсион слишком великий<br />художник, чтобы чахнуть в глупом заточении. Он должен вернуться в наш мир.<br />Он должен быть возвращен мне. Le sempre l'ora. Я не буду разочарован. Ты<br />слышишь меня, Джимми? Не буду!<br /> - Возможно, есть надежда, мистер Аквил, - ответил Джеймс Дереликт. -<br />Мне только что пришла одна идея... Способ привести Джеффа в разум.<br />Попытаюсь сделать это сегодня после обеда.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Нарисовав лицо Фэревея Файсенда под портретом Джорджа Вашингтона на<br />долларе, Джеффри Халсион заговорил, ни к кому не обращаясь:<br /> - Я как Челлини, - провозгласил он. - Рисунки и литература<br />одновременно. Рука об руку, хотя все искусства едины, святые<br />братья-единоверцы. Отлично. Начинаю: Я родился, я умер. Бэби хочет доллар.<br />Нет...<br /> Он вскочил с мягкого пола и зашагал от мягкой стены к мягкой стене,<br />сердито озираясь, пока глубокий пурпур ярости не превратился в бледную<br />лиловость взаимных обвинений, что смесью масла, цвета, света и тени<br />Джеффри Халсиона были вырваны из него Фэревеем Файсендом, чье<br />отвратительное лицо...<br /> - Начнем сызнова, - пробормотал он. - Затемним световые эффекты.<br />Начнем с заднего плана... - Он присел на корточки, схватил чертежное перо,<br />чье острие было гарантировано безвредно, и обратился к чудовищному лицу<br />Фэревея Файсенда, которым заменял первого президента на долларе.<br /> - Я кончен, - говорил он в пространство, пока его искусная рука<br />создавала красоту и ужас на деньгах. - У меня был мир. Надежда. Искусство.<br />Мир. Мама. Папа. О-о-о-о-о-о! Этот дурной человек бросил на меня дурной<br />взгляд, и бэби теперь боится. Мама! Бэби хочет делать хорошие рисунки на<br />хорошей бумаге для мамы и папы. Посмотри, мама, бэби рисует плохого<br />человека с плохим взглядом, черным взглядом черных глаз, как адские омуты,<br />как холодные огни ужаса, как далекая свирепость из далеких страхов... Кто<br />здесь?!<br /> Скрипнула дверь палаты. Халсион прыгнул в угол и присел, нагой и<br />трясущийся, когда дверь открылась перед входящим Фэревеем Файсендом...<br />Нет, это док в белом халате и незнакомец в черном пиджаке, несущий черный<br />портфель с инициалами Дж._Д., вытесненными позолоченными готическими<br />буквами.<br /> - Ну, Джеффри? - сердито спросил врач.<br /> - Доллар, - захныкал Халсион. - Кто даст бэби доллар?<br /> - Я привел твоего старого приятеля, Джеффри. Ты помнишь мистера<br />Дереликта?<br /> - Доллар, - хныкал Халсион. - Бэби хочет доллар.<br /> - А что случилось с предыдущим, Джеффри? Ты еще не закончил его?<br /> Халсион сел на бумажку, чтобы спрятать ее, но врач оказался быстрее.<br />Он выхватил доллар и они с незнакомцем изучили его.<br /> - Так же велик, как все остальное, - пробормотал Дереликт. -<br />Величайший! Какой волшебный талант пропадает...<br /> Халсион услышал.<br /> - Бэби хочет доллар! - заорал он.<br /> Незнакомец достал бумажник, вытащил из него доллар и вручил Халсиону.<br />Схватив доллар, Халсион услышал мелодию и попытался напеть ее сам, но это<br />была его тайная мелодия, так что он стал слушать.<br /> Доллар был славный, гладенький, не слишком новый, с превосходной<br />поверхностью, принимавшей чернила, как поцелуй. Джордж Вашингтон выглядел<br />безукоризненным, но покорным, словно привык к небрежному обращению с собой<br />в магазинах. И в самом деле, он должен привыкнуть, потому что на этом<br />долларе выглядел старше. Гораздо старше, чем на любом другом, так как<br />серийный номер этого доллара был 5_271_009.<br /> Когда Халсион удовлетворенно присел на пол и обмакнул ручку в<br />чернила, как велел ему доллар, он услышал слова врача:<br /> - Не думаю, что стоит оставлять вас наедине с ним, мистер Дереликт.<br /> - Нет, мы должны остаться вдвоем, доктор. Джеффри всегда застенчив во<br />время работы. Он будет обсуждать ее со мной только наедине.<br /> - Сколько времени вам понадобится?<br /> - Дайте мне час.<br /> - Я очень сомневаюсь, что это пойдет на благо.<br /> - Но ведь попытка не повредит?<br /> - Полагаю, что нет. Ладно, мистер Дереликт. Позовите сиделку, когда<br />закончите.<br /> Дверь открылась и закрылась. Незнакомец по имени Дереликт дружески<br />положил руку на плечо Халсиона. Халсион поднял на него глаза и усмехнулся,<br />многозначительно ожидая щелчка дверного замка. Он прозвучал, как выстрел,<br />как последний гвоздь, вбитый в гроб.<br /> - Джефф, я принес тебе несколько твоих старых работ, - делано<br />небрежным тоном сказал Дереликт. - Я подумал, что ты можешь захотеть<br />посмотреть их со мной.<br /> - У тебя есть часы? - спросил Халсион.<br /> Удивляясь нормальному тону Халсиона, продавец картин достал из<br />кармана часы и показал.<br /> - Дай на минутку.<br /> Дереликт отстегнул часы от цепочки. Халсион осторожно взял их.<br /> - Прекрасно. Продолжай насчет рисунков.<br /> - Джефф, - воскликнул Дереликт, - это снова ты? Значит, ты...<br /> - Тридцать, - прервал его Халсион. - Тридцать пять. Сорок. Сорок<br />пять. Пятьдесят. Пятьдесят пять. ОДНА. - С возрастающим ожиданием он<br />сосредоточился на бегущей секундной стрелке.<br /> - Нет, увы, нет, - пробормотал продавец. - Мне показалось, что ты<br />говоришь... Ну, ладно, - он открыл портфель и начал сортировать рисунки.<br /> - Сорок... Сорок пять... Пятьдесят... Пятьдесят пять... ДВЕ.<br /> - Вот один из твоих ранних рисунков, Джеффри. Помнишь, ты пришел в<br />галерею с наброском, а я еще решил, что ты новый шлифовальщик из<br />агентства? Только через несколько месяцев ты простил нас. Ты всегда<br />утверждал, что мы купили твою первую картину лишь в качестве извинения. Ты<br />все еще думаешь так?<br /> - Сорок... Сорок пять... Пятьдесят... Пятьдесят пять... ТРИ.<br /> - Вот темпера, что причинила тебе столько душевной боли. Хотел бы я<br />знать, осмелишься ли ты еще на одну? Я вовсе не думаю, что темпера так<br />негибка, как ты утверждаешь, и меня бы заинтересовало, если бы ты<br />попробовал еще разок. Теперь, когда твоя техника стала более зрелой... Что<br />скажешь?<br /> - Сорок... Сорок пять... Пятьдесят... Пятьдесят пять... ЧЕТЫРЕ.<br /> - Джефф, положи часы.<br /> - Десять... Пятнадцать... Двадцать... Двадцать пять...<br /> - Какого черта ты считаешь минуты?<br /> - Ну, - внятно сказал Халсион, - иногда они запирают дверь и уходят.<br />Иногда запирают, остаются и следят за мной. Но они никогда не подглядывают<br />дольше трех минут, так что я положил для уверенности пять... ПЯТЬ!<br /> Халсион сжал часы в своем большом кулаке и нанес Дереликту удар точно<br />в челюсть. Продавец безмолвно рухнул на пол. Халсион подтащил его к стене,<br />раздел донага, переоделся в его одежду, закрыл портфель. Взял доллар и<br />сунул его в карман. Взял бутылочку гарантированно неядовитых чернил и<br />выплеснул себе на лицо.<br /> Задыхаясь, он принялся во весь голос звать сиделку.<br /> - Выпустите меня отсюда, - приглушенным голосом вопил Халсион. - Этот<br />маньяк попытался меня убить. Выплеснул чернила мне в лицо. Я хочу выйти!<br /> Дверь открыли. Халсион кинулся мимо санитара, вытирая рукой черное<br />лицо, чтобы прикрыть его. Санитар шагнул в палату. Халсион закричал:<br /> - О Халсионе не беспокойтесь. С ним все в порядке. Дайте мне<br />полотенце или что-нибудь вытереться. Быстрее!<br /> Санитар развернулся и выбежал в коридор. Подождав, пока он скроется в<br />кладовой, Халсион ринулся в противоположном направлении. Через тяжеленные<br />двери он вбежал в коридор главного крыла, продолжая вытирать лицо,<br />отплевываясь и притворно негодуя. Так он достиг главного корпуса. Он<br />прошел уже половину пути, а тревога еще не поднялась. Он слышал прежде<br />бронзовые колокола. Их проверяли каждую среду.<br /> Словно игра, сказал он себе. Забавно. В этом нет ничего страшного.<br />Просто безопасное, хитроумное, веселое надувательство, и когда игра<br />кончается, я иду домой к маме, обеду и папе, читающему мне потешные<br />истории, и я снова ребенок, снова настоящий ребенок, навсегда.<br /> Все еще не было шума и криков, когда он достиг первого этажа. В<br />приемной он объяснил, что случилось. Он объяснял это охраннику, пока<br />ставил имя Джеймса Дереликта в книге посетителей, и его перепачканная<br />чернилами рука посадила на страницу такое пятно, что невозможно было<br />установить подделку. С жужжанием открылись последние ворота. Халсион вышел<br />на улицу и, пройдя некоторое расстояние, услышал, как зазвонили бронзовые<br />колокола, повергнув его в ужас.<br /> Он побежал, остановился. Попытался идти прогулочным шагом, но не<br />смог. Он шел, шатаясь, по улице, пока не услышал крики охранников. Тогда<br />он метнулся за угол, за второй, петлял по бесконечным улицам, слыша позади<br />автомобили, сирены, колокола, крики, команды. Кольцо погони сжималось.<br />Отчаянно ища убежища, Халсион метнулся в подъезд заброшенной многоэтажки.<br /> Он побежал по лестнице, спотыкаясь, перепрыгивая через три ступени,<br />потом через две, затем с трудом преодолевая очередную по мере того, как<br />силы таяли, а паника парализовывала его. Он споткнулся на лестничной<br />площадке и рухнул на дверь. Дверь открылась. За ней стоял Фэревей Файсенд,<br />оживленно улыбаясь, потирая руки.<br /> - Gluclih reyze, - сказал он. - В самую точку. Черт побери! Ты<br />двадцатитрехлетний skidud, а? Входи, старик. Я тебе все объясню. Никогда<br />не слушайся...<br /> Халсион закричал.<br /> - Нет, нет, нет! Не Sturm und drang, мой милый. - Мистер Аквил зажал<br />рукой Халсиону рот, втащил через порог и захлопнул дверь.<br /> - Presto-chango, - рассмеялся он. - Исход Джеффри Халсиона из<br />мертвого дома. Dien ovus garde.<br /> Халсион освободил рот, снова закричал и забился в истерике, кусаясь и<br />лягаясь. Мистер Аквил прищелкнул языком, сунул руку в карман и достал<br />пачку сигарет. Привычно выхватив сигарету из пачки, он разломил ее под<br />носом у Халсиона. Художник сразу успокоился и притих настолько, что<br />позволил подвести себя к кушетке, где Аквил стер чернила с его лица и рук.<br /> - Лучше, да? - хихикнул мистер Аквил. - И не образует привычки. Черт<br />побери! Теперь можно выпить.<br /> Он налил из графина стакан, добавил крошечный кубик льда из парящего<br />ведерка и вложил стакан в руку Халсиона. Вынуждаемый жестом Аквила,<br />Халсион осушил стакан. В голове слегка зашумело. Он огляделся, тяжело<br />дыша. Он находился в помещении, напоминающем роскошную приемную врача с<br />Парк-авеню. Обстановка в стиле королевы Анны.<br /> Ковер ручной работы. Две картины Хогарта и Капли в позолоченных рамах<br />на стенах. Они гениальны, с изумлением понял Халсион. Затем, с еще большим<br />изумлением, он понял, что мыслит связно, последовательно. Разум его<br />прояснился.<br /> Он провел отяжелевшей рукой по лбу.<br /> - Что случилось? - тихо спросил он. - Похоже... У меня вроде<br />лихорадка, кошмары...<br /> - Ты болен, - ответил Аквил. - Я приглушил болезнь, старик. Это<br />временное возвращение к норме. Это не подвиг, черт побери! Такое умеет<br />любой врач. Ниацин плюс карбон диоксина. Id genus omne. Только временно.<br />Мы должны найти что-то более постоянное.<br /> - Что это за место?<br /> - Место? Моя контора. Без передней. Вот там комната для совещаний.<br />Слева - лаборатория.<br /> - Я знаю вас, - пробормотал Халсион. - Где-то я вас видел. Мне<br />знакомо ваше лицо.<br /> - Ui... Ты снова и снова рисовал его во время болезни. Esse homo...<br />Но у тебя есть преимущество, Халсион. Где мы встречались? Я уже спрашивал<br />себя. - Аквил надвинул блестящий отражатель на левый глаз и пустил<br />световой зайчик в лицо Халсиона. - Теперь спрашиваю тебя. Где мы<br />встречались?<br /> Загипнотизированный светом, Халсион монотонно ответил:<br /> - На Балу художников... Давно... До болезни.<br /> - А? Да!.. Это было полгода назад. Вспомнил! Я был там. Несчастливая<br />ночь.<br /> - Нет, славная ночь... Веселье, шутки... Как на школьных танцах...<br />Словно костюмированный вечер...<br /> - Уже впадаешь в детство? - пробормотал мистер Аквил. - Мы должны<br />вылечить тебя. Cetera disunt, молодой Лонкивар. Продолжай.<br /> - Я был с Джуди... Той ночью мы поняли, что влюблены. Мы поняли, как<br />прекрасна жизнь. А затем прошли вы и взглянули на меня... Только раз. Вы<br />взглянули на меня. Это было ужасно!..<br /> - Тц-тц-тц! - разочарованно пощелкал языком Аквил. - Теперь я<br />вспомнил этот печальный случай. Я был неосторожен. Плохие вести из дома.<br />Сифилис у обоих моих дам.<br /> - Вы прошли в красном и черном... Сатанинский наряд. Без магии. Вы<br />взглянули на меня... Никогда не забуду этот красно-черный взгляд.<br />Взглянули глазами черными, как адские омуты, как холодное пламя ужаса. И<br />этим взглядом вы украли у меня все - наслаждение, надежду, любовь,<br />жизнь...<br /> - Нет, нет! - резко сказал мистер Аквил. - Позвольте нам понять друг<br />друга. Моя неосторожность была ключом, отомкнувшим дверь. Но ты упал в<br />пропасть, созданную тобой самим. Тем не менее, мы должны кое-что<br />исправить. - Он сдвинул отражатель и ткнул пальцем в Халсиона. - Мы должны<br />вернуть тебя за землю живых... anksilium ab alto... Поэтому я и устроил<br />эту встречу. Я натворил, я и исправлю, да! Но ты должен выбраться из<br />собственной пропасти. Связать оборванные нити внимания. Пойди сюда!<br /> Он взял Халсиона за руку и провел через приемную мимо кабинета в<br />сияющую белым лабораторию. Она была вся в стекле и кафеле, на полках<br />бутылки с реактивами, фарфоровые тигли, электропечь, запас бутылей с<br />кислотами, ящики сырых материалов. Посреди лаборатории было маленькое<br />круглое возвышение типа помоста. Мистер Аквил поставил на помост стул,<br />усадил на стул Халсиона, надел белый лабораторный халат и начал собирать<br />аппаратуру.<br /> - Ты, - трепался он при этом, - художник высшей пробы. Я не dorer la<br />pilul... Когда Джимми Дереликт сказал мне, что ты больше не будешь<br />работать... Черт побери! Мы должны его вернуть к его баранам, сказал я<br />себе. Солон Аквил должен приобрести много холстов Джеффри Халсиона. Мы<br />вылечим его. Nok aj.<br /> - Вы врач? - спросил Халсион.<br /> - Нет. Если позволите, так сказать, маг. Строго говоря, чаропатолог.<br />Очень высокого класса. Без патентов. Строго современная магия. Черная и<br />белая, neste-pa? Я покрываю весь спектр, специализируясь, в основном, на<br />полосе в 15_000 ангстрем.<br /> - Вы врач-колдун? Не может быть!<br /> - О, да.<br /> - В таком месте?<br /> - Вы обмануты, да. Это наш камуфляж. Вы думаете, многие современные<br />лаборатории, исследующие зубную пасту, имеют отношение к настоящей магии?<br />Но мы тоже ученые. Parbley! Мы, маги, идем в ногу со временем. Ведьмино<br />зелье теперь состоит из Дистиллированных Продуктов и Действующего<br />Снадобья. &quot;Близкие&quot; достигли стопроцентной стерильности. Гигиенические<br />метлы. Проклятия в целлофановой обертке. Папаша Сатана в резиновых<br />перчатках. Спасибо доктору Листеру... или Пастеру? Мой идеал.<br /> Чаропатолог подобрал ряд материалов, проделал какие-то вычисления на<br />электронном компьютере и продолжал болтать:<br /> - Figit hora, - говорил Аквил. - Твоя беда, старик, в потере разума.<br />Ui? Все дело в проклятом бегстве от действительности и проклятых же<br />отчаянных поисках спокойствия, унесенного одним моим неосторожным<br />взглядом. Hilas? Я извиняюсь за это. - С чем-то напоминающим миниатюрный<br />тяжелый нивелир, он покрутился возле Халсиона на помосте. - Но твоя беда<br />такова - ты ищешь спокойствия во младенчестве. Ты должен бороться за<br />достижение спокойствия в зрелости, neste-pa?<br /> Аквил начертил круг и пятиугольник с помощью блестящего компаса и<br />линейки, отвесил на микровесах порошки, накапал в тигли различные жидкости<br />из калиброванных бюреток и продолжал:<br /> - Множество магов берут снадобья из Источников Юности. О, да! Есть<br />много юных и много источников, но это не для тебя. Нет, Юность не для<br />художников. Возраст - вот исцеление. Мы должны вычистить твою юность и<br />сделать тебя взрослым, vitch voc?<br /> - Нет, - возразил Халсион, - нет. Юность - это искусство. Юность -<br />это мечта. Юность - это благодеяние.<br /> - Для некоторых - да. Для иных - нет. Не для тебя. Ты проклят, мой<br />юноша. Мы должны очистить тебя. Желание силы. Желание секса. Бегство от<br />реальности. Стремление к мести. О, да! Папаша Фрейд тоже мой идеал. Мы<br />сотрем изъяны твоего &quot;эго&quot; за очень низкую плату.<br /> - Какую?<br /> - Увидишь, когда закончим.<br /> Мистер Аквил расположил порошки и жидкости в тиглях и каких-то чашках<br />вокруг беспомощного художника. Он отметил и отрезал бикфордов шнур,<br />протянул провода от круга к электротаймеру, который тщательно настроил.<br />Потом подошел к полкам с бутылками серы, взял маленький пузырек Вольфа под<br />номером 5-271-009, набрал шприц и сделал Халсиону укол.<br /> - Мы начинаем, - сказал он, - очищение твоих грез. Vualay!<br /> Он включил таймер и отступил за свинцовый экран. Настала секундная<br />тишина. Внезапно мрачная музыка вырвалась из скрытого динамика и<br />записанный голос затянул невыносимую песнь. В быстрой последовательности<br />порошки и жидкости вокруг Халсиона вспыхнули пламенем. Музыка и огонь<br />поглотили его. Мир с ревом завертелся вокруг...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> К нему пришел Президент Союза Наций. Он был высокий, тощий, суровый,<br />но энергичный. Он с почтением пожал ему руку.<br /> - Мистер Халсион! Мистер Халсион! - закричал он. - Где вы были, мой<br />друг? Черт побери! Hok tempore... Вы знаете, что случилось?<br /> - Нет, - ответил Халсион. - А что случилось?<br /> - После вашего бегства из сумасшедшего дома... Бамм! Повсюду атомные<br />бомбы. Двухчасовая война. Всюду! Hora Flugit... Мужество населения...<br /> - Что?!<br /> - Жесткая радиация, мистер Халсион, уничтожила мужские способности во<br />всем мире. Черт побери! Вы единственный мужчина, способный производить<br />детей. Нет сомнений насчет таинственной мутационной наследственности<br />вашего организма, которая сделала вас невосприимчивым. Да!<br /> - Нет!<br /> - Ui! Вы отвечаете за возрождение населения мира. Мы сняли для вас<br />люкс в &quot;Одеоне&quot;. Там три спальни. Высший класс!<br /> - Ух, ты! - сказал Халсион. - Это моя самая большая мечта.<br /> Его шествие к &quot;Одеону&quot; было триумфальным. Он был награжден гирляндами<br />цветов, серенадами, приветствиями и ободрительными выкриками.<br />Экзальтированные женщины озорно выставлялись, привлекая его внимание. В<br />номере люкс Халсиона накормили и напоили. Угодливо появился высокий, тощий<br />мужчина. Был он энергичен, но суров. В руках он держал список.<br /> - Мировой Евнух к вашим услугам, мистер Халсион, - сказал он и<br />заглянул в список. - Черт побери! 5_271_009 девственниц требуют вашего<br />внимания. Все гарантированно прекрасны. Exelentz! Выбирайте любую от одной<br />до пятимиллионной.<br /> - Начнем с рыженькой, - сказал Халсион.<br /> Ему привели рыженькую. Она была стройной и похожей на мальчика, с<br />маленькими твердыми грудями. Следующая была полненькой, с круглым задом.<br />Пятая походила на Юнону, и груди ее были, как африканские груши. Девятая<br />была чувственной девушкой с картины Рембрандта. Двадцатая была стройной,<br />похожей на мальчика, с твердыми маленькими грудями.<br /> - Мы нигде не встречались? - спросил Халсион.<br /> - Нет, - ответила она.<br /> Следующей была полненькая, с круглым задом.<br /> - Знакомое тело, - сказал Халсион.<br /> - Не может быть, - ответила она.<br /> Пятидесятая походила на Юнону с грудями, как африканские груши.<br /> - Вы уже были здесь? - спросил Халсион.<br /> - Никогда, - ответила она.<br /> Вошел Мировой Евнух с утренним средством, усиливающим половое<br />влечение Халсиона.<br /> - Никогда не принимаю лекарств, - сказал Халсион.<br /> - Черт побери! - воскликнул Евнух. - Вы настоящий гигант! Несомненно,<br />вы происходите от Адама. tant soit pe... Без сомнения, все рыдают от любви<br />к вам... - Он сам выпил снадобье.<br /> - Вы заметили, что они все похожи? - спросил Халсион.<br /> - Нет! Все разные. Parbley! Это оскорбляет мою контору!<br /> - Да? Они отличаются одна от другой, но типы повторяются.<br /> - О, такова жизнь старик. Вся жизнь циклична. Разве вы, как художник,<br />не замечали этого?<br /> - Я не думал об этом применительно к любви.<br /> - Это касается всего. Varheit und dichtung...<br /> - Что вы сказала насчет рыданий?<br /> - Ui. Они все рыдают.<br /> - Из-за чего?<br /> - Из-за любовного экстаза к вам. Черт побери!<br /> Халсион задумался над последовательностью женщин: похожие на<br />мальчика, круглозадые, юноноподобные, девушки Рембрандта, каштановые,<br />рыжие, блондинки, брюнетки, белые, черные и коричневые...<br /> - Не замечал, - буркнул он.<br /> - Понаблюдайте сегодня, мой мировой отец. Можно начинать?<br /> Это была правда, Халсион просто не замечал. Все они плакали. Он был<br />польщен, но угнетен.<br /> - Почему бы тебе не рассмеяться? - спрашивал он.<br /> Смеяться они не хотели, либо не могли.<br /> На верхней площадке лестницы &quot;Одеона&quot;, где Халсион совершал<br />послеобеденный моцион, он спросил об этом своего тренера, высокого, тощего<br />человека с энергичным, но суровым выражением лица.<br /> - А? - сказал тренер. - Черт побери! Не знаю, старик. Возможно,<br />потому что это для них травмирующее переживание.<br /> - Травмирующее? - переспросил Халсион. - Но почему? Что я такого им<br />делаю?<br /> - Ха! Да ты шутник! Весь мир знает, что ты им делаешь.<br /> - Нет, я имею в виду... Как это может быть травмой? Все борются,<br />чтобы получить меня, не так ли? Или я не оправдываю возложенных надежд?<br /> - Тайна. А сейчас, возлюбленный отец мира, займемся практической<br />зарядкой. Готов? Начинаем.<br /> В ресторане &quot;Одеона&quot; у подножия лестницы Халсион спросил об этом<br />главного официанта, высокого, тощего человека с энергичными жестами, но<br />суровым лицом.<br /> - Мы мужчины, мистер Халсион. Sio jar... Конечно, вы понимаете. Эти<br />женщины любят вас, но могут надеяться только на одну ночь любви. Черт<br />побери! Естественно, они разочарованы.<br /> - Чего они хотят?<br /> - Чего хочет каждая женщина, мои Великие Ворота на Запад? Непрерывных<br />отношений. Проще говоря, выйти замуж.<br /> - Замуж?<br /> - Ui.<br /> - Все они хотят выйти замуж?<br /> - Ui.<br /> - Отлично. Я женюсь на всех 5_271_009.<br /> - Нет, нет, нет, мой юный Боливар, - возразил Мировой Евнух. - Черт<br />побери! Это невозможно. Не считая религиозных трудностей, есть трудности<br />чисто физические. Кто может справиться с таким гаремом?<br /> - Тогда я женюсь на одной.<br /> - Нет, нет, нет. Penser a moi... Как вы сделаете выбор? Как будете<br />выбирать? Лотереей, вытягиванием соломинки или открытым голосованием.<br /> - Я уже выбрал.<br /> - Да? Которую?<br /> - Мою девушку, - медленно сказал Халсион, - Джудит Файлд.<br /> - Так... Сладость вашего сердца?<br /> - Да.<br /> - Она в самом конце пятимиллионного списка.<br /> - Она уже была номером первым в моем списке. Я хочу Джудит. - Халсион<br />вздохнул. - Я помню, как она выглядела на Балу художников... Стояла полная<br />луна...<br /> - Но еще двадцать шесть дней не будет полной луны.<br /> - Я хочу Джудит.<br /> - Остальные разорвут ее на клочки из ревности. Нет, нет, нет, мистер<br />Халсион, мы должны придерживаться расписания. По ночи на каждую, но не<br />больше.<br /> - Я хочу Джудит... иначе...<br /> - Это нужно обсудить в Совете, черт побери!<br /> Это обсудили депутаты Совета Союза Наций, высокие, тощие, энергичные,<br />но суровые. Было решено позволить Джеффри Халсиону жениться тайно.<br /> - Но никаких уз, - предупредил Мировой Евнух. - Никакой верности<br />своей жене. Это следует понять. Мы не можем исключить вас из программы. Вы<br />совершенно необходимы.<br /> В &quot;Одеон&quot; привели счастливую Джудит Файлд. Это была высокая смуглая<br />девушка с короткими кудрявыми волосами и длинными ногами. Халсион взял ее<br />за руку. Мировой Евнух удалился на цыпочках.<br /> - Привет, дорогая, - пробормотал Халсион.<br /> Джудит глянула на него с ненавистью. Глаза ее блестели, лицо было<br />мокро от слез.<br /> - Если ты прикоснешься ко мне, Джефф, - странным голосом сказала<br />Джудит, - я убью себя.<br /> - Джуди!<br /> - Этот противный человек рассказал мне все. Он не понял, когда я<br />попыталась объяснить ему... Я молилась, чтобы ты сдох, прежде чем настанет<br />моя очередь.<br /> - Но мы поженимся, Джуди.<br /> - Я скорее умру, чем женюсь на тебе.<br /> - Я тебе не верю. Мы любили...<br /> - Ради бога, Джефф, не говори о любви! Не понимаешь? Женщины плачут,<br />потому что ненавидят тебя. Я ненавижу тебя. Весь мир ненавидит тебя. Ты<br />отвратителен.<br /> Халсион уставился на девушку и прочел правду на ее лице. Охваченный<br />гневом, он попытался обнять ее. Она свирепо отбивалась. Они пересекли<br />огромную гостиную номера, опрокидывая мебель, тяжело дыша, с растущей<br />яростью. Халсион ударил Джудит Файлд кулаком, чтобы покончить с борьбой.<br />Она пошатнулась, уцепилась за штору, бросилась в окно и полетела с<br />четырнадцатого этажа на мостовую, вертясь, как кукла.<br /> Халсион с ужасом глядел вниз. Вокруг изуродованного тела собралась<br />толпа. Поднятые вверх лица. Сжатые кулаки. Зловещее бормотание. В номер<br />ворвался Мировой Евнух.<br /> - Старик! - закричал он. - Что ты наделал? Per conto... Эта искра<br />разожжет жестокость. Ты в очень большой опасности. Черт побери!<br /> - Это правда, что все ненавидят меня?<br /> - Helas, милый, ты открыл истину? Ох, уж эта несдержанная девушка!..<br />Я предупреждал ее. Ui. Вас ненавидят.<br /> - Но вы говорили, что меня любят. Новый Адам. Отец нового мира...<br /> - Ui. Ты отец, но все дети ненавидят отцов. Ты также последний<br />мужчина. Но в какой женщине не вспыхнет ненависть, если ее заставят пойти<br />к мужчине в объятия... даже если это необходимо для выживания? Идем<br />скорее, душа моя. Passim... Ты в большой опасности.<br /> Он потащил Халсиона к грузовому лифту и они спустились в подвалы<br />&quot;Одеона&quot;.<br /> - Армия выручит тебя. Мы немедленно увезем тебя в Турцию и найдем<br />компромисс.<br /> Халсион был передан под опеку высокого, тощего, сурового армейского<br />полковника, который провел его подвалами на другую сторону улицы, где<br />ждала штабная машина. Полковник втолкнул Халсиона в нее.<br /> - Dialekta alea est, - сказал он водителю. - Быстрее, мой капрал.<br />Защитим старого неудачника. В аэропорт. Alars!<br /> - Черт побери, сэр, - ответил капрал, отдал честь и рванул машину с<br />места.<br /> Пока они на головокружительной скорости петляли по улицам, Халсион<br />разглядел водителя. Он был высокий, тощий, энергичный, но суровый.<br /> - Kaltur Kampf der Minzeheit, - пробормотал капрал. - Забавно!<br /> Поперек улицы была воздвигнута гигантская баррикада из ясеневых<br />бочек, мебели, перевернутых автомобилей, торговых стоек. Капралу пришлось<br />затормозить. Пока он снижал скорость для разворота, из подъездов,<br />подвалов, магазинов появились толпы женщин. Они визжали. Они размахивали<br />импровизированными дубинками.<br /> - Превосходно! - закричал капрал. - Черт побери! - Он попытался<br />достать из кобуры служебный пистолет. Женщины распахнули дверцы, вытащили<br />из машины Халсиона и капрала. Халсион вырвался, пробился через взбешенную,<br />вооруженную дубинками толпу, метнулся на тротуар, запнулся и провалился в<br />открытую угольную яму. Он полетел в бездонное черное пространство.<br />Закружилась голова. Перед глазами поплыл звездный поток...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Он был один в пространстве, мучимый, неправильно понятый, жертва<br />жестокой несправедливости.<br /> Он по-прежнему был прикован к тому, что когда-то являлось стеной<br />Камеры 5 Блока 27 Яруса 100 Крыла 9 Исправительного Дома Каллисто, пока<br />неожиданный гамма-взрыв не разнес огромную тюремную крепость - куда больше<br />замка Иф - на куски. Взрыв, как он понял, был устроен Грешами. Его<br />имущество состояло из тюремной одежды, шлема, одного кислородного баллона,<br />мрачной ярости на несправедливость учиненного с ним и знания тайны, как<br />можно разгромить Грешей и уничтожить их господство над Солнечной системой.<br /> Греши, ужасные мародеры с Омикрона Сей, космопираты, космические<br />неоконкистадоры, холоднокровные, воблолицые, нуждающиеся в питании<br />психотическим ужасом, который порождали в людях с помощью мысленного<br />контроля, быстро завоевывали Галактику. Они были непобедимы, поскольку<br />владели симулянт-кинетической силой - способностью находиться одновременно<br />в двух местах.<br /> В космической черноте медленно двигалась точка света, напоминающая<br />метеорит. Халсион понял, что это спасательный корабль, прочесывающий<br />пространство в поисках спасшихся при взрыве. Он подумал, не может ли<br />Юпитер, горевший багровым светом, сделать его видимым для спасателей? Еще<br />он подумал, хочет ли вообще быть спасенным?<br /> - Опять будет то же самое, - проскрипел Халсион. - Лживые обвинения<br />робота Балорсена... Лживые обвинение отца Джудит... Отречение самой<br />Джудит... Снова тюремное заключение и, наконец, смерть от Грешей, когда<br />они захватят последние твердыни Земли. Так почему бы не умереть сейчас?<br /> Но говоря это, он знал, что лжет. Он единственный знает тайну,<br />которая может спасти Землю и всю Галактику. Он должен уцелеть. Он должен<br />бороться.<br /> С неукротимой волей Халсион потянулся к ноге, пытаясь порвать цепь.<br />Со страшной силой, развитой за годы каторжного труда в шахтах Грешей, он<br />махал руками и кричал. Точка света не меняла направление, летя мимо него.<br />Затем он увидел, как металлическое звено одной из цепей лопнуло с огненной<br />искоркой от удара метеора, и решился на отчаянный поступок, чтобы<br />просигналить спасательному кораблю.<br /> Он отсоединил пласти-шланг кислородного баллона от пласти-шлема и<br />выпустил жизнетворную струю в пространство. Одновременно дрожащими руками<br />он собрал звенья цепи на ноге и ударил ими о камень в струе кислорода.<br />Сверкнула искра. Пламя охватило бьющий под давлением кислород. Сверкающий<br />гейзер белого огня забил на полмили в пространство.<br /> Экономя остатки кислорода в пласти-шлеме, Халсион медленно водил<br />баллоном, посылая фонтан пламени в разные стороны в отчаянной, последней<br />надежде на спасение. Воздух в пласти-шлеме быстро становился спертым и<br />удушливым. Ревело в ушах. Перед глазами все поплыло. Наконец, чувства его<br />угасли...<br /> Когда он пришел в себя, то понял, что лежит на пласти-койке в каюте<br />звездолета. Высокочастотный свист подсказал ему, что они летят на<br />гиперскорости. Он открыл глаза. Возле пласти-койки стояли Балорсен, робот<br />Балорсена, Верховный судья Файлд и его дочь Джудит. Джудит плакала. Робот<br />был в маленьких пласти-наручниках и только моргал, когда генерал Балорсен<br />время от времени стегал его нуклеарным пласти-кнутом.<br /> - Parbley! Черт побери! - проскрежетал робот. - Все верно, я<br />оклеветал Джеффри Халсиона. Ui! Flux de bounsh! Я был космопиратом и<br />занимался космоналетами на космогрузы. Ui! Черт побери! Космобармен в<br />Салуне Космонавтов был моим сообщником. Когда Джексон разбил космокэб, я<br />нашел космогараж и звуковым лучом убил О'Лири. Oux arms... Ой!..<br /> - Вы слышали его исповедь, Халсион, - проскрежетал генерал Балорсен.<br />Он был высокий, тощий, суровый. - Ради бога! Ales est celar artem... Вы<br />невиновны.<br /> - Я незаконно осудил тебя, старый неудачник, - проскрежетал судья<br />Файлд. Он был высокий, тощий, суровый. - Можешь ли ты простить это<br />проклятое богом орудие? Мы приносим извинения.<br /> - Мы были несправедливы к тебе, Джефф, - прошептала Джудит. - Можешь<br />ли ты простить нас? Скажи, что прощаешь нас...<br /> - Вы сожалеете о том, как поступили со мной, - проскрежетал Халсион,<br />- но только потому, что принимаете в расчет таинственную наследственную<br />мутацию в моем роду, которая делает меня иным. Я единственный владею<br />тайной, которая может спасти Галактику от Грешей.<br /> - Нет, нет, нет, старик, - принялся оправдываться генерал Балорсен. -<br />Черт побери! Не держи камень за пазухой. Спаси нас от Грешей.<br /> - Спаси нас, faut de miux, спаси нас, Джефф, - воскликнул судья<br />Файлд.<br /> - О, пожалуйста, Джефф, пожалуйста, - прошептала Джудит. - Греши<br />повсюду и подступают все ближе. Мы везем тебя в Союз Наций. Ты должен<br />сообщить Совету, как помешать Грешам пребывать в двух местах одновременно.<br /> Звездолет вышел из гиперскорости и приземлился на Правительственном<br />Острове, где его встретила делегация всемирных сановников и повела<br />Халсиона в зал Генеральной Ассамблеи Союза Наций. Они ехали странно<br />круговыми улицами со странно круглыми домами, которые были перестроены,<br />когда обнаружилось, что Греши всегда возникают в углах. На всей Земле не<br />было оставлено ни единого угла.<br /> Генеральная Ассамблея была в сборе, когда вошел Халсион. Сотни<br />высоких, тощих, суровых дипломатов аплодировали, пока он шел к подиуму,<br />все еще одетый в пласти-комбинезон каторжника. Халсион обиженно огляделся.<br /> - Да, - проскрежетал он, - вы все аплодируете. Сейчас вы все<br />почитаете меня. Но где вы были, когда меня ложно обвинили, осудили и<br />заточили в тюрьму невиновным? Где вы были тогда?<br /> - Простите нас, Халсион, черт побери! - закричали они.<br /> - Я не прощу вас. Семнадцать лет я страдал в шахтах Грешей. Теперь<br />ваша очередь пострадать.<br /> - Пожалуйста, Халсион!<br /> - Где же ваши эксперты? Ваши профессора? Ваши специалисты? Где ваши<br />электронные вычислители? Ваши супермыслящие машины? Пусть они раскроют<br />тайну Грешей.<br /> - Они не могут, старик. Entre nous! Они стоят холодные. Спасите нас,<br />Халсион! Auf fiderzeen...<br /> Джудит схватила его руку.<br /> - Не ради меня, Джефф, - зашептала она. - Я знаю, ты никогда не<br />простишь меня за то, что я была несправедлива к тебе. Но ради всех девушек<br />в Галактике, кто любит и любим.<br /> - Я все еще люблю тебя, Джуди.<br /> - Я всегда любила тебя, Джефф.<br /> - О'кей. Я не хотел раскрывать им тайну, но ты уговорила меня. -<br />Халсион поднял руку, призывая к молчанию. В наступившей тишине он негромко<br />заговорил: - Тайна такова, джентльмены. Ваши калькуляторы собрали данные,<br />чтобы вычислить слабое место Грешей. Они не обнаружили ничего. Поэтому вы<br />предположили, что у Грешей нет тайной слабости. ЭТО БЫЛО НЕВЕРНОЕ<br />ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ.<br /> Генеральная Ассамблея затаила дыхание.<br /> - Вот в чем тайна. ВЫ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ПРЕДПОЛОЖИТЬ, ЧТО КАКАЯ-ТО<br />НЕИСПРАВНОСТЬ КРОЕТСЯ В САМИХ КАЛЬКУЛЯТОРАХ.<br /> - Черт побери! - хором воскликнула Генеральная Ассамблея. - И почему<br />мы не подумали об этом? Черт побери!<br /> - И Я ЗНАЮ, ЧТО ИМЕННО НЕИСПРАВНО!<br /> Наступила мертвая тишина.<br /> Распахнулись двери Генеральной Ассамблеи. Неверным шагом вошел<br />профессор Мертвотишинский, высокий, худой, суровый.<br /> - Эврика! - закричал он. - Я нашел, черт побери! Что-то не в порядке<br />с мыслящими машинами. Три идет _п_о_с_л_е_ двух, но не перед.<br /> Генеральная Ассамблея взорвалась ликованием. Профессора<br />Мертвотишинского стали качать. Раскупорили шампанское. Выпили за его<br />здоровье. К его груди прикололи несколько медалей. Профессор сиял.<br /> - Эй! - закричал Халсион. - Это была моя тайна. Я единственный, кто<br />из-за таинственной мутации, передающейся по наследству в моем роду...<br /> Застучал телетайп:<br /> &quot;Внимание! Внимание! Тишенков в Москве сообщает о дефекте<br />калькуляторов. Три идет после двух, а не перед. Повторяю: _п_о_с_л_е, а не<br />перед&quot;.<br /> Вбежал почтальон.<br /> - Специальное послание от доктора Жизнетишинского Спокойникову:<br />Что-то неладно с мыслящими машинами. Три идет после двух, а не перед.<br /> Телеграфист принял телеграмму:<br /> &quot;Мыслящие машины не в порядке Точка Два идет перед тремя Точка Не<br />после Точка Фон Грезотишинский Точка Гейдельберг&quot;.<br /> В окно влетела бутылка, разбилась об пол и из нее выпал клочок<br />бумаги, на котором было нацарапано: &quot;Остановите машины и подумайте, может,<br />число три идет после двух, а не перед? Долой Грешей! Мистер Тиш-Тиш&quot;.<br /> Халсион схватил судью Файлда за пуговицу.<br /> - Какого черта? - взревел он. - Я думал, что я единственный человек в<br />мире, обладающий этой тайной!<br /> - HimmelHerrGott! - нетерпеливо ответил судья Файлд. - Все вы такие.<br />Все вы мечтаете, что являетесь единственным человеком, обладающим тайной,<br />единственным, в ком ошиблись, единственным, с кем поступили несправедливо,<br />с девушкой, без девушки, с кем бы там ни было или без. Черт побери! Как вы<br />утомительны, мечтатели! И всегда-то вы проигрываете.<br /> Судья Файлд оттолкнул его плечом в сторону. Генерал Балорсен пихнул<br />его в задние ряды. Джудит Файлд проигнорировала его. Робот Балорсена<br />украдкой вдавил его в угол толпы, где тут же возникли Греши, одновременно<br />столпившиеся в углу на Нептуне, сделали нечто невыразимое для Халсиона и<br />исчезли вместе с ним, кричащим, рвущимся, рыдающим в ужасе, который<br />является деликатесом для Грешей, но пласти-кошмаром для Халсиона...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> ...от которого его пробудила мать и сказала:<br /> - Это научит тебя не таскать сэндвичи с орехами среди ночи, Джеффи.<br /> - Мама?<br /> - Да. Пора вставать, дорогой. Ты опоздаешь в школу.<br /> Она вышла из комнаты. Он огляделся. Он посмотрел на себя. Это правда.<br />Правда! Сбылась его великая мечта. Ему снова десять лет, у него тело<br />десятилетнего мальчишки, он в доме, в котором провел детство, в жизни,<br />которой жил в свои школьные деньки. И у него остались знания, опыт,<br />искушенность тридцати трехлетнего мужчины.<br /> - Ой, красота! - закричал он. - Вот будет здорово!<br /> Он станет школьным гением. Он будет ошеломлять товарищей, изумлять<br />учителей, ставить в тупик экспертов. Он положит на лопатки ученых. Он<br />поставит на место Риннегена, который частенько задирал его. Он возьмет<br />напрокат пишущую машинку и напишет все удостоенные шумного успеха пьесы,<br />рассказы и романы, которые помнит. Он не упустит удобный случай с Джуди<br />Файлд за мемориалом в Нижнем Парке. Он сделает изобретения и совершит<br />открытия, создаст основы новой индустрии, будет держать пари, играть на<br />бирже. Он завладеет всем миром к тому времени, когда достигнет своего<br />настоящего возраста.<br /> Он с трудом оделся - забыл, где лежит одежда. Он с трудом съел<br />завтрак - не время было объяснять матери, что у него вошло в привычку<br />начинать день с кофе по-ирландски. Он лишился утренней сигареты. Он<br />понятия не имел, где находятся его учебники. Мать с беспокойством следила<br />за ним.<br /> - Джеффи опять в дурном настроении, - услышал он ее бормотание. -<br />Надеюсь, день он проведет нормально.<br /> День начался с того, что Риннеген устроил на него засаду у Входа Для<br />Мальчиков. Халсион помнил его большим, крепким мальчишкой со злобным<br />выражением лица. Он был изумлен, обнаружив, что Риннеген тощий и<br />беспокойный, явно озабоченный тем, чтобы выглядеть агрессивным.<br /> - Послушай, у тебя нет никаких причин враждовать со мной, - объяснил<br />ему Халсион. - Ты просто запутавшийся ребенок, пытающийся что-то доказать.<br /> Риннеген ударил его кулаком.<br /> - Послушай, мальчик, - вежливо сказал Халсион, - на самом деле ты<br />хочешь дружить со всем миром. Только ты ненадежный товарищ и поэтому<br />вынужден драться.<br /> Риннеген был глух к психоанализу. Он ударил Халсиона сильнее. Больно.<br /> - Оставь меня в покое! - сказал Халсион. - Иди самовыражаться на<br />ком-нибудь другом.<br /> Риннеген двумя быстрыми движениями выбил у Халсиона учебники из<br />подмышки и опрокинул его на пол. Не оставалось ничего другого, кроме<br />драки. Двадцать лет просмотров фильмов будущего с Джо Луисом ничего не<br />дали Халсиону. Он был полностью побежден. Он также опоздал в школу. Теперь<br />настало время удивить учителей.<br /> - Таковы факты, - объяснил он в классе мисс Ральф. - Я столкнулся с<br />невротиком. Я могу объяснить его мотивы, но не отвечаю за его побуждения.<br /> Мисс Ральф шлепнула его и пошла к директору с запиской, повествующей<br />о неслыханной наглости.<br /> - Единственная неслыханная вещь в вашей школе, - сказал Халсион<br />мистеру Снайдеру, - это психоанализ. Как вы можете считать себя<br />компетентным учителем, если вы не...<br /> - Мерзкий мальчишка! - сердито оборвал его мистер Снайдер, высокий,<br />худой, суровый. - Ты что, читаешь мерзкие книги?<br /> - Что же мерзкого во Фрейде?<br /> - И пользуешься богохульным языком? Ты нуждаешься в уроке, грязный<br />звереныш.<br /> Его отослали домой с запиской, немедленно вызывающей родителей, чтобы<br />забрать Джеффри Халсиона из школы, как дегенерата, отчаянно нуждающегося в<br />профессиональном исправительном учреждении.<br /> Вместо того, чтобы пойти домой, он отправился к журнальному киоску<br />почитать газеты с событиями, относительно которых он мог бы заключать<br />пари. Заголовки были полны призовыми скачками. Но кто, черт побери,<br />завоюет приз? И в какой последовательности? Этого он не помнил. А биржа?<br />Он ничего не знал о ней. В детстве он никогда не интересовался такими<br />вещами и ничего не запечатлелось в памяти.<br /> Он попытался попасть в библиотеку для дальнейшей проверки.<br />Библиотекарь, высокий, худой и суровый, не позволил ему войти, потому что<br />детское время начиналось после полудня. Он бродил по улицам. Куда бы он ни<br />шел, его преследовали высокие и суровые взрослые. Он начал понимать, что у<br />десятилетних мальчишек весьма ограниченные возможности удивлять взрослых.<br /> В час ленча он встретил Джуди Файлд и проводил ее после школы домой.<br />Он был шокирован ее шишковатыми коленками и черным штопором локонов. Не<br />нравился ему и ее запах. Он бы, скорее, предпочитал провести время с ее<br />матерью, явившейся в образе Джуди, какую он помнил. Он забылся с миссис<br />Файлд и сделал парочку вещей, здорово смутивших ее. Она выгнала его из<br />дому и, когда звонила его матери, голос ее дрожал от негодования.<br /> Халсион пошел к Гудзону и слонялся возле доков, пока его не прогнали.<br />Он отправился в канцелярский магазин договориться о прокате пишмашинки и<br />был выставлен. Он поискал тихое местечко, чтобы соснуть, подумать,<br />составить план, возможно, начать вспоминать имевший успех рассказ, но не<br />было тихих местечек, куда бы допускались мальчишки.<br /> В 4.30 он проскользнул домой, бросил учебники в свою комнату,<br />прокрался в гостиную, стянул сигарету и собирался улизнуть, когда<br />обнаружил, что отец и мать наблюдают за ним. Мать выглядела потрясенной.<br />Отец был худой и суровый.<br /> - О, - сказал Халсион, - я полагаю, звонил Снайдер. Я совершенно<br />забыл об этом.<br /> - Мистер Снайдер, - сказал отец.<br /> - И миссис Файлд, - добавила мать.<br /> - Послушайте, - сказал Халсион, - нам нужно немедленно во всем<br />разобраться. Можете вы выслушать меня несколько минут? Я сообщу вам нечто<br />потрясающее, и мы подумаем, что с этим делать. Я...<br /> Он закричал, поскольку отец взял его за ухо и вывел в холл. Родители<br />никогда не слушают детей даже несколько минут. Они вообще их не слушают.<br /> - Пап... минутку... Пожалуйста! Я хочу объяснить. Мне вовсе не десять<br />лет. Мне тридцать три. Это скачок во времени, понимаешь? Из-за<br />таинственной мутации, передающейся по наследству в моем роду, которая...<br /> - Замолчи, черт побери! - крикнул отец. Боль от его руки, ярость в<br />его голосе заставили Халсиона замолчать. Он терпел, пока его вывели из<br />дома, провели четыре квартала до школы и втолкнули в кабинет мистера<br />Снайдера, где вместе с директором ожидал школьный психолог. Это был<br />высокий, худой человек, суровый, но энергичный.<br /> - А, да, да, - сказал он. - Значит, это и есть наш дегенерат? Наш<br />маленький Аль Капоне, а? Давайте, поместим его в клинику и там я заведу<br />его journel etirne. Будем надеяться на лучшее. Niki prius... Он не может<br />быть плох во всех отношениях.<br /> Он взял Халсиона за руку. Халсион вырвал руку и сказал:<br /> - Послушайте, вы взрослый, интеллигентный человек. Выслушайте меня.<br />Моих родителей обуяли эмоции...<br /> Отец отвесил ему оплеуху, схватил его руку и вернул психологу.<br />Халсион разразился слезами. Психолог вывел его из кабинета и отвел в<br />маленькую школьную больницу. Халсион был в истерике. Он дрожал от крушения<br />планов и страха.<br /> - Неужели никто не выслушает меня? - рыдал он. - Неужели никто не<br />попытается понять? Все мы любим детей, так неужели все дети проходят через<br />это?<br /> - Успокойся, мой милый, - пробормотал психолог. Он сунул Халсиону в<br />рот таблетку и заставил ее запить водой.<br /> - Вы все проклятые антигуманисты, - всхлипывал Халсион. - Вы не<br />допускаете нас в свой мир, но вторгаетесь в наш. Если вы не уважаете нас,<br />то почему не оставите в покое?<br /> - Начинаешь понимать, а? - сказал психолог. - Мы две разные породы<br />животных, взрослые и дети. Черт побери! Я говорю с тобой откровенно. Les<br />absent, out tonjuris tort... У нас почти ничего нет в голове, малыш, кроме<br />войны. Поэтому все дети вырастают ненавидящими свое детство и ищущими<br />отмщения. Но отмщение невозможно. Pari mutail. Как его можно свершить?<br />Разве может кошка оскорбить короля?<br /> - Это... ненавистно, - пробормотал Халсион. Таблетка действовала<br />быстро. - Весь мир ненавистен. Он полон оскорбительных конфликтов, которые<br />невозможно разрешить... или отомстить за них... Словно кто-то играет с<br />нами шутки, глупые шутки без цели. Верно?<br /> Скользя во тьму, он слышал хихиканье психолога, но не мог жить,<br />понимая, что смеются над ним...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Он поднял лопату и пошел за Первым шутом на кладбище. Первый шут был<br />высокий, худой, суровый, но энергичный.<br /> - Если она будет похоронена по-христиански, что за каприз искать ей<br />спасение? - спросил Первый шут.<br /> - Говорю тебе, она спаслась, - ответил Халсион. - Поэтому нужно<br />немедленно вырыть ей могилу. Коронер во всем разобрался и установил, что<br />должны быть христианские похороны.<br /> - Как это может быть, если только она не утопилась в целях<br />самозащиты?<br /> - Ну, так решено.<br /> Они принялись рыть могилу. Первый шут подумал, подумал и сказал:<br /> - Это, должно быть, se offendendo, и не может быть ничем иным. Есть<br />указание: если я утоплюсь преднамеренно, это доказывает наличие действия,<br />а действие делится на три группы - действовать, делать, совершать. Значит,<br />она утопилась преднамеренно.<br /> - Возможно, но послушай, добрый могильщик... - начал Халсион.<br /> - Мне пора, - прервал его Первый шут и пошел, уставший от рассуждений<br />по вопросам законов. Затем быстро повернулся, отпустил несколько<br />профессиональных шуток и ушел окончательно. Наконец, Халсион закончил<br />работу и пошел пропустить рюмочку в Ярд-хенд. Когда он вернулся, Первый<br />шут отпускал шутки паре джентльменов, бродивших по кладбищу.<br /> Прибыла похоронная процессия: гроб, брат умершей девушки, король с<br />королевой, священники и лорды. Девушку похоронили и брат с одним<br />джентльменом начали ссориться над ее могилой. Халсион не обращал на них<br />внимания. В процессии была хорошенькая девушка, смуглая, с копной вьющихся<br />волос и красивыми длинными ногами. Он подмигнул ей. Она подмигнула в<br />ответ. Халсион протиснулся к ней, строя глазки, и она ответила тем же.<br /> Затем Халсион подобрал лопату и пошел за Первым шутом на кладбище.<br />Первый шут был высокий, худой, с суровым выражением лица, но энергичными<br />манерами.<br /> - Раз ее хоронят по-христиански, это доказывает ее спасение? -<br />спросил Первый шут.<br /> - Говорю тебе, она спаслась, - ответил Халсион. - И следовательно,<br />нужно немедленно копать ей могилу. Коронер разобрался и вынес решение, что<br />должны быть христианские похороны.<br /> - Как это так, если только она не утопилась в целях самозащиты?<br /> - А ты уже не спрашивал меня об этом? - удивился Халсион.<br /> - Заткнись, старый дурак, и отвечай на вопрос.<br /> - Могу поклясться, что это уже было.<br /> - Ты ответишь, черт побери? Ну?<br /> - Ну, так решено.<br /> Они принялись копать могилу. Затем Первый шут затеял долгую дискуссию<br />по вопросам законов, после чего энергично повернулся, отпустил<br />традиционные шутки и ушел. Наконец, Халсион закончил и пошел в Ярд-хенд<br />выпить. Когда он вернулся, у могилы была пара незнакомцев, затем прибыла<br />похоронная процессия.<br /> В процессии была хорошенькая девушка, смуглая, с копной вьющихся<br />волос и красивыми длинными ногами. Халсион подмигнул ей. Она подмигнула в<br />ответ. Халсион протиснулся к ней, строя глазки, и она дерзко ответила тем<br />же.<br /> - Как тебя зовут? - прошептал он.<br /> - Джудит, - ответила она.<br /> - Я вытатуирую твое имя, Джудит.<br /> - Вы лжете, сэр.<br /> - Я могу доказать это миледи. Я покажу тебе, где буду делать<br />татуировку.<br /> - И где же?<br /> - В Ярд-хендской таверне. Ее сделает матрос с &quot;Золотой лани&quot;. Мы<br />встретимся сегодня ночью?<br /> Прежде чем она успела ответить, он подобрал лопату и последовал за<br />Первым шутом на кладбище. Первый шут был высокий, худой, с суровым лицом,<br />но энергичными манерами.<br /> - Ради бога! - воскликнул Халсион. - Могу поклясться, что это уже<br />происходило.<br /> - Раз ее хоронят по христиански, это доказывает ее действия в целях<br />самозащиты? - спросил Первый шут.<br /> - Я знаю только, что мы уже прошли через все это.<br /> - Отвечай на вопрос!<br /> - Послушай, - упрямо сказал Халсион, - может быть, я сошел с ума, а<br />может, и нет, но у меня такое чувство, что все это уже происходило. Это<br />кажется нереальным. Жизнь кажется нереальной.<br /> Первый шут покачал головой.<br /> - HimmelHerrGott! - пробормотал он. - Этого я и боялся. Из-за<br />таинственной мутации, передающейся по наследству в твоем роду, ты из<br />осторожности дуешь на воду. EvigKeit! Отвечай на вопрос.<br /> - Если я отвечу на него еще раз, то буду отвечать и сотни раз подряд.<br /> - Старый осел! - взорвался шут. - Ты уже ответил на него 5_271_009<br />раз, черт побери! Отвечай еще!<br /> - Зачем?<br /> - Затем, что ты должен. Pot en feu... Это жизнь, которой мы должны<br />жить.<br /> - Ты называешь это жизнью? Делать одно и то же снова и снова?<br />Говорить одно и то же? Подмигивать девушкам без всякой надежды на<br />продолжение?<br /> - Нет, нет, нет, старик, не спрашивай. Это заговор, с которым мы не<br />смеем бороться. Это жизнь, которой живет каждый человек. Отсюда нет<br />исхода.<br /> - Почему отсюда нет исхода?<br /> - Я не смею сказать. Vocs populi... Другие спрашивали и исчезли. Это<br />заговор. Я боюсь.<br /> - Чего ты боишься?<br /> - Наших владельцев.<br /> - Что-о? Мы чья-то собственность?<br /> - Si. Ах, я!.. Все мы, юный мутант. Здесь нет реальности. Здесь нет<br />жизни, нет свободы, нет воли, черт побери! Ты не понимаешь? Мы... мы все<br />персонажи книги. Когда книгу читают, мы танцуем, когда книгу читают снова,<br />мы опять танцуем. E-pluribis unim... Раз ее хоронят по-христиански, это<br />доказывает самооборону?<br /> - Что ты сказал? - в ужасе закричал Халсион. - Мы - марионетки?<br /> - Отвечай на вопрос.<br /> - Раз нет свободы, нет свободы воли, то как мы можем вести всякие<br />разговоры?<br /> - Просто читающий книгу мечтает, мой дорогой. Idem est. Отвечай на<br />вопрос.<br /> - Не буду. Я буду бунтовать. Не стану больше плясать для ваших<br />владельцев. Я буду искать лучшую жизнь... Я буду искать реальность.<br /> - Нет, нет! Это безумие, Джеффри! Kul-de-gak!..<br /> - Все мы нуждаемся в храбром вожде. Остальные пойдут за ним. Мы<br />разрушим заговор, сковывающий нас!<br /> - Это невозможно. Играть безопаснее. Отвечай на вопрос!<br /> Халсион ответил на вопрос, подняв лопату и ударив Первого шута по<br />голове. Тот даже не заметил этого.<br /> - Раз ее хоронят по-христиански, это доказывает самооборону?<br /> - Бунт! - закричал Халсион и снова ударил его. Шут запел. Появились<br />два джентльмена.<br /> - Бунт! За мной! - вскричал Халсион и ударил джентльмена лопатой по<br />меланхоличной голове. Джентльмен не обратил внимания. Он трепался с<br />приятелем и первым шутом. Халсион завертелся, как дервиш, раздавая удары<br />лопатой. Джентльмен поднял череп и стал философствовать по поводу некой<br />персоны по имени Йорик.<br /> Появилась похоронная процессия. Халсион напал на нее с лопатой.<br /> - Прекратите читать книгу! - орал он. - Выпустите меня со страниц! Вы<br />слышите? Прекратите читать! Я хочу в мир, созданный мной самим. Выпустите<br />меня!<br /> Раздался мощный удар грома, когда захлопнулся толстый том. В то же<br />мгновение Халсион был низвергнут в третье отделение седьмого круга ада в<br />Четырнадцатой Песне &quot;Божественной комедии&quot;, где тех, кто грешил против<br />искусства, мучили языки пламени, вечно пылавшего под ними. Там он кричал<br />до тех пор, пока не послужил достаточным развлечением. Только тогда<br />утвердили план его собственного текста... и он создал новый мир,<br />романтичный мир, мир его заветной мечты...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Он был последним человеком на Земле.<br /> Он был последним человеком на Земле и выл.<br /> Холмы, долины, реки и горы принадлежали ему, ему одному, и он выл.<br /> 5_271_009 домов служили ему пристанищем. 5_271_009 постелей ждали его<br />для сна. Магазины ждали, когда он взломает их. Все драгоценности мира<br />принадлежали ему. Игрушки, инструменты, предметы первой необходимости и<br />роскоши - все принадлежало последнему человеку на Земле, и он выл.<br /> Он покинул особняк в полях Коннектикута, где основал свою резиденцию.<br />Он пересек, завывая, Вестчестер. Завывая, он мчался на юг по тому, что<br />было когда-то шоссе Генриха Гудзона. Он переехал, завывая, по мосту на<br />Манхэттен, он ехал мимо одиноких небоскребов, складов, дворцов развлечений<br />и подвывал. Он выл на Пятой Авеню и за углом Пятнадцатой стрит увидел<br />человеческое существо.<br /> Она была живой, прекрасной женщиной. Она была высокой и смуглой, с<br />копной вьющихся волос и красивыми длинными ногами. На ней была белая<br />блузка, брюки в тигриную полоску и патентованные кожаные ботинки. За<br />спиной у нее висела винтовка, на бедре - револьвер. Она ела маринованные<br />томаты из банки и недоверчиво уставилась на Халсиона. Он бросился к ней.<br /> - Я думала, что я последний человек на Земле, - сказала она.<br /> - Ты последняя женщина, - простонал Халсион. - А я последний мужчина.<br />Ты не дантист?<br /> - Нет, - ответила она. - Я дочь несчастного профессора Файлда, чей<br />прекрасно задуманный, но плохо исполненный эксперимент по расщеплению ядра<br />стер с лица Земли человечество, за исключением нас с тобой. Мы, без<br />сомнения, из-за таинственной мутации, передающейся по наследству в наших<br />родах, сделавшей нас иными, стали последними представителями старой<br />цивилизации и первыми новой...<br /> - Отец не учил тебя лечить зубы?<br /> - Нет, - сказала она.<br /> - Тогда дай на минутку револьвер.<br /> Она вытащила из кобуры револьвер и протянула Халсиону, взяв, на<br />всякий случай, винтовку наизготовку. Халсион взвел курок.<br /> - Как бы я хотел, чтобы ты была дантистом, - простонал он.<br /> - Я прекрасная девушка с Коэффициентом Интеллектуальности 141, что<br />более важно для основания новой расы людей, унаследовавшей добрую зеленую<br />Землю, - возразила она.<br /> - Только не с моими зубами, - просто сказал Халсион.<br /> Он разрядил револьвер себе в висок и мозги выплеснулись на землю...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Он очнулся с пронзительной головной болью. Он лежал на кафельном<br />возвышении возле стула, припав ушибленным виском к холодному полу. Из-за<br />свинцового щита появился мистер Аквил и включил вентилятор, чтобы<br />проветрить помещение.<br /> - Браво, мой милый, - хихикнул он. - Наконец-то ты стал самим собой,<br />а? И помощника тебе не потребовалось. Merglio tardeshe may... Но ты упал и<br />ударился, прежде чем я успел поймать тебя, черт побери!<br /> Он помог Халсиону подняться на ноги и провел его в приемную, где<br />усадил в мягкое вельветовое кресло и дал бокал бренди.<br /> - Гарантирую, что не требуется никаких лекарств, - заявил он. -<br />Nobles oblig... Только лучше spiritus frumenti. Теперь обсудим дела, а? -<br />Он сел за стол, все еще энергичный, суровый, и с неожиданной теплотой<br />взглянул на Халсиона. - Человек живет своими решениями, neste-pa? -<br />продолжал он. - Вы согласны, ui? Человек должен принять в течение своей<br />жизни 5_271_009 решений. Peste! Это простое число, так? Niniorte... Ты<br />согласен?<br /> Халсион кивнул.<br /> - Тогда, мой милый, зрелость этих решений определяет, мужчина данный<br />человек или ребенок. Niht war? Malgre nori... Человек не может начать<br />принимать взрослые решения, пока не избавится от детских грез, черт<br />побери! Такие фантазии... они должны уйти...<br /> - Нет, - медленно произнес Халсион, - от этих грез зависит мое<br />искусство... от грез и фантазий, которые я переношу в линии и краски...<br /> - Черт побери! Да! Согласен. Но взрослые грезы, а не детские. Детские<br />грезы - пфуй! Все люди проходят через это... Быть последним способным<br />мужчиной на Земле и обладать всеми женщинами... Вернуться в прошлое с<br />преимуществом знаний взрослого и одерживать победы... Бегство от<br />реальности с мыслью, что жизнь - это фантазия... Бегство от<br />ответственности и фантазии о причиненной несправедливости, о мученичестве<br />со счастливым концом... И сотни других, столь же распространенных, сколь и<br />пустых. Господь благословил папашу Фрейда и его веселое учение, которое<br />положило конец этой чепухе. Sic semper tiranis... Прочь!<br /> - Но раз у всех есть эти грезы, значит, не такие уж они плохие, не<br />так ли?<br /> - Черт побери! В четырнадцатом веке у всех были вши. Делает ли этой<br />вшей хорошими? Нет, мой мальчик, такие грезы для детей. Слишком много<br />взрослых еще остаются детьми. И ты, художник, должен вывести их, как я<br />вывел тебя. Я очистил тебя, теперь очищай их.<br /> - Почему вы это сделали?<br /> - Потому что я верю в тебя. sic vos non vobus... Тебе будет нелегко.<br />Долгий трудный путь и одиночество.<br /> - Полагаю, я должен испытывать благодарность, - пробормотал Халсион,<br />- но я чувствую... ну, пустоту... обман.<br /> - О, да! Черт побери! Если долго живешь с язвой, то что-то теряешь,<br />когда ее вырезают. Ты прятался в язву. Я вскрыл ее. Ergo: ты чувствуешь<br />обман. Но погоди! Ты почувствуешь еще больший обман. Я говорил тебе, что<br />цена будет высока. Ты заплатил ее. Гляди.<br /> Мистер Аквил достал из кармана зеркальце. Халсион глянул в него и<br />застыл. На него смотрело лицо пятидесятилетнего мужчины, морщинистое,<br />закаленное, твердое, решительное. Халсион вскочил с кресла.<br /> - Спокойно, спокойно, - увещевал его мистер Аквил. - Это не так уж<br />плохо. Это чертовски хорошо! Физически тебе по-прежнему тридцать три. Ты<br />ничего не потерял из своей жизни... только юность. Что ты утратил?<br />Смазливое лицо, чтобы привлекать молоденьких девушек? И всего-то?<br /> - Ради Христа!.. - вскричал Халсион.<br /> - Прекрасно. Еще спокойней, мой мальчик. Здесь ты, больной, лишенный<br />иллюзий, сбитый с толку, встал одной ногой на твердую дорогу к зрелости.<br />Ты хочешь, чтобы это случилось или нет? Si, я могу все исправить. Это<br />может никогда не случиться. Spurlos versenkt... Прошло всего десять минут<br />со времени твоего побега. Ты еще можешь вернуть свое красивое, молодое<br />лицо. Ты можешь снова сдаться. Можешь вернуться в бездонное лоно язвы...<br />опять впасть в детство. Ты хочешь этого?<br /> - У вас не выйдет.<br /> - Sauw qui pent, мой мальчик. Выйдет. Частоты не ограничиваются<br />пятнадцатью тысячами ангстрем.<br /> - Проклятье! Вы Сатана? Люцифер? Только дьявол может обладать такими<br />силами!<br /> - Или ангел, старик.<br /> - Вы не похожи на ангела. Вы похожи на Сатану.<br /> - А? Ха! Сатана тоже был ангелом до своего падения. Он имел много<br />связей на небе. Конечно, есть фамильное сходство, черт побери! - Мистер<br />Аквил оборвал смех, перегнулся через стол. Веселье слетело с его лица,<br />осталась только суровость. - Сказать вам, кто я, мой цыпленочек?<br />Объяснить, почему один нечаянный взгляд перевернул ваш разум вверх<br />тормашками?<br /> Халсион кивнул, не в силах вымолвить ни слова.<br /> - Я негодяй, белая ворона, шалопай, подлец. Я эмигрант. Да, черт<br />побери! Эмигрант! - Взгляд мистера Аквила стал каким-то раненым. - По<br />вашим стандартам, я великий человек с бесконечной силой и многообразием.<br />Такими были эмигранты из Европы для туземцев с побережья Таити. А? Таким<br />являюсь для вас я, когда прочесываю звездные берега ради капельки<br />развлечений, капельки надежды, капельки авантюризма... Я плохой, -<br />продолжал мистер Аквил с дрожью отчаяния в голосе. - Я испорченный. На<br />родине нет места, где могли бы терпеть меня. Мне отомстили тем, что<br />оставили здесь. И были моменты неосторожности, когда боль и отчаяние<br />наполняли мой взгляд и поражали ужасом ваши невинные души. Как тебя тогда,<br />да?<br /> Халсион снова кивнул.<br /> - Вот такие дела. Ребенок в Солоне Аквиле уничтожил его и привел к<br />болезни, сломавшей ему жизнь. Ui. Я слишком страдаю от детских фантазий,<br />от которых не могу избавиться. Не повторяй той же самой ошибки, прошу<br />тебя... - Мистер Аквил взглянул на часы и вскочил. К нему вернулась<br />энергия. - Прекрасно! Уже поздно. Время собирать твой разум, старик. Каким<br />ему быть? Старое лицо или молодое? Реальность грез или грезы реальности?<br /> - Сколько, вы сказали, решений мы должны принять за время жизни?<br /> - Пять миллионов двести семьдесят одну тысячу девять. Плюс-минус<br />тысяча, черт побери!<br /> - И сколько осталось мне?<br /> - А? Verite saus per... Два миллиона шестьсот тридцать пять тысяч<br />пятьсот сорок... примерно.<br /> - Но нынешнее самое важное.<br /> - Все они самые важные. - Мистер Аквил шагнул к двери, положил руку<br />на кнопки сложного устройства и покосился на Халсиона. - Voila tout, -<br />сказал он. - Слово за тобой.<br /> - Я выбираю трудный путь, - решил Халсион.</font></p>альфред бестер09 Dec 07 00:15:23 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/916/ALFRED%20BESTER%205271009http://medilat-life.info/wiki/692/915/ALFRED%20BESTER%20FUGA<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Альфред Бестер. </strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Четырехчасовая фуга</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><br /><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Теперь, конечно, Северо-восточный Коридор имеет полное право<br />называться Северо-восточными трущобами, тянущимися от Канады до Каролины и<br />дальше на запад, вплоть до Питсбурга. Это были фантастические джунгли<br />прогорклой стремительности, население которых беспрестанно сновало без<br />видимой цели и постоянного местожительства, так что надзиратели контроля<br />над рождаемостью и социальные службы потеряли все надежды на порядок. Это<br />было гигантское уличное зрелище, которого все ожидали и которым все<br />наслаждались. Даже немногие привилегированные, которые могли бы жить под<br />охраной в очень дорогих Оазисах, притом где угодно, и думать не желали<br />уехать отсюда. Джунгли захватывают.<br /> Там были тысячи проблем выживания, но одной из самых насущных<br />являлась нехватка свежей воды. Наиболее годную к употреблению питьевую<br />воду давным-давно конфисковали возрастающие производственные отряды во имя<br />лучшего будущего и для других целей ее оставалось очень мало. Конечно, на<br />крышах имелись резервуары для сбора дождевой воды. Естественно, имелся<br />черный рынок. Вот и все. Поэтому Джунгли воняли. Зловоние стояло хуже, чем<br />при дворе королевы Елизаветы, когда было чем мыться, но в мытье не верили.<br />Коридор как раз не мог мыться, стирать одежду или мыть полы, и уже за<br />десять миль от моря ощущались вредоносные миазмы.<br /> Добро пожаловать в Коридор!<br /> Страдальцы у берега могли обрести счастье вымыться в соленой воде, но<br />побережье Коридора было загрязнено таким количеством неочищенной нефти,<br />утекшей за столько поколений, что все прибрежные воды являлись<br />собственностью компании по очистке нефти. &quot;Не входить!&quot;, &quot;Не нарушать!&quot; И<br />везде вооруженная охрана. Реки и озера были оснащены электрооградами. Не<br />нужно никакой охраны, только табличка с черепом и скрещенными костями, и<br />если вы не знаете, что это означает - прикасайтесь.<br /> Не верьте, что всех смущало зловоние, когда люди весело перепрыгивали<br />через гниющие на улицах трупы, но многих - смущало, и единственным<br />средством против вони была парфюмерия. Существовали дюжины конкурирующих<br />компаний, производящих парфюмерию, но главенствовала &quot;Континентальная<br />консервная компания&quot;, которая уже два столетия не имела консервных<br />заводов. В свое время она объединилась с сотней фондодержателей одной<br />парфюмерной компании, та обанкротилась и ККК выкупила ее долю в надежде<br />получать ее прибыли. Эта сделка оказалась удачной, когда последовал взлет<br />парфюмерии, она дала ей возможность войти в число наиболее прибыльных<br />индустрий нашего времени.<br /> Но ККК шла голова в голову с соперниками, пока к ней не присоединился<br />Блейз Скиэйки. Тогда она стремительно вырвалась вперед. Блейз Скиэйки.<br />Происхождение: француз, японец, африканец и ирландец. Образование: В.А.,<br />Принстон, М.Е., МИТ, Ф.Д., ДАУ Кемикал (именно ДАУ тайно намекнул ККК, что<br />Скиэйки может оказаться весьма полезным). Блейз Скиэйки: тридцати одного<br />года, холост, честен, гениален.<br /> У него было гениальное чувство запахов, и его рекомендовали ККК, как<br />&quot;Нос&quot;. Он знал о парфюмерии все: животные продукты, серая амброзия,<br />касторовое масло, цибет, мускус, масляные эссенции, выделяемые из цветов и<br />растений, бальзам, вытекающий из ран деревьев и кустов, бензойная смола,<br />онопанокс, пэру, талу, сторакс, мирра, синтетики, созданные комбинациями<br />естественных и химических запахов.<br /> Он создал для ККК наиболее успешно продающиеся товары: &quot;Вольвэ&quot;,<br />&quot;Смягчитель&quot;, &quot;Подмышки&quot;, &quot;Препарат Ф&quot;, &quot;Язык войны&quot; и так далее. Его<br />очень ценили в ККК, Он получал высокое жалование, мог жить в Оазисе и,<br />самое лучшее, ему предоставлялись неограниченные запасы питьевой воды. Не<br />было девушки в Коридоре, которая стала бы противиться предложению принять<br />с ним душ.<br /> Но за все эти преимущества он дорого платил. Он не мог пользоваться<br />душистым мылом, кремами для волос, помадами и средствами для бритья. Он не<br />мог есть морские блюда. Он не мог пить ничего, кроме дистиллированной<br />воды. Все это, как вы понимаете, сохраняло Нос чистым и неоскверненным,<br />чтобы он мог воспринимать запахи в своей стерильной лаборатории и<br />создавать новые произведения. В настоящее время он составлял<br />многообещающую мазь под условным названием &quot;Исправитель&quot;, но прошло вот<br />уже шесть месяцев без положительных результатов и ККК тревожила эта<br />задержка. Его гениальность никогда прежде не требовала столько времени.<br /> Было созвано совещание исполнительных лиц высшего уровня, имена<br />которых умалчиваются на почве привилегии корпорации.<br /> - Что с ним такое, в самом деле?<br /> - Он потерял свое чутье?<br /> - Вряд ли это выглядит правдоподобным.<br /> - Может быть, ему нужен отдых?<br /> - Ну, у него был недельный отпуск месяц назад.<br /> - Что он делает?<br /> - Пожинает бурю, сказал он мне.<br /> - Что это может значить?<br /> - Не знаю. Он сказал, что очистится, прежде чем вернется к работе.<br /> - У него неприятности с ККК? Затруднения со средней администрацией?<br /> - Ни малейших, мистер Чайрмен. Они не посмели бы тронуть его.<br /> - Может быть, он хочет повышения?<br /> - Нет. Он даже не тратит все деньги, которые получает сейчас.<br /> - Значит, до него добрались наши конкуренты?<br /> - Они добираются до него все время, генерал, и он со смехом<br />отделывается от них.<br /> - Тогда, должно быть, кто-нибудь из персонала.<br /> - Согласен.<br /> - Женщина?<br /> - Боже мой! Нам бы такие неприятности.<br /> - Семейные неурядицы?<br /> - Он холост, мистер Чайрмен.<br /> - Честолюбие? Побудительный стимул? Может, сделаем его офицером ККК?<br /> - Я предлагал ему это еще в первый год, сэр, и он отказался. Он хочет<br />только работать в своей лаборатории.<br /> - Тогда почему он не работает?<br /> - Очевидно, у него какие-то творческие препятствия.<br /> - Что, черт побери, с ним стряслось?<br /> - Вот именно, черт...<br /> - Я не понимаю.<br /> - Понимаете.<br /> - Нет.<br /> - Губернатор, возьмите свои слова назад!<br /> - Джентльмены, джентльмены, пожалуйста! Очевидно, у доктора Скиэйки<br />личные проблемы, которые мешают его гениальности. Мы должны разрешить их<br />для него. Предложения?<br /> - Психиатрия?<br /> - Не поможет без добровольного согласия. Боюсь, что он вряд ли окажет<br />содействие. Он упрямый осел.<br /> - Сенатор, умоляю вас! Не следует допускать такие выражения по<br />отношению к одному из наших самых ценных сотрудников.<br /> - Мистер Чайрмен, задача состоит в нахождении источника препятствий<br />доктора Скиэйки.<br /> - Согласен. Предложения?<br /> - Ну, первым делом, следует установить двадцатичетырехчасовое<br />наблюдение. Все ослиные... простите... докторские действия, связи,<br />контакты...<br /> - А в ККК?<br /> - Я не хочу ни на что намекать, но здесь может произойти утечка,<br />которая только враждебно настроит этого осла... доктора!<br /> - Внешнее наблюдение?<br /> - Да, сэр.<br /> - Отлично. Согласен. Объявляю перерыв.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Сыскное агентство было в полном бешенстве. Через месяц оно швырнуло<br />дело обратно ККК, не запросив ничего, кроме расходов.<br /> - Какого дьявола вы не сказали нам сразу, что нанимаете нас для<br />слежки за _п_р_о_ф_и, мистер Чайрмен? Наши агенты не годятся для этого.<br /> - Минутку! Что значит &quot;профи&quot;?<br /> - Профессиональный ганг.<br /> - Что?<br /> - Ганг. Бандит. Преступник.<br /> - Доктор Скиэйки преступник? Неплохо.<br /> - Послушайте, мистер Чайрмен, я обрисую вам все, и вы выведете свое<br />заключение. Идет?<br /> - Продолжайте.<br /> - Во всяком случае, все подробности в этом отчете. Мы приставляли<br />двойной хвост к Скиэйки ежедневно, по его выходу из вашей конторы. Мы<br />следовали за ним до дома. Он всегда шел домой. Агенты работали в две<br />смены. Каждый день он заказывал ужин в &quot;Питомнике организмов&quot;. Они<br />проверяли посыльных, приносивших ужин. Они проверяли ужин: иногда на одну<br />персону, иногда на две. Они проследили за некоторыми из девиц, покидавших<br />его особняк. Все чисто. Пока все чисто, а?<br /> - И?..<br /> - Крах. Пару ночей в неделю он оставлял квартиру и шел в город. Он<br />уходил около полуночи и не возвращался примерно часов до четырех утра.<br /> - Куда он ходил?<br /> - Этого мы не знаем, потому что он стряхивал хвост, как настоящий<br />п_р_о_ф_и, каковым и является. Он мотался по Коридору, как шлюха или<br />окурок в нужнике - простите меня, - и всегда отделывался от наших людей. Я<br />ничуть не преувеличиваю. Он умный, хитрый, быстрый, настоящий _п_р_о_ф_и.<br />Он именно _п_р_о_ф_и, он слишком профессионален, чтобы Сыскное Агентство<br />справилось с ним.<br /> - Значит, у вас нет никакой зацепки, что он делал или с кем<br />встречался между полуночью и четырьмя утра?<br /> - Нет, сэр. В результате мы не получаем ничего, а вы получаете<br />проблему. К счастью, это не наша проблема.<br /> - Благодарю вас. Вопреки общественному мнению, в корпорации не все<br />идиоты. ККК понимает, что отрицательный результат - тоже результат. Вам<br />заплатят расходы и гонорар согласно договору.<br /> - Мистер Чайрмен, я...<br /> - Нет, нет, пожалуйста. Вы направите все свои усилия на те потерянные<br />четыре часа. Теперь, как вы сказали, это ваша проблема.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> ККК вызвала Селина Бэни. Мистер Бэни всегда настаивал, что он не<br />психолог или психиатр. Он не хотел, чтобы его связывали с тем, что он<br />считал самой дрянной профессией. Селин Бэни был доктором магии, точнее, он<br />был колдуном. Он делал самые замечательные и проницательные анализы людей<br />с психическими нарушениями не столько всякими колдовскими шабашами,<br />пятиугольниками, заклинаниями и курениями, сколько своей выдающейся<br />чувствительностью к людям и проницательному толкованию оных. Это,<br />вероятно, и было колдовством.<br /> Мистер Бэни вошел в безупречную лабораторию Блейза Скиэйки с<br />располагающей к себе улыбкой, и доктор Скиэйки издал отчаянный,<br />душераздирающий вопль.<br /> - Я же велел вам стерилизоваться, прежде чем входить!<br /> - Но я стерилизовался, доктор. Безусловно...<br /> - Нет! Вы воняете анисом, шан-иланом, натронилатом ментола. Вы<br />испортили мне день. Зачем?<br /> - Доктор Скиэйки, уверяю вас, я... - Внезапно он замолчал. - О, боже<br />мой! - простонал он. - Сегодня утром я воспользовался полотенцем жены.<br /> Скиэйки рассмеялся и включил вентиляцию на полную мощность.<br /> - Понятно. Это не трудно почувствовать. Давайте оставим вашу жену.<br />Рядом у меня есть кабинет, там мы можем поговорить.<br /> Они уселись в пустом кабинете и поглядели друг на друга. Мистер Бэни<br />увидел приятного моложавого человека с коротко подстриженными черными<br />волосами, маловыразительными ушами, весьма острыми скулами, узкими глазами<br />и изящными руками, которые выдавали его с головой.<br /> - Ну, мистер Бэни, чем могу быть вам полезен? - спросил Скиэйки, в то<br />время, как его руки вопрошали: &quot;Какого черта приперся надоедать мне?&quot;<br /> - Доктор Сикэйки, в некотором смысле я - ваш коллега. Я<br />профессиональный доктор магии. Одной из решающих стадий моих церемоний<br />является сжигание различных благовоний, но все они, знаете ли,<br />традиционны. Я надеюсь, что ваша экспертиза подскажет мне что-нибудь иное,<br />с чем я мог бы поэкспериментировать.<br /> - Понимаю. Интересно. Вы сжигаете стект, онилу, гальбанум,<br />францисканский... Именно эти вещества?<br /> - Да. Все совершенно традиционное.<br /> - Очень интересно. Я могу, конечно, сделать много наметок для<br />экспериментов и еще... - Скиэйки замолчал и уставился куда-то вдаль.<br /> - Что-нибудь не так, доктор? - спросил колдун после длительной паузы.<br /> - Послушайте, - взорвался вдруг Скиэйки, - вы на неверном пути.<br />Сжигать благовония традиционно и старомодно, но имитация других запахов не<br />решит вашу проблему. Почему бы вам не провести эксперимент с совершенно<br />иным подходом?<br /> - И чем это может быть?<br /> - Принципом одофона.<br /> - Одофона?<br /> - Да. Это гамма, существующая среди запахов, как и среди звуков.<br />Резкие запахи соответствуют высоким нотам, тяжелые - низким. Например,<br />серая амбра соответствует фиолетовому в басах. Я могу составить для вас<br />гамму запахов, занимающую, примерно, две октавы. Тогда вам останется лишь<br />сочинить музыку.<br /> - Вы положительно блестящий ум, доктор Скиэйки!<br /> - А разве не так? - хмыкнул Скиэйки. - Но со всей честностью должен<br />сказать, что блестящим умом мы являемся совместно. Я бы никогда не пришел<br />к этой идее, если бы вы не бросили мне настоящий вызов.<br /> Они вступили в контакт на этой дружественной ноте и с энтузиазмом<br />побеседовали о своих делах, сходили на ленч, рассказывая друг другу о себе<br />и строя планы колдовских экспериментов, в которых Скиэйки решил<br />добровольно принять участие вопреки тому, что не верит в дьявольщину.<br /> - И вся ирония заключается в том, что он на самом деле одержим<br />дьяволом, - доложил Селин Бэни.<br /> Чайрмен не понял.<br /> - Психиатрия и дьявольщина - всего лишь разные названия одного и того<br />же феномена, - объяснил Бэни. - Так что могу вам перевести. Его потерянные<br />четыре часа - это фуга.<br /> До Чайрмена все еще не дошло.<br /> - Вы имеете в виду музыкальное произведение, мистер Бэни?<br /> - Нет, сэр. Фуга также является психиатрическим описанием более<br />развитой формы сомнамбулизма - хождения во сне.<br /> - Блейз Скиэйки ходит во сне?<br /> - Нет, сэр, все гораздо сложнее. Хождение во сне - относительно<br />простой случай. Такой человек никогда не входит в контакт с окружающими.<br />Можете разговаривать с ним, кричать на него, называть его по имени - он<br />совершенно никак не отреагирует.<br /> - А фуга?<br /> - В фуге субъект входит в контакт с окружающими. Он может беседовать<br />с вами. Он знает и помнит события, происшедшие во время прошлой фуги. Но<br />он совершенно отличается от личности, каковой является в реальной жизни. И<br />- что самое важное, сэр, - после фуги он ничего не помнит о ней.<br /> - Значит, по вашему мнению, у доктора Скиэйки эти фуги происходят<br />два-три раза в неделю?<br /> - Таков мой диагноз, сэр.<br /> - И он ничего не может рассказать, что было во время фуги?<br /> - Ничего.<br /> - А вы можете?<br /> - Боюсь, что нет, сэр. Есть предел даже моим возможностям.<br /> - Что вы можете сказать о причине этих фуг?<br /> - Только то, что его что-то влечет. Я бы сказал, что он одержим<br />дьяволом, но это жаргон моей профессии. Другие могут воспользоваться иными<br />терминами - побуждение или колдовство. Терминология тут неважна. Главное<br />то, что владеет им, заставляет его отправляться по ночам делать... Что? Не<br />знаю. Я знаю только, что это дьявольское наваждение, скорее всего,<br />препятствует его творческой работе для вас.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Никто не вызывает Гретхен Нанн, даже если вы ККК, чей общий фонд<br />делится всего на двадцать пять частей. Вы должны пройти через эшелоны ее<br />служащих, пока, наконец, не будете допущены в Присутствие. Все эти<br />процедуры действуют весьма раздражающе, так что терпение мистера Чайрмена<br />полностью истощилось, когда, наконец, его ввели в мастерскую мисс Нанн,<br />беспорядочно набитую книгами и аппаратурой, которой она пользовалась для<br />своих исследований.<br /> Бизнесом Гретхен Нанн было творение чудес. Не в смысле<br />необычайностей, аномалий, из ряда вон выходящего, привнесенного<br />сверхчеловеческим посредничеством, а скорее, в смысле ее необычайного и из<br />ряда вон выходящего восприятия и подтасовки реальности. В любой ситуации<br />она могла выполнить и выполняла невозможные просьбы своих отчаявшихся<br />клиентов, а ее гонорар был так велик, что мог бы превзойти государственный<br />доход.<br /> Она ослепила его улыбкой, указала на стул, села напротив и сказала:<br /> - Мой гонорар - сто тысяч. Это в ваших возможностях?<br /> - Да, я согласен.<br /> - А ваше затруднение... стоит того?<br /> - Да.<br /> - Значит, до сих пор мы поняли друг друга... Да, Алекс?<br /> В мастерскую ворвался молодой секретарь.<br /> - Простите. Леклерк настаивает, чтобы вы сказали, как получили<br />определение внеземного происхождения плесени.<br /> Мисс Нанн нетерпеливо щелкнула языком.<br /> - Ему известно, что я никогда не даю хода исследований. Я даю только<br />результаты.<br /> - Да, Н.<br /> - Он заплатил?<br /> - Да, Н.<br /> - Ладно, в таком случае я сделаю исключение. Скажите ему, что это<br />основано на лево- и правосторонних аминокислотах, и еще скажите, чтобы он<br />позаботился нанять квалифицированного экзобиолога. Пусть не стесняется<br />платить ему.<br /> - Да, Н. Благодарю вас.<br /> Когда секретарь вышел, она повернулась к Чайрмену.<br /> - Вы слышали? Я даю только результаты.<br /> - Согласен, мисс Нанн.<br /> - Начинайте. Все. Поток сознания, если необходимо.<br /> Через час она ослепила его еще одной улыбкой и произнесла:<br /> - Благодарю вас, это действительно уникальный случай. Приступим к<br />делу. Вот контракт, если вы еще не передумали.<br /> - Согласен, мисс Нанн. Вам нужен залог или аванс?<br /> - Только не от ККК.<br /> - А как насчет расходов? Это будет оговорено?<br /> - Нет, на мою ответственность.<br /> - Но если у вас будут... если вам потребуются... если...<br /> - На мою ответственность, - рассмеялась она. - Я никогда не даю хода<br />расследований и никогда не раскрываю методов. Как я могу назначать за них<br />цену? Теперь не забудьте: мне нужен отчет Сыскного Агентства.<br /> Неделю спустя Гретхен Нанн сделала необычный поступок, посетив<br />Чайрмена в его кабинете в ККК.<br /> - Я пришла к вам, сэр, чтобы предоставить вам удобный случай<br />разорвать наш контракт.<br /> - Разорвать? Но почему?<br /> - Я уверена, что иначе вы будете вовлечены в нечто гораздо более<br />серьезное, чем вы думаете.<br /> - Во что?<br /> - Этого я вам не скажу.<br /> - Но я должен знать.<br /> Мисс Нанн поджала губы. Через секунду она вздохнула.<br /> - Поскольку это необычное дело, я нарушу свои правила. Слушайте, сэр.<br />- Она достала большую карту части Коридора и разложила ее на столе<br />Чайрмена. В центре карты была нарисована звездочка. - Резиденция Скиэйки,<br />- сказала мисс Нанн. Звездочка была обведена большим кругом. - Граница, до<br />которой человек может дойти за два часа, - сказала мисс Нанн. - Круг был<br />перечеркнут извилистыми линиями, исходящими из звездочки. - Я вывела это<br />из отчета Сыскного Агентства. До сюда они прослеживали Скиэйки.<br /> - Все очень просто, но я не вижу в этом ничего серьезного, мисс Нанн.<br /> - Посмотрите внимательней на эти пути. Что вы видите?<br /> - Ну... каждый заканчивается красным крестиком.<br /> - А что происходит с концом маршрута, прежде чем он достигнет<br />красного крестика?<br /> - Ничего, вообще ничего, кроме... кроме того, что точки заменяются<br />пунктиром.<br /> - Это и есть самое важное.<br /> - Не понимаю, мисс Нанн.<br /> - Объясняю. Каждым крестиком обозначено место убийства. Пунктиры<br />представляют собой предполагаемый путь убийцы до места преступления.<br /> - Убийцы?<br /> - Его пути прослежены до сюда, и не дальше. Сыскное Агентство смогло<br />проследить пути Скиэйки от дома до сюда, и не дальше. В эти точки. Даты<br />совпадают. Каковы ваши выводы?<br /> - Это должно быть совпадение, - закричал Чайрмен. - Талантливый,<br />обаятельный молодой человек! Убийца? Невозможно!<br /> - Если хотите, я предоставлю все даты.<br /> - Нет, не хочу. Я хочу правду, точное доказательство без ваших<br />выводов из точек, пунктиров и дат.<br /> - Хорошо, мистер Чайрмен, вы получите его.<br /> Она наняла профессионального взломщика и неделю пыталась проникнуть с<br />ним в Оазис Скиэйки. Безуспешно. Она записалась в Армию Спасения и пела с<br />ними гимны перед Оазисом. Бесполезно. Наконец, она подписала контракт, в<br />результате чего поступила на работу в &quot;Питомник организмов&quot;. Во время трех<br />первых ужинов, доставленных в особняк, она оставалась незамеченной:<br />Скиэйки как раз принимал у себя девушек, довольно-таки захудалых и<br />искрящихся благодарностью. Когда она принесла ужин в четвертый раз, он<br />оказался один и впервые обратил на нее внимание.<br /> - Эй, - ухмыльнулся он, - давно это продолжается?<br /> - Сэр?<br /> - С каких это пор &quot;Питомник&quot; стал использовать девочек для доставки<br />ужина мальчикам?<br /> - Я работаю на доставке, сэр, - с достоинством ответила мисс Нанн. -<br />Я работаю в &quot;Питомнике организмов&quot; первый месяц.<br /> - Убери из разговора &quot;сэр&quot;.<br /> - Благодарю вас, с... доктор Скиэйки.<br /> - Что за черт? Откуда тебе известно, что я доктор?<br /> Она совершила оплошность. В Оазисе и Питомнике он был записан просто<br />как Б. Скиэйки, и ей следовало бы запомнить это. Но как всегда, она<br />превратила свою ошибку в преимущество.<br /> - Я знаю о вас все, сэр. Доктор Блейз Скиэйки, Принстон, МИТ, ДАУ<br />Кемикал, глава химии запахов в ККК.<br /> - Да ты настоящий справочник &quot;Кто есть кто&quot;.<br /> - В нем я и прочла это, доктор Скиэйки.<br /> - Ты прочитала обо мне в &quot;Кто есть кто&quot;? С какой стати?<br /> - Вы первая знаменитость, с которой я встретилась.<br /> - Почему ты решила, что я знаменитость, каковой, кстати, я не<br />являюсь?<br /> Она повела вокруг рукой.<br /> - Я знаю, что вы должны быть знаменитым, чтобы жить так.<br /> - Весьма лестно. Как тебя звать, любовь моя?<br /> - Гретхен, сэр.<br /> - Это твое постоянное имя?<br /> - У людей моего класса нет постоянных имен, сэр.<br /> - Ты будешь обслуживать меня завтра, Гретхен?<br /> - Завтра у меня выходной, доктор.<br /> - Прекрасно. Тогда принеси ужин на двоих.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Итак, дело началось и, к своему удивлению, Гретхен обнаружила, что<br />весьма им наслаждается. Блейз действительно был блестящим, обаятельным<br />молодым человеком, всегда гостеприимный, всегда деликатный, всегда<br />великодушный. В благодарность он подарил ей (помните, он считал ее из<br />низшего класса Коридора) одну из самых своих ценных вещей - пятикаратовый<br />алмаз, который ему синтезировали в ДАУ. Она ответила ему в том же стиле -<br />прикрепила алмаз к пупку и пообещала, что камень не увидит никто, кроме<br />него.<br /> Конечно, он всегда настаивал, чтобы она мылась каждый раз, как<br />посещала его, что ей было немного неловко - при ее доходах, у нее,<br />вероятно, было больше чистой воды, нежели у него. Однако, было немалым<br />удобством, что теперь она могла бросить работу в &quot;Питомнике организмов&quot; и<br />уделять внимание другим контрактам одновременно с работой над Скиэйки.<br /> Она всегда покидала его жилище около одиннадцати тридцати, но<br />оставалась поблизости. Наконец, в одну прекрасную ночь она увидела, что он<br />покинул Оазис. Она помнила отчет Селина Бэни и знала, чего следует<br />ожидать. Она быстро догнала его и сказала взволнованным голосом:<br /> - Парень... Эй, парень!<br /> Он остановился и доброжелательно окинул ее взглядом, не узнавая.<br /> - Да, моя дорогая?<br /> - Если ты идешь в ту сторону, я пойду вместе с тобой. Я боюсь.<br /> - Конечно, моя дорогая.<br /> - Спасибо, парень. Я иду домой. Ты тоже идешь домой?<br /> - Ну, не совсем.<br /> - А куда ты идешь? Ты не собираешься делать ничего плохого? Я не хочу<br />неприятностей.<br /> - Ничего плохого, моя дорогая. Не волнуйся.<br /> - Тогда что ты здесь делаешь?<br /> Он таинственно улыбнулся.<br /> - Слежу кое за чем.<br /> - За кем?<br /> - Нет, за чем.<br /> - А за чем ты следишь?<br /> - Ты любопытна, а? Как тебя зовут?<br /> - Гретхен. А тебя?<br /> - Меня?<br /> - Как твое имя?<br /> - Фиш. Зови меня мистер Фиш. - Он секунду поколебался, затем добавил:<br />- Здесь я сворачиваю налево.<br /> - Как удачно, мистер Фиш. Мне тоже налево.<br /> Она заметила, что все его чувства насторожились, и заставила себя<br />лепетать что-то невинное. Она шла рядом с ним, пока он поворачивал,<br />возвращался назад, проходил улицы, аллеи, переулки и скверы, и заверяла<br />его, что это ей по пути домой. У какой-то смрадной свалки он по-отцовски<br />похлопал ее и велел подождать, пока он посмотрит, безопасно ли тут идти.<br />Он пошел посмотреть, исчез и больше не появился.<br /> - Я проделала этот опыт со Скиэйки шесть раз, - отчитывалась мисс<br />Нанн в ККК. - И каждый раз он раскрывался чуточку больше, не отдавая себе<br />в этом отчета и не узнавая меня. Бэни был прав. Это фуга.<br /> - А причина, мисс Нанн.<br /> - Следы феромона.<br /> - Что?<br /> - Я думала, вы знаете этот термин, употребляющийся в химии. Вижу,<br />придется объяснить. Это займет некоторое время, так что я настаиваю, чтобы<br />вы не требовали от меня описания индукции и дедукции, которые привели меня<br />к этому заключению. Вы поняли?<br /> - Согласен, мисс Нанн.<br /> - Благодарю вас, мистер Чайрмен. Вы наверняка слышали о гормонах. Это<br />слово происходит от греческого &quot;горманн&quot; и означает &quot;возбуждать&quot;. Гормоны<br />входят во внутреннюю секрецию, которая возбуждает другие части тела к<br />действиям. Феромоны - это возбудители секреции, которая побуждает все<br />остальное к действиям. Это целый язык химии. Лучшим примером языка<br />феромонов является муравей. Положите кусочек сахара где-нибудь поблизости<br />от муравейника. Фуражир подбежит к нему, ощупает и вернется в муравейник.<br />Через час вся община муравьев будет бегать к сахару и обратно, ведомая<br />феромоновыми следами, которые оставил первооткрыватель. Все это<br />бессознательно, но действует наверняка.<br /> - Очаровательно. А доктор Скиэйки?<br /> - Его влекут человеческие феромоновые следы. Они возбуждают его, он<br />впадает в фугу и следует им.<br /> - Ага! Эксцентрический аспект Носа. Действительно, в этом есть смысл,<br />мисс Нанн. Но по каким следам он вынужден ходить?<br /> - Жажда смерти.<br /> - Мисс Нанн!<br /> - Вы наверняка знаете об этом аспекте человеческой психики. Множество<br />людей подвержено бессознательной, но сильной жажде смерти, особенно в<br />моменты отчаяния. Очевидно, это оставляет феромоновый след, который<br />ощущает доктор Скиэйки, и он вынужден следовать ему.<br /> - А затем?<br /> - Очевидно, он выполняет это желание.<br /> - Очевидно! Очевидно! - взорвался Чайрмен. - Я требую у вас<br />доказательств этого чудовищного обвинения.<br /> - Я предоставлю их, сэр. Я еще не закончила с Блейзом Скиэйки. Есть<br />парочка трюков, которыми я займусь, но, боюсь, что тогда он получит шанс.<br />У вас будут доказательства.<br /> Это была полуложь полувлюбленной женщины. Она знала, что должна снова<br />увидеть Блейза, но мотивы ее были противоречивы. Проверить, действительно<br />ли она влюбилась в него, несмотря на то, что ей известно? Узнать, любит ли<br />он ее? Рассказать ему правду о себе? Предупредить или спасти его, или<br />убежать с ним? Выполнить свой контракт в холодном, профессиональном стиле?<br />Она не знала. И конечно, не знала, что сама получит потрясение от Скиэйки.<br /> - Ты когда-нибудь носила очки? - пробормотал он следующей ночью.<br /> Она села в постели.<br /> - Что? Очки?<br /> - Ты же слышала.<br /> - У меня всю жизнь было хорошее зрение.<br /> - Ага. Тогда ты не знаешь, дорогая, но я подозреваю, что это должно<br />быть так.<br /> - Конечно, я не знаю, о чем ты говоришь, Блейз.<br /> - О, на самом деле ты слепа, - холодно сказал он. - Но тебе никогда<br />не узнать об этом, потому что ты обладаешь фантастически причудливой<br />способностью. У тебя экстрасенсорное восприятие чувств других людей. Ты<br />видишь глазами окружающих. Насколько я знаю, ты можешь быть глуха и<br />слышать чужими ушами. Ты можешь осязать руками других. Мы должны как-то<br />исследовать это.<br /> - За всю свою жизнь не слышала подобного абсурда, - сердито сказала<br />она.<br /> - Если хочешь, я могу доказать тебе это, Гретхен.<br /> - Начинай, Блейз. Докажи невозможное.<br /> - Пойдем в гостиную.<br /> В гостиной он показал на вазу.<br /> - Какого она цвета?<br /> - Конечно, коричневая.<br /> - А какого цвета гобелен?<br /> - Серый.<br /> - А эта лампа?<br /> - Черная.<br /> - Что и требовалось доказать, - провозгласил Скиэйки. - Все доказано.<br /> - Что доказано?<br /> - Что ты видишь моими глазами.<br /> - Как ты можешь утверждать это?<br /> - Потому что я дальтоник. Это дало мне ключ к разгадке в первый раз.<br /> - Что?<br /> Он заключил ее, мелко дрожащую, в объятия.<br /> - Милая Гретхен, ваза зеленая. Гобелен янтарный и золотой, лампа<br />малиновая. Я не различаю цвета, но так мне сказал декоратор, и я запомнил.<br />Ну, чего бояться? Да, ты слепа, но ты осчастливлена чем-то гораздо более<br />чудесным, чем просто зрение, ты смотришь глазами всего мира. Я поменялся<br />бы с тобой местами в любое время.<br /> - Это не может быть правдой! - закричала она.<br /> - Это правда, любимая.<br /> - А когда я одна?<br /> - Когда ты одна? Но кто в Коридоре остается когда-либо один?<br /> Она вырвалась из его рук и, всхлипывая, выбежала из комнаты. Она<br />неслась к своему Оазису, близка к помешательству от ужаса. По пути она<br />глядела вокруг и видела все цвета: красный, оранжевый, желтый, зеленый,<br />голубой, синий, фиолетовый. Однако, здесь были другие люди, снующие по<br />лабиринтам Коридора, как сновали всегда, все двадцать четыре часа в сутки.<br /> Вернувшись в свои апартаменты, она решила положить конец всем<br />сомнениям, произведя проверку. Она отпустила свой персонал со строгим<br />приказом убираться ко всем чертям собачьим и провести ночь где-нибудь в<br />другом месте. Она стояла в дверях и выпускала их, изумленных и несчастных,<br />потом захлопнула дверь и огляделась. Она продолжала все видеть.<br /> - Лживый сукин сын, - пробормотала она и принялась в бешенстве<br />расхаживать по квартире. Она ходила, изрыгая ядовитые ругательства. Это<br />доказывало одно: никогда не вступайте в интимные отношения, они предадут<br />вас, они попытаются уничтожить вас и вы останетесь в дураках перед самим<br />собой. Но зачем, ради бога, зачем Блейзу понадобился такой грязный трюк,<br />чтобы уничтожить ее? Потом она на что-то наткнулась и отлетела в сторону.<br />С трудом удержавшись на ногах, она поглядела, обо что ударилась. Это был<br />клавесин.<br /> - Но... но у меня нет клавесина, - изумленно прошептала она. Она<br />шагнула вперед, чтобы дотронуться до него и убедиться, что он настоящий, и<br />снова обо что-то ударилась. Вытянув руки, она ощупала этот предмет. Спинка<br />дивана. Она неистово огляделась. Это была не ее комната. Клавесин. Картины<br />Брейгеля на стенах. Якобинская мебель. Портьеры на дверях. Складчатые<br />драпировки.<br /> - Но... это... Это же квартира Ренсона на нижнем этаже. Я, должно<br />быть, вижу его глазами. Я... Он был прав... Я... - Она закрыла глаза,<br />помотала головой и увидела путаницу квартир, улиц, событий, толпы народа.<br />Она всегда видела такой монтаж событий, но всегда думала, что это просто<br />оборотная сторона ее экстраординарных способностей. Теперь она знала<br />правду.<br /> Она опять зарыдала. Наощупь она прошла к дивану и села, охваченная<br />отчаянием. Когда, наконец, приступ рыданий прошел, она решительно вытерла<br />глаза, взглянув в лицо действительности. Она была не из трусливых, но<br />когда открыла глаза, то вздрогнула от ужаса. Она увидела свою знакомую<br />комнату в серых тонах. Она увидела Блейза Скиэйки, улыбающегося в открытых<br />дверях.<br /> - Блейз? - прошептала она.<br /> - Меня зовут Фиш, моя дорогая. Мистер Фиш. А тебя?<br /> - Блейз, ради бога, не меня, не меня! Я не оставляла следов жажды<br />смерти!<br /> - Как тебя зовут, моя радость? Мы где-то встречались?<br /> - Гретхен, - закричала она. - Я Гретхен Нанн и не испытываю желания<br />умереть.<br /> - Приятно познакомиться с тобой, Гретхен, - сказал он стеклянным<br />голосом, улыбаясь стеклянной улыбкой мистера Фиша. Он сделал два шага к<br />ней. Она вскочила и метнулась за диван.<br /> - Блейз, выслушай меня... Ты не мистер Фиш. Здесь нет мистера Фиша.<br />Ты доктор Блейз Скиэйки, известный ученый. Ты главный химик в ККК и<br />создатель многих чудесных духов.<br /> Он улыбнулся, сматывая с шеи шарф.<br /> - Блейз, ты болен фугой, временной потерей сознания. Изменением<br />психики. Это не настоящий ты. Это другое существо, направляемое феромоном.<br />Но я не оставляла феромонового следа. Я никогда не хотела умереть.<br /> - Нет, ты хочешь, моя дорогая. Какое счастье исполнить твое желание.<br />Это так же верно, как то, что меня зовут мистер Фиш.<br /> Она пискнула, как загнанная крыса, и начала метаться и уворачиваться,<br />а он ловил ее. Она ложно метнулась в одну сторону, потом бросилась в<br />другую с явным намерением добраться до двери раньше него, и тут дверь с<br />треском распахнулась под натиском трех головорезов, стоящих плечом к<br />плечу. Они схватили ее.<br /> Мистер Фиш не знал, что тоже оставляет феромоновый след. След убийцы.<br /> - А, снова вы, - фыркнул мистер Фиш.<br /> - Привет, старина. Попалась на этот раз красотка, а?<br /> - И какая!<br /> - Великолепно. Спасибо, дружище, топай теперь домой.<br /> - Разве я так и не убью хоть одну? - недовольно воскликнул мистер<br />Фиш.<br /> - Ладно, ладно, не дуйся. Мы защищены от полицейских ищеек. Ты<br />выслеживаешь, мы топаем за тобой и делаем остальное.<br /> - А если что-нибудь пойдет не так, ты поможешь, - хихикнул один из<br />головорезов.<br /> - Валяй домой, приятель. В остальном положись на нас. Не спорь, мы же<br />объяснили тебе положение. Мы знаем, кто ты, но ты не знаешь, кто мы.<br /> - Я знаю, кто я, - с достоинством сказал мистер Фиш. - Я мистер Фиш и<br />продолжаю считать, что имею право убить, наконец, хоть одну.<br /> - Ладно, ладно. В следующий раз. Обещаем тебе. Теперь исчезни.<br /> Когда мистер Фиш обиженно направился к выходу, они раздели Гретхен до<br />нага и были ошеломлены, увидев в ее пупке пятикаратовый алмаз. Мистер Фиш<br />повернулся и тоже увидел сверкающую драгоценность.<br /> - Но это же мой камень, - сказал он с замешательством в голосе. - Он<br />только для меня. Я... Гретхен сказала, что никогда не... - Внезапно доктор<br />Скиэйки произнес привыкшим распоряжаться голосом: - Гретхен, какого черта<br />ты делаешь здесь? Что это за квартира? Кто эти типы? Что происходит?<br /> Когда прибыли полицейские, они нашли три трупа и успокоившуюся<br />Гретхен Нанн, сидящую с лазерным пистолетом на коленях. Она рассказала<br />вполне связную историю о насильственном вторжении, попытке вооруженного<br />грабежа и изнасилования, и как она была вынуждена ответить на силу силой.<br />В ее рассказе было несколько брешей. Трупы не были вооружены, но раз эти<br />мужчины сказали, что вооружены, мисс Нанн, конечно, поверила им. Все трое<br />были кем-то избиты, но подобные головорезы вечно дерутся. Мисс Нанн<br />похвалили за смелость и помощь полиции.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> После заключительного отчета Чайрмену (который не содержал &quot;правду,<br />одну только правду, ничего, кроме правды&quot;), мисс Нанн получила свой чек и<br />отправилась прямиком в парфюмерную лабораторию, куда вошла без стука.<br />Доктор Скиэйки проводил странные и таинственные действия с пинцетом,<br />колбой и бутылками реактивов. Не оборачиваясь, он приказал:<br /> - Вон. Вон. Вон!<br /> - Доброе утро, доктор Скиэйки.<br /> Он повернулся, показав избитое лицо и синяки под глазами, и<br />улыбнулся.<br /> - Ну, ну... Знаменитая Гретхен Нанн, осмелюсь предположить? Трижды<br />побеждала в голосовании, как Выдающаяся Личность Года.<br /> - Нет, сэр. У людей моего класса нет постоянных имен.<br /> - Не обращайтесь ко мне &quot;сэр&quot;.<br /> - Да... мистер Фиш.<br /> - О! - Он вздрогнул. - Не напоминайте мне об этом невероятном<br />безумии. Как прошло с Чайрменом?<br /> - Я запудрила ему мозги. Ты вне подозрений.<br /> - Вероятно, так, но не для себя самого. Я серьезно подумывал нынче<br />утром покончить жизнь самоубийством.<br /> - И что тебя остановило?<br /> - Ну, я занялся работой и обо всем забыл.<br /> Она рассмеялась.<br /> - Тебе не о чем беспокоиться, ты спасен.<br /> - Ты хочешь сказать, излечен.<br /> - Нет, Блейз, не больше, чем я излечилась от своей слепоты. Но мы оба<br />спасены, потому что знаем об этом. Теперь мы можем справиться.<br /> Он кивнул медленно, но безрадостно.<br /> - Так что ты собираешься делать сегодня? - весело спросила она. -<br />Сражаться со своими склянками?<br /> - Нет, - уныло ответил он. - Один черт, я не пришел в себя от шока.<br />Думаю взять выходной.<br /> - Отлично. Я принесу ужин на двоих.</font></p>альфред бестер09 Dec 07 00:13:00 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/915/ALFRED%20BESTER%20FUGAhttp://medilat-life.info/wiki/692/913/PESAH%20AMNYEL7<hr/><p><font size="6" color="#ff6600"><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif">Песах Амнуэль. </font></strong></font></p><p><font size="6" color="#ff6600"><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif">Из всех времен и стран...</font></strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><font size="4"><strong>Цикл &quot;Девятый&nbsp; день&nbsp; творения&quot;&nbsp;</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> История, о которой пойдет речь, не имеет документального<br />подтверждения. Все доказательства косвенные. Наверняка в Сохнуте и полиции<br />сохранились соответствующие архивы. Но в силу своей исключительной<br />секретности сведения не стали достоянием публики.<br /> Совершенно напрасно, кстати. Опубликование точных данных пресекло бы<br />слухи. Вы ведь тоже наверняка хотя бы краем уха слышали о том, что<br />председатель Сохнута Реувен Поллак был снят с должности в 2021 году вовсе<br />не за растрату общественных денег. Что до истинных причин, то мне самому<br />пришлось слышать такую совершенно фантастическую байку: якобы явился к<br />Поллаку пророк Иеремия и рассказал, в каком именно месте Торы можно<br />прочитать через неравные буквенные интервалы о том, сколько денег,<br />награбленных в XVIII веке пиратами еврейского происхождения, можно<br />прикарманить без вреда для репутации. Представляете? Во-первых, ясно, что<br />придумал эту нелепость человек, начисто лишенный религиозности. Во-вторых,<br />еще со времен Ильи Рипса известно, что найти в Торе можно лишь те слова,<br />которые ищешь. И в-третьих, выключите на полчаса телевизор, отправьте сына<br />играть в роллербол, и послушайте, что я расскажу. Повторяю, документальных<br />подтверждений нет и у меня. Но от прочих моя реконструкция событий<br />отличается тем, что она впервые сводит воедино все косвенные<br />обстоятельства, каждое из которых, кстати, всем известно.<br /> Во всяком случае, я убежден, что моя версия правильна и намерен<br />включить ее в &quot;Историю Государства Израиль в 2001-2030 годах&quot;, которую<br />готовлю к выпуску в издательстве &quot;Тарбут&quot;.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Чиновники Сохнута не отличаются богатым воображением. Максимум, на<br />что способна их фантазия - это представить, что каждый еврей на земном<br />шаре мечтает репатриироваться в Израиль. Идею можно было бы счесть<br />совершенно фантастичной, если бы она еще тысячи лет назад не была записана<br />в Торе.<br /> Что до Моше Барака, то он воспринял указание Книги слишком буквально<br />- говорит это о его фантазии или, наоборот, об отсутствии творческого<br />подхода, не знаю.<br /> Моше Барак, уроженец Хайфы, 43, холостой, выходец из Марокко, был<br />выпускником Техниона. Сам он, впрочем, предпочитал об этом не вспоминать,<br />поскольку, получив в 1998 году вторую степень, не поступил в аспирантуру,<br />не нашел работу по специальности (физика высоких энергий) и устроился<br />работать в Хайфское отделение Сохнута, поскольку там именно в то время<br />требовался человек, владеющий минимум тремя языками, кроме иврита. Барак<br />хорошо знал французский (говорил с детства), неплохо - английский (выучил<br />в школе), но дело решило то, что он умел изъясняться и по-русски - в<br />пределах олимовского словаря, что для Сохнута было вполне достаточно.<br /> Русская алия была любопытным феноменом, Барак изучал ее с дотошностью<br />физика-теоретика. Как люди &quot;русские&quot; были ему малосимпатичны. Обладая<br />непомерными амбициями, они старательно пытались развалить то, что уже<br />построили в Израиле предки Барака, и вместо этого превратить страну в<br />некое подобие России. Он понимал, что это естественно - каждый человек, а<br />тем более каждая людская популяция стремится сохранить в<br />неприкосновенности среду обитания, даже полностью меняя образ и место<br />жительства. Закон сохранения ареала, - так он это называл. Он даже<br />уравнение вывел - некое очень даже универсальное соотношение между<br />реконструкторским пылом, амбициями и разницей в уровнях жизни - прежним и<br />нынешним. Пользуясь этим уравнением, Барак предсказал, кстати, время и<br />место демонстрации олим против правительства Хаима Визеля. Впрочем, ради<br />справедливости надо сказать, что в &quot;Маарив&quot; и &quot;Джерузалем пост&quot; о<br />предстоящей демонстрации писали тоже вполне определенно безо всяких там<br />уравнений - политическая ситуация была яснее ясного.<br /> Я не хочу сказать, что встреча Барака с новым репатриантом из России<br />Савелием Рубиновым была следствием из какого-то уравнения. Барак утверждал<br />обратное, но, по-моему, для истории это неважно. Савелий Рубинов прибыл в<br />Израиль один, оставив в Костроме (&quot;костромские евреи&quot; - вот тоже тема для<br />исследования) жену, двух детей, но главное - тещу с тестем, которые и<br />послужили основной причиной для его репатриации, а вовсе не скандальный<br />провал демократических реформ и гипотетический разгул антисемитизма. В<br />родной Костроме Рубинов работал ночным сторожем на овощебазе и потому<br />обладал, во-первых, буйным воображением, а во-вторых, легко вписался в<br />израильскую реальность, очень быстро устроившись работать по<br />специальности.<br /> Рубинов пришел в Хайфское отделение Сохнута для того, чтобы получить<br />некую подпись на некоем документе о компенсации за отсутствие не только<br />багажа, но даже документа об окончании физического факультета МГУ,<br />потерянного сохнутовскими эмиссарами в аэропорту Бен-Гуриона. Видимо, они<br />решили, что сторож из Костромы не может иметь ничего общего с неким<br />физиком с такой же фамилией. Возможно, они и правы, раз уж сам Рубинов не<br />любил вспоминать свою юность. Но что было, то было. Может быть, он и<br />рассказал бы, как оказался на костромском складе с дипломом столичного<br />вуза в кармане, но, к сожалению... Впрочем, не буду упреждать события. Я и<br />без того сильно затянул со вступлением, но, думаю, что это было<br />необходимо.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Крайности сходятся - вы согласны?<br /> Сабра и оле хадаш. Человек юга и человек севера. Вспыльчивость и<br />задумчивость... А если добавить сюда еще и внутренние противоречия:<br />нелюбовь к &quot;русским&quot; и желание исследовать феномен именно этой алии (у<br />Барака), отказ от физики и желание сделать что-то именно в этой науке (у<br />Рубинова)... В общем, совершенно ясно, что, встретившись случайно и<br />обменявшись двумя репликами, два эти человека не могли не ощутить по<br />отношению друг к другу чувства глубоко враждебной симпатии. Именно так, не<br />нужно меня поправлять.<br /> Кстати, Онегин и Ленский (&quot;лед и пламень&quot;) тоже сначала дружили, а<br />чем все кончилось?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Иврит у Рубинова был ровно на таком же уровне, на каком находился<br />русский язык у господина Барака. Так что они вполне друг друга понимали. А<br />разговор у них начался с того, что Барак спросил у Рубинова как у<br />коллеги-физика:<br /> - У вас в университете теорию относительности изучали?<br /> Рубинов оглядел мощную фигуру сохнутовского служащего с головы до<br />пояса (ноги были скрыты столом) и сказал:<br /> - Ани гам раити телевизия бэ Русия.<br /> Обмен паролями прошел успешно. Во всяком случае, впоследствии,<br />разговаривая с приятелями (от которых я, собственно, и почерпнул эту<br />информацию), Савелий утверждал, что Барак понравился ему тем, что не<br />обиделся, а дико захохотал и предложил выпить кофе. Будь Рубинов женщиной,<br />он воспринял бы такое предложение как попытку сексуального домогательства,<br />но, будучи мужчиной, решил - почему бы не выпить на халяву.<br /> Так началась история, которая где-то в архивах Сохнута называется,<br />скорее всего, &quot;абсолютная алия&quot;.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> - Зачем вы, - спросил Рубинов своего нового приятеля, - зазываете<br />евреев со всего мира, если здесь нет ни работы, ни квартир?<br /> - Евреи должны жить в Израиле. Все евреи. Ты понял?<br /> - Я понял. Здесь и пяти миллионам делать нечего, а твой Сохнут хочет<br />привезти еще тринадцать.<br /> - Ты не понял, - загрустил Барак и заказал еще кофе. - И никто не<br />понимает. Но ты ведь изучал теорию относительности!<br /> - Теперь я действительно не понял. При чем здесь теория<br />относительности? Ты хочешь, чтобы евреи мчались в Израиль со скоростью<br />света?<br /> - Нет. Ата дати?<br /> - Ло, - мгновенно отреагировал Рубинов. - Ани хилони. Вэ ани ло мевин<br />ма ата роце.<br /> - Ло хашув. То есть, я хочу сказать, что ни ты, ни Сохнут, и никто не<br />понимает простой вещи, написанной в Торе. Мессия придет тогда, когда все<br />евреи соберутся на Земле обетованной. Все. И там ни слова не сказано о<br />том, что только те, кто живет сейчас. Все - это все. Все, кто жил со<br />времен Храма. Должны собраться здесь.<br /> - Что ты несешь, дорогой? Они же умерли! Это ты не понимаешь, что<br />написано в твоей Торе. Вот когда придет Мессия и возвестит царство Божие,<br />тогда и воскреснут мертвые. Что-то ты ставишь телегу впереди лошади!<br /> - Телега - это что? Объясняю еще раз, а ты подумай. Не как сторож<br />подумай, а как физик. Мессия должен предстать перед всеми евреями - всех<br />стран и времен. А воскрешение только тогда и сможет начаться, когда... как<br />тебе объяснить?..<br /> Трудно было объяснить, хотя сам Барак думал об этом не первый день.<br />Рубинов, впрочем, был терпелив и после восьмой чашки кофе (Барак<br />раскошелился даже на печенья) начал шарить по карманам в поисках хотя бы<br />клочка бумаги. Не нашел и стал писать на салфетке - ну в точности, как в<br />плохом советском фильме про гениального физика. Слава Богу, манжет у него<br />не было...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Чтобы дальнейшие события стали понятны без дополнительных объяснений,<br />сделаю небольшое отступление и попробую пересказать своими словами то, к<br />чему пришел Барак и что так воодушевило Рубинова.<br /> Итак, примем в качестве аксиомы (а как же еще относиться к истинам<br />Торы, не нуждающимся в доказательствах?), что все евреи должны собраться в<br />эрец Исраэль. Допустим, что мы (в лице Сохнута) добились своей конечной<br />цели: каждый, кто считает себя евреем, или не считает, но числится им по<br />паспорту, явился в аэропорт Бен-Гуриона и получил удостоверение нового<br />репатрианта. Значит ли это, что на другой день явится Мессия?<br /> Нет, не значит. Барак утверждал (и Рубинова в том убедил, пользуясь<br />бедственным положением оле, не знающего Тору настолько, чтобы вступать в<br />спор с саброй, да еще и носящим кипу), что Всевышний имел в виду именно и<br />четко всех евреев без исключения, знающих и забывших о своем еврействе,<br />живших на земле во все времена - до Первого Храма и после Второго. В общей<br />сложности, если все поколения евреев, прошедшие по планете, сложить да<br />пересчитать, это будет миллионов этак под сто, не меньше. А точнее не<br />скажешь.<br /> Вот все они и должны явиться в Эрец Исраэль, чтобы общей своей<br />энергетикой вызвать такое исключительное явление природы, как приход<br />Мессии.<br /> Каким образом? Чрезвычайно просто. Для Всевышнего, управляющего всеми<br />мирами, пространствами и временами, нет ничего сложного в том, чтобы<br />переместить живое существо из одного столетия в другое. Если он смешал<br />времена так, что современные ученые воображают миллионы лет там, где их на<br />деле было не больше пяти с лишним тысяч...<br /> - Да, - сказал, подумав, Савелий, - для Всевышнего это просто,<br />согласен, но, насколько я понимаю твой великий и могучий русский язык, ты,<br />уважаемый Барак, не собираешься ждать, когда Творец проделает эту работу.<br /> - Конечно, - согласился Барак, - Всевышний лишь подсказывает, а<br />работу делают люди. И Творец может принять ее, а может и отвергнуть. Но<br />ведь нужно пробовать!<br /> - Алия во времени...<br /> - Алия из всех времен!<br /> - Машины времени не существует, Моше...<br /> - Нужно ее построить, Савелий.<br /> - Нам с тобой, что ли?<br /> - Нам с тобой. Такая наша мицва.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Если мицва - спорить нечего. Особенно если учесть два обстоятельства.<br />Первое: жутко, невероятно интересно. К тому же, Рубинов читал в последние<br />годы о том, что физики уже не считают передвижение вспять по временной оси<br />чем-то совершенно невероятным. И второе: это займет мозги. Иначе можно<br />свихнуться. Почему-то охранять склад в Костроме казалось Рубинову более<br />престижным, чем быть сторожем в Хайфе. А так - и задача, и такая высокая<br />цель!<br /> Цель, впрочем, до поры, до времени казалась столь высокой, что<br />вершины не было видно и в ясный солнечный полдень. Оба - и Савелий, и Моше<br />- просиживали вечера в библиотеке Техниона, а ночами спорили в квартире<br />Барака, поскольку спорить в комнате Рубинова не позволял сосед, с которым<br />Савелий делил трехкомнатную квартиру.<br /> Кстати, строить машину времени за свои деньги в случае успешного<br />завершения расчетов они не собирались. Обоим было ясно, что не хватит<br />никаких денег. И потому параллельно расчетам они готовили текст докладной<br />записки, которую Барак должен был представить высокому сохнутовское<br />начальству.<br /> А спорили! Как-то Рубинов неделю ходил осипшим и объяснял знакомым,<br />что простудился на работе, поскольку никакой техники безопасности - ночи<br />холодные, а спецодежды не предусмотрено. Тулуп, например, и валенки. Вот у<br />них, в Костроме... Барак, впрочем, кричал во время обсуждений еще громче,<br />но ни разу даже не охрип.<br /> Когда, месяцев восемь спустя, расчеты вышли, по терминологии<br />спортивных комментаторов, на финишную прямую, споры перешли в область<br />философии и теологии. Ни в той, ни в другой дисциплине Савелий силен не<br />был, аргументов Моше опровергнуть не мог, хотя и подозревал, что, с точки<br />зрения ортодоксального иудаизма, у Барака концы с концами не сходились.<br /> - Предположим идеальный конечный результат, - говорил Рубинов. - Все<br />получилось, и сто миллионов евреев всех времен оказались в нынешней Эрец<br />Исраэль. Живые и здоровые. Повторяю: живые и здоровые. И кто же тогда<br />должен воскреснуть из мертвых? Никто - живому воскресать ни к чему.<br /> - Ты ничего не понимаешь! Да, все евреи будут здесь. Но значит ли<br />это, что они будут живыми? Жизнь - это не тело, это свое &quot;я&quot;. Если тебя,<br />Савелий, перенести во времена Второго Храма, ты будешь живым? Нет, ты<br />будешь дышать, ходить, пить и есть, но ты ничего не будешь понимать в том<br />мире. Ты будешь как зомби - у вас там, в России, писали про зомби? Зомби<br />не живет, хотя и существует. Так будет и с этими евреями, которые совершат<br />алию. Чтобы вернуть их в мир, чтобы они ощутили наш Израиль пять тысяч<br />восьмисотого года от Сотворения - своим, они должны ожить, они должны<br />обрести в новом для них мире свое &quot;я&quot;. Это и будет воскрешение. От зомби -<br />к человеку.<br /> - Понял. Этим и займется Мессия. И тогда, ясное дело, без Третьего<br />храма не обойтись. И если нас будет сто миллионов, то никакие арабы... А<br />мечеть Омара просто разнесут по камешкам. Класс!<br /> - Понял, наконец, - пробурчал Барак. - Боюсь только, что у Сохнута на<br />такой проект денег не хватит. Каждая машина наверняка будет стоить кучу<br />долларов. И пока сто миллионов человек вывезешь...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Когда Рубинов получил окончательное решение, он начал смеяться и не<br />мог остановиться, пока не позвонил Барак. Была это истерика или просто<br />нервная реакция? Ло хашув, как сказал Барак, услышав в трубке хохот вместо<br />вразумительного объяснения.<br /> Было от чего смеяться. Рубинов искал решение в рамках многофокальных<br />пространств с учетом энергетики перехода через поверхность Шварцшильда<br />(да, непонятно, но все же сохраняю терминологию, чтобы не быть обвиненным<br />в некомпетентности). А уравнения после всех преобразований и численных<br />приближений свелись к неожиданному выводу: не нужны никакие сложные<br />пространства, а черные дыры и вовсе ни к чему. Каждый человек сам по себе<br />является машиной времени и способен перемещаться вдоль временной оси как<br />вперед, так и назад. Используется внутренняя психическая энергия<br />организма. То самое пресловутое биополе, о котором там много говорят<br />экстрасенсы. А смеялся Рубинов потому, что никогда прежде в существование<br />биополя не верил и парапсихологов называл парапсихами. А уж подумать о<br />том, что резервы биополя можно использовать для перемещения живых существ,<br />ему мешала &quot;нормальная&quot; психологическая инерция.<br /> Бараку идея не понравилась. Она почему-то не вписывалась в его<br />понимание еврейской традиции, он пытался объяснить свою мысль по-русски,<br />но только запутал ситуацию, перешел на иврит, и тут Рубинов поднял руки<br />вверх, объявив, что он ученый и за точность выводов отвечает, а вот как на<br />это смотрит традиция - пусть Барак с раввинами разбирается. Платон, так<br />сказать, друг, а истина дороже.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Барак сделал благое дело, устроив своего русского друга Савелия в<br />отделение Сохнута. Рубинов претендовал на место сторожа, а получил<br />должность консультанта. Разумеется, это была неравнозначная замена -<br />работая днем, он получал вдвое меньше. Но Барак хотел иметь Ицхака под<br />рукой - он вел тихую войну с начальством, ожидал, что его докладной<br />записке по &quot;абсолютной алие&quot; дадут, наконец, ход и не хотел первый же<br />разговор по существу провалить из-за недостаточного понимания идеи.<br />Рубинов понимал лучше, это Барак признавал, хотя в глубине души и<br />чувствовал себя униженным. Это вот чувство и сыграло, как я понимаю,<br />главную роль в трагедии...<br /> Потому что, когда подошло время решать, Барак оказался неумолим и<br />настоял на своем.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> - Израильской бюрократии нет равных, - сказал однажды вечером Барак.<br /> - Равных нет, - согласился Рубинов, - но российская еще хуже.<br /> - В России не был, - мрачно продолжал Барак. - Сегодня я попробовал<br />поговорить о нашем проекте с начальником американского отдела, он самый<br />влиятельный. Знаешь, что он сказал?<br /> - Могу догадаться. &quot;Не забивай голову чепухой. И без того работы<br />полно.&quot;<br /> - Точно. Никакого движения. Как головой об стенку.<br /> - Твой любимый Сохнут...<br /> - Нужно самим.<br /> - Что? Отправиться во время, когда был разрушен Второй храм и<br />агитировать евреев вместо галута совершить алию?<br /> - А разве есть иной выход?<br /> - Я вот о чем думаю... Если все верно, и если мы или твой Сохнут этим<br />займемся... И все евреи как один - из всех веков и стран... Что же тогда<br />будет с мировой историей? В каком мире мы окажемся? Кого изгнали из<br />Испании? Кого сжигал Гитлер? Катастрофы не было, все живы, здоровы - и все<br />в Иерусалиме двадцать первого века. От рождества одного еврея, который<br />ведь тоже должен, по идее, оказаться среди нас. А что, Моше, может в этом<br />и заключена тайна его исчезновения из гроба?<br /> - Не говори глупостей, - резко сказал Барак. - Проповедник, каких<br />много было в те времена. Пусть окажется здесь. Ты думаешь, он кому-то<br />интересен? А что до истории, то с чего бы ей меняться? Она уже есть. И<br />если ты путешествуешь по ней, выполняя волю Всевышнего и собирая всех<br />евреев в эрец Исраэль, что может измениться в книгах, которые лежат на<br />полках в твоей библиотеке или в музеях, где хранятся древние свитки?<br /> - Резонно, - сказал Рубинов. - Но я проверил это математически,<br />пришлось подзаняться теорией групп и матлогикой. Ничего, осилил. В<br />общем-то... Я думаю, можно попробовать, а? Кто пойдет первым?<br /> - Я! - отрезал Барак. - И не нужно со мной спорить. Ты хороший физик.<br />Но идея моя. Ты ничего не понимаешь ни в Торе, ни в сионизме. И Сохнут для<br />тебя - организация, а не идея. В общем, я так решил.<br /> - Да ради Бога, - пробормотал Рубинов, пораженный горячностью Барака.<br />- Только не забудь, когда будешь агитировать, напоминай людям про<br />документы. Иначе твой же Сохнут, который все же не только идея, но и<br />организация, пошлет олим из первого века знаешь куда...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Первые репатрианты прибыли с восходом солнца, но Барак с ними не<br />вернулся. Рубинов ждал гостей в лесочке на склоне горы Кармель, как они<br />договорились с Бараком. Прибыли двое - мужчина и женщина. Оба были<br />невероятно напуганы и озирались по сторонам, громко вскрикивали &quot;адонай!&quot;<br />и смотрели на Рубинова, будто на ангела Ориэля. Было им лет по сорок. На<br />вид - скорее всего, из Испании. Средние века, насколько мог Рубинов судить<br />по одежде.<br /> Барак, видимо, провел неплохую разъяснительную работу, потому что<br />олим, чуть освоившись в новом для них мире, предъявили внушительного вида<br />свитки, оказавшиеся вполне достойными внимания документами на двух языках.<br />Испанский, насколько мог судить Рубинов, и иврит. Он посмотрел на дату и<br />быстро пересчитал в уме еврейское наименование года. Получилось - тысяча<br />триста девяносто один. Ничего себе! Конечно, Рубинов был, в общем, уверен<br />в том, что не ошибся в расчетах, но одно дело - теория, а тут перед ним<br />стояли и дрожали от нервного напряжения два совершенно живых человека,<br />умерших лет шестьсот назад. О чем с ними говорить и на каком языке,<br />Рубинов не знал. Барак должен был вернуться с первыми же олим, поведать о<br />своих успехах и представить новых репатриантов Сохнуту. Рубинову вовсе не<br />улыбалось самому открывать новую веху в истории репатриации.<br /> - Где Барак? - спросил он на трех языках - иврите, русском и якобы<br />испанском.<br /> Мужчина что-то быстро заговорил, то и дело отбивая поклоны. Женщина<br />остановила его грациозным жестом, и мужчина, вдруг посмотрев на Рубинова<br />совершенно ясным взглядом, передал ему сложенный вчетверо лист бумаги.<br />Записка Барака. Лист был исписан с обеих сторон странной смесью ивритских<br />и русских слов. Привести текст дословно не представляется возможным хотя<br />бы потому, что понять его без объяснений мог только Рубинов. Поэтому я<br />обращаюсь к так называемому &quot;Меморандуму Барака&quot;, единственному документу<br />по истории &quot;абсолютной алии&quot;, копию которого мне удалось получить в<br />сохнутовских архивах. Разумеется, текст исправлен рукой Рубинова. Впрочем,<br />и в таком виде документ читается с трудом, поэтому позволю себе дать его<br />содержание в своем вольном изложении.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> &quot;Пишу в гостиной замка Толедано - испанских евреев, бездетных<br />супругов, готовых совершить алию. Бедняги, они так хотели детей, но<br />Всевышний лишил их своей милости, и они очень страдают. Может быть, наша<br />медицина поможет женщине стать матерью. Боюсь, что именно эта мысль, а не<br />желание обрести вновь родину предков, привела их к решению.<br /> Я в четырнадцатом веке. Как мы и рассчитывали, оказался я в славном<br />городе Толедо, неподалеку от центральной площади. Слава Творцу, появление<br />мое прошло незамеченным. Я сразу же отправился на поиски синагоги, и<br />обнаружил, что мой ладино вполне понимают.<br /> Я не сразу открыл свою цель. Это замечательные люди, Савелий. Я<br />представляю себе, как расцветет Израиль, когда все испанские евреи<br />совершат алию и откроют свой бизнес в Тель-Авиве или Акко. Уверен, что они<br />быстро освоятся и со стереовидением, и с видеофоном, и с компьютерами. Они<br />так легко схватывают!<br /> Мой добрый хозяин - Хаим Толедано - занимается посредническими<br />операциями, нажил на них состояние, построил замок, принят при дворе, его<br />знает и уважает весь город, хотя я заметил и несомненные признаки<br />антисемитизма. Жена его Рахель - умнейшая женщина. Именно она первой<br />поняла смысл моих призывов, именно она заставила мужа отправиться со мной<br />к раввину Реувену, и мы долго спорили о Торе, Всевышнем, Израиле, Мессии и<br />алие. Хаима я убедил, раввин Реувен все еще сомневается, хотя и предложил<br />мне дискуссию с еврейскими мудрецами в иешиве &quot;Ор мэшамаим&quot;.<br /> Я отправляю к тебе Хаима и Рахель. Сам остаюсь. Я полон энергии. Я<br />счастлив, - все идет хорошо, и я убежден как никогда в нашей правоте.<br /> Я помню, что должен вернуться с таким расчетом, чтобы не оставлять<br />тебя одного с новыми олим. Уверен, что вернусь даже раньше них, и мы<br />встретим их вместе. Если и ошибусь во времени, то не больше, чем на<br />час-два. Подождите меня, не уходите.<br /> С Божьей помощью алия началась.&quot;</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> И закончилась.<br /> Потому что Барак не вернулся. Над горой Кармель взошло солнце. Хаим с<br />Рахелью стояли, взявшись за руки, и восторженно, будто дети, смотрели на<br />море, порт, белые буруны новых домов, протянувшиеся по склону, на корабли,<br />стоящие в бухте, громаду гипермаркета, в стеклянных гранях которого солнце<br />оставило множество разноцветных бликов. Они ни о чем не спрашивали. Чтобы<br />о чем-то спросить, нужно хотя бы что-то понять. Хаим с Рахелью только<br />сейчас родились в этом мире.<br /> А Рубинов сидел на плоском камне, два туго набитых мешка - весь скарб<br />новых репатриантов - лежали у его ног. Исторические реликвии -<br />четырнадцатый век. Савелию было страшно. Он привык во всем, что касалось<br />практической стороны дела, полагаться на своего друга. Он и мысли не<br />допускал, что Барак может не вернуться. Почему он может не вернуться?<br />Разве что сам решил остаться. Это же не механизм, не машина Уэллса,<br />которая может испортиться. Это - в глубине себя, нужно лишь желание<br />вернуться. Только желание.<br /> Может, Барак ошибся в сроках и вернется через час?<br /> На тропинке, что вилась по склону, появилась группа людей. О чем-то<br />громко переговариваясь, они спешили наверх. Хаим с Рахелью отступили в<br />сторону, они еще не привыкли, им пока не нужны были люди Израиля.<br /> - Хаим, - сказал Рубинов, - пожалуйста...<br /> Он показал жестом, что нужно уходить. Господи, как же он будет<br />объясняться? Он не знает ладино, а евреи Испании не говорили на иврите в<br />быту, это был язык Торы, молитв. Барак, ты не можешь меня так бросить,<br />воззвал Рубинов, пожелав, чтобы мысль его отправилась вспять во времени и<br />настигла друга, где бы и когда он ни был. Он хотел воззвать и к Творцу, в<br />которого не верил, но не знал - как. И зачем - тоже не знал.<br /> На его часах было девять, когда они спустились к первым городским<br />кварталам. Рубинов вел Хаима за руку, а тот держал за руку жену и тащил на<br />плече оба мешка, и с этой своей ношей выглядел просто нелепо. Рубинов<br />думал, что новые олим насмерть перепугаются, когда увидят автомобиль, но,<br />видимо, предварительная обработка, которой их подверг Барак, включала<br />также информацию о технике двадцать первого века. А может, состояние шока,<br />в котором пребывали Хаим с Рахелью, загнало в глубину все естественные<br />реакции, и тогда - пройдет время - они могут просто сойти с ума.<br /> Куда же с ними? В Сохнут? В министерство абсорбции? Домой?<br /> Рахель неожиданно остановилась, и Рубинов, отпустив руку Хаима, едва<br />успел подхватить женщину, чтобы она не ударилась головой об острый угол<br />тумбы почтового ящика.<br /> Что было потом, он помнил плохо. В конце концов, есть пределы<br />человеческому напряжению. Надо сказать, что Рубинов мог бы быть и<br />повыносливее. Но это мое личное мнение, вы можете с ним и не согласиться.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Рубинов утверждал, что никогда больше не видел ни Хаима, ни Рахель.<br />Нервный срыв оказался весьма глубоким. Я мог не поверить словам Савелия,<br />но передо мной выписка из его медицинской карты. Он действительно две<br />недели находился в состоянии комы. Подозревали инфекционный менингит, но<br />диагноз не подтвердился. Думаю, что признаки были чисто внешними. Думаю -<br />это, повторяю, лишь моя версия, - что Рубинов пытался там, на склоне горы<br />Кармель, вернуть Хаима с Рахелью домой, в XIV век, на том и надорвался.<br />Сам он этого не помнил. Во всяком случае, во время нашей единственной<br />беседы, когда я осторожными намеками пытался подвести его к этой мысли, он<br />никак не реагировал на мои усилия.<br /> Выглядел он плохо. Ему можно было дать все шестьдесят.<br /> - Зачем вам знать все это? - спросил он меня. - Моше не вернулся. Я<br />справлялся в полиции о Хаиме и Рахели, но меня не захотели даже выслушать.<br />С моим-то ивритом... А полгода спустя сняли Поллака, этого сохнутовского<br />босса, и слухи ходили всякие, но я тогда понял, что это было связано с<br />нашей работой. Я могу себе представить, как Хаим с женой сейчас в<br />каком-нибудь кибуце... или мошаве... их, наверно, считают немного<br />тронутыми...<br /> - Вы не пробовали их найти?<br /> - Пробовал, обращался даже в министерство внутренних дел. Ничего. Я<br />побывал во всех университетах, говорил со специалистами по средневековой<br />Испании. Ведь для них эти двое - дороже любого золота. Такие рассказы...<br />Господи, даже просто одежда - историческая реликвия. Нет, никто ничего не<br />знает.<br /> - Как вы думаете, Савелий, почему все же не вернулся Барак?<br /> Мы сидели с Рубиновым в его съемной однокомнатной квартире, за<br />которую он платил почти все свое жалование сторожа, на кухне протекал<br />кран, нудными каплями мешая разговору, чай остыл. Рубинов долго молчал, и<br />я, подумав, что он просто не хочет касаться этой, самой больной для него<br />темы, решил перевести разговор.<br /> Неожиданно Савелий встал и вытянул из груды сваленных на полу книг<br />большой том на русском - в плотном коленкоровом переплете. &quot;История<br />Испании&quot;, издательство Санкт-Петербургского университета, год 1898.<br /> - Это один наш историк привез, - объяснил Рубинов, - а я одолжил у<br />него и вот уж третий месяц не возвращаю.<br /> Он открыл книгу на заложенной странице и протянул мне. Текст я<br />привожу здесь полностью, без комментариев и выводов. Какие выводы сделал<br />Рубинов, вы можете догадаться сами, а мои комментарии вряд ли прояснят<br />ситуацию.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> &quot;Испания конца XIV века еще не подошла к тому жестокому периоду в<br />своей истории, который связан с деятельностью инквизиции. Но тайная вражда<br />католицизма и иудаизма и в те времена приводила к трагедиям. В частности,<br />испанская хроника &quot;Ворота истины&quot;, датированная 1401 годом, содержит<br />описание процесса над евреем Хаимом Бараком, обвиненным церковью в<br />ритуальном убийстве своих соотечественников, супругов Толедано, которых в<br />городе многие знали. Трупы не нашли, но это не помешало судьям, по<br />указанию кардинала Толедского, вынести обвинительный вердикт. Барак был<br />приговорен к повешению, казнь произошла на Ратушной площади и послужила<br />сигналом к началу большого погрома, завершившегося гибелью около ста<br />евреев.&quot;</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> - Здесь написано - Хаим, - сказал я.<br /> - Он мог назваться и так...<br /> - Савелий, а что же с вашей главной идеей? Точнее, с идеей Барака. Вы<br />тоже думаете, что Мессия придет только после того, как в Израиле соберутся<br />евреи не только из всех стран рассеяния, но и из всех времен?<br /> Рубинов опять долго молчал, нервно потирая правый висок пальцами, и я<br />вновь уже был готов отступить, когда он сказал:<br /> - Если бы это было физически невозможно, я бы сказал &quot;нет, я так не<br />думаю&quot;. В конце концов, я вовсе не стал верующим. Но ведь это было!<br />Значит, это может быть. Может! А Тору толковали по-всякому. И разве могли<br />даже самые мудрые из наших мудрецов две тысячи или тысячу лет назад придти<br />к мысли о том, что воскрешение тел должно достаться Сохнуту, а Мессия<br />возьмет на себя воскрешение душ?<br /> - Савелий, вы не можете себе простить, что не пошли в прошлое вместо<br />Моше?<br /> Я не должен был задавать этого вопроса, я понял это сразу, но слова<br />как-то неожиданно для меня самого сорвались с губ. Рубинов не ответил. Он<br />вообще не проронил больше ни слова - ни тогда, когда я просил прощения за<br />бестактность, ни тогда, когда прощался. Он просто закрыл за мной дверь.<br /> И решение свое он принял потом не сразу. Поэтому я вовсе не уверен,<br />что именно мой вопрос спровоцировал его сделать то, что он сделал две<br />недели спустя.<br /> Репатриант из России Савелий Рубинов, 43 лет, поднялся рано утром на<br />гору Кармель и бросился с уступа скалы на дорогу, по которой именно в этот<br />момент тащился на первой скорости огромный панелевоз.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Если Хаим и Рахель живы, я не думаю, чтобы их следовало искать в<br />кибуце или мошаве. Все же они жили в большом по тем временам городе<br />Толедо. Может быть, кто-нибудь, проходя по улицам южного Тель-Авива или<br />старого Яффо, или древнего Акко, встречал странную пару: мужчину с черной<br />бородой и мудрыми глазами и женщину, которую он ведет за руку? Говорят<br />они, скорее всего, на ладино, но, может быть, уже и на иврите. Женщина,<br />возможно, прижимает к груди ребенка, ведь израильская медицина<br />действительно творит чудеса...<br /> Описание, конечно, мало пригодное для розыска, но лучшего у меня нет.<br /> Хотел бы я знать, кому достались рубиновские листы с расчетами.<br />Сохнуту? Полиции? Мосаду?<br /> Или, что вероятнее всего, - мусорной корзине?</font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p>песах амнуэль05 Dec 07 15:33:40 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/913/PESAH%20AMNYEL7http://medilat-life.info/wiki/692/912/PESAH%20AMNYEL6<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Песах Амнуэль. </strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Звездные войны Ефима Златкина</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong>Цикл&nbsp; &quot;Девятый&nbsp; день&nbsp; творения &quot;&nbsp;</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> Вчера пришел ко мне сосед и спросил: &quot;Когда же это кончится?&quot; В этот<br />вечерний час я читал, сидя перед телевизором, газету &quot;Маарив&quot;, на первой<br />полосе которой огромный заголовок извещал даже полуслепого о том, что<br />президент государства Палестина направил ноту президенту государства<br />Израиль, и как президент президенту заявил, что не намерен терпеть далее<br />бесчинства еврейских поселенцев в секторе Ариэль. И если поселенцы будут<br />продолжать бросать камни в проезжающие арабские машины, он, облеченный<br />властью именем народа президент независимого государства Палестина,<br />прикажет своим полицейским, и те, естественно, сами понимаете, целоваться<br />не будут.<br /> Поскольку нота была не первой, а камней в Иегуде и Шомроне всегда<br />хватало, я размышлял о том, что произойдет, когда у поселенцев кончится,<br />наконец, терпение, и они начнут швыряться не в арабские машины, а в окна<br />Кнессета (если, конечно, независимое государство Израиль даст им въездную<br />визу). Эти мысли и прервал мой сосед Беньямин своим вопросом: &quot;Когда же<br />это кончится?&quot;<br /> - Никогда, - ответил я. - Два народа на одной земле еще ни разу не<br />уживались. Значит, третий лишний.<br /> - Не понял, - сказал Беньямин, опускаясь в кресло. - При чем здесь<br />народы, и кто третий?<br /> - Есть два народа и земля, - пояснил я. - Всего три компонента. И<br />третий лишний. Народы думают, что кто-то из них. А я думаю, что лишняя<br />здесь - земля.<br /> - Мысли историков понять могут только историки, - пробормотал сосед.<br />- Я тебя вовсе не о том спрашиваю. Вот почитай-ка.<br /> Он протянул мне лист бумаги - вверху было написано &quot;Астрологическая<br />ассоциация Израиля&quot;. А ниже был отпечатан текст личного гороскопа<br />Беньямина Шварца, рожденного в 5 часов 14 марта 1989 года в городе<br />Долбань, под знаком Рыб.<br /> - Очаровательное название, - согласился я. - Действительно есть такой<br />город?<br /> - Это в Калмыкии, - нетерпеливо сказал сосед. - Да не читай шапку,<br />читай ниже.<br /> Ниже я узнал о том, что Бене Шварцу на роду написано быть человеком<br />независимым, лидером, работу иметь творческую, а в свободное время вести<br />общественную деятельность. Все было исключительно верно, если не считать<br />того, что Беня всю жизнь находился под каблуком сначала у матери, потом у<br />жены, трудился на пардесе, собирая апельсины, и свободное время имел<br />только в шабат, причем посвящал его чистке единственного в доме, но зато<br />огромного, ковра.<br /> - Бывает, - философски сказал я. - Звезды, как известно, рекомендуют,<br />но не настаивают.<br /> - Послушай, Песах, - понизив голос, сказал Беня, - ты историк, твою<br />&quot;Историю Израиля от 2000 до 2030 года&quot; мой сын читает на ночь как<br />детектив. Я-то не читал, времени нет. Но не в этом дело. Вот тебе тема.<br />Знаешь ли ты, что за последний год обанкротились почти все астрологические<br />конторы, а один астролог, говорят, даже повесился, потому что не имел иных<br />средств к существованию? И все потому, что гороскопы не оправдываются.<br />Никакие. Все идет наперекосяк. Одни говорят, это потому, что мы перешли от<br />эпохи Водолея к эпохе Рыб. Другие - что астрология врала всегда, а сейчас<br />на это просто обратили внимание. Третьи...<br /> Я перестал слушать. Я все это знал. Более того, я знал, когда именно<br />начали ошибаться предсказатели. Весной позапрошлого, две тысячи тридцать<br />пятого, года.<br /> Я знаю даже, кто в этом виноват. Не звезды. Не планеты. Как всегда -<br />люди. Точнее, один из них.<br /> Еще точнее - одна.</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> Наверняка все это еще долгое время могло оставаться в тайне - не<br />потому, что ее так свято хранили, но потому просто, что никто этой<br />историей всерьез не интересовался. Да и я набрел на нее совершенно<br />случайно, когда занимался делом Драннера, о котором расскажу как-нибудь в<br />другой раз.<br /> Натали Орецкая стала практикующим астрологом в шестнадцатом году и к<br />моменту, когда я с ней познакомился, имела два десятка лет трудового<br />стажа. Супружеский ее стаж был на два года меньше, что тоже немало в наши<br />дни, когда каждая вторая семья распадается через год после свадьбы. С<br />мужем Наташи мне лично познакомиться не удалось по естественной причине -<br />он был в Штатах, где участвовал в обработке результатов проекта<br />&quot;Зверобой&quot;.<br /> Я пришел к Орецкой под видом клиента - пришлось-таки выложить две<br />сотни шекелей, - а на самом деле с единственной целью: узнать правду о<br />&quot;Зверобое&quot;.<br /> Чтобы все было ясно: по гороскопу я Рыба, причем в час моего рождения<br />Марс был в плохом соотношении с Венерой, а, если учесть еще положение<br />Юпитера, то получается полный кошмар - с женщинами я общаться не умею,<br />даже собственная жена для меня загадка. Не нужно было быть астрологом,<br />чтобы прочитать все это на моем лице.<br /> Наташе Орецкой было чуть больше тридцати. Молодая, энергичная,<br />уверенная в себе, волосы русые, глаза голубые - северная красавица,<br />неизвестно какими ветрами занесенная в знойные каменные дебри Тель-Авива.<br />Собственно, об этом я и спросил, вместо того, чтобы либо перейти к делу,<br />либо приступить к испытанию собственной судьбы.<br /> - Да я же русская, - улыбнулась Наташа, - родители мои остались в<br />России. Папа долгое время был депутатом Думы.<br /> - Интересно, - протянул я, поняв, что вместо одной истории буду иметь<br />сразу две. - Тот самый Орецкий, что произвел с американцами &quot;метеоритный<br />обмен&quot;?<br /> - Тот самый, - подтвердила Наташа, после чего я перестал волноваться,<br />потому что все разрозненные осколки мозаики, имевшиеся до того в моей<br />памяти, легко сложились в четкую картинку. Теперь, как у мудрого<br />следователя с Лубянки, все нити были у меня в руках, и я спокойно<br />рассказал Наташе о том, когда, где и почему родился.<br /> Современная астрология - прелестная наука, начисто лишенная<br />романтики. Никаких карт, таблиц, тайных знаков. Наташа села за компьютер,<br />набрала мои данные, внесла кое-какие свои соображения, почерпнутые из<br />краткого разговора, нажала Enter, после чего пригласила меня выпить<br />чашечку кофе, поскольку процедура составления и распечатки гороскопа<br />занимает обычно минут восемь. Мы перешли в салон, кофе был отменным, и я<br />подумал, что, даже если меня ждет полное фиаско с гороскопом и<br />информацией, то двести шекелей за такой кофе - цена высокая, но не<br />неумеренная.<br /> Естественно, как это у меня всегда бывает с женщинами, я получил<br />вовсе не то, на что рассчитывал.<br /> - А теперь, Песах, - сказала Наташа, когда я сделал первый глоток и<br />расслабился, - расскажите мне, что вам все-таки известно о проекте<br />&quot;Зверобой&quot;.<br /> Я поперхнулся и решил, что кофе, пожалуй, чуть горчит, не стоило<br />платить за него такие бешеные деньги.<br /> - Почти ничего, - пробормотал я. - Почему вы решили...<br /> - Элементарно, Ватсон, - улыбнулась Наташа. - Вы известный историк.<br />Ваши очерки по новейшей истории Израиля я читаю регулярно. О вашем резко<br />отрицательном отношении к оккультным наукам знаю тоже - вы его не<br />скрываете. Значит, желание составить гороскоп - для отвода глаз. Что вас<br />еще могло заинтересовать во мне? Естественно, как историка. Только<br />&quot;Зверобой&quot;, о котором вы могли что-то узнать, работая в архивах. Я права?<br /> - Вы вполне могли бы сказать, что об этом вас предупредили звезды...<br /> - Вы Рыба, - задумчиво сказала Наташа, - но ближе к Водолею. Это<br />написано у вас на лице. Я права? И еще: вы родились в городе, а не в<br />сельской местности, причем ранним утром. По образованию физик, историей<br />занимаетесь как любитель...<br /> - И все эти сведения обо мне вы вполне могли обнаружить в русской<br />прессе Израиля.<br /> - Я читаю и ивритскую, - спокойно парировала Наташа. На минуту<br />покинув меня, она вернулась с лентой компьютерной распечатки. - Если<br />хотите, могу еще сказать: на следующей неделе вы окажетесь в неприятной<br />ситуации, возможно, произойдет автомобильная авария. Но отделаетесь легко,<br />если не забудете про ремни безопасности.<br /> - А ведь это легко проверить, - улыбнулся я. - Не боитесь?<br /> - Именно это я и хотела вам предложить. Сейчас вы не готовы к<br />разговору. Вы многое знаете, но интерпретации ваши неверны, потому что в<br />астрологию вы не верите. Давайте встретимся через неделю. Если не сможете<br />придти, я навещу вас в больнице.<br /> - Хорошенькая перспектива, - пробормотал я.<br /> Кофе был совершенно горьким.</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> Тормозной путь моего &quot;Пежо-электро&quot; пересекся с траекторией движения<br />автобуса &quot;Эгед&quot; на перекрестке Нахшон. Если бы не ремни безопасности, вы<br />не читали бы этот рассказ. Возможно, это было бы к лучшему, как вы увидите<br />из дальнейшего.<br /> К Натали я добрался на такси, рука была в гипсе, но отделался я<br />действительно легко. Пришел, сел в кресло, вытащил из дипломата дискет и<br />сказал:<br /> - Вы почитайте, Наташа, а я пока выпью кофе. Он у вас очень горький,<br />под стать моим мыслям.<br /> Я хотел, чтобы она нашла в моей реконструкции событий ошибку. Легче<br />было бы жить на свете.</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> Наташа Орецкая никогда и не думала об эмиграции. В ее славном городе<br />Иваново в первой четверти нашего века жилось не то, чтобы хорошо, но<br />вполне сносно. Особенно семье депутата Государственной Думы. Наташа была<br />девочкой предприимчивой и после десятого класса нашла себе замечательное<br />дело - предсказывать судьбу. В общем-то, основания к тому у нее были:<br />женская интуиция, если хотите, или экстрасенсорные способности, как<br />утверждала она сама. Я думаю, что первое, но многочисленные клиенты<br />полагали, что второе. Или даже третье, поскольку очень быстро Наташа<br />поняла, что без таинственного антуража работать несподручно, и занялась<br />натальной астрологией. Закончила курсы у знаменитого Пригова в Москве,<br />получила хорошую школу, девушкой она была напористой, и первый гороскоп<br />составила отцу. Получилось, что депутатом ему быть до следующих выборов.<br /> - Чепуха! - сказал отец. - В городе у меня нет конкурентов. Соколы<br />Жириновского не в счет.<br /> Но все же призадумался. Натали Орецкой, астрологу, он не верил, а с<br />дочерью привык советоваться.<br /> Самой Наташе тоже не очень хотелось, чтобы отец терял такую синекуру.<br />Она прекрасно видела, как живут люди, если у них нет больших доходов или<br />высокого положения. Собственно, эта вот смесь - желание хорошо жить, вера<br />в астрологию, предприимчивость - и стала причиной рождения идеи.<br /> Сначала мысль показалась Наташе нелепой. После обдумывания она<br />сказала себе: а почему нет?<br /> - Папа, - сказала она, - мне нужен хороший математик и хороший<br />компьютер. Лучше всего - современный вычислительный центр. И быстро,<br />потому что через год будет поздно. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя прокатили<br />на выборах?<br /> - Нет у меня знакомых математиков, - пожал плечами отец. - Хотя...<br />Ректор физфака МГУ тебя устроит? Он, правда, гад каких мало, но зато<br />студенты у него - сплошь гении.<br /> В коридорах физического факультета МГУ Наташа и познакомилась с<br />Ефимом Златкиным, студентом четвертого курса, восходящей звездой<br />российской космологии. Ефим был, как показалось Наташе, полной ей<br />противоположностью. Мягкий, с добрыми черными глазами, не способный ни к<br />каким торговым операциям и вообще ко всему, что обычно называют делом.<br />Наташе сначала показалось, что и к любви он не способен тоже. Физика,<br />космология, математика, немного музыки и еще фантастика - вот и все, о чем<br />она могла говорить со своим новым знакомым. Мало? Вполне достаточно для<br />того, чтобы свести парня с ума. По части отношений с противоположным полом<br />опыт у Ефима был минимальный, у Наташи тоже больше теоретический, но ей<br />помогала любимая астрология. Натальная карта, составленная для Ефима,<br />утверждала, что они могут быть вполне жизнеспособной парой. На вторую<br />неделю знакомства Ефим в этом не сомневался.<br /> Были ли у Наташи с самого начала планы выйти замуж за<br />космолога-вундеркинда? Не уверен, да это и не имеет значения для мировой<br />истории. Нужно считаться с фактом - поженились рабы божии Наталья и Ефим<br />полгода спустя, причем произошло это трижды, и я думаю, что только в<br />постдемократической России такое оказалось возможным. Сначала молодых<br />зарегистрировали в мэрии, причем кольца вручал сам мэр столицы<br />супердемократ Радаев, очень уважавший наташиного отца депутата Орецкого.<br />На следующий день состоялась церемония хупы в Московской хоральной<br />синагоге, где молодых соединил главный раввин России Липкин, предложивший<br />Наташе, не сходя с места, принять гиюр по реформистским канонам. А еще<br />неделю спустя в Храме Святой Екатерины молодых венчал преподобный отец<br />Мисаил, знавший, конечно, о двух предшествовавших церемониях, но решивший<br />во благо связей христианства и иудаизма не перечить желанию депутата<br />Государственной Думы.<br /> Количество подписанных бумаг не говорит, естественно, о прочности<br />брака. Но у Наташи были гороскопы - ее собственный и Ефима. Вот эти-то<br />бумаги и убеждали - жить им с Фимой долго и умереть в один день.<br /> Ей как-то пока не приходило в голову, что, если ее планам суждено<br />осуществиться, то гороскопу цена станет мятый рупь в базарный день.</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> В гороскопы Фима не верил. Но был у него иной пунктик, который в<br />просторечии называется принцип Маха. В свое время лет сто назад этого<br />принципа придерживался великий Эйнштейн, почему и заслужил неодобрение<br />лидеров международного коммунизма и лично отца всех народов.<br /> Ничего страшного в принципе Маха нет (помню, некий историк путал Маха<br />с Мазохом и считал, что все махисты - извращенцы). Это всего лишь<br />утверждение о том, что в бесконечной Вселенной все связано со всем, и<br />далекие галактики влияют на нашу нервную систему по тем же законам, что<br />Луна, или, скажем, приказ тещи принести с рынка кило некошерного мяса.<br />Сила влияния, конечно, отличается (куда галактикам до тещи!), но ведь дело<br />в принципе...<br /> Теперь вы понимаете, на каких струнах играла молодая жена? Проще<br />простого: берешь принцип Маха и соединяешь с астрологией, которая, таким<br />образом, из науки оккультной превращается в сугубо физико-математическую<br />дисциплину. Все связано со всем, и все влияет на все. И пусть после этого<br />говорят, что Луна не портит характер, а Марс не вызывает несварение<br />желудка.<br /> Плюс любовь. Когда я пришел на прием к Наташе Орецкой, она уже<br />утратила свежесть юности, да простят мне читатели это банальное выражение.<br />Наташа родила Фиме двух детей: мальчика и еще мальчика. Это тоже ведь<br />некая потеря для организма. Но, утверждая выше, что потратил двести<br />шекелей только за горьковатый кофе, я несколько погрешил против истины. Да<br />просто посидеть рядом с Наташей и поглядеть на нее - разве на это жалко<br />денег?<br /> Я хочу сказать, что любовь, помноженная на принцип Маха, способна<br />творить чудеса. Через год после свадьбы произошли два события: Наташа<br />вернулась из роддома с Алешкой, а Фима закончил первый расчет в совершенно<br />новой области науки, названной им экспериментальной астрологией. Самое<br />удивительное (для ученых, конечно), что статью с расчетами он отправил в<br />Physical Letters, и рецензенты даже не очень возражали против ее<br />публикации. Наверно, были загипнотизированы принципом Маха. Поэтому годом<br />рождения науки, изменившей мир, можно считать 2018, а вовсе не начало<br />программы &quot;Зверобой&quot;.</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> В детали расчетов Наташа, естественно, не вникала. Важен был<br />результат.<br /> - Папа, - сказала она, когда за полгода до очередных выборов в Думу<br />депутат Орецкий посетил дочь и зятя, живших в довольно тесной квартире на<br />Садово-Самотечной, - папа, нужно провести через Думу один законопроект.<br />Если проведешь, быть тебе депутатом до глубокой старости. Если нет...<br /> - Проведу, - решительно сказал депутат Орецкий, не желая слушать, что<br />произойдет, если его прокатят на выборах.<br /> - Фима! - позвала Наташа супруга, который во время разговора жены и<br />тестя кормил Алешку из соски. - Дай мне ребенка и объясни папе, что он<br />должен делать.<br /> - Элементарно, Николай Сергеевич. Нужно убедить американцев не<br />взрывать астероид Фортуна, а вместо этого запустить аппарат к астероиду<br />Шировер и изменить его орбиту на величину, которую я вам продиктую позже.<br /> - Ничего не понимаю, - пробормотал депутат, - какой астероид? Наташа,<br />ты объяснила Фиме, о чем идет речь?<br /> - Папа, - сказала Наташа, - Фиме объяснять нечего, он лучше нас с<br />тобой знает, что делать, чтобы тебя избрали.<br /> - Но я не понимаю, как я могу предлагать законопроект, если я не<br />понимаю, что я в нем понимаю!<br /> Если не принимать во внимание некоторую замысловатость фразы,<br />свойственную депутатам Думы, Николай Сергеевич был прав.</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> Здесь я позволю себе сделать отступление от хронологии и напомнить<br />читателям &quot;Истории Израиля&quot; о фактах, которые, казалось бы, с историей<br />нашей страны не связаны. Однако не пропустите эти несколько абзацев, помня<br />о принципе Маха.<br /> Как-то еще в прошлом веке, году этак в тысяча девятьсот девяносто<br />третьем, если не ошибаюсь, много писали о некоем астероиде, который, судя<br />по расчетам, должен был лет через сто то ли упасть на Землю, то ли<br />пролететь очень близко. Среди мирного населения, которому нечего было<br />делать, кроме как читать газеты (вы думаете, таких людей было мало?),<br />началась небольшая паника. Представьте, на ваш город валится малая<br />планета, от чего проистекает взрыв, эквивалентный сотням водородных бомб.<br />Даже если астероид воткнется в Тихий океан, возникнет волна цунами,<br />которая затопит все побережье на много километров, а от Японии с Курилами<br />и Сахалином оставит только добрые воспоминания. Забеспокоились, кстати, не<br />японцы, а французы - ведь астероид мог упасть и на Париж! Уже в те времена<br />серьезно обсуждалось предложение - когда астероид приблизится, послать к<br />нему одну из тысяч ракет (чего-чего, а этого добра на планете хватало) и<br />разнести на мелкие осколки. Себе на радость и небесным булыжникам в<br />назидание. Ученые, которые обсуждали эту идею, правда, забыли, что лет на<br />тридцать раньше нечто подобное предлагал английский фантаст Артур Кларк,<br />но кто ж из ученых когда-нибудь отдавал пальму первенства фантастам?<br /> Обидно за фантастов, но не в них сейчас дело.<br /> В девяносто третьем году поговорили и успокоились. В конце-то концов,<br />астероид может и не упасть, да и случится это через сто лет, к чему сейчас<br />копья ломать? Но четверть века спустя на обсерватории Паломар открыли еще<br />одну малую планету, которую какой-то шутник назвал Фортуной. Как в воду<br />глядел. Когда рассчитали траекторию, оказалось, что камень этот с массой в<br />восемь миллиардов тонн должен пересечь орбиту Земли в 3 часа 45 минут<br />мирового времени 12 марта 2035 года. Все бы ничего, но ведь и Земля должна<br />была пройти через эту же точку в это же время! Более того, получалось, что<br />Фортуна упадет на американский штат Техас (население 32 миллиона, шесть<br />крупных городов, множество научных центров, включая Хьюстонский).<br /> Вспомнили о панике девяносто третьего года (об Артуре Кларке,<br />естественно, опять ни слова). Но теперь-то опасность была совершенно<br />однозначна! Я помню, как тогдашний израильский премьер Реувен Шахор<br />обратился к американскому президенту с предложением отправить в Штаты для<br />решения этой проблемы группу из двух тысяч выдающихся ученых. Он, правда,<br />промолчал о том, что означенные ученые все как один прибыли из пределов<br />бывшего СНГ, а также о том, что в данное время их занятием было наведение<br />чистоты на улицах, и что предложение исходило от Министерства абсорбции.<br />Две проблемы решались сразу: работа - ученым, спокойная жизнь - пакидам и<br />министрам. Да, и еще третья проблема: астероид. Но это - частность...<br />Президент Ронсон, поблагодарив Израиль, заявил, что управится сам. Ну, ему<br />виднее.<br /> Он-таки действительно управился. Ученые что-то рассчитали и<br />получилось, что трагедии вполне можно избежать, если направить к Фортуне<br />три ракеты с водородными бомбами. Как говорил великий вождь и учитель<br />товарищ Сталин: есть астероид - есть проблема, нет астероида - нет<br />проблемы. И все дела.<br /> Вычислить, конечно, легко. Нужно еще запустить. С этим возникли<br />трудности. Не то, чтобы у Штатов не было ракет или бомб. В Штатах, как<br />известно, как в Греции, есть все. Но, согласно Мирной конвенции 2010 года,<br />ни одно государство не имеет права запускать в космос аппарат, несущий<br />хоть какое-то вооружение. Значит, нужно созывать Совет Безопасности или<br />даже сессию Генеральной Ассамблеи и принимать специальное решение. Вот<br />тут-то Россия и заявила о себе. Россия, кстати, всегда заявляла о своей<br />международной роли именно тогда, когда от нее меньше всего этого ждали.<br />Помните, что было в 1998, когда Нетаньягу с Асадом готовы были заключить<br />пакетное соглашение? Как, - сказали российские парламентарии, - а мы при<br />чем? Они действительно были не при чем, но российская Дума полагала, что<br />быть миротворцем означает не допускать, чтобы соглашения заключались без<br />ее, Думы, непосредственного участия.<br /> Короче говоря, Россия наложила вето. Знай наших! Мало ли для чего<br />Штатам эти запуски? Говорят - астероид, а вот возьмут, изменят траекторию<br />ракеты, и бомбы упадут на Москву?<br /> В общем, тупик.<br /> В эти дни и вылез Фима Златкин со своим предложением. Опять-таки<br />евреи пытались решить за русских, что им делать. И русским в лице депутата<br />Орецкого ничего не оставалось, как поддаться сионистскому нажиму.</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> В принципе, разницы не было никакой. Чтобы сдвинуть с орбиты астероид<br />Шератон, масса которого была в двадцать три раза больше массы Фортуны,<br />нужны были те же три ракеты с теми же тремя бомбами. Вы пробовали<br />доставать левое ухо правой рукой? Ну, так это то же самое. Наверное,<br />именно поэтому законопроект Орецкого прошел в первом же чтении при одном<br />воздержавшемся.<br /> - Объясни-ка ты мне, в конце концов, зачем я это заварил? -<br />потребовал вечером после голосования депутат Орецкий у своего зятя Фимы.<br /> Фима сидел перед телевизором и давился от смеха, глядя на запись<br />дебатов. Оказывается, его любимый тесть, выйдя на трибуну, перепутал<br />астероид с метеоритом. Депутатам было все равно, поскольку думали они не о<br />космосе, а о престиже России. Так и записали: &quot;предложить США совершить<br />метеоритный обмен между небесными телами Фортуна и Шератон&quot;. Впоследствии<br />текст, естественно, был выправлен, но в истории имя депутата Орецкого так<br />и осталось связано с совершенно непонятным &quot;метеоритным обменом&quot;.<br /> - Дорогой Николай Сергеевич, - сказал Фима, вытирая слезы, - есть<br />такой принцип в физике, называется он принципом Маха.<br /> - Знаю, - кивнул тесть, - проходил в институте. Мах был махистом, и<br />его критиковал Ленин.<br /> Из сказанного следовало, что Орецкий заканчивал институт еще в<br />бытность у власти КПСС.<br /> - Естественно, - пробормотал Фима. - Так вот, в мире нет явлений, не<br />связанных друг с другом. Вот Наташа занимается астрологией, она это хорошо<br />знает. Юпитер, мол, придает человеку смелость и решительность. На самом<br />деле не все так просто, а очень даже сложно, астрологи попросту ухватили в<br />бесконечных связях то, что лежит на поверхности. И при этом не знают,<br />откуда что идет.<br /> - Фима, - предостерегающе сказала Наташа. Она не любила, когда<br />затрагивали ее профессиональные интересы.<br /> - Все, не буду. Короче говоря, Николай Сергеевич, я все рассчитал.<br />Если сдвинуть с орбиты Шератон, это немного повлияет на Венеру и еще<br />меньше - на Меркурий с Юпитером. Настолько немного, что никто не заметит.<br />Но в природе нет несвязанных событий. Юпитер, по словам Наташи, а я ей<br />верю (&quot;Жене нужно верить&quot;, - кивнул тесть), - это ваша планета. Того<br />смещения, которое произведут в орбите Шератона три американские бомбы,<br />вполне достаточно, чтобы ваш гороскоп стал таким, каким его хочет видеть<br />Наташа. Своим &quot;метеоритным обменом&quot; вы обеспечили себе еще одну каденцию в<br />Думе.<br /> - О! - сказал депутат Орецкий. - А если сдвинуть этот метеорит<br />сильнее, я буду депутатом пожизненно?<br /> - Ну, - засомневался Фима, - связи, знаете ли, очень и очень слабые,<br />все не рассчитаешь...<br /> Увидев, как мрачнеет лицо тестя, он быстро добавил:<br /> - Но я буду стараться.<br /> - Старайся, Фима, - сказал Николай Сергеевич, не подозревая, что<br />поступает как агент мирового сионизма.</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> Американцы не возражали. Совет Безопасности принял резолюцию, с мыса<br />Канаверал в нужное время запустили три ракеты с ядерными зарядами, и мир<br />изменился. Об этом знал Фима, об этом знала Наташа. Фима знал больше,<br />потому что были вещи, которыми он не делился даже с женой. Конечно, его<br />волновала судьба тестя. Но, будучи космологом, он прекрасно понимал, что<br />принцип Маха, дополненный эйнштейновским принципом относительности, куда<br />универсальнее, чем это воображается дилетантам вроде астрологов.<br /> Меняя гороскоп депутата Орецкого при помощи трех водородных бомб,<br />Фима одновременно изменял судьбу всех людей и стран. Рассчитать заранее<br />эти изменения было попросту невозможно, Фима и не пытался.</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> В январе 2022 года семейство Златкиных сошло с трапа стратоплана в<br />аэропорту Бен-Гуриона. Если вы найдете номер газеты &quot;Время&quot; от 17 марта<br />2024 года, то сможете прочитать статью Доры Гик &quot;Звездная абсорбция&quot;. Это<br />- о Златкиных. Фотография Наташи и Фимы на фоне домашнего компьютера.<br />Фотография детей - Натана и Алеши. А текст... Розовая водица.<br /> Но ведь у Златкиных действительно все было хорошо! И кто бы мог<br />подумать, что прекрасная абсорбция этого семейства тоже была<br />предопределена американскими бомбами, изменившими орбиту астероида<br />Шератон?</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> - В общем-то, вы правы, - сказала Наташа, возвращая мне дискет и<br />доливая кофе. - Неплохая работа для историка. С предком моим вы лихо...<br /> - Обиделись?<br /> - Нет, зачем же? Российская Дума - та еще компания. Но, Песах,<br />неужели вы действительно воображаете, что Фима мог рассчитать на<br />компьютере все, к чему должно было привести изменение орбиты Шератона?<br />Новую астрологию? Натальную, юдиальную, медицинскую и все прочие?<br /> - Но последовательность событий...<br /> - После этого, как известно, не означает - вследствие этого. Закон<br />криминалистики. Уверяю вас, мой папочка в любом случае просидел бы<br />депутатом до пенсии. Характер такой. Даже если бы я ему точно сказала, что<br />звезды против. А наша абсорбция... У меня, Песах, характер папочкин. Не<br />заметили? Я очень люблю Фимочку, и Израиль я полюбила сразу, а вы знаете,<br />чья это была идея - приехать? Конечно, моя! Фима замечательный ученый, но<br />не от мира... Я в нем разочаровалась через час после знакомства.<br /> - Господи, Наташа, я ничего не понимаю! Вы любите Фиму, и вы в нем<br />разочарованы?<br /> - Песах, вы историк, а не астропсихолог, это чувствуется. Через час<br />после нашего знакомства я поняла, что в астрологических расчетах Фима мне<br />не поможет, он и не поймет даже, чего я хочу. Принцип Маха, подумать<br />только... Конечно, я разочаровалась. И тогда же поняла, какой он<br />неприспособленный к российской жизни. Как цветок на асфальте. Разве не это<br />нужно девушке, чтобы полюбить?<br /> - Ну, хорошо. Ефим Златкин вам не помог, хотя я читал его работу...<br /> - Все это математика, а не искусство.<br /> - Пусть так. Но ведь астероид Шератон действительно был переведен на<br />другую орбиту, и Фортуна на Землю не упала, и множество астрологов не<br />знают, что делать...<br /> - А я знаю. Потому что астрология - наука оккультная, и новое знание<br />является само, из интуиции, которую наука ни в грош не ставит. Если вам<br />нужно для истории, запишите: это я подсказала Фиме вариант с Шератоном, и<br />следствия все тоже вычислила я обычными астрологическими методами, но с<br />учетом новой реальности. Я хотела, чтобы папа был депутатом, и я хотела,<br />чтобы мы с Фимой жили в Тель-Авиве. Пришлось обрабатывать три натальные<br />карты, и если вы думаете, что это легко, когда на руках маленький<br />ребенок...<br /> Да, господа, астролог Наталья Орецкая - сильная женщина, личность.<br />Каково, а? Если женщине нужно ради отца и мужа изменить мир - она делает<br />это, не думая о последствиях. О том, к примеру, что в Чили произойдет<br />землетрясение, и тринадцать тысяч человек погибнут. А если бы мир остался<br />прежним, и все мировые линии не вздрогнули в момент, когда американские<br />бомбы сталкивали Шератон с орбиты?<br /> - Я знаю, о чем вы думаете, - сказала Наташа, положив ладонь на мою<br />руку. - Конечно, случилось очень многое из того, что не случилось бы в<br />прежнем мире. Но ведь многое из того, что произошло бы там, не произошло<br />здесь. В том мире, согласно юдиальной карте Израиля, могла начаться война<br />с Сирией, а в нашем, изменившемся, премьер Визель подписал договор...<br /> Мне почему-то казалось, что Визель подписал бы этот договор, даже<br />если бы Юпитер упал с неба ему на правую руку. Наш премьер - личность не<br />менее сильная, чем астролог Наташа. Но спорить об этом с женщиной? Голубые<br />глаза, пушистые волосы, спадающие на плечи пенной волной... Пусть спорят<br />другие.</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> И вот я сижу перед компьютером, перечитываю текст и размышляю о<br />горькой доле историка. Что есть правда? Наташа действительно изменила мир.<br />Судьбы людей, стран, народов стали чуточку другими. Астрологи соберутся на<br />свой съезд, договорятся об изменениях в картах и будут и дальше<br />воображать, что понимают суть мироздания. Пенсионер Николай Сергеевич<br />Орецкий будет встречаться со своими бывшими коллегами, вспоминать бурные<br />события своего депутатства и по гроб жизни благодарить дочь, сумевшую даже<br />небеса усмирить ради любимого папочки.<br /> А кто еще, кроме меня, знает правду? Фима, конечно. Спецслужбы НАСА.<br />Все? Не знаю. Может, действительно, никто больше.<br /> А правда в том, что Фимочка, конечно, был вундеркиндом, и не от мира<br />сего, но судьба тестя его совершенно не волновала. Видите ли, хотя я в<br />исторической науке всего лишь любитель, однако, руководствуюсь принципом<br />&quot;доверяй, но проверяй&quot;. Я разговаривал с Ефимом Златкиным по видео перед<br />тем, как отправиться к его жене со своей реконструкцией событий. Именно<br />Ефим назвал мне файлы и коды доступа к компьютерам НАСА в обмен на твердое<br />обещание не писать о том, что я узнаю, до тех пор, пока не произойдут<br />какие-либо чрезвычайные события, которые меня от этого обещания освободят.<br /> Так вот, вундеркинд Фимочка, по уши влюбившись в Наташу, не предал ни<br />физику (как она надеялась), ни Израиль (как она думала). И не судьбу тестя<br />рассчитывал он на компьютерах университета, а судьбу мира на Ближнем<br />Востоке. И о результатах рассказал не жене, а военному атташе израильского<br />посольства. Я не знаю, какие колесики раскручивались после визита Ефима<br />Златкина в особняк на Большой Ордынке. Вот вам всего лишь конспективное<br />изложение правды об операции &quot;Зверобой&quot;.<br /> В ночь на 23 марта 2021 года американские ракеты с ядерными<br />боеголовками уходят на перехват цели, которая несется с космической<br />скоростью на расстоянии 19 миллионов километров от Земли.<br /> 24 апреля цель достигнута. Мировой общественности объявлено, что,<br />согласно предложению Российской Думы, астероид Шератон переведен на<br />орбиту, которая обеспечит нужное влияние на движение Фортуны, и штат Техас<br />может спать спокойно. И он действительно мог отныне спать спокойно, потому<br />что ядерные заряды на самом деле разнесли Фортуну на мелкие осколки. А<br />Шератон? А что Шератон... Он, как трепыхался между Венерой и Землей, так и<br />болтается там до сих пор. Астрономы могут его обнаружить, если захотят, но<br />ведь ищут они не там, где нужно...<br /> Помните красивый метеорный дождь летом двадцать четвертого года? Это<br />осколки Фортуны.<br /> Операция осталась в секрете: американцы вовсе не хотели ни посвящать<br />Думу в свои планы, ни совершать &quot;метеоритный обмен&quot;, нужный разве что<br />лично Николаю Сергеевичу Орецкому. А вот к рекомендациям ЦРУ, а точнее -<br />Моссада, а еще точнее - израильского военного атташе в Москве, а если уж<br />быть совсем точным - то некоего Ефима Златкина, американская администрация<br />все же прислушалась.<br /> И сирийский диктатор пошел на уступки. Знал бы он, что натальная<br />карта его изменилась в одночасье, а судьба сделала вираж из-за того, что<br />какой-то физик по имени Фима слишком шибко верил в принцип Маха и слишком<br />сильно любил свою жену Наташу. Не говоря уж об исторической родине.</strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><strong><br /> Вы спросите, почему я нарушил слово, которое дал Ефиму. Я ничего не<br />нарушил. Вы смотрели вчера по сорок девятому каналу передачу из Пекина?<br />Китайцы решили послать ракету к астероиду Юнона. С научными целями,<br />конечно. И с тремя водородными бомбами - тоже, надо полагать, для пользы<br />науки. Теперь понимаете? Астрологи дают не очень-то благоприятный прогноз<br />Китаю на ближайший век. Вот они и решили...<br /> А если господин палестинский президент Раджаби запустит свою<br />единственную, хранимую как зеница ока, ядерную ракету к астероиду Паллада?<br />Одним астероидом меньше, и вот уже Израиль отдает Яффо и Ашкелон. Нравится<br />перспектива? Мне - нет.<br /> И что же делать? Вот что такое звездные войны - вы сбиваете с орбиты<br />астероид, а принцип Маха вместе с принципом относительности заботятся о<br />том, чтобы ваш враг запросил пощады.<br /> А если Штаты в ответ собьют астероид Весту? А русские... Ну, те<br />замахнутся и бабахнут по Луне...<br /> И все. Нет, мне не страшно. Потому что я знаю еще одно. Ефим Златкин<br />вернулся из Техаса к своей Наташе. С чего бы это?</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p>песах амнуэль05 Dec 07 15:31:07 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/912/PESAH%20AMNYEL6http://medilat-life.info/wiki/692/911/PESAH%20AMNYEL5<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Песах Амнуэль. Девятый день творения</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">Цикл &quot;Девятый день творения&quot;&nbsp;</font></strong></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Если стоять на краю скалы и смотреть вниз, в сторону древней крепости<br />Гамла, возникает ощущение, что мир еще не создан окончательно. Кажется,<br />будто некие силы смяли материю земли и бросили в ожидании, когда складки<br />расправятся, и вместо гор и ущелий возникнет долина, способная принять и<br />прокормить людей. Шмулик Дорман приехал в заповедник Гамла в субботу,<br />нарушив важнейшую заповедь, но он был не один, за его машиной выстроилась<br />длинная очередь желающих совершить пеший тур от входных ворот заповедника<br />до древней крепости - два часа пути по жаре, узкая тропа, петляющая в<br />пожухлым кустарнике.<br /> Говорят, что в древности, если человек желал приобщиться к идеям<br />Создателя, он уходил в пустыню, голодал, всячески истязал свою плоть,<br />чтобы высвободить дух. Дух Шмулика Дормана высвободился, как он полагал,<br />еще на третьем курсе университета, и в Гамлу он приехал по иным<br />соображениям. Во-первых, захотелось посетить Сирию и самому убедиться, что<br />за двадцать лет после передачи Голан край этот потерял свою природную<br />привлекательность. А во-вторых, у Шмулика было странное ощущение, что он<br />найдет ошибку в программе только тогда, когда постоит на краю пропасти,<br />заглянет в глубину, испытает страх высоты и тем самым встряхнет свой мозг,<br />заплесневевший в результате нудных, но необходимых для диссертации,<br />исследований в области многомерного программирования. Ощущение было<br />интуитивным, а Шмулик привык доверять интуиции.<br /> Возможно, читателю захочется узнать, когда все это началось, и я<br />назову дату: 14 октября 2030 года. Шмуэлю Дорману, докторанту<br />Бар-Иланского университета, как раз исполнилось двадцать четыре.<br /> Сзади просигналили, и Шмулик загнал свой &quot;форд-электро&quot; на платную<br />стоянку, опустив десятидрахмовую монету в прорезь автомата. Нацепил кепку<br />с большим козырьком и по узкой тропе отправился к обрыву. Там он и<br />простоял почти до вечера, время от времени отпивая глоток из бутылки с<br />колой. Голода он не чувствовал, а настороженных взглядов не замечал. Около<br />пяти вечера он понял, что нужно делать.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Компьютерный мир Бар-Иланского системного комплекса насчитывал около<br />сорока виртуальных реальностей. Точнее, Шмулик знал тридцать восемь,<br />причем в половине побывал лично, но на прошлой неделе к системе подключили<br />новый транслятор фирмы IBM, и число реальностей должно было увеличиться<br />раза в три.<br /> Обычно Шмулик входил в ту реальность, где мог заниматься<br />исследованием текста Торы - поисками скрытых слов и, по возможности,<br />выражений. Это направление в исследовании Книги возникло лет сорок назад,<br />и популярность приобрело после работ Ильи Рипса, обнаружившего в скрытом<br />тексте фамилии многих мудрецов, упоминания о событиях, произошедших в<br />разные времена истории. После войны в заливе (январь 1991) в тексте Торы,<br />если читать его через каждые шестьсот восемьдесят знаков, обнаружилось<br />слово &quot;Саддам&quot;, и еще &quot;русские скады&quot;. А после заключения соглашения с<br />Сирией (ноябрь 1997) в Торе нашли, читая через каждые тысячу двести<br />тринадцать знаков: &quot;Голаны&quot; и &quot;предательство&quot;. Долго спорили, что имел в<br />виду Создатель: то ли предательство в том, что Голаны отдали Сирии, то ли<br />в том, что их не отдавали так долго, оттягивая наступление долгожданного<br />мира.<br /> Детство Шмулика прошло в Бейт-Шемеше, где он гонял мяч и бегал по<br />окрестным холмам, математикой увлекся впоследствии, когда из местной школы<br />перешел в иерусалимский колледж. Хотел стать программистом, чтобы<br />придумывать, делать и продавать новые варианты замечательной компьютерной<br />игры Dangeons &amp; Dragons. Несколько игр он действительно создал, но, не<br />будучи в душе коммерсантом, продать товар не сумел и играл на досуге сам,<br />воображая, что, когда у него появятся дети, проблем с новыми играми не<br />возникнет.<br /> Потом уже, в докторантуре Бар-Иланского университета, магистр Дорман<br />увлекся программированием поиска скрытого текста в Торе. Занятие это было<br />действительно увлекательным - после появления компьютеров с виртуальными<br />мирами, куда можно было &quot;входить&quot; и создавать любые мыслимые и немыслимые<br />реальности, поиск текстов в тексте стал подобен поиску оленя в лесу по<br />едва видимым, но понятным настоящему охотнику, следам. Именно Шмулик после<br />двухнедельных блужданий по чащобе священного текста, вышел на тропу,<br />означавшую, в переводе на язык знаков, &quot;Раджаби&quot; и &quot;президент Палестины&quot;.<br />Произошло это месяц спустя после избрания Раджаби, из чего следовало, что<br />Творец, создавая Тору, прекрасно знал, как будут разбрасываться святой<br />землей потомки праотца Авраама.<br /> Но с некоторых пор работа застопорилась. Причина, возможно, была в<br />том, что Шмулику надоели простые истины. Ну, что, господа, ну, нашел он в<br />тексте Книги слово &quot;альтернатива&quot; по соседству со словом &quot;Штейнберг&quot;. Так<br />ведь разве это новость? И без того все знают, что в Институте Штейнберга<br />изучают альтернативную историю. А других слов по соседству не было, и<br />никакой дополнительной информации о деятельности института получить было<br />невозможно.<br /> Кстати, Шмуэль Дорман был первым, кто начал искать скрытые в Торе<br />слова не через равные буквенные интервалы, а по сложным вариациям, благо,<br />пользуясь новыми компьютерами, формирующими виртуальные реальности,<br />сделать это уже не составляло особой проблемы. В одной из реальностей<br />Шмулик и нашел эту разорванную цепочку.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Сказано было так: &quot;Восьмая планета от Солнца, которая была...&quot; И еще:<br />&quot;Вошли они, но не смогли понять, что...&quot;<br /> Вы когда-нибудь работали в компьютерах виртуальной реальности? Это не<br />для слабонервных. Во-первых, постоянное ощущение, что тебе в затылок<br />уперся чей-то внимательный, изучающий взгляд. Во-вторых, немедленное<br />выполнение всех желаний, но непременно с собственными интерпретациями<br />компьютера - и кажется, что окружающий мир больше похож на палату в<br />психбольнице. Наконец, в-третьих, результат расчетов может принять<br />совершенно непредсказуемую форму, а поскольку это происходит внезапно, то<br />сохранить самообладание способны только тщательно тренированные личности.<br />Но дело не в ощущениях. Шмулик пришел ко мне, как сейчас помню, в<br />воскресенье, сварил себе кофе (он никогда не пил растворимого) и сказал:<br /> - Песах, мы знакомы уже три года. Как по-твоему, я похож на<br />ненормального?<br /> - Похож, конечно, - сказал я. - Так же как актер Аба Кон похож на<br />президента Раджаби, которого он изображал в передаче &quot;Конец недели&quot;.<br /> - Намек понял, - сказал Шмулик, не огорчившись сравнению. - Я только<br />что вернулся с Голан...<br /> - Ну, и как тебя пропустили сирийские таможенники? - поинтересовался<br />я. - На твоем лице написано, что ты перевозишь в своем мозгу контрабандные<br />мысли.<br /> - Нормально, - рассеянно сказал Шмулик. - Так вот, стоя у обрыва в<br />Гамле, я понял, почему на третьем уровне чтения Торы возникают обрывки<br />фраз.<br /> - Наверно потому, что ты просто не знаешь, что именно хочешь<br />прочесть, - предположил я. - Ты ведь не можешь найти скрытое слово<br />&quot;шарлатан&quot;, если не знаешь, что тебе нужно искать именно его.<br /> - Глупости, - буркнул Шмулик. - У тебя представления еще со времен<br />Рипса. Ведя поиск в виртуальном мире, я могу обнаружить любое, сколь<br />угодно сложное выражение, если оно вообще существует в скрытом виде. А у<br />меня третий месяц получаются одни обрывки.<br /> - Сдаюсь, - сказал я. - Виртуальный мир компьютера произвел на меня в<br />свое время столь сильное впечатление, что я до сих пор ощущаю, как<br />захлебываюсь болотной жижей.<br /> - Дело привычки, - пожал плечами Шмулик.<br /> - Что же ты понял, глядя с обрыва в Гамле? - напомнил я.<br /> - То, что Тора, которую мы знаем с детства, содержит далеко не весь<br />текст, данный в свое время Творцом Моше Рабейну на горе Синай.<br /> Я промолчал, не желая комментировать это кощунственное высказывание.<br /> - Песах, - продолжал Шмулик, восприняв мое молчание как признак<br />неодобрения, - хоть ты и неверующий, но не можешь не знать, что в Торе<br />нельзя изменить ни единой буквы. Текст пронесен сквозь тысячелетия<br />неизменным. В свое время именно идея о божественной сложности и<br />самодостаточности Торы позволила предположить, что в ее тексте в скрытой<br />форме содержатся упоминания обо всех событиях истории, начиная с<br />Сотворения мира и кончая Страшным судом. И то, что было, и то, что будет.<br />Но прочитать пророчества можно только, если пользоваться правильным<br />текстом. Одна выброшенная буква - и все, поисковые частоты смещаются,<br />вместо второго слоя возникает информационный шум.<br /> - А ты копаешься аж в третьем слое, - сказал я, - и поэтому...<br /> - А хоть в миллионном! Во втором слое содержатся отдельные слова, как<br />показал еще Рипс. В третьем уже есть целые фразы. Например, &quot;Президент<br />Клинтон заявил, что...&quot; Это &quot;Дварим&quot;, если читать со спиральным шагом. Что<br />сказал Клинтон? Почему это было важно? Фраза не окончена. В третьем слое<br />текста нет ни одной цельной фразы! И причина, по-моему, одна: та Тора, что<br />пронесена нами сквозь тысячелетия, та Тора, что изучают в ешивах, неполна.<br />Из текста выпал кусок. Где? Когда? Ясно, что очень и очень давно. Во время<br />Моше. Может, сам Моше и позабыл то, что ему было сказано Творцом. А?<br /> - Не думаю, - сказал я.<br /> - Совершенно неважно, что ты думаешь, - нетерпеливо сказал Шмулик.<br /> - А тогда зачем ты все это мне излагаешь?<br /> Шмулик допил кофе и заглянул на дно чашечки, будто хотел прочитать<br />свою судьбу по кофейной гуще.<br /> - Я хочу, - сказал он, помолчав, - чтобы ты составил мне компанию.<br />Одному страшновато.<br /> - Компанию - в чем?<br /> - Видишь ли, Песах, я собираюсь восстановить полный текст Торы. А<br />потом прочитать заново тексты второго и третьего уровней. И тогда буду<br />знать обо всем, что случится на много лет вперед.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Я хотел отказаться. Не столько даже потому, что боялся потонуть в<br />виртуальном болоте, сколько потому, что не видел в предложении Шмулика<br />никакого смысла. Тора есть Тора, больше трех тысяч лет она неизменна, и<br />совершенно ясно, что в ее тексте попросту нет мест, куда можно было бы<br />вставить слово без ущерба для содержания. Не говоря уж о кощунственности<br />самой этой идеи. Я действительно хотел отказаться. Я не оправдываюсь - но<br />каждый, кто был знаком со Шмуэлем Дорманом, подтвердит: если Шмулику<br />пришла в голову идея, нет способа заставить его от этой идеи отказаться.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Мы отправились в ту же ночь. Мне лично хотелось спать, но Шмулик<br />утверждал, что именно такое полусонное состояние, когда &quot;врата мозга&quot;<br />раскрываются для сновидений, лучше всего подходит для путешествия по<br />виртуальной реальности, создаваемой компьютерными программами.<br /> В лаборатории были машины девятого поколения, без шлемных приводов.<br />Это очень удобно - я лег на мягкое ложе (матрац фирмы Аминах с<br />ортопедическим устройством), рядом пристроился Шмулик, сказал &quot;ввод<br />шесть-один-три&quot;, и мы отправились.<br /> Был текст, и мы были в этом тексте, и слова &quot;Вначале сотворил Господь<br />небо и землю&quot; сказаны были твердо и однозначно, и не было никаких<br />сомнений, что так и происходило почти шесть еврейских тысячелетий тому<br />назад. Шесть тысячелетий, вместивших двадцать миллиардов лет реального<br />времени. Первый, второй... шестой день Творения - мы со Шмуликом<br />прочувствовали их на себе. Нас опалял жар, нас остужал ночной мороз, мы<br />видели первый дождь, а потом на мертвой Земле появились рыбы и гады, и<br />животные, и птицы. И ни единое слово не было изменено компьютером, и я<br />подумал, что ничего и не будет изменено или добавлено, и пора<br />возвращаться, потому что многое можно подвергать сомнению, но есть вещи,<br />которые...<br /> Кончился День шестой, &quot;и закончил Бог к седьмому дню работу Свою,<br />которую Он делал...&quot; Настал первый в истории Вселенной шабат и... Я<br />почувствовал, что мир вокруг меня изменился. Сгустился воздух, я не мог<br />пошевелить руками, но главное - я не мог раскрыть рта, чтобы попросить<br />Шмулика выпустить меня из компьютерной реальности, которая физически<br />давила на мысли.<br /> &quot;И увидел Господь дела людей на много поколений вперед, и вот<br />гордыней обуяны люди, возомнили о себе...&quot; Слова шли, как мне казалось, не<br />из компьютерной вязкой чащобы, а из моего же подсознания; вероятно, так и<br />должно было быть, но, испугавшись, я пропустил целую фразу, и, вновь<br />получив возможность соображать, услышал: &quot;И тогда передвинул Господь Землю<br />из центра мироздания и поставил в центр Солнце. И сказал Бог: и вот<br />хорошо, будете знать свое место...&quot;<br /> Не мог Господь сказать так! Ведь мы, люди - любимое Его разумное<br />создание, единственное... Единственное? Где сказано об этом? И где<br />сказано, что, создав людей, определив им путь и проследив этот путь до<br />конца, Творец остался доволен содеянным? К тому же, ведь Земля -<br />действительно, вовсе не центр мироздания...<br /> &quot;Но не умерил человек гордыню, не понял слов, сказанных Господом... И<br />создал Творец в День восьмой неисчислимое количество звезд небесных, и<br />соединил звезды в семьи, а семьи в роды, и стало Солнце на окраине мира, а<br />Земля - ничем не выделенным обиталищем человека...&quot;<br /> Ну да, а разве не так? Я вдруг подумал, что перестал относиться к<br />словам, звучавшим в мозгу, критически. Я поверил им, потому что они были<br />верны.<br /> &quot;Но и тогда не умерил человек гордыни своей, изгнанный в пустыню. Бог<br />создал меня по образу своему, - сказал человек. Подобен я Богу... И было<br />утро, и был вечер: День восьмой...&quot; &quot;И отодвинул Бог в День девятый Землю,<br />Солнце и другие звезды, и создал Он столько миров, чтобы даже след от<br />Земли человека не был виден среди этого сонма. И вдохнул Он движение в<br />этот сонм, и начали звезды бежать друг от друга, и заняли Солнце с Землею<br />надлежащее им место... И было утро, и был вечер: День девятый...&quot;</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Наверно, я не выдержал напряжения. Во всяком случае, на исходе Дня<br />девятого, после того, как галактики начали разбегаться во все стороны, а<br />найти среди них нашу стало просто невозможно (не говорю уж о Солнце с<br />Землей), я почувствовал как в голове начинается атомный распад и,<br />очнувшись, увидел, что лежу на ортопедическом устройстве фирмы Аминах.<br />Шмулик сидел за терминалом компьютера спиной ко мне. Голова болела, но<br />лежать я не мог. Кряхтя, поднялся и только тогда вспомнил каждое слово<br />из... Из чего?<br /> - Две главы, - сказал Шмулик, не оборачиваясь. - Из текста были<br />когда-то изъяты две главы. О Днях восьмом и девятом.<br /> - Хорошенькое дело, - сказал я, - создать целую Вселенную с<br />миллиардами галактик, заставить все это расширяться, упрятать Солнце на<br />ничем не приметное место в ничем не приметной звездной системе, и все это<br />для того только, чтобы человек не воображал лишнего!<br /> - Гордыня, - Шмулик, наконец, обернулся, и я вздрогнул: лицо его было<br />изборождено морщинами, он постарел лет на двадцать. - Гордыня способна<br />творить страшные вещи. И кому, как не Ему, понимать это? И разве не та же<br />гордыня побудила человека изъять эти две главы, которые наверняка были<br />даны Моше?<br /> - Память избирательна, - сказал я. - Может, сам Моше и забыл,<br />спускаясь к народу, что Земля вовсе не центр мира, а человек вовсе не<br />венец творения.<br /> Я нашарил в кармане шарик стимулятора и бросил его в рот - боль опять<br />начала продвигаться от затылка ко лбу.<br /> - Надеюсь, - продолжал я, когда боль отступила на прежние позиции, -<br />ты не станешь рассказывать о нашем путешествии? Ортодоксы тебя побьют, а<br />все прочие не поймут, зачем тебе это нужно.<br /> - Да ты что, Песах? - удивился Шмулик. - Это же величайшее открытие с<br />древних времен! Конечно, я опубликую результат. Полный текст Торы с<br />недостающими главами.<br /> - Чтоб ты так жил, - пробормотал я.<br /> - А потом я заново прочитаю второй и третий слои нового текста. Ты<br />знаешь, что такое метаинформация? Узнаешь. Я не буду искать слова, как<br />Рипс. Я не буду искать отдельные фразы, как делал еще неделю назад. Думаю,<br />что теперь не окажется проблем с тем, чтобы читать скрытый текст по главам<br />- от прошлого к будущему.<br /> - Стиль, - сказал я. - Эти две главы. Тора написана другим языком.<br /> - Ты на каком языке слушал? - усмехнулся Шмулик. - Небось, по-русски?<br />В виртуальном мире ты воспринимаешь слова на том языке, на котором<br />думаешь. О каком же стиле ты говоришь? Прочитай-ка лучше на иврите.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Честно говоря, идея убить моего приятеля Шмуэля Дормана возникла у<br />меня именно в тот момент. И я даже понял, что способен привести<br />собственный приговор в исполнение. Кто бы ни выдрал из Книги эти две главы<br />- это был мудрый человек, даже если он пошел против Творца. Да, гордыню<br />людскую этим своим поступком он вознес еще выше, чем она была во время<br />Моше. Это ужасно, но это можно перетерпеть. Собственно, прожили мы столько<br />тысячелетий, лелея свою гордыню, и не вымерли! Однако сейчас, когда Шмулик<br />сможет читать не только основной текст Торы, но и все скрытые до сих пор<br />слои текстов... Когда он прочитает не только о том, что было прежде, но и<br />о том, что произойдет завтра...<br /> Покажите мне пророка, который сказал бы о будущем хоть одно внятное<br />слово. И библейские мудрецы, и предсказатели вроде Нострадамуса или Ванги<br />говорили о будущих событиях истории двусмысленно и неточно. Нельзя нам<br />знать будущее! А мы будем его знать, если Шмуэль Дорман останется жить. Я<br />уверен в том, что говорю, потому что в ту ночь он-таки показал мне.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Естественно, Шмулик не мог выдержать хотя бы до утра. Ему непременно<br />нужно было понять - действительно ли, пользуясь полным текстом Торы, можно<br />найти в Книге упоминания обо всех событиях прошлого, настоящего и<br />будущего. Я глотал шарики стимулятора, то впадая в прострацию, то выпадая<br />в реальный мир, а Шмулик формировал эвристическую программу. Было около<br />четырех утра, когда программа заработала, компьютер автоматически проходил<br />интервалы Книги, выдавая только осмысленные отрывки, если они попадались.<br />И вот, что мы узнали в течение получаса.<br /> Второй храм уничтожили римляне, возглавляемые Титом.<br /> Атлантида погибла потому, что взорвался вулкан Орман, находившийся<br />посреди острова.<br /> Евреи были изгнаны из Испании.<br /> Сталин собирался напасть на Гитлера, но не успел завершить подготовку<br />к наступлению.<br /> В войне между США и Китаем погибли полтора миллиарда человек.<br /> Израиль перестал быть светским государством.<br /> Не вернулась ни одна из экспедиций, посланных к звездам.<br /> Были названы даты - с точностью до месяца. Поскольку все события<br />прошлого были описаны в Торе безошибочно, мог ли я сомневаться в том, что<br />и события будущего непременно произойдут в положенный Им срок? И мог ли я<br />допустить, чтобы это узнали все?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Под утро Шмулик распечатал первые двадцать предсказаний, почерпнутых<br />из книг &quot;Бэрейшит&quot; и &quot;Левит&quot;, из которых, в частности, следовало, что в<br />5843 году от Сотворения сыны Израиля отправятся в новый галут по причине<br />распада государства из-за внутренних распрей.<br /> - Ты уверен, что все это нужно публиковать? - спросил я. - Ты<br />думаешь, кому-то станет легче жить, если каждый сможет открыть Тору и<br />где-нибудь на втором или третьем уровне скрытого текста прочитать о том,<br />что через год он погибнет в авиакатастрофе?<br /> - Не думаю, что Текст содержит информацию о жизни каждого человека, -<br />рассеянно сказал Шмулик. - Хотя... Где-нибудь на четвертом или пятом<br />уровне... Я до такой глубины анализа еще не добрался.<br /> - Почему не попробовать? - сказал я, стараясь, чтобы мой голос не<br />выдал охватившего меня волнения. - Начни с меня. Я хочу знать, сколько мне<br />осталось жить.<br /> - Это, конечно, можно узнать, - согласился Шмулик, - но ты ж<br />понимаешь, что за все время существования рода людского на земле жили<br />десятки миллиардов людей, а будут жить еще больше. И если о каждом можно<br />что-то найти в Торе, пусть даже на пятидесятом уровне, ты представляешь<br />себе, сколько времени нужно, чтобы эти сведения отыскать и извлечь?<br /> - Но попытаться-то можно, - продолжал настаивать я, будто меня<br />действительно занимал вопрос: помру я в эту среду или после дождичка в<br />четверг.<br /> - Относительно тебя сомневаюсь, - сказал Шмулик, - не так ты важен<br />для истории, чтобы искать сведения о твоей жизни на втором уровне, а<br />глубже я сейчас не смогу... Но вот, если говорить о...<br /> Мне, собственно, было все равно. Возможно, Шмулик захотел найти в<br />Торе себя - на втором уровне, естественно, он ведь у нас гений, новый<br />Маймонид. И мы отправились.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Второй уровень текста являл собой в виртуальной реальности компьютера<br />горную цепь, покрытую льдами и снегом, через которую нам со Шмуликом<br />пришлось перебираться, поддерживая и подталкивая друг друга. Пейзаж был<br />красивым, но смысловых отрывков попадалось не очень много - Шмулик еще не<br />отработал алгоритм, и мы блуждали наугад, глядя под ноги, будто искали<br />забытые кем-то бриллианты.<br /> Поднявшись на одну из вершин, мы прочитали в небе: &quot;Космический<br />лайнер &quot;Невада&quot; погиб в результате столкновения с метеором 2 ава 5810<br />года&quot;. До трагедии осталась неделя, и у меня сжалось сердце.<br /> - Дай руку! - крикнул я Шмулику, сделав вид, что балансирую на одной<br />ноге. Я схватил его руку, резко вывернул и потянул на себя. Шмулик никогда<br />не отличался быстрой реакцией. Он успел только удивленно посмотреть мне в<br />глаза и полетел в пропасть, ударяясь о торчащие скалы (хотел бы я знать,<br />какой смысл вкладывал в этот пейзаж компьютер!) и подпрыгивая будто мячик.<br />Я склонился над обрывом, но в темной глубине разглядел лишь сообщение о<br />том, что президент Никсон не продержится у власти даже одного срока.<br />Поскольку Никсон скончался почти сорок лет назад, эти сведения не имели<br />предсказательного смысла, они лишь подтверждали общую правоту всех уровней<br />текста. И я отправился назад.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Из виртуального мира выбраться не так-то просто, особенно если не<br />знаешь эвристического программирования. Шмулик, например, выводил меня<br />одному ему известными путями, а мне пришлось идти назад по собственным<br />следам, которых почти не было видно, и по воспоминаниям, которые от<br />волнения почти начисто стерлись из памяти.<br /> Я старался не обращать внимания на тексты, появлявшиеся в самых<br />неожиданных местах, но мог ли спокойно пройти мимо такого: &quot;Фашистский<br />режим в России - с 5821 по 5846 годы&quot;? Я мысленно перевел даты в более<br />привычную систему и подумал, что нужно будет сегодня же отправить письмо<br />троюродному брату в Питер: пусть репатриируется, пока не поздно.<br /> Я уже почти добрался до болота, с которого мы начали свое<br />восхождение, и именно здесь, на дереве заметил текст: &quot;Шмуэль Дорман<br />прочитал истинный текст Торы и открыл все уровни ее смысла, количество<br />которых равно бесконечности. Убит...&quot; Дата стояла сегодняшняя, и я<br />успокоился.<br /> Имя убийцы упомянуто не было.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Выбравшись из компьютерной реальности в обычную, я несколько минут<br />лежал с закрытыми глазами - не хотелось видеть мертвого Шмулика. Потом все<br />же заставил себя посмотреть. Он будто спал - и улыбался во сне.<br />Естественно, никаких следов падения с километровой высоты: компьютерная<br />реальность шишек не набивает.<br /> Экспертиза показала, что Дорман умер от острой сердечной<br />недостаточности - переработал, бедняга, совсем не щадил себя... Я забрал с<br />собой все распечатанные материалы и стер из памяти компьютера файл result.<br />txt.<br /> Потом я отправился в ближайшую синагогу и, впервые за долгие годы<br />надев кипу, помолился Творцу, ибо только Он мог создать Книгу, содержащую<br />бесконечное число смыслов и полные данные обо всем, что было, есть и будет<br />с человечеством.<br /> А Шмулик еще говорил о гордыне! Если бы Земля осталась центром<br />мироздания, как было задумано вначале, человек, конечно, возгордился бы.<br />Но скажите мне, разве не больше должны мы вообразить о себе, если, чтобы<br />избавить нас от гордыни, Творцу пришлось наворотить миллиарды миллиардов<br />звезд, сотни миллиардов галактик с квазарами, да еще заставить все это<br />расширяться?<br /> Шмулика похоронили тихо, пришли только родственники. Я бросил в<br />могилу горсть земли и подумал о том, что, возможно, Творец сам и изъял из<br />текста Книги главы с описанием Восьмого и Девятого дней Творения. Разумно<br />поступил, если так. Представляю, какой стала бы наша жизнь, если бы каждый<br />мог, погрузившись в болото, или взобравшись на снежную вершину<br />компьютерного мира, прочитать на седьмом или двадцать седьмом уровне<br />текста все о себе, и о своих врагах, и о своей жизни, которую он еще не<br />прожил...<br /> Не надо.</font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p>песах амнуэль05 Dec 07 14:57:41 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/911/PESAH%20AMNYEL5http://medilat-life.info/wiki/692/910/PESAH%20AMNYEL4<hr/><p><font size="6" color="#ff6600"><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif">Песах Амнуэль. Да или нет</font></strong></font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">Цикл&nbsp;&nbsp; &quot;Девятый день творения &quot;</font></strong></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Никто и никогда не подумал бы, что он еврей. Русые волнистые волосы,<br />голубые глаза, худенький, правда, но с кем не бывает. И нос коротковат для<br />семита. Но главное - звали мальчика Сергей Ипполитович Воскобойников.<br /> Я не думаю, что национальность имеет такое уж большое значение, чтобы<br />ее стоило упоминать, тем более - в начале рассказа. Но у истории свои<br />законы. Историю почему-то интересует, как записать в своих анналах:<br />выдающийся русский физик или известный еврейский ученый. Бывает и покруче:<br />русский ученый еврейской национальности. Истории виднее, поскольку пишет<br />ее не личность, не толпа, но время. Люди только готовят материал. Или сами<br />становятся материалом. Кто на что способен. Я-то могу лишь описать, чему<br />был свидетелем. И, помогая истории, просто обязан уточнить: мать Сергея<br />была еврейкой и звали ее Циля Абрамовна Лейбзон. Каково, а? Как ни<br />тряслись у чиновников в министерстве внутренних дел руки, когда они<br />печатали в удостоверении &quot;Воскобойников, Сергей, имя отца Ипполит,<br />национальность еврей&quot;, но выхода у них не было, ибо мать - Циля, бабушка<br />была Хая, прабабушку звали Фридой, а прочие предки по материнской линии, к<br />сожалению, были скрыты во мраке времен. Во мраке той же истории, к слову<br />сказать.<br /> В восьмом классе Сережа полюбил девочку Таню. Таня была русской, но<br />для истории это неважно. Была бы Таня башкиркой, ничего бы не изменилось.<br />Они принадлежали к одной тусовке, виделись часто, вместе ходили на<br />дискотеки в кафе &quot;Уют&quot;, что на Московском проспекте, а однажды Сергей<br />проводил Таню домой и поцеловал на прощание, метил в губы, попал почему-то<br />между ухом и глазом, но это уж совсем никакого значения не имеет.<br /> Сережин отец работал в &quot;ящике&quot; на Южной площади, около памятника<br />блокадникам, всем этот &quot;ящик&quot; был знаком, и о том, что выпускают там<br />электронное оборудование для атомных подлодок, тоже знал весь город, не<br />говоря уж об американских шпионах. Сергей перешел в десятый класс, когда<br />отец стал одной из многих жертв конверсии. Мать в то время тоже оказалась<br />без работы, поскольку обувную фабрику закрыли из-за нерентабельности.<br />Наверно, можно было перебиться с хлеба на воду, надеясь на лучшие времена,<br />ведь они, эти времена, действительно были не за горами в те смутные<br />девяностые годы. Но кто знал? И супруги Воскобойниковы решили уехать.<br /> Прощание у Сергея с Таней получилось тягостным - они не понимали друг<br />друга. Таня искренне радовалась - &quot;вот, - говорила, - будешь жить в<br />приличной стране, без талонов и коммуняков. Может, даже машину купишь&quot;. &quot;Я<br />люблю тебя, - пытался Сергей перевести диалог в духовную сферу, - я люблю<br />тебя и не хочу ехать!&quot; &quot;Глупости, - уверенно утверждала Таня. - Там тоже<br />можешь любить. Присылай посылки.&quot;<br /> Читатели почтенного возраста (скажем, старше двадцати пяти) вряд ли<br />помнят себя шестнадцатилетними и, значит, просто не поймут, как это<br />горько, как нелепо, и жить не хочется, и что за деревня этот Израиль, а<br />родители ничего не понимают, им бы только квартиру подешевле снять, а Таня<br />не пишет уже третий месяц... В общем, как говорил классик, правда, по<br />совершенно иному поводу, &quot;зову я смерть, мне видеть невтерпеж...&quot;<br /> К языкам у Сергея были способности. К общению способностей не было.<br />Иврит он выучил легко, в школе имел средний балл &quot;девяносто два&quot;, но какое<br />это имело значение, если одноклассников он не видел в упор, а они - ребята<br />и девчонки, не только сабры, им то сам Бог велел, но и свои же, олим, -<br />думали, что Сергей умом тронутый. А как иначе, если на все вопросы, не<br />связанные с учебной программой, он отвечал одно и то же: &quot;савланут&quot; и &quot;ло<br />хашув&quot;? [&quot;терпение&quot; и &quot;неважно&quot;]<br /> Родители Сергея представляли собой любопытный феномен, свойственный<br />алие конца прошлого века. Все помнят, как в девяносто девятом году на<br />израильские рынки вышла никому дотоле не известная американская фирма<br />&quot;Найк&quot; со своим напитком, продлевающим жизнь. На рекламных плакатах<br />изображен был старичок, который держал у губ бокал с &quot;Найк дринк&quot; и<br />улыбался широкой улыбкой маразматика - &quot;я прожил сто двадцать лет, спасибо<br />&quot;Найк&quot;... Блестяще. Что он пил первые сто пятнадцать лет до появления<br />напитка, никого не волновало. К тому времени уже стих ажиотаж с<br />&quot;Хербалайф&quot; и швейцарским страхованием, люди готовы были к очередному<br />штурму клуба миллионеров. Ипполит Сергеевич Воскобойников способностями к<br />бизнесу не обладал (что и продемонстрировал, уехав в Израиль в самый<br />разгар российского рыночного бума), но &quot;Найк&quot; - это ведь...<br /> Короче говоря, родители с утра до позднего вечера искали покупателей,<br />желающих продлить жизнь, Сергей был предоставлен сам себе. И любимым его<br />занятием стала совершенно бессмысленная игра &quot;что было бы, если&quot;.<br />Некоторые знатоки литературы утверждают, что вся фантастика является<br />попыткой ответить на этот вопрос - &quot;что было бы, если бы изобрели<br />резиновые гвозди&quot; или &quot;что, если бы Ленин упал с кровати в младенческом<br />возрасте&quot;. Я с таким определением фантастики не согласен в корне, но речь<br />сейчас не о том. Если бы Сергей направил свой талант на литературное<br />поприще, мы, возможно, жили бы в ином мире. Этакая мелочь.<br /> Что, если бы я остался в Питере, а родители уехали? Что, если бы Таня<br />писала мне письма? Что, если бы Таня приехала в Израиль по туристической и<br />осталась? Сергей бродил по улицам, а чаще просто сидел за своим трехногим<br />столом, и воображал. С воображением у него все было в порядке. Он не<br />уехал, Таня уговорила родителей приютить любимого мальчика, они вместе<br />ходят в школу, или нет, они вместе школу бросают и идут торговать. Они<br />живут долго, спасибо &quot;Найк-дринк&quot;, и умирают, как сказал классик, в один<br />день... А что? Очень может быть.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> &quot;Тамара Штейнберг. Мысленный контакт. Снятие сглаза. Гадание. Телефон<br />03-676398.&quot;<br /> Почему он обратил внимание именно на это объявление? Почему не на<br />огромный, в половину газетного листа, призыв &quot;лечить стрессы и депрессии<br />нетрадиционными методами космической энергетики&quot;? Сергей об этом не думал.<br />Просто взгляд упал именно в этот угол страницы - когда рассеянно<br />просматриваешь газету, можешь увидеть совершенно неожиданные вещи.<br /> Он отложил газету и включил телевизор, пробежал по всем пятидесяти<br />кабельным программам, ни на одной не остановился, да и не собирался,<br />собственно. Как обычно, не хотелось ни смотреть, ни читать, ни, тем более,<br />перелистывать ивритские учебники. Хотелось домой, в Питер, чтобы Таня, и<br />чтобы они вдвоем. Смотреть друг на друга. Господи...<br /> Сергей поднял упавшую на пол газету. Тамара Штейнберг. Мысленный<br />контакт. Интересно - она молодая или старая? Представилась женщина средних<br />лет, с гладкой прической, огромными голубыми глазами, почему-то очень<br />полная. Добрые люди не бывают худыми, как сказал какой-то классик. Но даже<br />если она добрая, ей все равно нужно заплатить, чтобы она... Что? Мысленный<br />контакт.<br /> Денег нет. Даже шекеля.<br /> Сергей поднял трубку и набрал номер. Только спрошу - и все. За спрос<br />денег не берут.<br /> Голос в трубке оказался мужским, каким-то надтреснутым, будто говорил<br />не живой человек, а старая заигранная граммофонная пластинка.<br /> - Слушаю вас, молодой человек...<br /> - Я... - Сергей растерялся. Одно дело - воображать себе как он<br />позвонит и спросит, и другое - открыть рот и... ну что он может сказать?<br />Что девочка, которую он любит, осталась в России, что она никогда не будет<br />здесь, и он там - тоже никогда, и что она уже и не помнит о нем, не пишет,<br />не отвечает, не думает, а он не живет здесь, потому что как жить, если у<br />тебя отняли что-то, названия чему он не знал, но был уверен, что без этой<br />малости, невидимой глазом и не ощущаемой никем посторонним, даже<br />родителями, жить невозможно, а лишь только дышать и принимать пищу?<br /> - Это печально, - сказал надтреснутый голос, будто по старой<br />пластинке провели тупой иглой. - Но это бывает со всеми. Собственно, если<br />бы этого с вами не случилось, мой молодой друг, то это следовало бы<br />выдумать. Так-то и становятся мужчинами. Видите ли, чтобы стать мужчиной,<br />нужно не взять женщину, а потерять ее. Впрочем, многие ли это понимают?<br /> - Я...<br /> - Ни слова больше! К сожалению, моей жены нет дома, вы ведь ее<br />спрашивали, верно? Тамару Штейнберг? Она вернется... э-э... к девяти<br />часам.<br /> В девять дома будут родители, Сергей не хотел, чтобы они знали...<br /> - Я, - в третий раз сказал он, и лишь теперь ему удалось закончить<br />фразу. Впрочем, сказал он вовсе не то, что собирался, - я не согласен с<br />вами. Самое страшное, когда теряешь то, что еще даже и не получил.<br /> - О, - сказал голос в трубке, - вы философ, молодой человек. Уважаю:<br />вы даже не спросили, откуда мне известно о вашей Тане.<br /> - Я думал... Мне показалось, что вы говорили вообще...<br /> - Вообще говорит обычно моя жена Тамара, поэтому ей и удается<br />зарабатывать на жизнь. Все. На другие вопросы не отвечаю. В газете есть<br />адрес. Жена вернется к вечеру. Ваши родители на работе. Жду вас.<br /> Трубку положили прежде, чем Сергей успел вставить слово. Минуту он<br />внимательно вслушивался в потрескивавшую тишину, будто ожидал ответа на<br />незаданный вопрос. Кто бы ни был этот старик, муж Тамары-телепатки, он<br />что-то знал о Тане. Откуда? Нет, откуда - совершенно неважно. Сейчас<br />главное - что именно он знал.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Адрес, который Сергей переписал из газеты, привел его к мрачному<br />шестиэтажному дому в южной части Тель-Авива, в подъезде было темно,<br />грязно, пахло кошками, а на стене проступали следы какой-то надписи,<br />написанной, кажется, по-русски. Во всяком случае, можно было разобрать<br />буквы &quot;б&quot; и &quot;ж&quot;. Дверь открыл нестарый вовсе мужчина, лет ему было сорок,<br />а может, и того меньше, шкиперская бородка делала его похожим на капитана<br />Врунгеля. Но голос невозможно было спутать - сухой и выцветший, будто<br />старая ветошь.<br /> - Заходите, вот так, сюда, лучше на кухню, я уже и чай вскипятил, а<br />может, вы предпочитаете кофе?<br /> - Что с Таней? - не выдержал Сергей. - Она здорова?<br /> - Меня зовут Арье, - прошелестел хозяин. - В России был, естественно,<br />Львом. Так вам кофе или чай?<br /> - Чай. Так что с...<br /> - Вы знаете золотое правило? Никогда не говорить о делах за чаем.<br />Потерпите.<br /> Терпеть пришлось минут десять. Пили молча, приглядываясь друг к<br />другу, и Сергею казалось, что Арье с умыслом заставил гостя посидеть и<br />подумать. Если он умел читать мысли (а он умел, иначе откуда мог знать о<br />Тане), то у него была отличная возможность ознакомиться с той кашей, что<br />пузырилась в голове Сергея.<br /> - Еще? - спросил Арье, и когда Сергей энергично затряс головой,<br />неожиданно расхохотался. - Что, довел я вас, а? Ничего, полезно.<br /> Перестав смеяться, он сказал серьезно:<br /> - Все, больше не буду испытывать ваше терпение. Таня жива и здорова.<br />Не пишет, потому что... ну, Сережа, вам уже почти семнадцать... неужели вы<br />думаете, что ваш тот единственный поцелуй, ваши те слова, такие наивные...<br />ну, все это ей, конечно, нравилось, но вы не в ее вкусе. И вы это знаете.<br />Подсознательно. И когда уезжали, уверены были, что она вас через месяц не<br />вспомнит. Так чему вы теперь-то удивляетесь? В вашем возрасте нужно уже<br />уметь не обманываться. Хотя... может, действительно, рано вам еще этому<br />научиться?<br /> - Вы умеете читать мысли?<br /> - А вы нет? Все умеют.<br /> - Я - нет.<br /> - Умеете. Но не знаете языка. Язык мыслей - особый язык, это образы,<br />которые нужно расшифровывать особым способом. Вы слышите мои мысли, но не<br />понимаете их, не зная языка, они остаются в подсознании, как<br />просмотренная, но непонятая книга. А потом, может, во сне, вы начинаете<br />понимать какую-то часть, и вам начинает казаться, что кто-то говорит с<br />вами... Впрочем, я увлекся. Видите ли, хотя по профессии я физик, язык -<br />мое хобби, и то, что я вам сказал - это мой личный взгляд на передачу<br />мыслей. Личный, и не более того.<br /> - Вы хотите сказать, что я тоже слышу танины мысли, я знаю их, но<br />просто не понимаю, что...<br /> - Совершенно верно.<br /> - И то, что Таня думает сейчас...<br /> - И это тоже.<br /> - А вы...<br /> - А я научился понимать этот язык.<br /> - Научите меня!<br /> Арье покачал головой.<br /> - Я не могу вас этому научить. Не потому что не хочу. Не умею. Это<br />ведь разные задачи - научиться самому и научить другого.<br /> - Жаль, - сказал Сергей. Уходить не хотелось. На кухне было уютно, он<br />бы выпил еще чаю (&quot;Сейчас&quot;, - немедленно отозвался Арье) и поговорил, так<br />хотелось поговорить - все равно Арье знает его мысли, зачем же скрывать<br />(&quot;Незачем, - подхватил Арье, - да и смысла нет&quot;), от одиночества устаешь,<br />может, он даже не столько по Тане скучает, сколько от того, что не с кем<br />поговорить, не с родителями же, у которых лишь деньги на уме (&quot;Это вы зря,<br />ну да ладно, потом сами поймете&quot;), и не с ребятами тоже...<br /> - Знаете, - сказал Арье, поставив перед Сергеем блюдо с печеньем, -<br />почему я позвал вас?<br /> Сергей не стал отвечать, все равно не угадает.<br /> - Скажите, Сергей, - продолжал Арье, - вы когда-нибудь думали о том,<br />что происходит в мире, когда вы принимаете какое-то решение? Выбор. Любой.<br />Перейти или не перейти улицу. Выпить еще стакан или отказаться. Признаться<br />девушке в любви или обождать. Уехать или остаться... Не отвечайте (Сергей,<br />впрочем, и не собирался), это я так, риторически. Я знаю, что именно вы<br />можете ответить. Слышал много раз - не от вас, конечно, каждый думает так<br />же... Происходит то, что происходит. Мир меняется после того, как вы<br />сделали выбор. Только после. И только вследствие выбора. Неважно - сильно<br />меняется или мало, или почти никак. Что изменилось в мире, если вы<br />попросили еще чашку чаю? Ничего, а? Почти. Еще чашка - это время. Это<br />продолжение разговора. Позднее вернетесь домой. Родители будут недовольны.<br />Может возникнуть ссора. Испортятся отношения... Не выпьете чашку, уйдете<br />раньше... Так вот и меняется мир - из-за мелочей. И не вернуть. Нельзя<br />ведь возвратиться на минуту или час в прошлое и отказаться от чая. Если<br />уже выпил. Если уже опоздал. Не говорю о том, что не вернешься и не<br />скажешь &quot;никуда не поеду, останусь здесь, потому что здесь Таня&quot;.<br /> - Так они бы и послушали! - вырвалось у Сергея.<br /> - А вы говорили?<br /> - Нет...<br /> Он не говорил. Он был в каком-то полусне. Его, правда, и не<br />спрашивали. Ему сообщили об отъезде, сами решили, и он, будто оглушенный,<br />даже не подумал, что можно сопротивляться, он бродил по городу, он<br />запоминал, он знал, что не вернется, и может быть, именно поэтому Таня не<br />пишет, поняла, что он сразу ушел от нее, в ту секунду, когда услышал это<br />&quot;едем&quot;, и что бы он ни говорил ей потом о любви, как бы ни просил писать,<br />ждать и что там еще можно просить на прощание, все это не имело значения,<br />потому что он - согласился. Значит - предал. Даже если ничего между ними и<br />не было прежде.<br /> - Вот видите, - сказал Арье.<br /> - Я растерялся тогда...<br /> - Все равно. Вы сделали выбор. И мир стал таким, каким стал. Но стал<br />ли?<br /> - В каком смысле? - спросил Сергей, но по внутреннему напряжению в<br />голосе Арье понял, что именно сейчас и последует главный вопрос.<br /> - Стал ли? Я вот что хочу сказать... Я, видите ли, физик. Вам,<br />конечно, все равно. Кстати, местной науке - тоже. Мы с Тамарой тут уж<br />четвертый год. Я пытался пробиться. Двухлетняя стипендия - даже ее мне не<br />дали. Попросту не нужно оказалось все, чем я там занимался... Впрочем, я<br />не о том опять. Сижу вот, смотрю как Тамара деньги заколачивает... Короче<br />говоря, Сергей, там я занимался проблемами многомерности физического<br />космоса. Ничего себе тема, да? Так вот. Слушайте внимательно. То, что я<br />сейчас скажу, примите пока на веру, потому что физику вы все равно не<br />знаете, а от вас очень многое зависит в моей системе доказательств.<br /> Что могло зависеть от Сергея? Ничего, в этом он был уверен. Впрочем,<br />Арье, видимо, перестал слушать его мысли или перестал переводить их на<br />понятный ему язык. Во всяком случае, на мысли Сергея он не обращал теперь<br />ровно никакого внимания.<br /> - Когда вы делаете выбор, мир раздваивается. И оба варианта начинают<br />свою раздельную жизнь. Понимаете? К примеру, вы раздумываете - выпить еще<br />чашку чая или отказаться. Решаете выпить. Но одновременно решаете - не<br />пить. В момент выбора бесконечная энергия, заключенная в вакууме, рождает<br />еще один мир, в точности равный вашему, но - с иным выбором. В этом мире<br />вы решаете выпить чаю, а во вновь появившемся - отказываетесь. Значит,<br />реально существует и иной ваш выбор. Не в мыслях ваших существует, а<br />сугубо физически, понимаете? Не чувствуете вы его, естественно, как вы<br />можете его чувствовать? Вселенная бесконечна. Не только в пространстве. Но<br />и в вероятностях своих.<br /> - Не понимаю... - пробормотал Сергей. - Я... Значит, есть мир, в<br />котором я... не поехал с родителями и...<br /> - Я не знаю, есть ли такой мир, Сережа. Если вы хоть на миг<br />задумывались над этим, если хотя бы в глубине души эта мысль вам<br />приходила, то - да, такой мир есть.<br /> Я предатель, - думал Сергей. Эта мысль - остаться - ему в голову не<br />приходила. Тогда. А если - сейчас?<br /> - Нет... - вздохнул Арье. - Прошлое не вернешь. А сейчас такой<br />альтернативы просто не существует. Вы уже здесь. Значит, нет во Вселенной<br />такого измерения, в котором вы бы остались там, с Таней. К сожалению...<br /> - Можно еще чаю? - спросил Сергей.<br /> - Конечно. Сейчас тоже родился мир. Мир, в котором вы чаю не<br />попросили.<br /> - Арье, - сказал Сергей, принимая очередную чашку и поспешно<br />отхлебывая глоток, будто стремясь закрепить свой выбор, - Арье, но ведь<br />каждое мгновение миллиарды людей на земле так или иначе делают выбор...<br /> - О, вы начинаете понимать, хвалю! Именно так. Миллиарды людей. И<br />более того. Десятки миллиардов животных - тоже выбирают. Напасть или<br />убежать. Выпить воды или сначала съесть что-нибудь. И не только животные.<br />И не только на Земле, а еще на миллиардах других планет, где есть жизнь,<br />где какое-то создание природы способно решать, выбирать между &quot;да&quot; и<br />&quot;нет&quot;.<br /> - Но ведь это ужасно много...<br /> - Бесконечно много, Сергей! Господи, почему, прекрасно понимая, что<br />Вселенная бесконечна, мало кто на деле вдумывается в это слово?<br />Бесконечное множество измерений мира рождается каждое мгновение. И если<br />ваша Таня в тот день, когда вы говорили с ней в последний раз, задумалась<br />над тем, что могла бы отговорить вас, удержать там... Тогда обязательно<br />существует мир, в котором это случилось.<br /> - Вы хотите сказать...<br /> - Я хочу сказать, Сергей, что нашел, вычислил, открыл... называйте<br />как хотите... способ перемещаться в этих альтернативных мирах.<br /> Сергей встал, не заметив, что опрокинул чашку. Тем самым был<br />осуществлен еще один выбор, и родилась еще одна Вселенная...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Он вернулся домой минут за десять до прихода родителей. Отец сразу же<br />сел к телевизору, закрывшись газетой, где, как Сергей знал, не было<br />ничего, кроме рекламы товаров, на покупку которых денег у них не было и<br />быть не могло. Мать возилась на кухне.<br /> - Я пойду спать, - сказал Сергей, - ужинать не хочу, поел.<br /> - Ты не заболел? - забеспокоилась мать, но из кухни так и не<br />появилась, вопрос был риторическим.<br /> Свернувшись клубком под одеялом, Сергей перебирал в памяти разговор с<br />Арье, и главное - то, чем этот разговор закончился.<br /> - Подумайте, - сказал Арье на прощание, - только вы можете. Среди<br />всех, кого я знаю. Сам не могу тоже. Значит, вам решать. Опять, видите ли,<br />выбор. Да или нет. И поймите одно. Что бы вы ни решили, во Вселенной<br />осуществятся оба варианта. Только второй, тот, что вы отбросите,<br />произойдет не с вами. По большому-то счету, для мироздания, это все равно.<br />А по счету малому? Для вас лично?<br /> Сергей лежал, закрыв глаза, и сам не знал, спит ли уже, мысли текли<br />медленно, но четкости не теряли. Вошла мать, пощупала лоб, холодный,<br />естественно, вздохнула, вышла.<br /> - Я смогу оказаться в том мире, где Таня уехала со мной?<br /> - Нет, потому что такое решение зависело от нее - не от вас. Вы<br />можете оказаться в любом из миллиардов миров, появившихся в результате<br />ваших личных решений. За шестнадцать лет их тоже накопилось великое<br />множество. Вы решали - перейти улицу на красный свет или подождать.<br />Полежать в субботу подольше или встать. Поцеловать Таню сегодня или<br />подождать более удобного случая.<br /> - Что могло измениться в мире, если я решил поспать подольше?<br /> - Мало ли? Вдруг, встав пораньше, вы вышли бы погулять, познакомились<br />с кем-то, с кем так и не познакомились в нашей реальности, и этот &quot;кто-то&quot;<br />стал вашим другом, и характер ваш изменился, и... В общем, понимаете, что<br />я хочу сказать?<br /> - Понимаю... А если... Ну, если в том мире мне не понравится, я смогу<br />вернуться?<br /> - Конечно. Я бы сделал это сам, ученый должен сам проверять свои<br />идеи. Но я не могу. Не тот физиологический тип. Не получится. Пока не<br />получается. В дальнейшем, я уверен, что... А пока - нет. Вы - именно тот<br />человек. Я это по телефону сразу понял. Вы - просто идеальный реципиент.<br />Но - решать вам.<br /> - Могу я подумать?<br /> - Сережа, для того человеку даны мозги, чтобы думать.<br /> Мысли текли все медленнее, наверно, Сергей уже спал, потому что<br />увидел вдруг, что в комнату входит Таня, садится на кровать и молчит,<br />только смотрит, и он не знает, в каком мире находится - в своем или уже в<br />том, где он когда-то сделал иной выбор. Надо бы расспросить Арье<br />подробнее, как в одной и той же Вселенной могут быть миллиарды... нет,<br />бесконечное число... они что, прямо друг в друге, как матрешки? Танечка...<br />Не беспокойся, я прямо с утра позвоню Арье и...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> На кухне было натоплено и душно, Арье сказал, что его знобит, но это,<br />видно, просто от волнения, он был, в общем, уверен, что Сергей придет, тем<br />более, что ночью - во сне - услышал его ответ, но все же волновался, и кто<br />бы не волновался, и сам Сергей тоже наверняка волнуется. Вам не холодно,<br />Сережа? Нет? Ну, давайте начнем...<br /> - Если даже все так, - сказал Сергей, устраиваясь поудобнее, чтобы<br />руки лежали на столе, спина расслаблена, - если все так, как вы говорите,<br />то в том мире есть другой я, и что - нас станет двое? А в этом - ни<br />одного?<br /> - Конечно, нет, Сережа, о чем вы говорите? Законы сохранения в<br />пределах каждого отдельного мира никто еще не отменил. Вы будете сидеть<br />здесь, на стуле, речь идет о мысли, о разуме. Понимаете?<br /> - Мне будет только казаться?<br /> - Нет. Решения принимает не это вот тело, а ваш разум, мысль. Мысль -<br />это и есть вы. Там вы будете собой. Вот и все.<br /> - Не понимаю, - пробормотал Сергей, и иголочка страха кольнула его.<br />Может, он напрасно... Но руки не поднять... Голова как свинцом... Почему<br />так вдруг темно...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Что-то взвизгнуло над самым ухом, и Сергей невольно отшатнулся. Фу,<br />как испугала. Это была соседская Наташка, вздорная девчонка, учившаяся в<br />параллельном классе. Была у нее такая привычка - проходя мимо, визжать<br />вместо приветствия. Сергей махнул рукой и вбежал в подъезд - в руках была<br />авоська с тремя пакетами молока, недельной нормой, и нужно было срочно<br />поставить молоко в холодильник, иначе прокиснет. Дома было тихо, предки<br />еще не вернулись, и Сергей с удовольствием расположился перед телевизором,<br />включать, правда, не стал - вечером отец начнет проверять по счетчику,<br />рассвирепеет, как неделю назад. Бог с ним. Взял в руки книгу - &quot;Основание&quot;<br />Азимова. Любопытное чтиво, хотя и старье.<br /> Не читалось. Какая-то мысль, которую он никак не мог ухватить,<br />плавала в глубине сознания. Танька? Нет, не о Таньке - чего о ней думать?<br />Неделю назад еще стоило, а сегодня-то? Или все же о Таньке? Может быть,<br />напрасно поссорились? Жалко девчонку. Любит. То есть, говорит, что любит.<br />Господи, ну, любит, он тоже... Собственно, он первым и...<br /> Стоп.<br /> Мысль всплыла, и Сергей застыл, пораженный ее внезапной ясностью и<br />чужеродностью.<br /> Кто-то второй в нем, затаившийся и следящий из глубины, проговорил,<br />четко произнося слова, так, будто они раздавались из радиоприемника: &quot;Ты<br />что, разлюбил? Ты?&quot;<br /> А что такого? Сергей вспомнил, как больше года назад он поцеловал<br />Таню - поцелуй пришелся куда-то между глазом и ухом, Таня увернулась,<br />убежала, и он до поздней ночи переживал это свое поражение, обернувшееся<br />победой, потому что на другой день Таня смотрела на него как-то задумчиво,<br />а во время урока литературы прислала записку &quot;В два на границе&quot;. Границей<br />они называли забор, отгораживавший стройку какого-то завода, давнюю и<br />всеми забытую. И он пошел, и по дороге готовил себя к чему-то<br />необыкновенному, а оказалось все очень просто - Танька положила на землю<br />портфель, сказала &quot;А ну-ка, давай я тебя научу&quot;, и... Может, тогда это и<br />произошло? Может, он именно и хотел - сопротивления, преград, чтобы<br />мучиться (о, любовь...), а для Таньки это было приключение, судя по всему,<br />не первое, и обыденность поцелуев погасила в нем это еще не разгоревшееся<br />пламя?<br /> А Танька-то втюрилась, да... Удивительно, до чего девицы влюбчивы.<br />Ничего, перебесится. Так, Азимова - в сторону. Все это глупости -<br />Галактика, цивилизации... Отец при всей его тупости в одном прав: нужно<br />делать дело. В прошлом году (как-то это совпало с началом истории с<br />Танькой) отец бросил свою работу в &quot;ящике&quot;, хотя платили изрядно, и<br />занялся крутым бизнесом. А ведь одно время они с матерью (Сергей сам<br />слышал) собирались мотать в Израиль. Отец настаивал, вот что смешно, а<br />мать говорила, что в Израиль едут сейчас только придурки. Саддам Хусейн,<br />непотопляемый иракский кормчий, ее, видите ли, пугает. Инфляция, и работы<br />нет никакой - судя по телевизионным передачам. И ведь могли бы поехать,<br />Сергей думал, что предки решатся, надоело все это до чертиков, класс этот<br />и ребята тупые какие-то, и даже Танька, готовая на все, лишь бы он повел<br />ее в кабак, &quot;Уют&quot; этот, дыру поганую.<br /> Дело. Сергей бросил книгу через всю комнату, но до полки не добросил.<br />Черт с ней. Открыл школьный ранец, выудил из потайного отделения конверт с<br />зелеными, пересчитал. Сто. Хороший навар. Завтра потрясет еще этого, из<br />параллельного класса. Хмырь такой, Сашкой зовут, отец у него фирмач, а сам<br />травкой балуется. Если отцу заложить, тот ему... Отлично, на сотню не<br />потянет, но пятьдесят как миленький...<br /> Надо продумать план. Как подойти, что сказать. Не спугнуть в первую<br />же минуту, а то накостыляет, не подумав. Значит, так...<br /> Кольнуло что-то слева в груди. Туман какой-то перед глазами. Почему?<br />Почему он такой? Вопрос прозвучал как из радиоприемника, чужой вопрос, и<br />Сергей даже испугался на мгновение. Расслабился. Какой есть. Нормальный.<br />Жить нужно уметь, в России - тем более, а особенно, если ты еще и еврей,<br />пусть и с русской фамилией. Уметь жить. Он будет уметь. Цель такая.<br /> Кольнуло опять. И - туман перед глазами. И дышать трудно... Что...<br />Падаю... Да подойдите кто-нибудь...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> - Вот выпей, - Арье держал перед ним чашку, из нее поднимался пар, но<br />пахло не чаем, а какими-то пряностями, Сергей отпил глоток, и боль стекла<br />из сердца по сосудам, растворилась, пропала. Он допил жидкость медленными<br />глотками, поставил чашку на стол и только после этого разрешил себе<br />глубоко вздохнуть. Нет, нигде не болело.<br /> - Вернулся, - сказал Арье. Не спросил, просто констатировал факт. -<br />Все хорошо, видишь? Ты сумел.<br /> - Я... - Сергей вспомнил все, ни одно из прожитых мгновений не<br />стерлось из памяти, - Арье, я сошел с ума? Я не мог так...<br /> - Как - так? Погоди, помолчи, подумай, вспомни. Я пойму. Да... Ты пей<br />пока. Пей и думай. Не нервничай. Это был ты, конечно. И не ты, потому<br />что...<br /> Арье ходил по кухне из угла в угол, бормотал что-то, поглядывал на<br />Сергея, касался пальцами его плеча, будто хотел убедиться, что Сергей на<br />самом деле здесь, не ушел, да и не уходил никуда.<br /> - Вот проблема, которую я пока не решил, - сказал он, наконец, сел за<br />стол, поглядел Сергею в глаза. - Не знаешь ведь заранее, в какой из<br />бесконечных миров попадешь. Ты хотел остаться в Питере и быть с Таней. Это<br />и получил. Я говорил тебе, не подумав, что это невозможно, потому что не<br />было у тебя такого выбора - ехать или не ехать. Но альтернатива возникла,<br />видимо, значительно раньше, судя по тому, какой у тебя там характер...<br />Что-то ты сделал задолго до того дня, когда решил признаться Тане в любви.<br />Что? Я ведь не психоаналитик, я могу понимать мысли, но для того, чтобы я<br />их понял, ты должен думать, а ты думаешь о другом.<br /> - Ничего я не думаю, - мрачно сказал Сергей. - Ну, допустим, в том<br />мире я...<br /> Он замолчал. Он вспомнил. Или это взгляд Арье заставил его вспомнить?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Приближалось Рождество. В Санкт-Петербурге, северной, так сказать,<br />Пальмире, это событие праздновалось удивительно красочно - несколько<br />местных промышленников, сколотивших свои капиталы, говорят, еще на<br />конверсии во время первой Госдумы, выделяли от щедрот своих несколько<br />миллионов не облагаемых налогом рублей, и на улицах (на Невском -<br />особенно) возникали лотки, где почти за бесценок продавались елочные<br />украшения, новогодние подарки, там же Сергей однажды, возвращаясь из<br />школы, отхватил банку черной икры. Его, правда, едва не придавили, но дело<br />стоило того.<br /> В тот день Сергей ехал в Таврический - решили с ребятами собраться и<br />махнуть на каток. Ну да, точно, он был тогда в седьмом, Таня еще не<br />возникла на горизонте, а про Израиль он знал, что это<br />государство-агрессор, и туда удирают из России нехорошие евреи, в то время<br />как хорошие остаются, чтобы помогать русскому народу вылезть из дерьма,<br />куда его евреи же и посадили.<br /> Он сошел с троллейбуса на Суворовском и перешел дорогу. Вот здесь к<br />нему и подвалили двое - лет по семнадцати, крутые парни, явно из местной<br />тусовки, заприметили чужака, решили поразмяться.<br /> - Что, - мирно сказал один, - а налог платить?<br /> - Какой еще налог? - удивился Сергей.<br /> - Ты где живешь? Здешних мы всех знаем. А кто из другого района,<br />должен платить таможенную пошлину. Во всех демократических государствах<br />положено. А у нас демократия.<br /> - Где - у вас? - Сергей просто тянул время, искал способ отвязаться.<br />Собственно, способов было два. Первый - попытаться прорваться к саду, там<br />наверняка уже есть кто-нибудь из своих, продержатся. Второй - сбежать. В<br />обоих случаях велика вероятность, что догонят, дадут и еще добавят. Но в<br />первом случае хотя бы гордость останется, так сказать, незапятнанной.<br /> - У нас - это в России, - терпение местных таможенников начало<br />иссякать, - там же, где у тебя.<br /> Конечно, они решили, что он русский. А если бы поняли, что еврей?<br />Тогда сразу побили бы, или, наоборот, отпустили, наподдав под зад, чтобы<br />быстрее долетел до своего Израиля?<br /> - Ребята, - начал Сергей, - у меня и денег-то...<br /> Таможенники приблизились. Решать нужно было быстро: вперед или назад.<br />К черту. Не люблю драться. В секцию бы ходил, мог бы сейчас какой-нибудь<br />приемчик... Но ведь никогда прежде не били. Может, обойдется? Господи,<br />сидел бы лучше дома, читал книжку... Нет, потащился. Ну так что же -<br />вперед или назад?<br /> Бить будут ногами.<br /> И Сергей попятился. Потом повернулся и побежал, затылком чувствуя<br />дыхание преследователей. От остановки отваливал троллейбус, и Сергей<br />вскочил на подножку, плечами раздвинув начавшие уже закрываться двери.<br />Прижался носом к стеклу.<br /> Никого.<br /> Они что - поленились догонять? Или решили, что денег у него<br />действительно нет?<br /> Он ехал домой, чувствуя себя побитым, все болело, и эта воображаемая<br />боль отдавалась в душе стыдом и страхом.<br /> Потом, вечером, звонили ребята, спрашивали, почему не пришел, и он<br />соврал что-то, а маме врать не хотел, она сразу поняла: сын не в себе.<br />Рассказал. Мама долго молчала, потом сказала &quot;Нет, это разве страна?&quot; И<br />когда он уже лежал в своей комнате, мама с отцом шептались на кухне, и<br />Сергей знал - говорят о жизни. О мафии, о преступности, о том, что по<br />вечерам на улицу лучше вообще не высовываться. Ну, и о ценах, конечно.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> - Так-так, - протянул Арье. - Ты полагаешь, что тот случай...<br /> - Я мог прорваться. Хотя бы попытаться. Я ведь думал тогда - нужно<br />записаться в секцию. Каратэ или кун-фу. Да просто бокс... А потом<br />вернуться и дать этим... И вообще всем. Быть силой, а не... Но я решил -<br />не для меня это.<br /> - Я понял. Ты мог прорваться, и тогда твой характер закалился бы на<br />тренировках. Ты мог не сказать ничего матери, и тогда родители не начали<br />бы думать об отъезде. Наверно, ты прав. Но видишь как... Ты стал сильным,<br />родители остались в Питере, но тебе-другому уже не нужна была Таня. И если<br />бы пришлось заново выбирать - сила или любовь...<br /> - Арье... Но если есть такой мир, в котором я остался, то должен быть<br />и такой, в котором мы с Таней...<br /> - Да. Я думал сначала... Да, такой мир может быть. То решение, тот<br />выбор повлек за собой множество других. В том числе - когда появилась<br />Таня. Да. Наверняка.<br /> - Давайте попробуем еще, Арье!<br /> - Давай сначала сделаем выбор попроще - тебе налить чаю?.. А ты готов<br />попробовать еще, Сергей? Событие, о котором ты рассказал, произошло больше<br />двух лет назад. С тех пор ты даже и в нашем мире совершил множество<br />поступков, когда нужно было решать - да или нет. А в том мире? Точнее - в<br />тех мирах? Ты представляешь себе, сколько кругов разошлось по судьбе<br />Сергея Воскобойникова - сколько следов от того камня?.. Миллион? Миллиард?<br />Может, только в одном из миров ты полюбил Таню? Попасть туда - как<br />выиграть миллион в Тото. Ты выигрывал в Тото? Вот видишь... Нет, Сергей, я<br />не отговариваю тебя. Я только хочу, чтобы ты принял это решение не сейчас.<br />Теперь ты понимаешь, что это такое - принимать решение. Приходи завтра,<br />хорошо?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Родители вернулись поздно, и Сергей весь вечер провел у телевизора.<br />Переключал с канала на канал, но думал о другом. Ему казалось, что он так<br />же, как по телевизионным каналам, скачет из мира в мир, ищет тот, в<br />котором одно из его решений (какое? когда? почему?) привело к<br />единственной, так необходимой ему сейчас, цели. Ему казалось, что он готов<br />хоть миллион раз пересекать эту тонкую, непонятно какими законами<br />объяснимую, грань - как он когда-то читал в &quot;Двух капитанах&quot;: бороться и<br />искать, найти и не сдаваться.<br /> Он ждал ночи, чтобы лечь спать, и чтобы во сне быстрее дождаться<br />утра, чтобы родители ушли в поисках клиентов, и чтобы он потом, пройдя<br />мимо школы (какая школа?), отправился к Арье.<br /> И лишь в тишине и темноте, заторможенно глядя закрытыми глазами в<br />проявляющиеся зыбкие картины первого сна, он подумал неожиданно: не мое.<br /> И сон пришел именно об этой мысли - как иллюстрация. Прыгая из мира в<br />мир, из одного себя в другого, из одного сегодня в иное - похожее и не<br />очень, - он оказывается там, куда стремился. В мире, где он и Таня, где<br />есть любовь и счастье, где... Вот именно. Где осуществился выбор, им не<br />сделанный. Он мог когда-то поступить иначе. Сделав выбор, меняешь не<br />только мир вокруг, меняешь прежде всего себя. Пусть на неощутимый атом<br />несбывшейся надежды. И мир, распавшись на две альтернативы, уносит в<br />разные стороны разных уже людей. А там иные соблазны, иные решения, иной<br />опыт... Иной ты.<br /> Он не понял себя в мире, где отказался от Тани. Он не поймет себя и в<br />том мире, где они вместе.<br /> А знать просто чтобы знать - зачем? Чтобы кроме ностальгии, которая<br />есть сейчас, возникла еще одна - ностальгия о том, что случилось не с ним?<br /> С Сергеем Ипполитовичем Воскобойниковым. И все же - не с ним.<br /> Сон был суматошный, Сергей бежал куда-то, преследовал кого-то и знал<br />при этом, что бежит от себя, и преследует себя, и знал, что не догонит,<br />потому что нет в этом смысла.<br /> Может, он плакал? Подушка утром была влажной. Впрочем, в квартире<br />такая сырость...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> - Может, ты и прав, - сказал Арье. - Собственно, Сережа, я даже<br />уверен был, что ты решишь именно так. Только помни, что теперь во<br />Вселенной есть и такой мир, где ты решил иначе.<br /> - Я помню, - Сергей сидел на краешке стула, готовый вскочить и<br />убежать, разговор почему-то был ему тягостен, будто оборвалась какая-то<br />нить, и между ним и Арье не было теперь такого понимания, как вчера. - А<br />вы, Арье? Вам же нужен кто-то, чтобы продолжать работу. Испытатель.<br /> Арье усмехнулся.<br /> - Только не думай, Сережа, что ты в чем-то предаешь меня. Этот выбор<br />пусть тебя не волнует. Мне не нужен испытатель. Я, видишь ли, теоретик. Я<br />был уверен, что мои теории правильны, а теперь - спасибо тебе - я знаю,<br />что это не теории. Пробьюсь. А может, не стоит пробиваться? Нет, не говори<br />ничего. Это мой выбор. Вселенной все равно - в ней будут существовать оба<br />варианта. Но я-то буду жить в одном... Заходи как-нибудь, хорошо? Я спрошу<br />&quot;тебе чаю или кофе&quot;. И ты сделаешь выбор...</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Вчера я посетил Институт Штейнберга. Институт Арье Штейнберга - это в<br />Герцлии, на повороте в сторону Гуш-Катиф. В холле есть портрет, Арье похож<br />немного на Герцля, немного на моего дядю Иосифа. Портрета Сергея<br />Воскобойникова нет нигде. А ведь первым человеком, на себе испытавшим<br />метод альтернатив, был именно это шестнадцатилетний мальчик. Вы знаете его<br />как израильского консула в Санкт-Петербурге. Да, это именно он. И жену<br />его, с которой он не расстается ни на миг, зовут Таней. Очень милая<br />женщина, недавно в &quot;Маарив&quot; было опубликовано интервью с ней. Ее спросили,<br />бывала ли она в Институте Штейнберга и пробовала ли поглядеть свои<br />альтернативные жизни. Помните, что она ответила? &quot;Нет, не была и хочу. Что<br />сделано, то сделано, а то, что отошло от меня - уже не я. И не нужно мне.&quot;<br /> Может быть, она права.<br /> Впрочем, это ведь не та Таня. Очень распространенное имя...</font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p>песах амнуэль05 Dec 07 14:54:29 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/910/PESAH%20AMNYEL4http://medilat-life.info/wiki/692/909/PESAH%20AMNYEL3<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Песах Амнуэль. Вперед, в прошлое!</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><font size="4" color="#000000"><strong>Цикл &quot; Девятый&nbsp; день&nbsp; творения &quot;&nbsp;</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><br /><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Весной 2002 года в истории Государства Израиль произошли два события,<br />важность которых для страны была, конечно, несоизмерима. Премьер-министр<br />Хаим Визель подписал с сирийским диктатором Асафом Кади договор о полном<br />отказе Израиля от контроля за Голанами. Естественно, в обмен на мир,<br />точнее - на бессрочное перемирие. В отличие от этого события, о втором<br />газеты не писали: из Киева в аэропорт Бен-Гуриона самолет компании<br />&quot;Украина эйрлайнз&quot; доставил нового репатрианта по имени Соломон Лоренсон.<br /> Так вот, можете поверить, второе событие было куда важнее первого.<br /> О том, что, заполучив Голаны, арабы непременно нарушат подписанное<br />ими соглашение, израильские правые не уставали повторять еще со времен<br />Рабина, когда в Сирии, соответственно, правил еще Хафез Асад, отличавшийся<br />от Кади лишь щеточкой усов - признаком, для политика абсолютно<br />несущественным. А о том, какую роль сыграет в истории страны С.Б.Лоренсон,<br />не предупреждал никто, хотя фамилия его и была закодирована в тексте Торы,<br />в книге &quot;Дварим&quot;, глава шесть. И ученые Бар-Илана, занимавшиеся<br />компьютерным анализом Книги, могли бы это вычислить.<br /> Впрочем, кого в то время интересовал некий Лоренсон?<br /> Кстати, он прекрасно понимал, что никому в Израиле интересен не<br />будет. Возраст - самый критический: 53 года. Специальность - самая<br />&quot;необходимая&quot;: специалист по физике высоких энергий. И жена-украинка. В<br />Киеве оставил должность старшего научного сотрудника, квартиру на улице<br />Адама Мицкевича и престарелую тещу, проводившую дочь и зятя напутствием:<br />&quot;главное - с жидами не связывайтесь, облапошат&quot;.<br /> Лоренсоны поселились в Рамат-Гане, сняв двухкомнатную квартиру на<br />улице Кацнельсон всего за семьсот пятьдесят долларов. Взяли ссуду в банке<br />&quot;Дисконт&quot;, поскольку корзину абсорбции отменили еще в 2001 году, когда на<br />землю обетованную ступила нога давно ожидаемого миллионного оле из давно<br />распавшегося СНГ, а по данным Сохнута, число евреев, сидящих там на<br />чемоданах, достигло-таки шести миллионов, сравнявшись с населением<br />Израиля, включая вернувшихся домой палестинцев.<br /> В ульпан супругов не взяли, поскольку у них не было денег на оплату<br />учебы, в лишкат аводе их не поставили на учет, потому что они не имели<br />справки об окончании ульпана, а Марию Степановну не приняли в союз<br />уборщиц, из-за того, что она не знала, как будет на иврите &quot;эти стекла я<br />уже протирала&quot;. Что до Соломона Борисовича, то он покрутился день-другой<br />на физическом факультете Тель-Авивского университета и понял, что киевская<br />наука побогаче израильской - там он получал неплохие деньги из фонда<br />Сороса как нуждающийся украинский исследователь, а здесь мог надеяться<br />только на стипендию Шапиро (по имени известного начальника времен<br />алии-90), да и то при условии, что выдержит конкурс - пять человек на<br />место плюс экзамен по физике плазмы, которой он никогда в жизни не<br />занимался.<br /> Что обычно делает человек в таких обстоятельствах? Правильно -<br />возвращается туда, откуда приехал. Есть другие предложения? Правильно -<br />некоторые вешаются. Оба эти варианта, предложенные от чистого сердца,<br />Соломон Борисович отверг. Первый - из самолюбия. Второй - из-за<br />неэстетичности. Для судьбы Государства Израиль это решение имело, как<br />оказалось впоследствии, принципиальное значение.<br /> - Теория вероятности на нашей стороне, - сказал он жене. - Невезуха<br />имеет критическую массу, а мы уже на пределе. Значит, нужно проедать<br />оставшиеся деньги и спокойно ждать. Должно повезти в ближайшее время.<br /> Оптимистическое заявление. Есть немало людей, для которых полоса<br />везения началась только после смерти: они попали в рай, где круглые сутки<br />могут теперь смотреть стриптиз с участием духа Мерилин Монро.<br /> Как бы то ни было, у Соломона Борисовича в ожидании полосы везения<br />оказалось много свободного времени, и он посвятил его занятию, о котором<br />давно мечтал. Еще в Киеве он, бывало, говорил: &quot;вот выйду на пенсию, и<br />засяду за расчеты&quot;. По утрам Мария Степановна уходила к соседке-ватичке,<br />приехавшей в Израиль в пиковом 1990 году, помогала ей ухаживать за детьми<br />и получала не столько плату (пятнадцать шекелей в час - чисто<br />символически), сколько удовольствие: малыши-близнецы были просто<br />лапочками.<br /> А Соломон Борисович пристраивался на кухне за сохнутовским столом и<br />писал длинные цепочки формул. Когда что-то не получалось, он выходил на<br />улицу и прогуливался до алмазной биржи. На ходу думалось лучше, но<br />приходилось запоминать идеи, чтобы, вернувшись, записать на бумаге. Может,<br />если бы у него был компьютер, даже завалящий вроде пятьсот восемьдесят<br />шестого процессора с матобеспечением IBM Mathematics, дело пошло бы более<br />резво, в чем, однако, Соломон Борисович весьма сомневался. Машина она и<br />есть машина. А нужны идеи.<br /> В трудовой книжке кандидата физико-математических наук С.Б.Лоренсона<br />была, в частности, такая запись: &quot;1989-1991 годы - старший научный<br />сотрудник лаборатории физики времени, Институт физических проблем УкрАН&quot;.<br />В лаборатории была совместная тема с московским Физическим институтом:<br />проверка методики Н.А.Козырева об утилизации энергии времени. Собственно,<br />именно тогда Соломон Борисович и заинтересовался всеми этими проблемами.<br />Тему благополучно загубили - сначала не было идей, потом не стало<br />сотрудников: кто ушел в &quot;коммерческие структуры&quot;, кто - в политику, а<br />прочие так и вовсе сменили гражданство. Москвичи все же успели построить<br />некую действующую модель хронотрона, который мог перемещать предметы в<br />прошлое на несколько микросекунд. Об этом были две публикации в &quot;Журнале<br />теоретической и экспериментальной физики&quot; и одна, весьма поверхностная,<br />статья в &quot;Технике-молодежи&quot;. Шум затих быстро - оказалось, что в расчетах<br />была методологическая ошибка, и ни в какое прошлое машина, скорее всего,<br />не отправлялась.<br /> А Соломон Борисович заболел этой проблемой. Он был убежден, что<br />работу нужно продолжать. Но в новой реальности (суверенитет, кризис<br />власти, экономический развал, локальные войны с Россией) физика нужна была<br />только кое-кому из энтузиастов и таинственным западным распорядителям<br />фонда Сороса. Впрочем, на работы в области физики времени Сорос денег не<br />давал, и Соломону Борисовичу до самого отъезда в Израиль пришлось<br />заниматься расчетами ядерных взаимодействий в кварковых средах...<br /> День 12 июля 2002 года когда-нибудь станут отмечать как национальный<br />праздник. Или как день национальной трагедии - это уж в зависимости от<br />национальности... Поскольку именно в этот день С.Б.Лоренсон вывел формулу<br />дополнительности массы-времени.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Когда Мария Степановна вернулась домой, ее муж сидел на краешке<br />стола, пил кофе &quot;Элит&quot;, который терпеть не мог, и мурлыкал полузабытый<br />шлягер &quot;Широка страна моя родная&quot;.<br /> - Ты знаешь, - сказал он изумленной жене, - в жизни только один раз<br />бывает момент счастья. Он продолжается миг и проходит, а остаются лишь<br />воспоминания.<br /> - Сейчас у тебя что - момент счастья или уже начались воспоминания? -<br />спросила Мария Степановна. Впрочем, она была согласна с мужем - для нее<br />единственным и неповторимым был момент, когда ей дали подержать ее<br />новорожденного сына, которого они так и не успели записать Сергеем, потому<br />что малыш через две недели умер от пневмонии. Больше детей у них не было.<br /> - Вот, - сказал Соломон Борисович, - я вывел-таки формулу перемещения<br />во времени. То есть, это, конечно, не одна формула, да и не формула вовсе,<br />это целая теория, и сам я пока не понимаю, как удалось продраться, но...<br />Видишь ли, все оказалось наоборот. Может, потому никто и не сумел...<br /> - Тебя возьмут в Технион? - спросила Мария Степановна.<br /> - Нет. Меня возьмут в Моссад. Им это больше понравится.<br /> Но в Моссад господина С.Б.Лоренсона не взяли. Иврит у него был<br />убогим, а формулы в лучшей разведке мира не понимали.<br /> Теперь скажите мне, как на духу, что бы вы сделали, попав в подобную<br />ситуацию. Вообразите, что вы оле хадаш и сделали открытие, которое, как вы<br />полагаете, может принести Израилю либо удивительные блага, либо<br />неисчислимые бедствия. Министерство абсорбции, Сохнут, университеты, и тем<br />более частные фирмы отпадают. Моссад, как мы уже видели, - тоже.<br /> Ничего не приходит в голову, кроме как упрятать в чемодан и забыть?<br />Да, я тоже на этом бы остановился. Господин С.Б.Лоренсон подумал и<br />отправился к канцелярию Премьер-министра на Кикар Царфат в Иерусалиме.<br /> Говорят, что лет десять назад русские врачи-олим, чтобы быть<br />услышанными господином Рабиным, устраивали голодовки в саду Роз. И знаете<br />- без толку. В те же годы поселенцы выражали свое негодование политике<br />капитуляции тем, что жгли покрышки и на той самой Кикар Царфат драли<br />глотки, утверждая, что не уйдут с Голан даже если правительство &quot;Аводы&quot;<br />будет выкуривать их слезоточивым газом. И знаете - тоже без толку, как нам<br />блестяще доказало правительство Хаима Визеля.<br /> Разумеется, и господина С.Б.Лоренсона господин Х.Визель лично не<br />принял. Да и принесенного им письма под названием &quot;Меморандум&quot; лично не<br />читал, поскольку русского не знал отродясь. Но на какой-то из ступенек<br />правительственной лестницы означенный &quot;Меморандум&quot; все же нашел своего<br />читателя, и только эту случайность мы должны сейчас благодарить. Или<br />проклинать? Опять таки, в зависимости от вашей национальности.<br /> Впрочем, эмоции - потом. Когда-нибудь станет известно имя первого<br />читателя &quot;Меморандума Лоренсона&quot;, и история воздаст ему по заслугам. Во<br />всяком случае, личная судьба господина С.Б.Лоренсона от этого никак не<br />изменится. Я же считаю своей целью рассказать о фактах, ибо все знают<br />следствия - они перед глазами, - но кто знает причины?<br /> Итак, продолжаю.<br /> В тот вечер, вернувшись из резиденции главы правительства (впрочем,<br />он так и не сказал Марии Степановне, что не был пропущен дальше приемной),<br />Соломон Борисович пил на кухне чай, как он любил - с сахаром вприкуску, -<br />и, блаженно улыбаясь, чего с ним не случалось уже очень давно, говорил:<br /> - Ну вот, теперь я и тебе, Машенька, могу рассказать, что я такого<br />наделал. Никто с меня подписки не взял, так что совесть моя чиста.<br /> Любопытно, кто должен был брать у Соломона Борисовича подписку о<br />соблюдении тайны? Пакид, одуревший от посетителей? Впрочем, даже у<br />мудрейших людей бывают провалы в логике.<br /> - Смотри, - продолжал Соломон Борисович, придвинув чистый лист<br />бумаги, - фантастику ты не любишь, Уэллса, знаю, не читала, так я тебе<br />объясню с азов.<br /> - Читала я &quot;Машину времени&quot;, - сухо сказала жена, - ты уж совсем меня<br />за уборщицу считаешь, а у меня, если ты не забыл, филологическое<br />образование.<br /> - Прости... Ну так вот, беда всех попыток построить машину времени,<br />была одна: и мы, и москвичи, да и американцы тоже, исходили из того, что<br />чем больше масса машины, тем больше энергии нужно в нее вбухать, чтобы<br />забросить в прошлое. Причинная механика Козырева о том же, и Хокинг с<br />Новиковым... А на деле все не так. Энергия содержится в самом времени,<br />ниоткуда ее брать не нужно. Это раз. И второе. Чем меньше масса тела, тем<br />меньше в нем энергии времени, и тем меньше что?<br /> Соломон Борисович замолчал и поднял глаза на Марию Степановну - ему<br />нужно было услышать хоть какой-нибудь ответ, чтобы продолжить рассказ.<br /> - Тем меньше нужно этой энергии потратить, - наобум ответила жена. -<br />Тебе еще чаю налить?<br /> - Налей, только не такой крепкий. Неправильно. Чем меньше масса тела,<br />тем менее глубоко в прошлое его можно забросить. Я рассчитал. Человека<br />можно отправить в прошлое не дальше, чем на микросекунду. Именно столько и<br />получилось десять лет назад у москвичей, а они не понимали, почему никак<br />не могут увеличить глубину погружения. Закон природы, вроде принципа<br />дополнительности Гейзенберга. Вот, а пирамиду Хеопса, скажем, можно<br />заслать в прошлое на... сейчас, где это я считал... на сто двадцать лет.<br />Чувствуешь разницу? Чтобы отправиться на тысячу лет в прошлое, нужно<br />сделать машину массой с остров Кипр. Если взять всю нашу Землю, то ее без<br />проблем можно отправить аж на миллиард лет назад. А Вселенную - так к<br />самому моменту Большого взрыва. Ни на секунду больше, кстати, и ни на<br />секунду меньше. Удивительно красивый закон природы. Я назвал его принципом<br />дополнительности массы-времени.<br /> - А зачем в Моссад ходил? - решилась, наконец, спросить Мария<br />Степановна. Ее этот вопрос мучил третью неделю, но спрашивать не решалась<br />- мало ли какие секреты вывез ее благоверный из Киева, может, было среди<br />них что-то такое...<br /> - А, Моссад... - отмахнулся муж. - Недалекие люди. Не понимают, в чем<br />гарантия безопасности Израиля. Я вот...<br /> Он встал и начал ходить по комнате, держа чашку с чаем в ладонях,<br />будто грелся. Рассказать? С одной стороны, он не имел от жены тайн. Разве<br />что та история с Ириной, инженером из отдела твердого тела... Но это было<br />давно, он и сам забыл. С другой стороны, вещь слишком серьезная, и лучше<br />до поры, до времени... А с третьей стороны, кому Маша расскажет? Близнецам<br />годовалым, которых метапелит?<br /> Решился.<br /> - Слушай сюда. Израиль наш - страна небольшая. Но если проложить<br />вдоль его границ сеть с тем физическим составом, что я рассчитал,<br />составом, который улавливает темпоральную энергию... Израиль станет<br />машиной времени. И мы все - в ней. Масса этой машины такова, что она - то<br />есть мы все - окажемся знаешь где? То есть - знаешь когда? В смысле - в<br />каком времени?<br /> - Ну! - сказала Мария Степановна, потому что муж замолчал, вытянув<br />руку с чашкой.<br /> - За три тысячи лет до новой эры. В Древней Иудее. Не раньше и не<br />позже.<br /> - Погоди, - сказала Мария Степановна, которая, хотя была филологом и<br />нянькой, но обладала все же развитым логическим мышлением. - Куда мы там<br />свалимся? Там уже есть... был, то есть... свой Израиль, в смысле, вся<br />земля эта, она ведь с тех пор не изменилась, и люди жили, а мы им на<br />голову...<br /> - О, ты ухватила суть! Все нормально, принцип дополнительности это<br />учитывает. Односторонние перемещения во времени вообще невозможны. Это все<br />равно, что черпать энергию ниоткуда. Вечный двигатель. Нет, если мы<br />отправляемся в прошлое, то та часть материи, которую мы там заместим,<br />окажется в будущем. То есть - в нашем настоящем. Поняла? Мы там - они<br />здесь. Равновесие времени сохраняется. А поскольку земля, как ты верно<br />заметила, с тех пор почти не изменилась, то это все значит: мы, люди,<br />евреи, со всеми домами, дорогами и так далее окажемся там, в прошлом, а<br />все, кто жил на этой земле тогда, со всем своим скарбом и коровами,<br />окажутся здесь, между морем и рекой.<br /> - Между Асафом Кади и Мусой Джемирелем, - заключила жена. - Хорошую<br />свинью ты им подложишь, а? Никакого кашрута.<br /> - Ну... - уклончиво сказал Соломон Борисович, оставляя за собой<br />последнее слово, - все это теория, знаешь ли...<br /> Но это уже не было теорией. Впрочем, господин С.Б.Лоренсон долго еще<br />оставался в неведении.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Соломона Борисовича взяли в шмиру. Зарплату положили самую низкую, а<br />работать нужно было по ночам. Соломон Борисович считал, что ему крупно<br />повезло - если бы поставили в дневную смену, разве мог бы он, приспособив<br />тетрадку на узком столике, писать свои формулы, которые, как известно,<br />обладают свойством тянуть одна другую - только кажется, что вывел нечто<br />окончательное, как тут же возникает идея удлинить, сократить и обобщить.<br /> Мария Степановна тоже постепенно приобретала вес в обществе - ей<br />давали уже и накайон, да и платить стали по-божески, почти как ватичке.<br />Жить стало легче, жить стало веселей. Тем более, что подруга писала из<br />Киева: президент Ковальчук совсем &quot;з глузду зъихав&quot; и приватизировал<br />Национальный банк. Говорят, что на Украине будут теперь гнать разные<br />валюты как самогон.<br /> Мария Степановна ахала и, показывая письмо мужу, говорила:<br /> - Все катится и катится, никак никуда не прикатится. Что будет с ними<br />лет через десять?<br /> - А что будет с нами? - справедливо бурчал господин С.Б.Лоренсон.<br /> Ничего к этому не добавишь. Все помнят, чем славен был год две тысячи<br />третий. Государство Палестина решило приобрести ядерный реактор и<br />поставить его в Иерихо. Сирия потребовала назад всю область вокруг<br />Кинерета, которая принадлежала ей лишь в мечтах. Иордания, задушенная<br />палестинцами в братских объятиях, заявила, что денонсирует договор с<br />Израилем и отзывает посла, поскольку с евреями невозможно разговаривать<br />из-за их беспочвенных притязаний на Аль-Кудс. Да что говорить... Премьер<br />Хаим Визель ждал помощи от Вашингтона, но жестокий экономический кризис не<br />позволял президенту Ролстону уделять внимание внешней политике. Премьер<br />обращался к Москве, но Россия только что подписала долгосрочный договор о<br />дружбе с новым иранским аятоллой и в упор не желала видеть протянутой руки<br />каких-то евреев, самим существованием своим подрывающих основы ислама. Все<br />стало ясно, когда Саддам Хусейн прямо сказал в очередной речи: &quot;Я пережил<br />и Буша, и Клинтона, и Хадсона. Ролстон мне тоже не указ. И если мой народ<br />потребует, я сожгу не половину Израиля, как обещал лет десять назад, а<br />весь, и половину Сирии впридачу, потому что для моих бомб Израиль слишком<br />мал&quot;.<br /> И он был прав. Если, конечно, смотреть с востока на запад.<br /> Время от времени Соломон Борисович наведывался на Кикар Царфат, но в<br />связи с ухудшающимся внешнеполитическим положением резиденцию<br />премьер-министра охраняли теперь десантники из &quot;Гивати&quot;, и пройти сквозь<br />этот заслон могли разве что американские морские пехотинцы. Да и то, если<br />сильно намылятся.<br /> Соломон Борисович хотел показать свои новые расчеты, о которых даже<br />Марии Степановне не говорил ни слова. Поэтому и на этих страницах<br />рассказать об идеях господина С.Б.Лоренсона не представляется возможным -<br />если не знает жена, не знает никто.<br /> Осень 2003 года ознаменовалась в истории человечества двумя<br />событиями: Саддам Хусейн объединил под своим началом шестнадцать арабских<br />стран, связав их общим военным договором, а Соломон Борисович приобрел<br />компьютер IBM AT-1086. Следствия новой авантюры бессмертного иракского<br />диктатора ощутил весь Ближний Восток. Приобретение С.Б.Лоренсона осталось<br />незамеченным. И напрасно - второе событие в отдаленной исторической<br />перспективе наверняка окажется более важным.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Зима выдалась гнусно дождливая. Потолок в мастерской, которую охранял<br />Соломон Борисович, протекал, скрыться от душа можно было только под<br />зонтом, да и холод не позволял сидеть на одном месте. Соломон Борисович<br />полночи ходил взад-вперед, а потом, когда Творец временно прекратил<br />поливать любимую им землю, вышел подышать - на улице было теплее, чем в<br />помещении.<br /> Неподалеку от мастерской уже неделю велась прокладка какого-то<br />кабеля. Говорили, что по всему Израилю компании кабельного телевидения<br />меняют систему на новейшую, способную принимать сто двадцать два канала.<br />Дело было хорошее, люди готовили кошельки, хотя о повышении платы пока<br />речь не шла. Но всем было ясно: новое оборудование - новые цены.<br /> Катушка с кабелем, накрытая брезентом, стояла на обочине дороги,<br />конец кабеля черной змеей свисал к самой земле, и Соломон Борисович из<br />любопытства подошел поближе.<br /> Кабель был странным. Прежде всего, в нем оказалась только одна жила.<br />О каких же ста каналах говорят люди? - подумал Соломон Борисович. Он<br />наклонился и увидел характерный зеленоватый блеск. Провел пальцем, понюхал<br />даже, чтобы удостовериться. Вернулся в мастерскую и, хотя Творец вновь<br />открыл небесные краны, Соломон Борисович так и мок до утра, совершенно<br />забыв о зонте.<br /> Естественно, заболел. И был, естественно, уволен за прогул через три<br />дня. Здоровье, конечно, дороже, но не о здоровье думал Соломон Борисович,<br />лежа под двумя одеялами и похлебывая горячий чай. Он знал, какой кабель<br />прокладывают по всей стране, и какие программы можно будет смотреть, если<br />по кабелю пропустить ток частотой триста тринадцать герц и напряжением в<br />половину вольта.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Нужно вести мирный диалог, - строго сказал президент Ролстон премьеру<br />Визелю, когда тот, прибыв в Вашингтон, попросил у Штатов усиленной военной<br />помощи. Диалог, конечно, дело хорошее, но отдавать Израилю было больше<br />нечего. Разве что Беер-Шеву (Бир-эс-Сабу).<br /> Премьер обратился к нации с вопросом: бороться за мир или положиться<br />на волю Творца? Ответ был ясен и без референдума. Соломон Борисович тоже<br />голосовал за Творца и был, наверно, единственным среди олим и ватиким, кто<br />понимал истинный смысл этого обращения к Богу.<br /> - Скоро мы станем самым могущественным государством на планете, -<br />сказал он в тот вечер Марии Степановне. Жена писала в это время письмо<br />своей подруге в Киев, спрашивая, смогут ли они с мужем найти работу и<br />кров, если вернутся на самостийну Украину.<br /> - Конечно, - сказала она, не вдумываясь. - Украина всегда была<br />великой державой.<br /> - Только вот нефть придется добывать самим. Ирония, что будем делать<br />это на берегу Персидского залива, - пробормотал Соломон Борисович, как<br />обычно, оставляя за собой последнее слово.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Историю открытия принципа дополнительности времени я изложил выше со<br />слов самого С.Б.Лоренсона, следуя тексту его письма, которое пришло в Киев<br />именно 18 марта 2004 года. Письмо шло полтора месяца - очень неплохая<br />скорость по нынешним временам. С Соломоном Борисовичем мы работали вместе<br />десять лет. Из них три - в институте физпроблем. Вместе строили ту,<br />первую, модель машины времени, которая так и осталась на стенде, поскольку<br />институт не пожелал даже потратиться на разборку.<br /> Я ушел тогда в &quot;коммерческие структуры&quot; и неплохо зарабатывал, но<br />физику все же забыл не настолько, чтобы не понять идеи дополнительности.<br />Потрясающая идея. Хорошо, что письмо прибыло 18 марта - не пришлось долго<br />мучиться вопросом: что там стряслось на Ближнем Востоке.<br /> Ну вы-то помните, как в вечерней программе новостей 17 марта<br />американская CNN передала в эфир сообщение собственного корреспондента в<br />Багдаде о том, что Саддам принял решение в ближайшие сутки покончить с<br />Израилем, поскольку братья-арабы бездарно профукали переговоры, так и не<br />добившись от евреев отступления из Аль-Кудса (Иерусалима). Я видел этот<br />репортаж и, как все нормальные люди, не поверил. Если решил покончить,<br />почему об этом знают репортеры? Если все же действительно пошел на этот<br />шаг, то должен предвидеть упреждающий удар ЦАХАЛа. Или провокация? Скорее<br />всего. Мускулами играет и на нервы действует.<br /> Я так решил, и все так решили, и Израиль, видимо, так решил, потому<br />что другой информации не было, и я лег спать в уверенности, что ничего<br />худого ни с Израилем вообще, ни с другом моим Соломоном в частности, не<br />произойдет.<br /> А утром восемнадцатого сообщили о гибели греческого военного судна<br />близ берегов Израиля. Воспринялось как нелепая утка: свидетели утверждали,<br />что на катер напал огромный ящер, переломил корабль хвостом, а потом<br />проглотил, не прожевав.<br /> И связь пропала. Невозможно было пробиться ни в Багдад, ни в Амман,<br />ни в Дамаск, да и Тель-Авив замолчал. По телефону - я имею в виду. Что<br />показывали спутники? Что сообщали дипломаты? Может, президенты Ролстон и<br />Боргачев все прекрасно знали с самого начала, но мы-то, простые зрители и<br />слушатели, до позднего вечера были вынуждены верить такому бреду, какого я<br />в жизни своей не слышал. С утра: ядерная война между Багдадом и<br />Тель-Авивом. Израиля больше нет. Судьба Багдада неизвестна. В полдень: нет<br />никакой связи со всем Ближним востоком, самолеты не летают, радио и<br />телевидение ничего не передают, сейсмологи отметили серию землетрясений на<br />всем пространстве от Средиземного моря до Индийского океана. В пять<br />вечера: радиоактивные воздушные массы движутся в сторону Италии.<br /> Я как раз закончил переговоры с финнами о бартерной сделке и,<br />вернувшись домой (сердце ныло - что там с друзьями, с тем же Соломоном,<br />дурак такой, поехал на погибель, а я его не отговорил), обнаружил в<br />почтовом ящике письмо. Слава Богу! Прочитав, я понял, что случилось. Ну и<br />что мне было - радоваться?<br /> Ну, спасся Израиль от ракет Саддама. Отправился вместе с людьми,<br />домами, землей от моря до реки, да и с самой рекой впридачу - туда, в<br />прошлое, за тридевять веков, к предкам, к шумерам и этим... как их...<br />мидийцам, что ли? А упомянутые шумеры и мидийцы (впрочем, нет, не мидийцы<br />там жили и не шумеры даже, а впрочем, какое это имеет значение?) оказались<br />в двадцать первом веке под прицелом хусейновых ракет и в полной, надо<br />полагать, истерике.<br /> Этакий темпоральный сдвиг и привел, естественно, к временной<br />непроходимости радиоволн (представляю, какая там ионизация воздуха!) и<br />всем прочим неприятностям, о которых с утра твердят по телеку и радио.<br /> Я представил себе, как просыпаются израильтяне, разбуженные<br />землетрясением (сдвиг коры - ничего не поделаешь), и как не обнаруживают<br />не только своих воинственных соседей, но и всего остального человечества,<br />а лишь орды нелепых, ничего не понимающих пращуров, испуганно глядящих<br />из-за Иордана на чудо нечеловеческое - танки &quot;Маркава&quot; и автоматы по<br />продаже &quot;Кока-колы&quot;. Стоило ли спасать народ еврейский этакой ценой?<br />Или... А что - идея была вполне в духе мудрого политика: вернуться к<br />истоку истоков и научить все эти ближневосточные племена уму-разуму, дать<br />им Тору, наконец! И стал, значит, премьер Визель царем Израильским,<br />господи, до чего фантазия дойти может...<br /> Так вот я мучился идеями, перечитывая соломоново письмо и глядя в<br />телевизор, где вместо свежей информации давали тысяча триста восемьдесят<br />седьмую серию &quot;Санта-Барбары&quot;.<br /> Нет, что-то было в этом ненормальное. Не учел я что-то, не понял из<br />письма.<br /> Ну конечно! Нападение ящера, о котором передавали утром. Если<br />темпоральный обмен произошел на отрезке в три тысячи лет, как писал в<br />письме Соломон, - откуда ящер? А если ящер, то...<br /> Вы понимаете, о чем я думал всю ночь на девятнадцатое? Впервые за<br />десять лет я перелопачивал физические справочники, писал формулы и<br />оценивал параметры тензоров темпоральных смещений. Нет, Соломон не ошибся.<br />Израиль мог уйти в прошлое лишь на три тысячелетия. Плюс минус двести лет.<br /> Неужели мы ошиблись оба? Неужели бедный Соломон со всем еврейским<br />народом и палестинцами впридачу провалился не к шумерам с мидийцами, а...<br />к динозаврам? Господи, это могло быть только так! Ведь никакие<br />археологические раскопки не показывали следов техногенной цивилизации на<br />Ближнем Востоке. Нигде не сохранилось ни развалин Кнессета, ни остатков<br />взлетной полосы аэропорта Бен-Гуриона, ни даже завалящей автомобильной<br />свалки. Не было Израиля в те времена, не было!<br /> Я мерял шагами комнату, жена ворочалась за стеной и ворчала что-то, я<br />не обращал внимания. Понятно, что мы с Соломоном ошиблись. Понятно, что<br />соломонову ошибку повторили все, кто перепроверял его выводы, все, кто<br />превращал Израиль в гигантскую машину времени с единственно заданным<br />интервалом заброса. В чем ошибка - установят физики. Но ведь теперь уже<br />ничего не исправить! Саддам Хусейн вместе с Асафом Кади построят новый<br />Аль-Кудс, слово Иерусалим исчезнет из лексикона, а динозавров, что бродят<br />сейчас на месте вчера еще сверкавшей огнями улицы Алленби, перестреляют<br />любители острых ощущений. Или биологи переловят для своих биологических<br />изысканий. Найдут применение.<br /> Представляете? Я был в ту ночь, как мне казалось, единственным<br />человеком на планете, кто знал истину.<br /> А к утру мне позвонил знакомый физик из Еревана и закричал, что мир<br />сошел с ума, потому что со стороны Ирана, а, скорее всего, из Азербайджана<br />на армянскую землю наступают стада тиранозавров, и у этих мусульман ничего<br />бы не получилось, если бы их не поддерживала Москва. Только тогда до меня<br />все же дошло истинное положение дел.<br /> Соломон думал, что в Моссаде не понимают физику. В Моссаде-таки не<br />понимают физику, но там понимают, что такое Саддам Хусейн.<br /> И вот я спокойно сижу перед телевизором, пью кофе и жду выступления<br />президента Ролстона. Интересно, появится ли рядом с ним премьер Хаим<br />Визель, или он предпочтет держаться в тени?<br /> Соломон хороший физик, и я ему это скажу при встрече. А политик он<br />никудышный.<br /> Он все правильно рассчитал. И я тоже, хотя голова и была тяжелой как<br />бревно. Чтобы машина времени оказалась у динозавров масса ее должна<br />быть... ну вот, точно, - равна Ираку, Ирану, Сирии, да всему арабскому<br />востоку. Кроме Израиля.<br /> Один вопрос только остался. Как называлась эта блестящая операция<br />&quot;Моссада&quot; по прокладке новых систем телевизионных кабелей вдоль границ<br />всех арабских государств?<br /> Впрочем, разве в названии дело?</font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p>песах амнуэль05 Dec 07 14:38:34 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/909/PESAH%20AMNYEL3http://medilat-life.info/wiki/692/908/PESAH%20AMNYEL2<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Песах Амнуэль. Авраам, сын Давида</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4"><strong>Цикл&nbsp; &quot; Девятый день творения &quot;&nbsp;</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><br /><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Он пришел рано, как и договаривались.<br /> Солнце стояло низко, но песок еще не остыл после вчерашнего, и<br />ступать босыми ногами было трудно - будто по остывающим углям. Мальчишке<br />хоть бы что - стоит, переминаясь, смотрит в глаза, ждет.<br /> - Пошли, - вздохнул Доминус. - Хотя смотреть там особенно не на что.<br />И опасно. Скорпионы, змеи.<br /> - Я хочу видеть, - упрямо сказал мальчик. Он приставал к Доминусу уже<br />третью неделю: сведи, да сведи. Почему на Холмы? Есть замечательные места<br />к востоку - и ближе, и красивее, и опасности никакой. Дети бывают ужасно<br />упрямы, хотя этот мальчишка наверняка точно знает, чего хочет. Развит не<br />по годам, да и физически крепок - можно дать все двенадцать. Когда<br />Доминусу исполнилось девять лет, он был хилым, как и все дети. Постоянно<br />хотелось есть, а этот неизвестно откуда берет силы - богатырь,<br />залюбуешься.<br /> - Пошли, - повторил Доминус и, отмерив на глаз расстояние до<br />ближайшего дерева, пустился вприпрыжку. Под солнцем сразу защипало в<br />спине, побежали мурашки, забухало сердце. Ничего, днем было бы хуже.<br />Прошлым летом Карон, сводный брат Доминуса, умер, выйдя в полдень из<br />селения, чтобы взять оставленную в поле с вечера корзину с плодами<br />лимонеллы. Солнце не любит, когда забывают о его силе.<br /> Они миновали три дерева, и Доминус позволил себе остановиться. Ноги<br />гудели. Мальчишка стоял на границе тени и света, из-под ладони смотрел на<br />селение. Люди еще спали. Хижины издалека казались игрушечными, животные<br />бродили под тентами, лакали густое питательное варево из низких кормушек.<br />У Камня видно было какое-то движение, но Доминус не мог разглядеть - то ли<br />уже поднялся Первосвященник, то ли дебильный Ксант посыпает жертвенник<br />свежим песком.<br /> - У старика опять спина болит, - сказал мальчик, - согнулся весь.<br /> Доминус поразился (в который раз!) остроте его зрения.<br /> - Не называй Дагора стариком, - наставительным пастырским голосом<br />сказал он. - Какой он старик, если один поднимает большого жертвенного<br />барана?<br /> Мальчик промолчал, улыбка его была странной. Он не любил<br />Первосвященника. Неприязнь была взаимной, потому что мальчик предпочитал<br />молиться в одиночестве, и это, по мнению Дагора, могло привести род к<br />беде. Мальчик молился один, даже когда стоял рядом с отцом, и это так<br />бросалось в глаза, что неприязнь Первосвященника становилась вполне<br />понятной. Доминусу временами казалось, что мальчик и не молится вовсе, а<br />произносит слова, не вдумываясь в их смысл. Грех. Возможно, простительный<br />для ребенка.<br /> Доминус приготовился к тяжелому броску - ближайшее к северу дерево<br />находилось на расстоянии не менее тысячи локтей: значит, придется бежать<br />изо всех сил, иначе за пять отсчетов водомерки не успеть, и тогда<br />захлебнешься в кашле, а солнце так исколотит, что спину придется оттирать<br />соком кактусовых игл - целебным, но ужасно вонючим.<br /> - Готов? - спросил он. - Вон то дерево, с высокой кроной.<br /> - Лоредан, - сказал мальчик.<br /> - Что? - не понял Доминус.<br /> - Лоредан. Я придумал названия для всех деревьев, что видны из<br />селения. Легче объяснять дорогу.<br /> - Вот за это тебя и не любят многие, - пробурчал Доминус. - Деревья -<br />это деревья. А тебе лишь бы что-то свое...<br /> - Интереснее, - коротко сказал мальчик.<br /> - Вперед! - приказал Доминус.<br /> Так они и двигались - перебежками, а солнце поднималось все выше,<br />воздух раскалялся, даже в тени деревьев мир казался сковородой, на которой<br />жарилось мясо. Их собственное.<br /> Привал сделали только тогда, когда с неба начали опускаться легкие<br />белесые хлопья, оставлявшие на песке красноватые следы, будто на коже<br />после ожога. Следы медленно бледнели и исчезали. Первосвященник утверждал,<br />что хлопья - облака - выдувают Творцы, чтобы немного охладить пылающее<br />солнце. Небо было густо-голубым и пустым до самой тверди, облака рождались<br />из пустоты и, наверно, действительно понемногу охлаждали солнце - к<br />вечеру, перед закатом, оно становилось не таким грозным и даже темнело по<br />краям.<br /> Они сидели в тени дерева, жевали вязкий и на такой жаре невкусный<br />сыр, Доминус постарался найти местечко поукромнее, чтобы падавшие облака<br />не попали ни на одежду, ни тем более на открытые части тела.<br /> - Дались тебе эти Холмы, - вздохнул Доминус. Мальчишка поперхнулся,<br />закашлялся, и, отдышавшись, сказал укоризненно:<br /> - Ты же обещал мне...<br /> - Да, это я так... Жарко. И можем до вечера не успеть вернуться.<br /> - Далеко еще?<br /> - Кажется, больше половины пробежали. В общем-то, теперь должно быть<br />легче. Сейчас появится коридор, я тебе рассказывал.<br /> - Пошли, - сказал мальчишка и вскочил, дожевывая кусок. - Уже не<br />падает, видишь?<br /> Выходить в жару не хотелось. Но после полудня под деревьями<br />становилось даже опаснее, чем под прямыми лучами солнца: кора начинала<br />выделять сок, не только дурно пахнущий, но способный и отравить.<br /> - Сюда, - Доминус показал направление на старый могильный камень. -<br />Здесь был когда-то похоронен один из Старейшин, звали его Арье-основатель.<br />Великий был человек, он и селение, где жил Доминус, поставил, и имя ему<br />дал - Счастливая юность, но имя это Доминус не любил, никакого счастья в<br />юности не испытал, да и не знал, бывает ли оно вообще, или это выдумка<br />Творцов, чтобы поставить перед человеком цель. Иначе - зачем жить?<br /> Когда в самую жару они, наконец, поднялись на Холмы, оба валились с<br />ног. Здесь через каждую сотню локтей стояли навесы из сушеной коры, да и<br />деревья росли не так далеко друг от друга, как в Долине.<br /> Они проковыляли мимо огромного каменного жертвенника высотой в два<br />человеческих роста, миновали длинную аллею деревьев, которые, как<br />утверждал Верховный, были когда-то специально высажены вдоль дороги, хотя,<br />конечно, поверить в то, что деревья кто-то мог высадить, было трудно.<br /> В хижину Верховного их не допустили, и Доминус, передав по цепочке<br />послание от старейшин селения, побрел было к знакомому служке -<br />устраиваться на отдых.<br /> - А книги? - спросил мальчик.<br /> - Ах да, - Доминус совершенно забыл, что именно книги и были причиной<br />путешествия. - Я не обещал, что поведу тебя в Хранилище, как только мы<br />придем! Я устал.<br /> - Ты обещал.<br /> - А, чтоб тебе... - Доминус по опыту знал, что от мальчишки не<br />отвяжешься, придется идти.<br /> К счастью, Хранилище располагалось не очень далеко, Доминус трижды<br />прочитал Благодарение, а они уже дошли до узкого прохода между двумя<br />вертикально стоявшими каменными плитами. Проход, в отличие от хижины<br />Верховного, никем не охранялся, и они нырнули в темноту и тишину, будто в<br />царство мертвых.<br /> Шли наощупь, и мальчишка несколько раз наступал Доминусу на пятки.<br />Они вышли в казавшуюся бесконечной комнату с низким потолком, под которым<br />на коротких цепях подвешены были масляные лампады, освещавшие столы с<br />лежавшими на них книгами.<br /> Из темноты выступил тощий старик, единственной одеждой которого была<br />грубая набедренная повязка. Старик выглядел едва живым, и только взгляд<br />его, внимательный и острый, заставлял подумать о скрытой силе.<br /> - Доминус из Счастливой Юности, - сказал старик. - Последний раз ты<br />поднимался на Холм двенадцать лет назад. А мальчика вижу впервые.<br /> - Ты меня знаешь? - поразился Доминус.<br /> - У меня хорошая память, - улыбнулся Хранитель. - Я запоминаю все и<br />всех. Собственно, это моя профессия. Я записываю свои наблюдения<br />специальными знаками, пополняя Хранилище. Так делал мой отец, а до него<br />мой дед, сейчас я учу этому внука, потому что сына у меня нет. Итак,<br />Доминус, как зовут этого мальчика и почему ты привел его сюда?<br /> - Авраам, - сказал Доминус, - сын Давида. И не я его привел, а он<br />меня.<br /> - Авраам - редкое имя, - пробормотал старик, - а Давида я знаю,<br />потому что он единственный с таким именем. Но мне никто не говорил, что у<br />Давида есть сын.<br /> - Шустрый малый, - осуждающе сказал Доминус, - но плохо чтит старших<br />и...<br /> - Ты сказал, - прервал его старик, - что он привел тебя сюда. Что это<br />значит?<br /> Мальчик вырвался, наконец, из цепких пальцев Доминуса и, подойдя к<br />Хранителю, с неожиданным почтением опустился перед ним на колени.<br /> - Ты, который помнишь все, - тихо сказал Авраам, - я хотел... я не<br />знаю... я думаю...<br /> - Ну-ну, - сказал Хранитель, - не настолько я мудр, чтобы падать<br />передо мной ниц. Вставай-ка и перестань волноваться. Что ты хотел, чего ты<br />не знаешь и о чем думаешь?<br /> - У тебя... должна быть... книга, которая сохранилась от Первых<br />людей...<br /> Старик заставил мальчишку подняться с колен и, обняв за плечи, повел<br />к низкой скамье.<br /> - Кто рассказал тебе о Первых людях? - спросил он, усадив Авраама<br />рядом с собой. О присутствии Доминуса он, казалось, забыл, и тот<br />приблизился, чтобы слышать разговор - в конце концов, Давид, отец Авраама,<br />именно его, Доминуса, будет расспрашивать о том, что делал его сын на<br />Холмах.<br /> - Никто, - сказал мальчик. - Я... не знаю. Мне снятся сны.<br /> - Это точно, - подал голос Доминус. - Сны. Он их каждому<br />рассказывает. Ерунда всякая.<br /> - Помолчи, Доминус, - недовольно сказал старик.<br /> - Снов о Первых людях я не рассказывал никому, - тихо сказал Авраам.<br /> - Ты пришел, чтобы рассказать их мне?<br /> - Н-нет... Просто... В одном из снов я узнал, что у тебя есть книга.<br />Я должен найти ее и прочитать.<br /> - Ты умеешь читать?!<br /> - Нет, конечно, - не выдержал Доминус. - Что за глупости!<br /> - Я не умею читать значки, - сказал мальчик. - Но мне сказали, и я<br />пришел.<br /> - Что ты знаешь о Первых людях? - спросил старик.<br /> - Только то, что они жили давно. А потом все погибли. И не осталось<br />ничего. Только камни кое-где. Глубоко под землей - остатки селений. И<br />книга.<br /> - Никто не знает, - сказал старик, - сколько раз рождался и погибал<br />род людской с того дня, когда человек был сотворен впервые. Три? Пять?<br />Сто? Когда на земле в последний раз - до нашего мира - жили люди, на этом<br />вот месте, под нами, стояло огромное селение. Тысячи хижин. В книгах<br />сказано, что имя ему было - Иерусалим.<br /> - Иерусалим, - повторил Авраам. - Я знаю.<br /> - Знаешь?!<br /> - Я часто вижу это селение в моих снах.<br /> - Ты не можешь...<br /> - Я вижу его. Огромную стену с бойницами. Узкие улочки. Дома из<br />белого камня. Огромные. Несколько домов стоят друг на друге и не<br />проваливаются. Я иду куда-то. А за мной - люди, много людей. В разных<br />одеждах. Черные в черном. Белые в белом. Черные в белом... - мальчишка<br />говорил монотонно, он закрыл глаза и, казалось, отступил куда-то в свой<br />мир, явившийся ему наяву. Доминус прикрыл рот ладонью, чтобы не закричать,<br />а старик наклонился вперед, чтобы видеть выражение лица Авраама, не<br />пропустить ничего, что стоило бы запомнить.<br /> - Я прохожу под аркой на площадь перед Храмом. Он так огромен, что<br />взгляд не может охватить его. И слышу голос. Молитву.<br /> - Какую? - спросил старик, потому что мальчик неожиданно замолчал,<br />слышно было лишь его тяжелое дыхание.<br /> - За этим я и пришел к тебе, - сказал Авраам, вернувшись из мира<br />видений в реальность склепа, дрожащего света лампад и тяжелого запаха<br />подземелья. - У тебя должна быть книга с этой молитвой.<br /> - Ты не умеешь читать...<br /> - Все равно. Я должен увидеть книгу. Так мне сказали во сне.<br /> Старик молча поднялся и заковылял в глубину Хранилища. Авраам шел за<br />ним, Доминус - поодаль, испуганный и ничего не понимающий.<br /> - Много лет назад, - заговорил Хранитель, - когда земля еще не<br />тряслась, а камни Иерусалима не были окончательно съедены песком, эту<br />книгу нашли мои предки в каких-то развалинах. Она написана на языке тех,<br />кто здесь жил и кто давно уже не существует. Ни один человек сейчас,<br />конечно, не понимает этих знаков. Я много раз пытался... Нет, разве можно<br />понять язык людей, исчезнувших много поколений назад? Мои предки, Авраам,<br />рассказывали кое-что о том времени. Фантазии, конечно. Дед моего деда<br />слышал это от своего... Утверждают, что тогда люди умели летать по<br />воздуху, ездить в повозках, не запряженных козами, передавать на огромные<br />расстояния свой голос, превращать пустыни в сады. Они могли такое, чему<br />даже названия не сохранилось. И все ушло в песок. Я даже не уверен, что<br />эти рассказы действительно о времени Первых людей. Может, их сочинил<br />кто-то из моих же предков? Может, и эту книгу написал кто-то из них,<br />придумав тайные знаки, чтобы никто ничего не понял...<br /> Они подошли к небольшому столу, стоявшему отдельно от других в самом<br />дальнем углу Хранилища. Свет лампад сюда почти не проникал, но на столе<br />стояла свеча, и старик зажег ее от ближайшего светильника.<br /> Авраам вскрикнул, Доминус вытянул шею, а старик отступил назад.<br /> Книга была сделана из полуистлевшей кожи. Так показалось Доминусу.<br />Но, вероятно, материал был все же иным, никакая кожа не сохранилась бы,<br />если на земле сменились тысячи (сколько их было?) поколений. Авраам с<br />видимым усилием приподнял обложку.<br /> - Да, - сказал он, - это книга, которую я искал.<br /> Он провел пальцем по строке справа налево, заговорил монотонно, с<br />усилием поднимая со страницы каждое слово.<br /> - &quot;Бырейшит, - читал Авраам, - бара элохим эт ашамаим вэ эт аарец. Вэ<br />аарец хайта тоу...&quot;<br /> Он читал все громче и увереннее, палец все быстрее скользил вдоль<br />строк, и Доминус, не понимая ничего, ощущал явление какой-то неуправляемой<br />силы, заставлявшей его вжиматься в стену. А старик неожиданно протянул к<br />Аврааму тощие руки и стоял так, то ли не решаясь остановить чтение, то ли<br />ожидая, что мальчишка сейчас потеряет сознание от умственных усилий и<br />свалится замертво.<br /> Сколько времени это продолжалось? Когда Авраам выкрикнул &quot;вэ йасем<br />баарон бамицраим&quot; и с треском захлопнул книгу, Доминус опустился на пол<br />Хранилища, потому что ноги не держали его. И обнаружил, что старик давно,<br />видимо, сидит у ног мальчика, глядя на Авраама снизу вверх.<br /> - Что это было? - спросил Доминус.<br /> - Бырейшит. В начале. Первая книга Торы, - отрывисто ответил Авраам.<br /> - Кто ты? - едва слышно прошептал Хранитель, и Доминус понял, что<br />старик уже знает ответ, точнее - надеется, что ответ будет именно таким,<br />какой он хочет услышать.<br /> - Тот, для которого написана эта книга. Тот, кто может понять ее<br />скрытый смысл. Тот, кто направлен в этот мир, чтобы повести за собой народ<br />Израиля, вывести его из галута, воссоздать Третий храм, воскресить мертвых<br />и создать царство Божие на земле.<br /> - Авраам, сын Давида, - благоговейно сказал хранитель. - Мессия.<br /> - Мессия, - эхом повторил Авраам, впитывая звучание слова, примеряя<br />его к себе.<br /> - Я ничего не понимаю, - сказал Доминус, - о чем вы говорите? Откуда<br />этот мальчишка знает грамоту древних? И что там было написано, в конце<br />концов?<br /> Оба - старик и ребенок - посмотрели на Доминуса как на шипящую змею.<br />Змею можно убить, можно отшвырнуть ногой, можно пройти мимо, но можно ведь<br />и снизойти до нее.<br /> - Множество народов жили на земле тысячи поколений назад, - сказал<br />старик медленно, подбирая слова. Он говорил не столько для Доминуса, хотя<br />обращался именно к нему, сколько для себя, проверяя вслух мысль, пришедшую<br />в голову, - и среди них был один, создавший эту книгу. Или - народ, для<br />которого эта книга была создана. Они называли себя евреями. Людьми<br />Израиля. Это был народ, избранный Богом для того, чтобы спасти род<br />людской. Отец говорил мне, а ему - его дед... В одной из книг это предание<br />описано подробно... Может быть, это было вообще единственное более или<br />менее логичное предание о том, ушедшем времени... Люди Израиля. Их давно<br />нет.<br /> - О чем ты говоришь, старик? - надменно спросил мальчик. - Я Мессия.<br />В моих снах я видел, что должен найти Тору и прочитать ее. И тогда пойму<br />смысл своего явления в мир. Я нашел Тору и прочитал. Я понял смысл. Я<br />пришел спасти мой народ.<br /> У старика начала трястись голова. Это было так жутко, что Доминус<br />даже не решился подойти, помочь, поддержать. Авраам тоже стоял неподвижно,<br />ждал ответа. И начал уже страшиться его, потому что догадывался, каким он<br />будет.<br /> - Творцы, будь вы благословенны, - бормотал Хранитель, - за что вы<br />поступили так с созданиями своими... Творцы, неужели прервали вы связь<br />времен, чтобы наказание стало неотвратимым...<br /> - Я понял, - сказал Авраам потухшим голосом, - я читаю в твоих мыслях<br />то, что ты не решаешься сказать.<br /> Они стояли друг против друга - старый и молодой, - и похоже,<br />разговаривали глазами, Доминус не понимал ни слова в этом диалоге, но<br />чувствовал в нем напряжение, способное уничтожить любого, кто посмеет<br />вмешаться.<br /> Наконец плечи старика опустились, взгляд погас, а мальчишка<br />неожиданно всхлипнул и, подняв со стола книгу, которую он назвал Торой,<br />бросил ее на пол. Доминус сделал шаг, чтобы посмотреть, что же изображено<br />в этой книге, какие значки, а, может быть, и картинки, но книга, падая,<br />захлопнулась. Обложка была шершавой на взгляд и, видимо, не очень приятной<br />на ощупь.<br /> - Почему Творцы всегда опаздывают? - сказал старик. Был ли это вопрос<br />или только мысль, не обращенная ни к кому? Авраам, вероятно, думал о том<br />же, потому что сказал своим ломким детским голосом:<br /> - Когда продумываешь мир на миллионы поколений вперед, разве так уж<br />жалеешь об ошибке в десяток или даже тысячу?<br /> - Но если от этой ошибки меняется судьба мира...<br /> - Судьба народа. Но почему - мира? Мир бесконечен. Народ ушел, и<br />народ пришел. Что он на пути Вселенной?<br /> - Что же теперь будешь делать ты?<br /> - Ты знаешь, - сказал мальчик.<br /> Он повернулся и пошел к выходу. Доминус посторонился, Авраам шел<br />прямо на него, не видя ничего перед собой. Да и как он мог видеть - сквозь<br />слезы?<br /> - Вы меня совсем запутали, - сказал Доминус. - Вы оба. Чем ты довел<br />Авраама до слез, старик, - я никогда не видел, чтобы он плакал. Даже когда<br />упал с дерева - прошлым летом...<br /> - Ему есть о чем плакать, - отозвался Хранитель. - Доминус, об одном<br />прошу тебя... Я не доживу, а ты не забудь... Когда его будут убивать...<br />Помоги, чтобы он не мучился.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Всю дорогу домой Авраам молчал. Доминус сначала приставал с<br />вопросами, но потом отстал, мальчишка всегда был упрям, сам заговорит,<br />если захочет.<br /> Обратный путь казался более легким. Солнце село, сумеречное небо<br />светилось сполохами от горизонта до горизонта, и можно было не бояться<br />темноты. Правда, в песок время от времени падали с высоты стрелы молний,<br />но это была привычная опасность, в пустыне она была не больше, чем в<br />селении. Если Творцы хотят наказать, от них не скроешься.<br /> Под кроной Лоредана мальчишка решил почему-то сделать привал, хотя<br />дом был уже рядом. Доминус не стал спорить, за этот долгий день он понял,<br />что если и есть человек, который точно знает, чего хочет, то это Авраам.<br /> - Что сказал тебе Хранитель на прощание? - неожиданно спросил<br />мальчишка. Доминус вздрогнул.<br /> - Ничего, - ответил он торопливо. - Обычные слова...<br /> - Ты не можешь скрывать мысли, Доминус, - вздохнул Авраам, - и никто<br />не может. Не бойся. Тебе не придется меня спасать. Все кончено. Я<br />опоздал...<br /> Он протянул руку на запад, где совсем недавно опустилось солнце.<br /> - Там, - сказал он, - было море. Море - это место, где много воды, от<br />горизонта до горизонта. И не качай головой, я в своем уме. А здесь жил<br />народ. Здесь... Но - тогда. Они ждали меня. Творец, почему ты привел меня<br />в мир сейчас? Кого наказал ты? Их? Меня? Творец, возьми назад все, что ты<br />дал мне...<br /> Мальчишка опустился на колени, погрузил ладони в песок, бормотал<br />что-то, плакал - надрывно и всхлипывая. Доминусу было страшно, он не знал,<br />что делать. Ему казалось, что за этот день Авраам прожил всю свою жизнь, и<br />сейчас ему не девять лет, а все сто, и плачет он о том, что жил напрасно.<br />Можно приласкать мальчишку, но как успокоить старого мудреца?<br /> - Мессия, - повторил он. Слово было непонятным, оно ничего не<br />означало. Может быть, имя? Может быть, прозвище. Может быть, судьба...<br /> Авраам, сын Давида, Мессия, опоздавший родиться на восемь<br />тысячелетий, плакал о чем-то, чего уже никто не мог понять.</font></p><p>&nbsp;</p>песах амнуэль05 Dec 07 14:25:18 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/908/PESAH%20AMNYEL2http://medilat-life.info/wiki/692/907/PESAH%20AMNYEL1<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Песах Амнуэль. А Бог един...</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4">Цикл &quot; Девятый&nbsp; день&nbsp; творения&quot;&nbsp;</font></strong></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><br /><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Человек по имени Моше Беркович живет сейчас в доме престарелых, что<br />находится в Иерусалиме, в районе Рамат Эшколь. Это вполне респектабельное<br />заведение, суточная плата равна месячному жалованию новых репатриантов,<br />которые убирают здесь комнаты и помогают старикам и старухам<br />пересаживаться из обычных кресел в инвалидные. У Моше Берковича нет<br />богатых родственников, иврит его слаб, и его трудно понять, если старик не<br />подкрепляет свои слова выразительными жестами. Проживание его оплачивает<br />Сохнут, и за три года еще ни разу бухгалтерия Еврейского агентства не<br />просрочила платежей. Это естественно - Сохнут совершенно не заинтересован<br />в том, чтобы вокруг имени Берковича велись какие-то разговоры.<br /> В документах не указан возраст старика. Наверняка это число не столь<br />уж и велико - выглядит Моше на семьдесят, но, если посмотреть ему прямо в<br />глаза, увидеть исходящий из них свет, то немедленно возникнет впечатление,<br />что это - молодой человек, полный энергии и творческих планов.<br /> Собственно, оба впечатления неверны.<br /> Иногда - примерно раз в два месяца - Берковича навещает внук. То<br />есть, это санитарки так полагают, что мужчина в вязаной кипе, но без<br />бороды, худощавый, высокий и сутулый, приходится Берковичу внуком. На<br />самом деле между ними нет никакого родства. Но этот посетитель -<br />единственный человек, с кем Моше ведет долгие беседы, размахивая при этом<br />руками, волнуясь и переходя с шепота на крик. Никто, впрочем, разговоров<br />этих не слышит, потому что ведутся они в кабинете начальника, при закрытых<br />дверях, и сам начальник при этом не присутствует, удаляясь в дни посещений<br />по своим личным делам.<br /> После ухода посетителя Моше Беркович опять становится безразличен ко<br />всему, и до следующего посещения ничем не выдает ни своего ума, ни знаний,<br />ни даже желания жить на этом свете.<br /> Санитарки почему-то считают, что Беркович родом из Венгрии. У этой<br />идеи нет разумных оснований, как нет и ни единого доказательства. Именно<br />поэтому она и нравится многим. В конце концов, если Беркович почти не<br />говорит на иврите, не понимает ни по-английски, ни по-русски, ни даже<br />идиш, то он, естественно, родом из Венгрии. Не убеждает? Ну, это ваши<br />проблемы.<br /> Кстати, посетитель разговаривает с Моше по-арабски, но кто слышал их<br />беседы?<br /> И, еще раз кстати, зовут посетителя Исаак Гольдмарк.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Мои экскурсы в историю Израиля последнего полустолетия время от<br />времени становятся похожими больше на некие литературные реминисценции,<br />нежели на строго аргументированный рассказ о точно известных фактах. Это<br />естественно - точно известные факты можно найти в учебниках, я же вижу<br />свою задачу в том, чтобы обнаружить в нашей истории скрытые пружины. Часто<br />ничего не могу доказать. У меня есть определенные соображения о том,<br />откуда взялся Моше Беркович, и какое к этому имеет отношение Исаак<br />Гольдмарк. У меня есть определенные соображения о том, что может стать с<br />Ближним Востоком, если Моше Беркович начнет говорить. А он начнет<br />говорить, если им заинтересуются репортеры. А им непременно заинтересуются<br />репортеры, если я напишу и опубликую то, что намерен написать и<br />опубликовать. И тогда может оказаться, что я действительно прав, и легче<br />от этого никому не будет. А если я промолчу? Оставлю мои соображения при<br />себе или на дискете, которую никто не прочтет? Моше Беркович доживет дни в<br />Бейт-авот, Исаак Гольдмарк доработает свою стипендию и, скорее всего,<br />вернется в Соединенные Штаты. Если он и начнет что-то рассказывать<br />знакомым, так кто ж ему поверит?<br /> А мне? Кто поверит мне?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> В 2021 году, как вы помните, экономическое положение Израиля было<br />очень даже неплохим. Это потом начался очередной спад, увольнения и прочие<br />общеизвестные прелести капитализма. В том же двадцать первом году в<br />российские президенты вырвался Николай Евдокимов, а что это была за<br />личность, рассказывать не приходится. Результат: алия резко возросла, и на<br />историческую родину прибыл-таки давно ожидаемый двухмиллионный оле из<br />России. Им оказался бердичевский старичок, знавший об Израиле только то,<br />что это государство, где дают пенсию, и где его не достанет собственная<br />дочь, вышедшая замуж за гоя.<br /> В том же году произошла трагедия, о которой я уже рассказывал в<br />&quot;Истории Израиля&quot; (глава &quot;Из всех времен и стран&quot;): сохнутовский пакид и<br />русский оле изобрели машину времени и вознамерились вывезти на ней в<br />современный Израиль всех евреев, какие когда бы то ни было проживали на<br />нашей планете. Барак погиб в Испании XV века, и руководство Сохнута,<br />думаю, не было этим очень уж огорчено. Планы у руководства были, как я<br />теперь понимаю, несколько иными.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Доктор Исаак Гольдмарк репатриировался в Израиль из Соединенных<br />Штатов после того, как сделал докторат по физике в Колумбийском<br />университете. Поселился он с женой и тремя детьми в Петах-Тикве,<br />Тель-Авивский университет предложил ему читать курс лекций по теории<br />перемещений во времени (вот вам, кстати, пример дискриминации - &quot;русский&quot;<br />хронодинамик Лоренсон в том же году сторожил склад в Раанане), а Сохнут<br />пригласил Гольдмарка консультировать работу комиссии по расследованию<br />событий в испанском городе Толедо в 1502 году. Вот тогда-то Гольдштейн и<br />узнал о скрытой за семью печатями истории &quot;абсолютной алии&quot;.<br /> Конечно, идея Барака показалась ему не столько безумной, сколько не<br />оправданной методологически. Государство не резиновое, оно не в состоянии<br />принять сто миллионов евреев из прошлых веков. Скорее наоборот...<br /> Вот это &quot;скорее наоборот&quot; он и изложил на заседании комиссии по<br />расследованию. Получилось так, что именно в тот день в Бен-Гурион прибыл<br />двухмиллионный русский оле, и в министерстве строительства всерьез начали<br />поговаривать о закупке караванов, как это уже было лет тридцать назад.<br />Доктор Гольдмарк был ученым, он мог и не продумать политические<br />последствия своих расчетов, но руководство Сохнута думало именно о<br />политике. Вот цитата (за точность ручаюсь) из выступления председателя<br />сохнутовской комиссии по алие и абсорбции Моти Топаза:<br /> - Мне кажется, господа, идея уважаемого профессора (&quot;доктора&quot;, -<br />поправил с места Гольдмарк) спасет страну от страшной беды. Закон о<br />возвращении не может быть изменен, все такие попытки наталкивались на<br />полное непонимание в Кнессете. Но и принять миллионы олим страна не в<br />состоянии, особенно сейчас, когда столько проблем с государством<br />Палестина. В России осталось пять миллионов евреев, еще несколько лет<br />назад их было втрое меньше. Все мы понимаем причину, но, господа, что-что,<br />а еврейская бабушка есть, по-моему, у трети населения России! Бессмысленно<br />осуждать бабушек, нужно спасать Израиль, не нарушая Закон о возвращении. И<br />предложение господина профессора (&quot;доктора!&quot;, - опять не выдержал<br />Гольдмарк) как нельзя кстати.<br /> Вернувшись в тот день домой, доктор Гольдмарк сказал своей жене Риве<br />(за точность цитаты не ручаюсь):<br /> - А знаешь, в этом Сохнуте не такие идиоты, какими они кажутся на<br />первый взгляд. Мне удалось-таки их убедить.<br /> На что Рива, продолжая кормить грудью их четвертого сына, ответила с<br />мудростью еврейской женщины:<br /> - Даже идиот становится разумным, когда нет иного выхода.<br /> Три месяца спустя сохнутовские эмиссары в Москве и других странах<br />бывшего СНГ (и еще более бывшего СССР) начали рассказывать всем евреям,<br />желающим репатриироваться, о том, как плохо сейчас в Израиле - половину<br />земель оттяпали палестинцы, на оставшейся половине экономический кризис<br />(на деле он еще не начался, но Сохнут всегда обладал даром предвидения),<br />жилье дорогое, а работу можно найти только на раскопках старого здания<br />Кнессета. Будущие репатрианты знали, что так оно и есть, но, согласитесь,<br />слышать подобные речи из уст представителей Еврейского агентства было по<br />меньшей мере странно.<br /> - Вы советуете временно повременить с отъездом? - с надеждой на<br />отрицательный ответ спрашивал потенциальный оле.<br /> - Нет, конечно, - обиженно отвечал представитель. - Я лишь хочу<br />сказать, что лет через тридцать или пятьдесят наша страна станет райским<br />местом. Будет и жилье, и работа, и, кстати, никаких арабов.<br /> - Ну так то лет через... - разочарованно вздыхал русский еврей.<br /> - Для вас - сейчас! Новая программа Сохнута позволяет перебросить<br />мост через время!<br /> После чего начиналась натуральная сохнутовская агитка: процветающий<br />Израиль второй половины XXI века - дом для евреев.<br /> У плана доктора Гольдмарка был один недостаток. Его машина времени<br />могла доставить все что угодно в любую точку будущего в пределах ста лет.<br />Но вернуться обратно, если что не так, было уже невозможно. Нет, конечно,<br />в принципе можно и вернуться, ведь не может так быть, чтобы в 2021 году<br />машина времени была, а в 2080 о ней вдруг забыли. Но это уже проблемы не<br />Сохнута, а Министерства абсорбции из того будущего Израиля, куда<br />предлагалось репатриироваться бедствующим евреям диаспоры. Кстати, в<br />будущем у олим наверняка появится льгота на приобретение вертолета &quot;Хонда&quot;<br />или &quot;Самара&quot;. А сейчас что? Даже льготы на машины действуют всего год,<br />разве это справедливо?<br /> Наверняка эти строки читают сейчас и те из новых израильтян, чьи<br />родственники или знакомые поддались сохнутовской пропаганде и отправились<br />в Израиль 2080 года, оставив в прошлом квартиры, машины, кризисы и<br />доллары, ибо глупо ведь ехать на шестьдесят лет вперед с деньгами образца<br />2020 года. Еще и за фальшивомонетчиков примут.<br /> Обратно действительно никто не вернулся, значит, там, в будущем<br />Израиле им стало хорошо. О сусанинском характере изобретения доктора<br />Гольдмарка сохнутовские пакиды предпочитали не распространяться. По<br />официальным сведениям, алию в будущее совершили всего 796 тысяч евреев. Я<br />всегда думал, что евреи делятся на очень умных и очень глупых. Сам я, как<br />видите, в будущее не отправился, хотя и имел такую возможность. Впрочем,<br />есть, конечно, некая малая вероятность, что я отношусь ко второй категории<br />евреев.<br /> Слава Богу, не обо мне речь.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Мишка Беркович был в семье единственным ребенком. Учился играть на<br />скрипке в музыкальной школе своего родного города Кривой Рог. Когда<br />ребенок подрос, ему наняли репетитора по математике, чтобы он мог<br />поступить в Киевский университет. Мальчик хотел в Московский, но для<br />жителей сопредельной и самостийной Украины проклятые москали ввели квоту<br />на прием, которая была слишком мала даже для представителей коренного<br />населения, что уж тут говорить о евреях. Впрочем, семейный клан Берковичей<br />жил в Приднепровье этак с шестнадцатого века, если не раньше, так что<br />Мишка был вполне &quot;коренным&quot;. Это так, к слову.<br /> А тут еще война с Крымом. Идти брать Перекоп второй раз за столетие?<br />Семья Берковичей предпочла уехать в Израиль.<br /> Историческое решение было принято вечером 23 октября 2019 года.<br />Запомните эту дату, она стала поворотной в истории человечества.<br /> Берковичи были людьми основательными. Приняв решение, они не начали<br />укладывать чемоданы. Напротив, они заставили единственного сына еще<br />упорнее заняться не только математикой и компьютерами, но и языками:<br />английским, ивритом и арабским. Английским, чтобы мог общаться с<br />цивилизованным миром. Арабским, чтобы знал язык врага. Ну, а иврит - дело<br />святое.<br /> Продали квартиру и машину, отправили багаж (тонна на семью -<br />неумолимый предел Сохнута), перевели доллары в банк &quot;Дисконт&quot; (на закрытый<br />счет будущих репатриантов) и налегке отправились в Киев, наблюдая по пути<br />следования разгул антисемитизма на Украине. Разгул состоял в том, что<br />проводник в их спальном вагоне не переставал жаловаться на отсутствие<br />порядка, в чем обвинял &quot;усих жыдив&quot;, поскольку поминаемые недобрым словом<br />жиды вместо того, чтобы строить новую жизнь бок о бок с украинскими<br />братьями, намылились в свой Израиль, где порядочному украинцу делать<br />нечего, о чем запорожские казаки кричали еще сотни лет назад.<br /> В Киеве и застало семейство Берковичей начало сохнутовского<br />эксперимента. За сутки до отлета подошла их очередь собеседования с<br />чиновником, выдающим удостоверения новых репатриантов (подумать только, в<br />прошлом веке эта процедура происходила после прибытия на Землю обетованную<br />и отнимала у прибывших олим последние силы!).<br /> - Господа, - торжественно сказал служащий Еврейского агентства, - я<br />уполномочен сделать вам предложение.<br /> И сделал. И дал на раздумья всего час.<br /> - Представляешь, Фира, - восклицал Беркович-старший, когда в<br />выделенной им комнате отдыха семейство обсуждало фантастическое<br />предложение, - мы будем жить в двадцать втором веке! Израиль к тому<br />времени станет сильнейшим государством мира! Никаких арабов! У каждого<br />своя вилла! У каждого - свой вертолет! Хорошо, что мы собрались ехать<br />сейчас. Вчера нам бы этого никто не предложил, а завтра от желающих отбоя<br />не будет! Первый получает все!<br /> Беркович-старший не замечал даже, что всего лишь повторяет слова<br />сохнутовского чиновника, вкладывая в них свой олимовский безбрежный<br />энтузиазм.<br /> - А если там не все так хорошо? - слабо возражала его жена Фира. - И<br />знакомых у нас там не будет. А доллары? Они уже на счете в банке...<br /> - И за сто лет этот счет вырастет во много раз! Мы приедем<br />миллионерами, Фира!<br /> Никто из старших так и не обратил внимания на то, что Мишенька тихо<br />сидит в углу, погруженный в свои мысли. С Мишенькой при решении семейных<br />проблем считаться не привыкли, поскольку лучше него знали, что необходимо<br />ребенку для полного счастья. Ребенок, между тем, был твердо убежден в том,<br />что в свои шестнадцать лет имеет право иметь и собственное мнение, которое<br />ни при каких обстоятельствах не должно совпадать с мнением родителей.<br /> - Мы согласны, - сказал час спустя Беркович-старший, решив, таким<br />образом, судьбу сотен миллионов людей. Впрочем, он, как я полагаю, так<br />никогда и не узнал об этом (или - не узнает в своем XXII веке?).</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Вместо аэропорта Борисполь семейство Берковичей оказалось в гостинице<br />&quot;Славутич&quot;, которую арендовал Сохнут. Разумеется, Еврейское агентство<br />могло бы выбрать отель и получше, но, думаю, в данном конкретном случае<br />руководство не столько экономило деньги, сколько надеялось на то, что<br />удаленность от центра города позволит избежать наплыва любопытных. Все же,<br />действительно странно, когда в обыкновенную трехзвездочную гостиницу<br />доставляют большие контейнеры с оборудованием, в холле пятого этажа<br />располагают чуть ли космический центр управления, а в соседнем с холлом<br />номере люкс устраивают подобие самолетного салона.<br /> Когда, отдохнув с дороги, Берковичи отправились за дальнейшими<br />инструкциями, Мишенька продолжал обдумывать свою мысль, и она все больше<br />его увлекала. Собственно, сделав по-своему, он убивал сразу двух зайцев:<br />во-первых, избавлялся от изрядно надоевшей опеки предков (Мишенька, съешь<br />пирожок, Мишенька, застели постель, Мишенька, поиграй на скрипочке),<br />во-вторых, увидел бы не тот мир, которого еще нет, а тот, который уже был<br />и который ему всегда нравился. В технике Миша был не очень силен (как,<br />впрочем, и в игре на скрипке, что бы ни думали по этому поводу родители),<br />но полагал, что с тремя кнопками или клавишами справится без труда.<br /> Инструкции выдавал израильтянин, прекрасно говоривший по-украински и<br />почему-то воображавший, что именно на этом языке семейство Берковичей<br />желает услышать об устройстве машины времени (Темпоратора Гольдмарка).<br />Миша же упорно задавал вопросы на иврите (а если нажать вот здесь? А если<br />здесь?), заставил отца повысить на себя голос, после чего перешел на<br />арабский. В общем, молодой человек резвился как мог, потому что решение<br />свое он уже принял и даже успел запомнить, что и где нужно нажимать на<br />индивидуальном пульте.<br /> Господа евреи, отправляясь в дальний путь, присматривайте за детьми,<br />даже если им не шестнадцать, а все тридцать. А если шестнадцать - тем<br />более.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Впоследствии, после происшествия с Берковичами, темпораторы были<br />усовершенствованы и переведены на полную автономию, но во время тех первых<br />дней &quot;алии в будущее&quot; каждый оле должен был сам набрать по указанию<br />оператора десятка полтора цифр на пульте, который располагался очень<br />удобно под правой ладонью.<br /> - Красную клавишу, - сказал оператор, следивший за отправлением олим<br />из главной пультовой, расположенной в гостиничном холле, - нажимайте все<br />одновременно по моей команде. Тогда вы и там окажетесь в одном месте и в<br />одно время, не придется искать друг друга по радио &quot;РЭКА&quot;.<br /> Семейство Берковичей принялось старательно набирать цифры, которые<br />диктовал оператор. Год 2081 - шестьдесят лет вперед. Координаты - Лод,<br />здание службы абсорбции, то самое, которое построили недавно и которое<br />наверняка и в конце XXI века будет использоваться по прямому назначению.<br /> Это даже быстрее, чем на самолете в Бен-Гурион, - подумал Мишенька,<br />набирая совершенно другую цифровую комбинацию. Он очень надеялся, что<br />оператор не заблокирует набор раньше времени.<br /> - Старт, - сказал оператор, и все трое одновременно надавили на<br />красные клавиши.<br /> Берковичи-старшие отправились искушать олимовскую судьбу в Израиле<br />2081 года.<br /> Мишенька избрал свой путь. Когда оператор увидел комбинацию цифр,<br />набранную этим негодным мальчишкой, он прежде всего испугался за себя.<br />Уволят! И лишь второй мыслью было: &quot;его же убьют там!&quot;<br /> Это было действительно вероятнее всего: в шестом веке нашей эры на<br />Аравийском полуострове.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Работая в архивах Сохнута, я не сумел раскрыть файлы два файла - они<br />были заблокированы, а кодов доступа мне узнать не удалось.<br /> - Пойми, - сказал мне Давид Патхан, начальник архивного отдела, когда<br />я высказал ему свое возмущение, - мы не против твоей &quot;Истории&quot;. Но ты не<br />знаешь, что там произошло, в шестом веке...<br /> - Так я и хочу прочитать файлы, чтобы...<br /> - Так они потому и закрыты, чтобы ты их не прочитал. Не только ты,<br />конечно. Слишком опасно.<br /> Сказать историку &quot;опасно&quot; - все равно, что показать молодому быку<br />красную тряпку или сексуальному маньяку - мисс Израиль-2030. Пришлось<br />действовать обходными путями. Уверяю вас - вполне законными, иначе я не<br />решился бы опубликовать ни строчки.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Исаака Гольдмарка подняли среди ночи о огорошили новостью: оле хадаш<br />с Украины, парнишка шестнадцати лет, репатриировался не по назначению.<br /> - Ну так верните его, - сказал Гольдмарк, воображая, что этими<br />словами разом решил все проблемы.<br /> Сказать легко. Утром, собравшись с мыслями, Гольдмарк был уже не<br />столь оптимистичен. Во-первых, оказалось, что темпоратор, которым<br />воспользовался Мишенька, не был юстирован с надлежащей точностью. Отсюда -<br />разброс в пространстве и времени, приведший к тому, что оле хадаш оказался<br />не в районе славного города Иерусалим, а в окрестностях не менее славного<br />города Мекка. Во-вторых, стоимость операции спасения (тренировка<br />десантников, темпоральный поиск, переброска и возврат) оценивались<br />примерно в три миллиона шекелей. Как, простите, должен был Сохнут<br />проводить эту сумму через бухгалтерию? В виде компенсации Берковичу на<br />неотправленный багаж? Или как возврат денег за электротовары? Председатель<br />отдела алии и абсорбции Моти Топаз запустил в седую шевелюру обе ладони и<br />долго ругал Исаака Гольдмарка с его темпоратором и Сохнут с его<br />крючкотворством.<br /> - Время, господа, время, - торопил всех главбух Сохнута Арье Шохат, -<br />пока вы думаете, его там арабы убьют.<br /> - Не торопитесь, господа, нужно все очень тщательно подготовить, -<br />возражал Гольдмарк. - А ты, адон Шохат, не понимаешь простой вещи. Мы<br />можем тут хоть год рассуждать, а потом отправить темпоратор точно в тот же<br />момент времени, в котором оказался Беркович. Для него не пройдет и минуты<br />после прибытия, как явятся спасатели.<br /> Поверить в это человеку, привыкшему к четкой формуле &quot;время-деньги&quot;,<br />было трудновато.<br /> Для &quot;захвата&quot; начали готовить трех молодых, но уже прошедших<br />ливанскую школу, десантников из бригады &quot;Гивати&quot;. Обучали пользованию<br />темпораторами, маскировке, поиску на местности. Два месяца - срок недолгий<br />в исторической перспективе. Гольдмарк был убежден, что сможет перебросить<br />десант именно в двадцатое августа 556 года, но волнения своего сдержать не<br />мог, что, конечно, сказывалось на моральном духе десантников.<br /> Начало операции &quot;Возвращение&quot; назначили на 27 марта 2022 года. Если<br />вы помните, премьер Визель как раз в тот день выехал в Вену для<br />продолжения переговоров с палестинцами по поводу их требований о<br />ликвидации последних еврейских поселений в Иегуде и Шомроне. Переговоры,<br />естественно, успехом не увенчались, в отличие от сохнутовского рейда в<br />прошлое.<br /> Темпоратор вернулся через три минуты после старта, хотя на часах<br />собственного времени капсулы прошло две недели - именно столько времени<br />понадобилось десантникам, чтобы отыскать Мишку Берковича в безбрежных<br />просторах Аравийского полуострова.<br /> Мужчине, которого десантники доставили в целости и сохранности, на<br />вид можно было дать лет тридцать. Обросший бородой по самые уши,<br />замотанный в жутко пахнувшую хламиду, со взглядом фанатика, он вовсе не<br />был похож на домашнего еврейского мальчика из Кривого Рога. На имя Миша,<br />Михаэль, Моше он не откликался, делал вид, что не понимает ни слова на<br />иврите, и никак не реагировал ни на русский, ни на украинский. И все же<br />это был именно Беркович, что легко было установлено по родимым пятнам, не<br />говоря уж о &quot;теудат оле&quot;, выданном отделением абсорбции в Киеве и<br />найденном в складках хламиды.<br /> Первые слова Миша Беркович произнес спустя три часа после<br />возвращения, когда его помыли, накормили фалафелем и рассказали о том, как<br />его родители благополучно отбыли в будущее, и какую травму им наверняка<br />нанес сын Мишенька своим безрассудным поступком.<br /> - Вы не дали мне увидеть моего сына, - гневно сказал Миша по-арабски.<br /> - Барух а-шем, - пробормотал Исаак Гольдмарк, который к исходу<br />второго часа начал было сомневаться в умственных способностях<br />новоприбывшего.<br /> Лучше бы он продолжал сомневаться!</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Собственно, о том, что случилось с Михаилом Берковичем в шестом веке,<br />написаны сотни книг, и каждый культурный человек, даже яростный противник<br />Ислама, проходил историю Берковича в школе, не подозревая, естественно,<br />что изучает именно историю Берковича. В анналах она называется иначе.<br />Называлась, точнее говоря, теперь-то придется восстанавливать истину...<br /> Ничего нового, таким образом, Миша Гольдмарку не рассказал, за<br />исключением того, что происходило в два первых дня его пребывания в Мекке<br />556 года.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Было жарко - гораздо жарче, чем Миша ожидал. В Киеве с утра шел<br />дождь, а здесь, судя по растрескавшейся почве, с неба не капало по меньшей<br />мере полгода. Именно здесь, сейчас, а не в двадцатом веке, живут настоящие<br />евреи! Вперед! Так примерно думал Мишенька, снимая с себя джинсы и рубаху.<br />В путь он отправился, оставшись в трусах и легкой майке, одежду с<br />документами аккуратно свернул и нес в руке.<br /> Он был уверен, что попал в Иудею времен Второго храма.<br /> Какой-то город (неужели Иерусалим?) был виден в северной стороне, и<br />Миша побрел к людям, не очень понимая, как среди Иудейских гор оказалась<br />похожая на Кара-Кумы пустыня.<br /> Пройдя, по его оценке, километра полтора, он приблизился к городским<br />постройкам - ближе всего к нему оказалась длинная и высокая стена<br />какого-то сооружения, в стене была открыта дверь, куда Миша и вошел просто<br />для того, чтобы хоть немного побыть в тени. Он хотел в ту же секунду<br />выскочить обратно, предпочитая лучше погибнуть от жары, чем от вони, мух и<br />заунывного пения. Однако, человек, который выводил невыносимо нудные<br />рулады, уже увидел пришельца, Мишка замешкался (по правде говоря, он<br />смертельно испугался, потому что в руке у мужчины был большой острый нож),<br />и таким образом изменилась история цивилизации.<br /> - О боги! - сказал мужчина. - Вы не позволили мне это!<br /> Мужчина говорил по-арабски, и Мишка ответил ему на том же языке:<br /> - Я пришел с миром. Мне нужен кров. Я голоден.<br /> Мужчина, казалось, не слышал. Он все повторял свое &quot;вы не позволили<br />мне&quot;, и Мишка, набравшись смелости, сделал несколько шагов вперед. Он<br />находился в открытом дворике сооружения, скорее всего, предназначенного<br />для отправления какого-то религиозного культа. Не иудейского, это было<br />легко заметить. Во-первых, потому что посреди дворика стояли два<br />заляпанных кровью и грязью идола. Во-вторых, потому что перед мужчиной<br />лежало мертвое тело мальчика лет пятнадцати. И еще - навоз, трупный запах<br />и мухи.<br /> Странные вещи делает с человеком страх. Он может заставить бежать<br />сломя голову, даже если опасность не очень-то велика. И может заставить<br />идти навстречу явной гибели, потому что, достигнув какого-то, трудно<br />установимого, предела, страх лишает человека способности правильно<br />оценивать ситуацию. Мишка просто не мог заставить себя повернуться спиной<br />к человеку с ножом. И стоять на месте не мог - боялся упасть. Оставалось<br />одно - идти вперед, что он и сделал, не соображая.<br /> Мужчина уронил нож, упал на колени и завопил:<br /> - Боги не приняли жертву! Боги вернули мне сына!<br /> Может, так оно и было?</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Есть ли логика в исторических событиях? Возможно, если бы Владимир<br />Ильич Ленин подхватил в Разливе пневмонию, Россия спокойно пережила бы<br />октябрь. И если бы Арафат чуть крепче приложился во время аварии самолета,<br />арабы до сих пор мечтали о государстве Палестина...<br /> А если бы Мишка Беркович, в спешке нажимая на клавиши темпоратора,<br />отправился не в Мекку, а к южноамериканским индейцам?<br /> Но случилось, как случилось. Некий житель Мекки Абд аль-Муталлиб<br />приносил богам в жертву собственного младшего сына Абдаллаха, поскольку в<br />свое время дал обет: вот родятся десять сыновей, одного обязательно<br />пожертвую. Почему бы и нет - я породил, я и убью. Сыновья не возражали,<br />даже сам приговоренный: воля отца - закон. И повел Абд аль-Муталлиб сына<br />своего Абдаллаха к идолам Исафа и Найлы, на задний двор храма Каабы. И<br />принес богам жертву, страдая всей душой. Но боги решили, что негоже лишать<br />человека сына. Как иначе мог Абд аль-Муталлиб объяснить то, что произошло?<br />Кровь еще капала с кончика ножа, когда открылась дверь в задней стене и<br />явился юноша, почти обнаженный, безбородый, похожий на Абдаллаха взглядом<br />и осанкой. И сказал посланец богов:<br /> - Я пришел с миром!<br /> Слова эти пролились бальзамом на истерзанное сердце отца, и Абд<br />аль-Муталлиб, не сходя с места, дал новый обет: принять посланца богов как<br />собственного сына Абдаллаха, ибо означает это имя - &quot;раб божий&quot;. А богам<br />принести иную жертву. И чтобы не впасть в гордыню, Абд аль-Муталлиб решил:<br />пусть назовет жертву прорицательница из Хиджаза, что в Ясрибе.<br /> И было так. Десять верблюдов, - сказала прорицательница, - а если<br />окажется мало, то еще и еще десять. Пока боги не скажут: довольно.<br /> Мишка, обросший уже бородой, вынужденный следить за каждым своим<br />словом и жестом, проклинал себя за безрассудство, но понимал, что поделать<br />ничего нельзя, и нужно жить по законам курайшитов, а какие там законы в<br />шестом веке, да еще в Аравийской пустыне, в Мекке, вовсе еще не священной?<br />Хотелось домой, к маме, но где был его дом, и где мама?<br /> Братья приняли рассказ отца на веру, и могло ли быть иначе? Фатима,<br />жена Абд аль-Муталлиба, лишь на третий день преодолела внутреннюю<br />неприязнь к посланцу богов и поцеловала Мишку в лоб, отчего ему почему-то<br />захотелось плакать.<br /> А потом привели в жертвенный загон храма Каабы десять верблюдов, и<br />гадатель Хубал метал стрелы, и жребий пал на Мишку, и душа его ушла в<br />пятки, и он закрыл глаза, чтобы ничего больше не видеть, но Абд<br />аль-Муталлиб велел привести еще десять верблюдов, и снова стрелы указали<br />на Мишку, а потом еще и еще... Он едва держался на ногах, тем более, что<br />наступил полдень, и в загоне было невыносимо душно и зловонно. Сто<br />верблюдов терлись друг о друга боками, когда гадатель провозгласил &quot;боги<br />говорят: хватит!&quot;<br /> На пире Мишка сидел по правую руку от отца своего, а братья хлопали<br />его по плечу и славили, хотя новоявленный Абдаллах и не верил в их<br />искренность.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Вы хотите знать, что было дальше? Я уверен - вы это знаете. Наверно,<br />вы догадались уже и о том, что произошло четырнадцать лет спустя, в<br />августе 670 года, когда Абдаллах, сын Абд аль-Муталлиба, муж Амины,<br />возвращался в Мекку из поездки в город Дамаск. Десантники выловили караван<br />в пустыне, и явились пред взором Абдаллаха, и тот простерся ниц, не зная -<br />радоваться спасению или печалиться расставанию.<br /> - Я хочу увидеть своего сына, - закричал он. - Моя Амина должна<br />родить со дня на день!<br /> У десантников был приказ, который они и выполнили. История, ясное<br />дело, не знает сослагательных наклонений. Было так. И все.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> - Почему ты думал, что у тебя должен родиться сын? - спросил на<br />иврите Гольдмарк. Он хотел, чтобы голос звучал равнодушно, и потому на<br />Мишу не смотрел.<br /> - Я люблю Амину, - помолчав, ответил по-арабски Моше Беркович,<br />Абдаллах, сын Абд Аль-Муталлиба, - я люблю ее как цветок в пустыне ранней<br />весной, а любовь всегда рождает мальчиков. Мы хотели сына, как могло быть<br />иначе?<br /> - У твоего приемного отца рождались одни девочки, значит, он не любил<br />свою Фатиму? - доктор Гольдмарк не задавал прямых вопросов и тем более -<br />главного, ради которого вот уже второй час вел неспешную беседу с Мишей,<br />который, приняв, наконец, как факт свое возвращение в двадцать первый век,<br />мгновенно состарился лет на тридцать. Перед Гольдмарком сидел не мужчина<br />тридцати лет, каким он был на самом деле, но старик неопределенного<br />возраста, лишенный желания жить на этом свете.<br /> - Сыну не пристало обсуждать деяния отца своего, - сказал Моше или,<br />скорее, Абдаллах, потому что от Мишки Берковича осталась в этом человеке<br />разве что оболочка, да и та была не более похожа на оригинал, чем<br />выцветшая копия на красочное полотно.<br /> - Как... как ты собирался назвать сына? - спросил, наконец, доктор<br />Гольдмарк и замер в ожидании ответа.<br /> - Мухаммед, - сказал Абдаллах. - Я хотел сам воспитать его. Я хотел<br />внушить ему, что Бог един. Я хотел, чтобы курайшиты поняли, в чем истина<br />мира, чтобы они перестали поклоняться идолам, как сделали это евреи<br />гораздо раньше. А ты... вы...<br /> Абдаллах сжал кулаки и встал, но злость, вспыхнувшая в его глазах,<br />сменилась мгновенной тоской - он вспомнил любимую свою Амину, оставшуюся<br />вдовой, и отца своего с матерью, и братьев с сестрами, и Мекку вспомнил<br />он, город юности с шумным базаром и храмом Кааба, и перевел взгляд за<br />окно, где белели иерусалимским камнем кварталы Рамат-Эшколь. Он понимал<br />смысл слова &quot;навсегда&quot;, но смириться не мог.<br /> Он хотел домой.<br /> - Что ж, - сказал Исаак Гольдмарк на иврите, обращаясь скорее к<br />самому себе, чем к Моше Берковичу, равнодушным взглядом смотревшему на<br />плывущие к близким горам городские кварталы, - ты передал своему сыну по<br />наследству то, что мог. Он привел людей к единому Богу. Аллах - имя ему.<br /> - Аллах, - повторил Моше Беркович.<br /> Помолчав, добавил:<br /> - Я хотел, чтобы мой сын стал велик. Я хотел любить жену свою до<br />конца дней. Зачем мне жить теперь? Все - прах...<br /> Мишка Беркович хорошо знал языки, неплохо - математику, и еще умел<br />играть на скрипочке. Историю он знал плохо. Историю Ислама не знал вовсе.<br />В школах Кривого Рога ее не изучали.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /> Человек по имени Моше Беркович доживает дни в бейт-авот, что в<br />иерусалимском квартале Рамат Эшколь. По метрикам, хранящимся в архивах<br />Министерства внутренних дел, ему сейчас двадцать четыре года. На самом<br />деле прожил он тридцать восемь. Выглядит на пятьдесят, а после очередной<br />бессонной ночи - на все семьдесят.<br /> Доктор Исаак Гольдмарк посещает своего подопечного примерно раз в два<br />месяца. Тогда Моше оживляется, в глазах его появляется блеск, и он<br />рассказывает гостю о своей жизни. Той жизни - не этой.<br /> Отец пророка так и не узнал до сих пор, кем стал его сын Мухаммед. Я<br />это знаю. Теперь знаете и вы.<br /> А Бог един...</font></p>песах амнуэль05 Dec 07 14:19:06 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/907/PESAH%20AMNYEL1http://medilat-life.info/wiki/692/906/Peter%20Beagle%20Come%2C%20Lady%20Death<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Питер С.Бигл. </strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Милости просим, леди Смерть!</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">Перевод с английского Н. Евдокимовой</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">&nbsp;</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000">Это случилось в Англии давным-давно, еще при том самом короле<br />Георге, который говорил по-английски с ужасающим немецким акцентом и<br />ненавидел собственных сыновей. В те времена жила в Лондоне некая<br />знатная дама; она только тем и занималась, что задавала балы. Эта<br />вдова преклонных лет (звали ее леди Флора Невилл) проживала в<br />роскошном особняке неподалеку от Букингемского дворца, и было у нее<br />столько слуг, что она никак не могла упомнить их по именам, а многих<br />ни разу в глаза не видывала. Яств у нее было куда больше, чем она<br />могла съесть, нарядов куда больше, чем она могла надеть. В подвалах ее<br />дома скопилось столько вин, что бесчисленным гостям за целый век не<br />прикончить, а чердаки были забиты творениями великих художников и<br />скульпторов, о чем она и не подозревала. Последние годы жизни леди<br />Невилл устраивала званые вечера да балы, которые посещали знатнешйие<br />пэры Англии, а порою там появлялся даже сам король, и прослыла она<br />самой умной и остроумной женщиной Лондона.<br /> Но постепенно леди Невилл приелись празднества. Она по-прежнему<br />собирала у себя в доме самых прославленных людей страны и, чтобы<br />развлечь их, приглашала искуснейших жонглеров, акробатов, танцовщиц и<br />факиров, но самой ей на этих приемах становилось все скучнее и<br />скучнее... Прежде ее занимали придворные сплетни, теперь же они стали<br />вызывать у нее зевоту. Самая упоительная музыка, самые невообразимые<br />чудеса магии вгоняли ее в тоску. Когда же леди Невилл видела, как<br />танцуют красивые и влюбленные пары, ей становилось грустно, а грусти<br />она не выносила.<br /> И вот однажды летом созвала она близких друзей и молвила:<br /> - С каждым днем я все больше убеждаюсь, что на моих вечерах<br />веселятся все, кроме меня самой. Секрет моего долголетия прост: я<br />никогда не испытывала скуки. Всю жизнь меня интересовало то, что я<br />вижу вокруг, и мне хотелось увидеть еще больше. Но скуки я не терплю и<br />не намерена зевать на заведомо скучных приемах, особенно если сама их<br />устраиваю. Поэтому на очередной свой бал я приглашу гостя, которого<br />никто из вас при всем желании не сочтет скучным. Друзья мои, на<br />ближайшем балу почетным гостем будет не кто иной, как Смерть!<br /> Молодой поэт горячо одобрил эту мысль, но остальные отшатнулись от<br />хозяйки в ужасе. &quot;Как не хочется умирать!&quot; - твердили они. В свое<br />время Смерть неминуемо придет за каждым из них; зачем же играть со<br />Смертью, не дожидаясь назначенного часа, который и так пробьет слишком<br />рано? Однако леди Невилл сказала:<br /> - Вот именно! Если Смерть собирается унести кого-нибудь из нас в<br />вечер бала, то все равно явится, зови не зови. Но если в тот вечер<br />никому из нас не суждено будет умереть, то, мне кажется, очень мило<br />принять в своем кругу такого гостя. Может быть, Смерть порадует нас<br />чем-нибудь неожиданным... если, конечно, будет в ударе. Подумать<br />только, после этого нам представится случай рассказывать, как мы<br />веселились на балу со Смертью! Да нам позавидует весь Лондон, вся<br />Англия!<br /> Такая мысль пришлась по вкусу друзьям леди Невилл, но некий юный<br />лорд, еще не пообтесавшийся в Лондоне, робко возразил:<br /> - У Смерти и без нас дел по горло! Чего доброго, отклонит<br />приглашение...<br /> - Пока еще никто и никогда не отклонял моего приглашения, -<br />отчеканила леди Невилл.<br /> И юный лорд не был зван на бал.<br /> Не мешкая, леди Невилл уселась писать текст приглашения. Немало<br />поспорили о том, как надлежит обращаться к Смерти [в английском языке<br />слово &quot;смерть&quot; мужского рода]. &quot;Ваше лордство?&quot; Но это ставило бы<br />Смерть на одну доску с любым захудалым виконтом или бароном... Более<br />приемлемым показался было герцогский титул - &quot;ваша милость Смерть&quot;, но<br />леди Невилл нашла, что это отдает лицемерием. А обратиться к Смерти со<br />словами &quot;ваше величество&quot;, то есть приравнять Смерть к королю Англии,<br />не дерзнула даже леди Невилл. Наконец согласились на том, чтобы<br />титуловать Смерть &quot;ваше преосвященство&quot;, как кардинала.<br /> Капитан Компсон, известный всей Англии как самый лихой<br />рубака-наездник и самый элегантный повеса, заметил:<br /> - Все это очень мило, но как попадет к Смерти наше приглашение?<br />Кому известен адрес?<br /> - Смерть, как вся мало-мальски приличная публика, без сомнения,<br />живет в Лондоне; разве что в крайнем случае на лето выезжает в<br />Довилль, - заявила леди Невилл. - Скорее всего Смерть живет где-то по<br />соседству: это самая фешенебельная часть города, и едва ли особа,<br />занимающая такое положение в обществе, как Смерть, поселилась бы в<br />другом квартале. Если поразмыслить, то, право же, странно, как это мы<br />до сих пор не раскланиваемся на улице.<br /> Почти все друзья выразили согласие с хозяйкой дома, один лишь поэт,<br />которого звали Дэвид Лоримонд, воскликнул:<br /> - О нет, миледи, вы заблуждаетесь! Смерть живет среди бедняков.<br />Смерть живет в самом узком и грязном переулке города, в мерзкой,<br />кишащей крысами лачуге, где пахнет... пахнет...<br /> Тут он осекся отчасти потому, что уловил неудовольствие леди<br />Невилл, отчасти же потому, что никогда не бывал в подобной лачуге и не<br />представлял себе, чем же там пахнет.<br /> - Смерть живет среди бедняков, - закончил он, - и навещает их изо<br />дня в день, ибо Смерть для них - единственный друг.<br /> Леди Невилл отвечала поэту столь же холодно, как в юному лорду:<br /> - Смерть волей-неволей имеет дело с бедняками, Дэвид, но едва ли<br />нарочно ищет их общества. Наверняка Смерти, так же как и мне, трудно<br />поверить, что бедняки - тоже люди. В конце концов ведь Смерть<br />принадлежит к аристократии.<br /> Лорды и леди не оспаривали того, что адрес Смерти по меньшей мере<br />не уступает их собственному в смысле аристократичности, но никто не<br />знал, как называется та улица, и никто никогда не видел того дома.<br /> - Вот если бы шла война, - сказал капитан Компсон, - Смерть было бы<br />совсем нетрудно разыскать. Я сам, знаете ли, не раз смотрел Смерти в<br />лицо, даже пытался вызвать на разговор, но так и не добился ответа.<br /> - Вполне естественно, - обронила леди Невилл. - Вам следовало<br />дождаться, пока Смерть заговорит с вами. Вы не слишком-то блюдете<br />этикет, капитан.<br /> Тем не менее она улыбнулась ему, как улыбались капитану все<br />женщины.<br /> Вдруг ее озарило:<br /> - Если не ошибаюсь, у моего куафера болен ребенок, - сообщила она.<br />- Вчера он, помнится, что-то такое говорил. Похоже, он потерял всякую<br />надежду. Пошлю-ка я за ним и передам ему приглашение, а он, в свою<br />очередь, вручит его Смерти, когда наш адресат явится за его отпрыском.<br />Надо признаться, так не принято, но иного выхода я не вижу.<br /> - А если куафер не согласится? - спросил лорд, который всего<br />несколько дней назад женился.<br /> - С чего бы это? - ответила леди Невилл.<br /> Общего одобрения не разделял только поэт - он воскликнул, что затея<br />жестока и безнравственна. Но и он умолк, когда леди Невилл простодушно<br />спросила:<br /> - А почему, Дэвид?<br /> Итак, послали за куафером, и, когда он предстал перед собравшимися<br />- с нервной улыбкой, сцепив пальцы, смущенный присутствием стольких<br />знатных особ, - леди Невилл втолковала ему, что от него требуется. И,<br />как всегда, оказалась права, ибо он и не подумал отказываться, а взял<br />визитную карточку с текстом приглашения и испросил позволения<br />удалиться.<br /> В течение двух дней о нем не было ни слуху, ни духу, а на третий он<br />без зова явился к леди Невилл и подал ей маленький белый конверт.<br />Проронив: &quot;Как любезно с вашей стороны, очень вам признательна&quot;, она<br />вскрыла конверт и извлекла оттуда скромную визитную карточку с<br />надписью: &quot;Смерть с благодарностью принимает приглашение на бал к леди<br />Невилл&quot;.<br /> - Ты получил это от Смерти? - нетерпеливо допытывалась леди Невилл.<br />- Как же выглядит Смерть?<br /> Но куафер глядел мимо нее и молчал, и тогда она, не дожидаясь<br />ответа, вызвала слуг и наказала собрать своих друзей. А потом, в<br />нетерпении расхаживая по комнате, снова спросила:<br /> - Так как же выглядит Смерть?<br /> Куафер ничего не ответил.<br /> Собравшиеся друзья возбужденно передавали карточку из рук в руки,<br />пока совершенно ее не захватали. Впрочем, всем было ясно: кроме самого<br />текста, в послании нет ничего необычного. На ощупь визитная карточка<br />ни горяча, ни холодна, а исходящий от нее слабый запах скорее даже<br />приятен. Все утверждали, что аромат очень знакомый, но никто не мог<br />его определить. Поэт усмотрел в нем сходство с благоуханием сирени, но<br />уловил и некоторое отличие. Капитан же Компсон указал на одну<br />особенность - никто, кроме него, этого не заметил:<br /> - Взгляните-ка на надпись, - сказал он. - Видел ли кто-нибудь<br />почерк более изящный? Буквы легкие, словно пташки. По-моему, величая<br />Смерть &quot;его лордство&quot; или &quot;его преосвященство&quot;, мы лишь теряли время<br />попусту. Это женская рука.<br /> Все зашумели, заговорили разом, и карточка опять пошла по кругу,<br />чтобы каждый мог с полным правом воскликнуть:<br /> - Ей-богу, верно!<br /> Среди всеобщего гула выделялся голос поэта:<br /> - Если вдуматься, то этого следовало ожидать. Лично я предпочитаю<br />Смерть в образе женщины.<br /> - Смерть скачет на исполинском черном коне, - твердо заявил капитан<br />Компсон, - и носит доспехи такого же цвета. Смерть очень высокого<br />роста, выше любого из смертных. Тот, кого я видел на поле боя, тот,<br />кто разил направо и налево как солдат, не был женщиной. Скорее всего<br />эти строки писал сам куафер или же его жена.<br /> Но хотя все столпились вокруг куафера и умоляли поведать, от кого<br />же он получил записку, тот упорно молчал. Сперва его улещивали<br />всевозможными посулами, потом грозили ужасной карой. Со всех сторон на<br />него сыпались вопросы:<br /> - Это ты сделал надпись на карточке?<br /> - Если не ты, то кто же?<br /> - Это была живая женщина?<br /> - А она действительно Смерть?<br /> - Смерть тебе что-нибудь говорила?<br /> - Как ты догадался, что это и есть Смерть?<br /> - Кто же все-таки Смерть - мужчина или женщина?<br /> - Ты что, вздумал над нами потешаться?<br /> Ни слова не произнес куафер, ни единого словечка. В конце концов<br />леди Невилл велела слугам избить его и вытолкать взашей. Но и когда<br />его уводили, куафер не взглянул на знатную клиентку и не проронил ни<br />звука.<br /> Взмахом руки водворив среди друзей молчание, леди Невилл сказала:<br /> - Бал состоится ровно через две недели. Пусть Смерть приходит как<br />угодно - в мужском ли обличье, в женском ли, хоть в обличье бесполого<br />существа. - Тут она безмятежно улыбнулась. - Нечего удивляться, если<br />Смерть окажется женщиной. Теперь я хуже представляю себе Смерть, но<br />зато и меньше боюсь ее. В мои годы не опасаются того, кто пишет<br />обыкновенным гусиным пером. Ступайте по домам и, готовясь к балу, не<br />забудьте сообщить о нем слугам, чтобы те разнесли весть по всему<br />Лондону. Пусть все знают, что через две недели наступит вечер, когда<br />на всей земле не умрет ни один человек, ибо Смерть будет веселиться на<br />балу у леди Невилл.<br /> Ровно две недели вместительный особняк леди Невилл дрожал, стонал и<br />ходил ходуном, точно старое дерево в грозу: это слуги гремели<br />молотками и орудовали щетками, наводили в доме глянец и заново<br />окрашивали стены. Леди Невилл усердно готовилась к балу. Всю жизнь она<br />немало гордилась своим особняком, но когда до бала остались считанные<br />дни, вдруг испугалась, что жилище окажется недостаточно пышным для<br />Смерти, которой, несомненно, не в диковинку гостить у сильных мира<br />сего. Из страха навлечь на себя презрение Смерти, леди Невилл круглые<br />сутки самолично наблюдала за работой слуг. Надо было выбить ковры и<br />занавеси, начистить золотую и серебряную посуду так, чтоб сверкала в<br />темноте. Парадную лестницу, спускавшуюся в зал наподобие водопада,<br />мыли и скребли до того часто, что нельзя было пройти по ней, не<br />поскользнувшись. Что же касается бального зала, то, чтобы убрать его<br />подобающим образом, одновременно трудились тридцать два слуги, не<br />считая тех, кто драил хрустальную люстру высотой в человеческий рост и<br />четырнадцать светильников поменьше. А когда все было готово, леди<br />Невилл заставила слуг переделывать работу с самого начала. Не потому,<br />что заметила где-то соринку или пылинку, нет; просто леди Невилл была<br />уверена, что Смерть-то обязательно заметит.<br /> Для себя леди Невилл выбрала самое нарядное платье и лично<br />проследила за тем, как его стирали и гладили. Она вызвала другого<br />куафера и причесалась по старинной моде, желая доказать Смерти, что<br />возраста своего не скрывает и по-обезьяньи копировать юных прелестниц<br />не намерена.<br /> Весь день перед балом лепи Невилл провела у зеркала. Косметикой она<br />не злоупотребляла - лишь тронула губы помадой, наложила теня под<br />глазами да припудрилась мельчайшей рисовой пудрой. Однако леди Невилл<br />пристально рассматривала исхудалое, старое лицо, глядевшее на нее из<br />зеркала, и думала о том, какое впечатление произведет оно на Смерть.<br />Дворецкий осведомился, хорошо ли, на ее вкус, подобраны вина, но она<br />отослала его прочь и оставалась у зеркала, пока не настало время<br />одеваться и встречать гостей.<br /> Гости начали съезжаться рано. Вытянув в окно, леди Невилл<br />обнаружила, что мостовая перед домом запружена каретами и породистыми<br />лошадьми. &quot;Все это напоминает многолюдную похоронную процессию&quot;, -<br />подумала она.<br /> Дворецкий выкрикивал имена гостей, и в гулком бальном зале ему<br />вторило эхо.<br /> - Капитан королевской гвардии Генри Компсон! Мистер Дэвид Лоримонд!<br />Лорд и леди Торренс! (То была самая юная чета супругов, женатых всего<br />каких-то три месяца.) Сэр Роджер Гаррисон! Графиня делла Кандини!<br /> Всем прибывшим хозяйка протягивала руку для поцелуя, и для каждого<br />у нее находились любезные слова приветствия.<br /> Леди Невилл позаботилась о том, чтобы на балу играли лучшие<br />музыканты, но хотя по ее сигналу началась музыка, ни одна пара не<br />вышла на паркет, ни один молодой лорд не обратился к хозяйке с<br />просьбой оказать ему честь и подарить первый танец, как того требовали<br />приличия. Гости кучками слонялись по залу, перешептывались и не<br />отрывали глаз от дверей. Заслышав стук колес подъезжающей кареты, они<br />неизменно вздрагивали и жались друг к другу; всякий раз как дворецкий<br />возвещал о прибытии очередного гостя, они тихонько вздыхали с<br />облегчением.<br /> - Чего ради явились они ко мне на бал, если им так страшно? -<br />презрительно пробормотала леди Невилл. - Я вот не боюсь свести<br />знакомство со Смертью. Мне только очень хотелось бы надеяться, что<br />Смерть оценит великолепие моего дома и букет моих вин. Я умру раньше<br />любого из ник, но мне ничуть не страшно.<br /> Уверенная, что Смерть не появится раньше полуночи, хозяйка<br />поочередно подходила к одному гостю за другим, пытаясь успокоить их -<br />не словами, которых, как она отлично понимала, все равно никто не<br />разберет, а тоном своим, будто перед нею были испуганные лошади, но<br />мало-помалу нервозность гостей передалась и ей: она садилась и тут же<br />вставала с места, пригубила не менее десятка бокалов и не допила ни<br />одного... и все поглядывала на часики, усыпанные драгоценными камнями.<br />Сперва ее подмывало ускорить бег времени и покончить с ожиданием, а<br />потом она то и дело проводила пальцем по циферблату, словно желая<br />рассеять тьму и насильно передвинуть стрелку на час рассвета. Когда<br />настала полночь, леди Невилл, как и все остальные, тяжело дышала, ни<br />минуты не оставалась на месте и прислушивалась к шороху колес по<br />гравию.<br /> У всех, включая леди Невилл и капитана Компсона, бой часов исторг<br />сдавленный вскрик испуга, но все тотчас же умолкли и стали отсчитывать<br />удары. Сверху донесся перезвон других часов, поменьше. Виски леди<br />Невилл клещами сжала боль. Случайно она увидела свое отражение в<br />огромном зеркале бального зала - серое лицо запрокинуто, как в<br />приступе удушья, - и подумала: &quot;Смерть - это женщина, страшная,<br />омерзительная старая карга, по-мужски высокая и сильная. И вот что<br />самое ужасное: лицо у нее точь-в-точь как у меня&quot;. Но вот бой часов<br />прекратился, и леди Невилл закрыла глаза.<br /> Открыла она их, когда услышала, что шепот вокруг нее изменил<br />интонацию: теперь к страху примешивались облегчение и досада. Ведь к<br />дому уже не подъезжали кареты. Смерть не явилась.<br /> Шум постепенно нарастал, кое-где раздавались смешки. Неподалеку от<br />леди Невилл молодой лорд Торренс сказал жене:<br /> - Вот видишь, голубка, я же говорил, нечего бояться. Все это только<br />шутка.<br /> &quot;Я погибла! - подумала леди Невилл. А смех все ширился и боем часов<br />отдавался у нее в ушах. - Мне хотелось задать грандиозный бал, чтобы<br />тем, кого не позвали, стало стыдно перед всей столицей, и вот<br />воздаяние. Я погибла, и поделом мне&quot;.<br /> Обернувшись к поэту Лоримонду, она предложила:<br /> - Потанцуй со мной, Дэвид.<br /> Она подала знак музыкантам, и те мгновенно заиграли. Лоримонд<br />колебался, и она прибавила:<br /> - Потанцуем. Другого случая у тебя не будет: больше я не устраиваю<br />балов.<br /> Лоримонд поклонился и вывел ее на середину зала. Гости расступились<br />перед ними, смех на время затих, но леди Невилл понимала, что он<br />вот-вот возобновится.<br /> &quot;Ну что ж, пускай смеются, - подумала леди Невилл. - Я не боялась<br />Смерти, пока все они тряслись как осиновый лист. С какой же стати мне<br />бояться их смеха?&quot;<br /> Но веки терзала острая боль, и, танцуя с Дэвидом, леди Невилл снова<br />сомкнула глаза.<br /> Но тут вдруг коротко ржанули все лошади перед домом - точно так же,<br />как в полночь разом вскрикнули все госта. Лошадей было великое<br />множество, и их единодушное ржание утихомирило гостей. К дверям<br />приближались тяжелые шаги дворецкого, и все вздрогнули, будто в дом<br />ворвался холодный ветер.<br /> Вслед за тем послышался приятный голосок:<br /> - Я опоздала? Ах, извините! Все из-за коней...<br /> И прежде чем дворецкий успел доложить, на порог грациозно порхнула<br />прелестная юная девушка в белом и с улыбкой остановилась в дверях.<br /> Она была не старше девятнадцати лет. Длинные золотистые волосы<br />густыми локонами ниспадали на плечи, тепло мерцающие, как два<br />беломраморных острова средь зеленого моря. Широкие скулы и лоб, узкий<br />подбородок и до того чистая кожа, что многие дамы, в том числе и леди<br />Невилл, невольно коснулись своих лиц пальцами и тут же отдернули<br />ладони, словно устыдились шероховатости щек. Губы гостьи были<br />бледно-розовые, а ведь остальные дамы намазались красной, оранжевой и<br />даже малиновой помадой. На юном лице над темными, спокойными, глубоко<br />посаженными глазами взлетали сросшиеся брови, несколько гуще и прямее,<br />чем требовала мода, и до того черные, до того жгуче-черные, что леди<br />средних лет - супруга лорда средних лет - буркнула:<br /> - Мне кажется, в ней есть примесь цыганской крови.<br /> - Если не чего-нибудь похуже, - подхватила любовница ее мужа.<br /> - Замолчите! - сказала леди Невилл громче, чем хотела, и девушка<br />обернулась на звук ее голоса. Она улыбнулась, лепи Невилл попыталась<br />ответить улыбкой, но губы ей не повиновались.<br /> - Милости просим, - проговорила леди Невилл. - Милости просим, леди<br />Смерть.<br /> Среди лордов и леди прошуршал легкий вздох, когда девушка пожала<br />старухе руку и склонилась перед нею движением изысканным и легким,<br />подобная схлынувшей волне.<br /> - Леди Невилл, - сказала она, - как я благодарна вам за то, что вы<br />меня пригласили!<br /> Акцент в ее словах был так же неуловим и так же знаком, как запах<br />ее духов.<br /> - Пожалуйста, простите мне мое опоздание, - серьезно прибавила она.<br />- Я ехала издалека, и мои кони очень устали.<br /> - Если угодно, конюх почистит их и задаст корм, - предложила леди<br />Невилл.<br /> - Ах нет! - поспешно ответила девушка. - Прошу вас, запретите ему<br />подходить к ним. Это не простые кони, к тому же они очень злы.<br /> Смерть приняла от слуги бокал вина, медленно, по глоточку, выпила и<br />тихо, удовлетворенно вздохнула.<br /> - Какое отменное вино, - сказала она, - и какой же у вас прекрасный<br />дом!<br /> - Благодарю вас, - отозвалась леди Невилл.<br /> Не поворачиваясь к остальным гостям, она ощущала их взгляды у себя<br />на спине, понимала, что ей бешено завидуют все женщины в зале,<br />чувствовала эту зависть каждой клеточкой тела, как предчувствовала<br />обычно дождь.<br /> - Мне бы хотелось здесь пожить, - продолжала Смерть мелодичным<br />голоском. - Когда-нибудь так оно и случится.<br /> Увидев, что леди Невилл оцепенела словно замороженная, Смерть<br />положила ручку на локоть старухи:<br /> - Ох, что это я? Простите. Я очень жестока, хотя никогда не хочу<br />быть жестокой. Прошу вас, извините меня, леди Невилл. Ведь я не<br />привыкла бывать в обществе и потому болтаю всякие глупости. Умоляю вас<br />о прощении.<br /> Рука ее была легка и тепла, как у всех молоденьких девушек, а глаза<br />смотрели так жалобно, что леди Невилл ответила:<br /> - В ваших словах нет ничего обидного. Пока вы у меня в гостях, мой<br />дом принадлежит вам.<br /> - Спасибо, - поблагодарила Смерть и улыбнулась такой лучезарной<br />улыбкой, что музыканты заиграли сами по себе, не дожидаясь сигнала<br />леди Невилл. Та хотела было их остановить, но Смерть вмешалась:<br /> - Ах, какая восхитительная музыка! Пожалуйста, пусть играют!<br /> Музыканты продолжали исполнять гавот, а Смерть, нисколько не<br />смутясь под пристальными взглядами, исполненными жадного ужаса,<br />тихонько замурлыкала мелодию без слов, обеими руками чуть приподняла<br />подол платья и нерешительно притопнула маленькой ножкой.<br /> - Давно я не танцевала, - грустно заметила она. - Наверное, совсем<br />разучилась.<br /> Она была застенчива, она не поднимала глаз, чтобы не смущать<br />молодых лордов, ни один из которых не решался пригласить ее на танец.<br />Леди Невилл испытывала прилив стыда и жалости - чувств, которые, как<br />она полагала, увяли в ее душе много лет назад.<br /> &quot;Неужели ее так унизят на моем балу? - разгневанно думала старуха,<br />- И только из-за того, что она Смерть? Будь она самой скверной и<br />уродливой каргой в мире, все оспаривали бы друг у друга право<br />танцевать с нею. ведь они джентльмены и знают, что от них ожидается.<br />Однако ни один джентльмен не станет танцевать со Смертью, будь она<br />какой угодно раскрасавицей&quot;.<br /> Украдкой леди Невилл покосилась на Дэвида Лоримонда. Лицо его<br />разрумянилось, руки были стиснуты так крепко, что пальцы побелели, он<br />не отводил взгляда от Смерти. Однако он не повернул головы, когда леди<br />Невилл коснулась его плеча, и притворился, будто не слышит ее шипящего<br />окрика: &quot;Дэвид!&quot;<br /> Тогда выступил вперед капитан Компсон, седой и красивый, в военной<br />форме, и изящно поклонился Смерти.<br /> - Капитан Компсон! - воскликнула Смерть, улыбаясь, и вложила ручку<br />в предложенную им руку. - Я все время мечтала о том, чтобы вы<br />пригласили меня на танец!<br /> Услышав это, дамы постарше нахмурились - они считали непристойным<br />говорить мужчинам такие любезности, но Смерти это было в высшей<br />степени безразлично. Капитан Компсон вывел ее на середину зала, и они<br />стали танцевать. Поначалу Смерть проявляла странную неуклюжесть: она<br />слишком уж старалась попасть в такт партнеру и, казалось, совершенно<br />лишена была чувства ритма. В движениях капитана сквозили достоинство и<br />в то же время юмор. Леди Невилл даже не подозревала, что танец может<br />выражать столько противоречивых чувств. Но когда капитан взглянул на<br />нее через плечо Смерти, леди Невилл заметила то, чего никто не<br />заметил: лицо и глаза вояки были парализованы ужасом, и, хотя он<br />подавал Смерти руку с непринужденной галантностью, вздрагивал от<br />прикосновения своей партнерши. Однако танцевал он с обычным блеском.<br /> &quot;Вот что значит поддерживать свой престиж, - подумала леди Невилл.<br />- Капитан Компсон должен делать то, чего от него ждут. Надеюсь, скоро<br />его сменит кто-нибудь другой&quot;.<br /> Но никто не спешил сменить капитана. Мало-помалу пары одна за<br />другой преодолевали страх и поспешно выскальзывали на паркет, пока<br />Смерть смотрела в другую сторону, но никто не стремился избавить<br />капитана Компсона от прекрасной партнерши. Они танцевали друг с другом<br />все танцы. Спустя некоторое время кое-кто из мужчин уже окидывал<br />гостью не затравленным, а оценивающим взглядом, но, едва встретясь с<br />нею глазами, в ответ на ее улыбку лишь крепче прижимал к себе свою<br />даму, словно боялся, как бы ту не унес холодный ветер.<br /> Одним из немногих, кто разглядывал Смерть не таясь и с<br />удовольствием, был лорд Торренс, но танцевал он только со своей женой.<br />Другим был поэт Лоримонд. Танцуя с леди Невилл, он заметил:<br /> - Если она Смерть, то кто же это перепуганное дурачье? Если она<br />уродлива, то каковы же они? Мне противен их страх. Они ведут себя<br />неприлично.<br /> В эту минуту мимо проплыла в танце Смерть с капитаном, и до них<br />донеслись его слова:<br /> - Но если в бою я действительно видел именно вас, то как могли вы<br />столь неузнаваемо измениться? Как стали такой прелестью?<br /> Смерть рассмеялась тихо и весело.<br /> - Я подумала, что среди красивых людей лучше быть красивой.<br />Побоялась всех напугать и испортить бал.<br /> - Все представляли ее уродиной, - сказал Лоримонд леди Невилл. - А<br />я знал, что она окажется прекрасной.<br /> - Почему же ты с нею не танцуешь? - спросила леди Невилл. - Тоже<br />боишься?<br /> - Нет, нет, - быстро и с горячностью возразил поэт. - Очень скоро я<br />приглашу ее на танец. Только еще чуть-чуть полюбуюсь ею издали.<br /> А музыканты все играли да играли. Танцы уносили за собой ночь<br />медленно, как капли воды подтачивают скалу. Леди Невилл казалось, что<br />никогда еще не было такой длинной ночи, но она не чувствовала ни<br />усталости, ни скуки. Она танцевала поочередно с каждым из своих<br />гостей, кроме лорда Торренса, который не отходил от жены, словно лишь<br />в этот вечер познакомился с нею, и, разумеется, кроме капитана<br />Компсона. Один раз капитан поднял руку и мимолетно коснулся золотистых<br />волос Смерти.<br /> Он все еще был неотразимым кавалером и достойным партнером для<br />такой красивой девушки, но каждый раз, когда эта пара проносилась мимо<br />нее, леди Невилл внимательно разглядывала лицо капитана и понимала,<br />что он гораздо старше, чем все полагают.<br /> Сама же Смерть казалась моложе самых юных дебютанток. Теперь она<br />танцевала лучше всех, хоть леди Невилл и не могла припомнить, в какую<br />минуту неуклюжесть сменилась милой плавностью движений. Смерть<br />улыбалась, окликала каждого, кто попадался ей на глаза, - и всех она<br />знала по имени; она непрерывно напевала, выдумывала слова на мелодию<br />танцев - бессмысленные слова, ничего не значащие звуки, и все же<br />каждый старался уловить ее мягкий голос, сам не зная отчего. А когда,<br />танцуя вальс, она перекинула волочащийся шлейф через руку, чтобы<br />двигаться свободнее, то леди Невилл вообразила ее парусной лодочкой,<br />плывущей по безмятежному вечернему морю.<br /> Леди Невилл поймала обрывок сварливого спора между леди Торренс и<br />графиней делла Кандини:<br /> - Неважно, Смерть это или нет, но она никак не старше меня!<br /> - Чепуха! - отрезала графиня, которая не разрешала себе проявлять<br />снисходительность к другим женщинам. - Ей все двадцать восемь лет, а<br />то и тридцать. А чего стоит ее платье, прямо-таки подвенечный наряд,<br />ну и ну!<br /> - Гадость, - вторила женщина, которую пригласили на бал как<br />признанную любовницу капитана Компсона. - Безвкусица. Но никто и не<br />ожидал от Смерти хорошего вкуса.<br /> Казалось, леди Торренс вот-вот расплачется.<br /> &quot;Завидуют Смерти, - сказала себе леди Невилл. - Как странно, а я<br />вот нисколько ей не завидую, ну ни капельки. И вовсе ее не боюсь&quot;.<br /> Она немало гордилась собой.<br /> И вдруг музыканты кончили играть столь же неожиданно, как начали, и<br />отложили инструменты в сторонку. Во внезапной пронзительной тишине<br />Смерть покинула капитана Компсона, подбежала к одному из высоких окон<br />и обеими руками раздвинула занавеси.<br /> - Глядите-ка! - воскликнула она, стоя спиной к остальным. - Ночь<br />уже на исходе.<br /> Летнее небо было еще черным, горизонт на востоке лишь чуть светлел,<br />но звезды в небе исчезли, и постепенно стали четко вырисовываться во<br />тьме деревья вокруг дома.<br /> Смерть прижалась лицом к стеклу и произнесла так тихо, что ее едва<br />расслышали:<br /> - А теперь мне пора.<br /> - Нет! - вырвалось у лепи Невилл, которая не сразу поняла, что<br />заговорила именно она. - Вы должны еще побыть с нами. Бал дан в вашу<br />честь; пожалуйста, останьтесь.<br /> Смерть протянула ей обе руки, и леди Невилл сжала их своими.<br /> - Я чудесно провела время, - сказала Смерть ласково. - Вы себе не<br />представляете, как приятно, когда тебя по-настоящему зовут на бал:<br />ведь вы всю жизнь выезжаете на них и сами их даете. Для вас все балы<br />одинаковы, а у меня этот - единственный. Вы меня понимаете?<br /> Леди Невилл молча кивнула.<br /> - Эту ночь я запомню навсегда, - докончила Смерть.<br /> - Останьтесь, - попросил капитан Компсон. - Побудьте еще немножко.<br /> Он положил ладонь на плечо Смерти, и та, улыбаясь, прижалась к ней<br />щекой.<br /> - Милый капитан Компсон, - сказала она, - мой первый настоящий<br />кавалер. Разве вы еще не устали от меня?<br /> - И никогда не устану, - ответил он, - Прошу вас, останьтесь.<br /> - Как много у меня поклонников, - изумилась Смерть. Она протянула<br />руку Лоримонду, но тот отпрянул, хоть тотчас же вспыхнул от стыда. -<br />Воин и поэт. Как славно быть женщиной! Но почему же вы оба не<br />заговорили со мной раньше? А теперь слишком поздно. Мне пора.<br /> - Пожалуйста, останьтесь, - прошептала леди Торренс. Для пущей<br />храбрости она не выпускала руки мужа. - Мы оба находим вас<br />ослепительно красивой.<br /> - Добрая леди Торренс, - растроганно сказала девушка Смерть.<br /> Отвернувшись, она слегка дотронулась до окна, и окно распахнулось.<br />В зал ворвался предрассветный воздух, освеженный дождем, но уже<br />попахивающий лондонскими улицами. Гости услышали пение птиц и<br />необычное, каркающее ржание коней Смерти.<br /> - Хотите, я останусь с вами? - спросила она. Вопрос был задан не<br />леди Невилл, не капитану Компсону, не тем, кто восхищался Смертью, а<br />графине делла Кандини, которая стояла поодаль, прижав к груди букет и<br />раздраженно мурлыча песенку. Графиня нисколько не хотела, чтобы Смерть<br />оставалась, но побаивалась, как бы другие дамы не заподозрили, что она<br />завидует красоте Смерти, и потому ответила:<br /> - Да, конечно, хочу.<br /> - Вот как, - проговорила Смерть. Она перешла на шепот.<br /> - А вы, - обратилась она к другой даме, - хотите ли вы, чтоб я<br />осталась? Хотите ли сделать меня своей подругой?<br /> - Хочу, - ответила дама, - потому что вы красивы и у вас манеры<br />настоящей леди.<br /> - А вы, - спросила Смерть какого-то мужчину, - и вы, - спросила она<br />женщину, - и вы, - спросила она другого мужчину, - хотите ли, чтобы я<br />осталась?<br /> И все ответили:<br /> - Да, леди Смерть, хотим.<br /> - Значит, хотите? - обратилась она наконец ко всем сразу. - Хотите,<br />чтобы я жила среди вас, ничем не выделялась, перестала быть Смертью?<br />Хотите, чтобы я приходила к вам в гости и посещала все балы? Хотите,<br />чтобы я разъезжала в карете, запряженной такими же конями, как ваши?<br />Хотите, чтобы я одевалась подобно вам и говорила то же самое, что<br />говорите обычно вы? Чтобы кто-нибудь из вас женился на мне, а<br />остальные плясали у меня на свадьбе и приносили подарки моим детям?<br />Хотите ли вы этого?<br /> - Да, - сказала леди Невилл. - Останьтесь же, останьтесь со мной,<br />со всеми нами.<br /> Голос Смерти был по-прежнему тих, но стал отчетливее и старше -<br />слишком дряхлый голос (мелькнуло в голове у лепи Невилл) для такой<br />юной девушки.<br /> - Подумайте хорошенько, - увещевала Смерть. - Поймите, чего вам<br />хочется, и будьте в этом вполне уверены. Всем ли угодно, чтобы я<br />осталась? Если хоть один человек скажет: &quot;Нет, уходи&quot;, я мгновенно<br />уйду и никогда не вернусь. Подумайте. Всем ли я нужна?<br /> - Да! Да, вы непременно должны остаться. Вы так прекрасны, мы не<br />можем вас отпустить! - вскричали все в один голос.<br /> - Мы устали, - сказал капитан Компсон.<br /> - Мы слепы и глухи, - сказал Лоримонд. - Особенно к стихам.<br /> - Мы боимся, - глухо сказал лорд Торренс, а жена взяла его под руку<br />и прибавила: - Мы оба.<br /> - Мы глупы и скучны, - сказала леди Невилл, - и старимся без толку.<br />Оставайтесь с нами, леди Смерть.<br /> Тогда Смерть улыбнулась, ласково и лучезарно, и шагнула навстречу<br />людям, но всем показалось, будто она спустилась к ним с недосягаемой<br />высоты.<br /> - Отлично, - сказала она. - Остаюсь с вами. Отныне я не Смерть, а<br />просто женщина.<br /> Никто не разомкнул губ, но по залу пронесся глубокий вздох. Люди не<br />смели шевельнуться, ибо золотоволосая девушка все же была Смертью, и<br />за окном все еще хрипло ржали ее зловещие кони. Никто не мог долго<br />смотреть на нее, хотя перед ними была самая прекрасная девушка на<br />свете.<br /> - Но за это вам предстоит расплата, - сказала она. - В жизни за все<br />приходится платить. Один из вас должен стать Смертью вместо меня -<br />ведь мир не может существовать без Смерти. Нет ли желающих стать<br />Смертью по доброй воле? Только при таком условии могу я превратиться в<br />простую девушку.<br /> Никто не ответил, но все медленно попятились от нее, как<br />откатываются от берега волны, если пытаешься их поймать. Графиня делла<br />Кандини с приятельницами хотели тихонько улизнуть из зала, но Смерть<br />улыбнулась им, и они застыли у дверей. Капитан Компсон шевельнул<br />губами, словно желая предложить свои услуги, но так ничего и не<br />вымолвил. Леди Невилл застыла на месте.<br /> - Нет желающих, - подытожила Смерть.<br /> Она прикоснулась пальцем к цветку, и тот, казалось, изогнулся от<br />наслаждения, как кошачья спинка.<br /> - Нет желающих. Тогда я сама выберу себе замену, и это будет<br />справедливо, поскольку точно так же и я когда-то стала Смертью, Но я<br />не хотела ею быть, и меня очень радует, что вы зовете меня к себе.<br />Давно уже я ищу людей, которым была бы нужна. Теперь осталось только<br />выбрать кого-то на мое место, и все кончено. Я буду выбирать крайне<br />тщательно.<br /> &quot;Ах, до чего же мы были глупы!&quot; - думала леди Невилл, но вслух<br />ничего не сказала. Только стиснула руки и, глядя на Смерть, смутно<br />ощутила, что, будь у нее дочь, ей бы хотелось, чтобы эта дочь походила<br />на леди Смерть.<br /> - Графиня делла Кандини, - раздумчиво произнесла Смерть, и женщина<br />в ужасе пискнула - на крик у нее не хватило дыхания. Но Смерть со<br />смехом продолжила: - Нет, это было бы нелепо.<br /> Больше она ничего не добавила, но после этого щеки графини долго<br />еще пылали от унижения, оттого что ее не избрали Смертью.<br /> - Капитан Компсон не годится, - проворковала Смерть. - Он чересчур<br />добр, это было бы жестоко по отношению к нему. Ведь он рвется умереть.<br /> Выражение лица у капитана не изменилось, но руки его задрожали.<br /> - Лоримонд тоже, - продолжала девушка, - он слишком мало знает<br />жизнь, и потом он мне нравится.<br /> Поэт вспыхнул, побледнел, опять покраснел. Он неловко попытался<br />было преклонить перед нею колени, но вместо этого выпрямился во весь<br />рост и постарался принять осанку капитана Компсона.<br /> - И не Торренсы, - заявила Смерть, - никоим образом не лорд и леди<br />Торренс, - они слишком любят друг друга, чтобы гордиться ремеслом<br />Смерти.<br /> Однако она не сразу отошла от леди Торренс, а еще некоторое время<br />не спускала с нее темных любопытных глаз.<br /> - Я стала Смертью в вашем возрасте, - сказала она наконец. -<br />Интересно, каково это - снова очутиться в таком возрасте? Чересчур<br />долго была я Смертью.<br /> Леди Торренс содрогнулась и ничего не ответила.<br /> Наконец Смерть спокойно проговорила:<br /> - Леди Невилл.<br /> - Здесь, - откликнулась та.<br /> - По-моему, вы - единственная, - сказала Смерть. - Я выбираю вас,<br />леди Невилл.<br /> И снова до леди Невилл донесся единодушный тихий вздох. Она стояла<br />спиной к гостям, но прекрасно знала, что все вздохнули с облегчением,<br />оттого что выбор не пал на них или на кого-либо из близких. Леди<br />Торренс в негодовании вскрикнула, но леди Невилл прекрасно понимала,<br />что молодая женщина точно так же ужаснулась бы любому выбору Смерти.<br />Старуха услышала собственный спокойный голос:<br /> - Польщена, но неужто не нашлось более достойного?<br /> - Нет, - сказала Смерть. - Никто так не устал от человечности,<br />никто лучше вас не знает, до чего бессмысленно жить на свете. И никто<br />не в сипах относиться к чужой жизни, - тут она улыбнулась милой и<br />жестокой улыбкой, - например, к жизни ребенка, как к пустой безделице.<br />У Смерти тоже есть сердце, но это - навеки опустошенное сердце, сердце<br />же леди Невилл, мне думается, подобно иссохшему руслу реки, подобно<br />пустой раковине. Вы гораздо больше меня будете довольны ролью Смерти -<br />ведь я стала Смертью в слишком юные годы.<br /> Легкой, чуть покачивающейся походкой приблизилась она к леди<br />Невилл; в ее глубоко посаженных, широко раскрытых глазах отражался<br />свет уже взошедшего багряного утреннего солнца. Гости шарахнулись от<br />нее, хотя она на них не глядела, а леди Невилл, заломив руки,<br />неотрывно следила, как Смерть подходит к ней танцующими шажками.<br /> - Мы должны поцеловаться, - сказала Смерть. - Так когда-то и я<br />стала Смертью.<br /> Она восторженно тряхнула головой, и мягкие золотистые волосы<br />всколыхнулись на ее плечах.<br /> - Скорее, скорее! - торопила она. - Я не дождусь, когда же вновь<br />стану человеком.<br /> - Вам это может не понравиться, - предостерегла ее леди Невилл.<br />Теперь ее охватило чувство покоя, хоть она и слышала биение<br />собственного сердца, ощущала это биение в кончиках пальцев. - Пройдет<br />какое-то время, и вам это разонравится.<br /> - Возможно. - Теперь улыбка Смерти была совсем близко. - Я буду не<br />такой красивой, как сейчас, и люди перестанут любить меня так сильно.<br />Но какое-то время я буду человеком, а потом умру. Свою вину я<br />искупила.<br /> - Какую вину? - спросила старуха прекрасную девушку. - В чем вы<br />провинились? Из-за чего стали Смертью?<br /> - Не помню, - ответила Смерть. - Со временем вы тоже забудете.<br /> Она была меньше ростом, чем леди Невилл, и неизмеримо моложе. Она<br />годилась ей в дочери (у леди Невилл никогда не было детей), могла бы<br />жить с нею, безотлучно находиться при старухе и нежно обнимать ее в<br />минуты тоски. Смерть привстала на цыпочки, чтобы поцеловать леди<br />Невилл, и, целуя, шепнула ей на ухо:<br /> - Когда я состарюсь и подурнею, вы будете свежи и прекрасны. Будьте<br />же тогда милостивы ко мне.<br /> За спиной у леди Невилл элегантные джентльмены и красивые дамы<br />зашептались, завздыхали и судорожно задвигались, подобные марионеткам,<br />разодетым во фраки и роскошные платья.<br /> - Обещаю, - сказала хозяйка дома и сухими губами прижалась к мягкой<br />душистой щечке юной леди Смерть.</font></p>питер бигл05 Dec 07 08:55:09 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/906/Peter%20Beagle%20Come%2C%20Lady%20Deathhttp://medilat-life.info/wiki/692/905/Peter%20Beagle%20Lila%20the%20Werwolf<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Питер Бигль. Лила, оборотень</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4">Данное художественное произведение распространяется в<br />электронной форме с ведома и согласия владельца авторских<br />прав на некоммерческой основе при условии сохранения<br />целостности и неизменности текста, включая сохранение<br />настоящего уведомления. Любое коммерческое использование<br />настоящего текста без ведома и прямого согласия владельца<br />авторских прав НЕ ДОПУСКАЕТСЯ.</font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4">По вопросам коммерческого использования данного произведения<br />обращайтесь непосредственно к переводчику по адресам:<br /> Сергей Борисович Ильин, Email: isb@glas.apc.org</font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4">&copy; Copyright Peter Beagle &quot;Lila the Werwolf&quot;, 1968<br /> &copy; Copyright Сергей Ильин, перевод, 1993</font></p><p>&nbsp;</p><p><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4">Перевод с английского Сергея Ильина</font></strong></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4"><br /> Лила Браун прожила с Фарреллом три недели, прежде чем он<br />уяснил, что имеет дело с оборотнем. Они познакомились на<br />вечеринке, через несколько ночей после полнолуния, а к той<br />поре, как луна приобрела форму лимона, Лила перевезла свой<br />чемодан, гитару и записи Эвана Мак-Колла на два квартала к<br />северу и на четыре к западу - в квартиру Фаррелла на Девяносто<br />восьмой улице. Фарреллу почему-то везло на таких девушек.<br /> Однажды вечером, Фаррелл вернулся с работы в книжном<br />магазине и не застал Лилы дома. На столе, под банкой с<br />консервированным тунцом лежала записка. В ней говорилось, что<br />Лила уехала в Бронкс, чтобы пообедать у матери, и скорее всего<br />проведет там ночь. В холодильнике салат из капусты с морковкой,<br />его лучше бы съесть, пока не скис.<br /> Фаррелл съел тунца, а салат отдал Грюнвальду. Так звали<br />молодого русского волкодава, окрасом напоминавшего кислое<br />молоко. Похож он был больше всего на козла, а из внешнего мира<br />в целом его интересовала одна только обувь. Фаррелл приютил его<br />по просьбе знакомой девушки, уехавшей на лето в Европу. Каждую<br />неделю она присылала Грюнвальду магнитофонную ленту с записью<br />своего голоса.<br /> Вечером Фаррелл пошел с другом в кино, потом выпил в<br />Вест-Энде пива, а после этого отправился домой, шагая в<br />одиночестве под красной с желтым полной луной. Дома он разогрел<br />утренний кофе, прослушал от начала и до конца пластинку,<br />прочитал в семидневной давности воскресном номере &quot;Таймс&quot;<br />раздел &quot;Обзор новостей недели&quot;, и наконец вывел Грюнвальда на<br />крышу дома, где тот проводил каждую ночь. Пес, привыкший спать<br />в одной постели с хозяйкой, никак не мог с смириться с такой<br />ночевкой.<br /> Дорогой он ныл, скреб лапами пол и рвался, но Фаррелл все<br />равно выпихнул его на крышу и, оставив среди смутных дымоходов<br />и вентиляционных труб, захлопнул дверь. Затем спустился вниз и<br />лег спать.<br /> Спал он на редкость плохо. Дважды его будил лай<br />Грюнвальда и было еще что-то, отчего он, с заложенным носом,<br />мучимый жаждой и одиночеством, едва не выскочил из постели, и<br />ночь моталась в его глазах, словно занавес, скрывший<br />разбегающихся со сцены персонажей сна. Грюнвальд, похоже,<br />исчерпал свою программу - возможно, тишина-то и пробудила<br />Фаррелла. Так или иначе, толком заснуть он больше не смог.<br /> Он лежал на спине, глядя как стул, на который он набросил<br />одежду, вновь становится стулом, когда через распахнутое окно в<br />спальню прыгнул волк. Он легко приземлился в середине комнаты и<br />несколько секунд простоял, прерывисто дыша, прижав к голове<br />уши. Язык и зубы его были в крови, грудь тоже.<br /> Фаррелл, подлинный дар которого состоял в способности<br />всеприятия, особенно сильной поутру, мирно принял и то<br />обстоятельство, что в его спальне находится волк. Он лежал, не<br />двигаясь, и только закрыл глаза, когда страшная, черногубая<br />морда повернулась к нему. Фаррелл когда-то работал в зоопарке и<br />потому опознал в волке представителя одного из центрально-<br />европейских подвидов: этот зверь был помельче лесного северного<br />волка, полегче в кости, на плечах его отсутствовала густая,<br />похожая на рыжеватую гриву шерсть, а щипец и уши были немного<br />острее. Собственная обстоятельность всегда, даже в самые дурные<br />минуты, доставляла Фарреллу удовольствие.<br /> Притупившиеся когти клацнули по линолеуму, затем неслышно<br />переступили на коврик у кровати. Какая-то теплая и тягучая<br />влага плюхнулась Фарреллу на плечо, но он так и не шелохнулся.<br />Дикий волчий запах окатил его, и тут он, наконец, испугался -<br />сочетание этого запаха с репродукциями Миро на стенах спальни<br />доконало бы всякого. Следом он ощутил на веках солнечный свет и<br />услышал, как волк застонал, негромко и низко. Звук не<br />повторился, но дыхание на лице Фаррелла стало внезапно<br />приятным, чуть отдающим табачным дымком - головокружительно<br />знакомым после того, другого, дыханием. Он открыл глаза и<br />увидел Лилу. Голая, она сидела на краешке кровати и улыбалась,<br />волосы спадали на плечи.<br /> - Привет, малыш, - сказала она. - Подвинься. Я вернулась.<br /> Главным даром Фаррелла была способность к всеприятию. Он<br />с готовностью поверил бы в то, что волк ему приснился; поверил<br />бы рассказу Лилы о тушеных цыплятах, ожесточенных спорах и<br />бессонной ночи на Тремон-авеню; он даже забыл бы, что начав<br />ласкаться к нему, она укусила его в плечо - так сильно, что<br />когда Фаррелл, наконец, поднялся и начал готовить завтрак, он<br />обнаружил на плече запекшуюся кровь, вполне вероятно, свою<br />собственную. Однако был еще Грюнвальд - Фаррелл поднялся за ним<br />на крышу, когда закипел кофейник. Он нашел пса распростертым в<br />рощице телевизионных антенн, больше, чем обычно, похожим на<br />козла, но только с разорванным горлом. Видеть животных с<br />разорванным горлом Фарреллу до сей поры не приходилось.<br /> Кофейник еще похмыкивал, когда Фаррелл возвратился в<br />квартиру, почему-то показавшуюся ему сильно состарившейся.<br />Можно принять мир, наполненный либо оборотнями, либо<br />производимыми фирмой &quot;Пирекс&quot; кофейниками на девять чашек, но,<br />конечно, не теми и другими сразу. Глядя Лиле в лицо, он сказал<br />ей о собаке. Девушкой она была малорослой, не очень красивой,<br />но с хорошими глазами, прелестным ртом и странной, печальной<br />грацией, которая, собственно, и привлекла внимание Фаррелла на<br />той вечеринке. Когда он описал ей, как выглядит Грюнвальд, она<br />содрогнулась всем телом, впрочем, всего только раз.<br /> - Уф! - сказала она и приоткрыла рот, показав аккуратные<br />белые зубы. - Какой ужас, малыш. Бедный Грюнвальд. Бедная<br />Барбара.<br /> Барбарой звали владелицу Грюнвальда.<br /> - Угу, - откликнулся Фаррелл. - Бедная Барбара, сидит<br />сейчас в Сен-Тропезе и записывает очередную пленку.<br /> Он никак не мог оторвать глаз от лица Лилы.<br /> - Дикие собаки, - сказала она. - То есть не совсем,<br />конечно, дикие, хозяева у них есть. Ты, наверное, не раз слышал<br />о том, как они сбиваются в стаи и носятся по улицам, нападая на<br />детей и домашних животных. А потом разбредаются по домам, чтобы<br />получить свою порцию какой-нибудь &quot;Собачьей Радости&quot;. Самое<br />страшное, что они, скорее всего, живут где-то совсем рядом. В<br />этом квартале, похоже, у каждого есть собака. Господи, страх<br />какой. Бедный Грюнвальд.<br /> - Он не искусан, - сказал Фаррелл. - Его убили, скорее<br />всего, удовольствия ради. И ради крови. Я не слышал, чтобы<br />собаки убивали кого-нибудь, желая напиться крови. А в<br />Грюнвальде ее совсем не осталось.<br /> Между губ Лилы просунулся кончик языка, неосознанно, как<br />у ласкаемой кошки. В качестве улики это не прошло бы даже в<br />Салеме прежних времен, но Фаррелл именно тут все до конца и<br />понял, независимо от собственной лености и склонности к<br />логическим умозаключениям, - понял и начал намазывать маслом<br />тост для Лилы. Против оборотней он ничего не имел, а вот<br />Грюнвальд ему никогда не нравился.<br /> Он рассказал о Лиле своему другу, Бену Кэссою, когда они<br />во время обеденного перерыва встретились в кафе-автомате. Из-за<br />окружающего лязга и гомона Фарреллу пришлось кричать, но люди,<br />сидевшие по сторонам от него на расстоянии в шесть дюймов, даже<br />не подняли глаз. Нью-йоркцы никогда не подслушивают чужих<br />разговоров. Они слышат лишь то, чего не услышать уже<br />невозможно.<br /> Бен сказал:<br /> - Я же тебя предупреждал насчет девиц из Бронкса.<br />Поживи-ка лучше несколько дней у меня.<br /> Фаррелл покачал головой.<br /> - Нет, это глупо. Я к тому, что Лила все равно остается<br />Лилой. Если бы ей хотелось загрызть меня, она вполне могла<br />сделать это нынче ночью. Кроме того, теперь целый месяц все<br />будет спокойно. Для таких дел требуется полнолуние.<br /> Друг во все глаза смотрел на него.<br /> - И что? Причем тут все это? Ты собираешься пойти домой и<br />делать вид, будто ничего не случилось?<br /> - Нет, конечно я не стану прикидываться, будто ничего не<br />случилось, - запинаясь, сказал Фаррелл. - Вся штука в том, что<br />это не более чем Лила, а не Лон Чэйни или еще кто. Вот<br />посмотри, три вечера в неделю она проводит у своего аналитика,<br />один уходит на урок гитары, один на занятия по гончарному делу,<br />и примерно два раза в неделю она готовит эти ее баклажаны. По<br />пятницам она гостит у матери, ну и на одну ночь в месяц<br />обращается в волчицу. Ты понимаешь, о чем я? Чтобы она ни<br />делала, она все равно остается Лилой, и я просто не способен<br />испытывать по этому поводу какое-то ужасное потрясение. Ну,<br />может быть, небольшое, потому что все-таки какого черта? Нет,<br />не знаю. Во всяком случае, спешить особенно некуда. Я конечно<br />поговорю с ней обо всем, когда представится случай. А так все в<br />порядке.<br /> - Черт побери, - сказал Бен. - Теперь ты понимаешь,<br />почему никто больше не питает уважения к либералам? Фаррелл, я<br />же тебя знаю. Ты просто-напросто боишься обидеть ее.<br /> - Ну, в общем, и это тоже, - согласился немного смущенный<br />Фаррелл. - Не люблю я выяснять отношения. Если я разойдусь с<br />ней сейчас, она решит, будто это из-за того, что она оказалась<br />оборотнем. А я буду неудобно себя чувствовать - каким-то<br />прохвостом да еще и с буржуазными предрассудками. Мне следовало<br />порвать с ней при первой же встрече, или когда она во второй<br />раз приготовила баклажаны. Вот мамаша ее, вот кто настоящий<br />оборотень - если и есть на свете человек, способный заставить<br />меня нацепить амулет с волчьим корнем, так это именно она.<br />Черт, лучше бы я ничего не знал. Сколько я ни узнавал<br />что-нибудь о людях, всегда потом жалел.<br /> Бен, продолжая спорить с Фарреллом, дошел с ним до самого<br />книжного магазина. Фаррелла это тронуло, потому что Бен терпеть<br />не мог пеших прогулок. Перед тем, как расстаться, Бен<br />предложил:<br /> - По крайней мере ты мог бы воспользоваться волчьим<br />корнем, о котором сам говорил. Чеснок вот тоже - суешь его в<br />мешочек и носишь на шее. Ну что ты смеешься? Раз существуют<br />оборотни, то и все остальное тоже может оказаться реальным.<br />Холодное железо, серебро, дуб, текучая вода...<br /> - Да я не над тобой, - сказал Фаррелл, продолжая, однако,<br />ухмыляться. - Лилин аналитик уверяет, что у нее глубоко<br />загнанный комплекс отторжения, окруженный подобием рубцовой<br />ткани, такой плотной, что пробиваясь через нее, придется<br />потратить несколько лет. А если я начну сейчас носить амулеты и<br />бормотать латинские заклинания каждый раз, как она на меня<br />посмотрит, ты представляешь, как далеко назад я ее отброшу?<br />Слушай, мне приходилось совершать поступки, которыми я не могу<br />гордиться, но лезть поперек пути чьему-либо психоаналитику я не<br />хочу. Это грех перед Господом.<br /> Он вздохнул и легонько похлопал Бена по руке.<br /> - Не беспокойся. Как-нибудь разберемся, я с ней поговорю.<br /> Однако до самого следующего полнолуния он так и не<br />отыскал подходящего повода, позволяющего словно бы между делом<br />затронуть эту тему. Вообще-то нужно признаться, что он не так<br />уж и старался его отыскать: нелюбовь к выяснению отношений и<br />вправду была в Фаррелле сильнее страха перед оборотнями -<br />примерно такие же затруднения испытывал он, когда речь заходила<br />о ее игре на гитаре, ее керамике и о спорах насчет политики,<br />которые она затевала на вечеринках.<br /> - Понимаешь, - говорил он Бену, - это как бы еще одна ее<br />слабость, пользоваться которой нехорошо. Примерно в этом роде.<br /> Весь тот месяц они часто занимались любовью. Запах Лилы<br />стоял в спальне, из которой еще не выветрился остававшийся<br />почти зримым запах волчицы, оба отдавали то ли дикой природой,<br />то ли зоопарком - тяжелые, теплые, резкие, пугающие запахи,<br />казавшиеся в их первозданности только более сладкими. Фаррелл<br />стискивал Лилу в объятиях, сознавая, кто она, и терзаясь<br />страхом, но перекинься она в эту минуту волчицей, он бы ее не<br />выпустил. Она испытывал облегчение, глядя на Лилу спящую, на ее<br />туповатые детские ногти и кожу у рта, покрытую сыпью из-за<br />привычки перекусывать на ходу шоколадом. Она любила украдкой<br />полакомиться сладостями, но те всякий раз ее выдавали.<br /> В конце концов, это всего лишь Лила, думал он, засыпая.<br />Мать вечно прятала от нее сладости, а Лила их находила. Теперь<br />она большая, замуж не вышла, в университет не поступила, а<br />живет вместо этого в грехе с ирландцем-музыкантом и может<br />позволить себе какие угодно конфеты. Интересный получается<br />оборотень. Бедная Лила, разучивающая на гитаре &quot;Кто прикончил<br />Дэви Мура?&quot;...<br /> В записке говорилось, что ей сегодня придется допоздна<br />работать в магазине, может быть даже всю ночь - раскладка<br />товара. Фаррелл долго слушал Телеманна, разбавляя его Джанго<br />Рейнхардтом, потом присел с &quot;Золотой Цепью&quot; на стул у окна.<br />Луна сияла над ним, яркая, тоненькая и острая, будто крышка,<br />вырезанная из консервной банки, Фаррелл задремывал и<br />просыпался, а она, казалось, стояла на месте.<br /> Несколько раз за ночь звонила Лилина мать, что его<br />подивило. Лила все еще забирала почту и узнавала о звонках к<br />ней по своему прежнему адресу, - две делившие с ней квартиру<br />подружки прикрывали ее, когда возникала необходимость, но<br />Фаррелл питал абсолютную уверенность в том, что мать Лилы<br />знает, где и с кем она живет. Фаррелл был большим специалистом<br />по матерям. При каждом звонке миссис Браун называла его<br />по-имени - Джо - и это тоже повергало Фаррелла в изумление,<br />поскольку он знал, что она его ненавидит. Подозревает,<br />наверное, что у нас с ней есть общая тайна? Ах, бедная Лила.<br /> Когда телефонный звонок разбудил его в последний раз,<br />было еще темно, но свет дорожных огней уже не обрамлялся<br />туманными кольцами, и машины по-иному звучали на прогревающейся<br />мостовой.<br /> На улице мужской голос отчетливо произнес:<br /> - Я бы его пристрелил. Пристрелил бы и все.<br /> Прежде чем снять трубку, Фаррелл отсчитал десять звонков.<br /> - Позовите Лилу, - сказала миссис Браун.<br /> - Ее нет.<br /> Что будет, если солнце застанет ее на улице, что если она<br />обратится в себя прямо под носом полицейского или водителя<br />автобуса, или парочки монахинь, поспешающих к ранней мессе?<br /> - Лилы нет, миссис Браун.<br /> - У меня имеются основания полагать, что это неправда, -<br />раздраженный, упругий голос лишился всяких потуг на дружелюбие.<br />- Мне нужно поговорить с Лилой.<br /> Фаррелл вдруг разозлился до того, что весь затрясся и во<br />рту у него пересохло.<br /> - А у меня имеются основания полагать, что вы одышливая<br />старая сука и буржуазная сталинистка. Как вам это понравится,<br />миссис Б.?<br /> И в тот же миг, будто вызванная из небытия его гневом, в<br />двух футах от Фаррелла объявилась волчица. Шкура ее потемнела и<br />словно полиняла от пота, из пасти вожжой свисала желтоватая,<br />смешанная с кровью слюна. Она посмотрела на Фаррелла и<br />испустила низкое горловое рычание.<br /> - Минутку, - сказал он и прикрыл трубку ладонью.<br /> - Это тебя, - сказал он волчице. - Мамаша.<br /> Волчица жалобно, почти неслышно заскулила и, приволакивая<br />лапы, поплелась к нему. Силы явно оставляли ее. Миссис Браун<br />зудела над ухом Фаррелла, будто жук, прилипший к освещенному<br />окну.<br /> - Что-что? Алло, что такое? Послушайте, немедленно<br />позовите Лилу к телефону. Алло? Я хочу поговорить с Лилой. Я<br />знаю, что она там.<br /> Фаррелл положил трубку в тот миг, когда солнце тронуло<br />угол окна. Волчица обращалась в Лилу. Как и прежде, она издала<br />всего один звук. Телефон зазвонил снова, и Лила, не глядя на<br />Фаррелла, взяла трубку.<br /> - Берника? - она всегда называла мать по имени. - Да...<br />нет-нет... да, все в порядке. В порядке, просто забыла<br />позвонить. Нет, все хорошо, я же тебе говорю. Берника,<br />ниоткуда не следует, что ты обязательно должна закатывать<br />истерику. А я говорю, закатываешь.<br /> Она рухнула на кровать, нащупывая под подушкой сигареты.<br />Фаррелл поднялся и пошел варить кофе.<br /> - Ну, были небольшие сложности. Понимаешь, пришлось<br />отправиться в зоопарк, потому что я никак не могла найти... да<br />знаю я, Берника, знаю, но это было, когда это было? - три<br />месяца назад. Я просто не знала, что у них так рано отрастают<br />рога. Берника, ты же знаешь, я ничего не могу поделать. Там<br />была всего пара каких-то кошек и они... ну, конечно, они меня<br />отогнали, но я... хорошо, мама, Берника, что я по-твоему должна<br />была делать? Нет, ты скажи, что я должна была делать? Зачем ты<br />вечно сцены устраиваешь... почему я кричу? Потому что иначе ты<br />меня попросту не услышишь. Ты помнишь, что сказал доктор<br />Шехтман - что? Да нет, я же тебе говорю, я просто забыла<br />позвонить. Нет, это и есть причина, единственная и настоящая<br />причина. Хорошо, а кто в этом виноват? Что? Ох, Берника, ради<br />Христа! Ну ладно, а папа-то тут причем?<br /> От кофе и завтрака она отказалась, но присела в халате к<br />столу и начала жадно глотать молоко. Фаррелл еще ни разу не<br />видел, чтобы она пила молоко. Лицо у нее было пепельно-<br />бледное, глаза покраснели. Вид после разговора с матерью стал<br />такой, словно она провела с этой женщиной десять раундов.<br />Фаррелл спросил:<br /> - Давно это с тобой?<br /> - Девять лет, - ответила Лила. - Со времени созревания. В<br />первый день - судороги, на второй - вот эта история. Мое<br />причащение к женственности.<br /> Она фыркнула, расплескав молоко.<br /> - Дай еще, - сказала она. - Никак не избавлюсь от этого<br />привкуса.<br /> - А кто об этом знает? - спросил он. - Пэт и Джанет?<br /> Так звали девушек, с которыми она делила квартиру.<br /> - О Господи, конечно, нет. Я ничего им не говорила.<br />Берника, разумеется, знает и доктор Шехтман - мой аналитик. И<br />еще ты. Больше никто.<br /> Фаррелл молча ждал. Врать она не умела и если врала, то<br />сразу становилось ясным, в чем состоит настоящая правда.<br /> - Ну, был еще Микки, - сказала она. - Парень, о котором я<br />тебе рассказывала в нашу первую ночь, помнишь? Но он не в счет.<br />Он наркоман. Глотает свой ЛСД в Ванкувере, нашел тоже место. Он<br />никому не скажет.<br /> Фаррелл подумал: интересно, обо мне какой-нибудь девушке<br />случалось говорить таким тоном? Вообще-то сомнительно. Лила<br />продолжала:<br /> - Держать это дело в секрете было не так уж и трудно.<br />Правда, от много пришлось отказываться. Я, например, никогда не<br />могла участвовать в конных походах, а мне до сих пор хочется. И<br />еще, когда я кончала школу, мы ставили пьесу. У меня была роль<br />девушки в &quot;Лилиом&quot;, но премьеру перенесли на другой день и мне<br />пришлось сказать, что я заболела. Ну и зимой приходится тяжело,<br />потому что солнце садится слишком рано. Но по правде сказать,<br />все это доставляет мне куда меньше хлопот, чем мои проклятые<br />аллергии.<br /> Она засмеялась, но Фаррелл не ответил ей тем же.<br /> - Доктор Шехтман говорит, что основа тут сексуальная, -<br />сообщила она. - По его словам, вылечиться можно, но это займет<br />много лет. Берника считает, что мне следует пойти к другому<br />врачу, но я не хочу обращаться в женщину, меняющую аналитиков,<br />как перчатки. Пат как-то за один месяц побывала у пятерых.<br />Джо, ты бы сказал что-нибудь. Или просто ушел.<br /> - Ты нападаешь только на собак? - спросил он. Выражение<br />Лилиного лица не изменилось, но стул под ней заходил ходуном и<br />молоко расплескалось снова. Фаррелл спросил еще раз: - Ответь<br />мне. Ты убиваешь только собак, кошек и зверей в зоопарке?<br /> На ресницах Лилы начали собираться слезы, увесистые,<br />медленные, блестящие, словно ножи под утренним солнцем. Она не<br />решалась взглянуть на него, а когда попыталась заговорить, в<br />горле у нее что-то захрустело, словно ломаемый хрящ.<br /> - Ты не понимаешь, - наконец прошептала она. - Ты даже<br />представления не имеешь, что это такое.<br /> - Что верно, то верно, - откликнулся Фаррелл. На эту<br />фразу он всегда старался отвечать с предельной честностью.<br /> Он взял Лилу за руку, отчего она расплакалась<br />по-настоящему. Слышать ее рыдания было невыносимо, Фаррелла<br />они напугали сильнее любого звука, который способна издать<br />волчица. Фаррелл обнял ее, и она забилась у него в руках,<br />словно севший на мель корабль, по которому лупят волны. Вечно<br />мне достаются плаксы, с грустью подумал он. Каждая моя девушка<br />рано или поздно начинает плакать. Правда, не из жалости ко мне.<br /> - Не покидай меня! - всхлипывала она. - И зачем я к тебе<br />переехала, знала же, что добра не выйдет, но только ты меня не<br />покидай! У меня никого нет, кроме Берники и доктора Шехтмана, а<br />они мне чужие. Мне нужен кто-нибудь еще, я так одинока. Не<br />бросай меня, Джо. Джо я люблю тебя. Люблю.<br /> Словно слепая, она шарила пальцами по его лицу. Фаррелл<br />гладил ее по волосам, по шее с узелками позвонков и изнывал от<br />желания, чтобы ее мамаша позвонила снова. Он ощущал себя<br />умудренным, усталым, утратившим плотские позывы. Я снова влип<br />все в ту же историю, думал он.<br /> - Я люблю тебя, - повторяла Лила. И он отвечал ей, думая:<br />все в ту же историю. Раз за разом повторять одну и ту же<br />ошибку, в этом есть свои преимущества, и немалые. В конце<br />концов, ты с ней осваиваешься, можешь изучить ее, добраться до<br />самого дна, так что она станет твоей по-настоящему. Снова все<br />та же добрая, старая ошибка, только на этот раз пунктик у моей<br />девушки выглядит совсем по-другому. Но сути прежняя. Я влип все<br />в ту же историю.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4"> Домом, в котором жил Фаррелл, управлял человек лет<br />тридцати-пятидесяти: темноволосый, тощий, подвижный и мучимый<br />постоянным ознобом. То ли латыш, то ли литовец, по-английски он<br />говорил плохо. Запах приводных ремней и стоялой воды исходил от<br />него, он был довольно силен, но на странный манер, как бывают<br />сильны небольшие, щуплые зверьки. Глаза его казались почти<br />фиолетовыми и немного вытаращенными, напряженными - ужасные<br />глаза ангела-провозвестника, внезапно пораженного немотой.<br />Целыми днями он бродил по подвалам, простукивая трубы и<br />разбирая на части лифтовые механизмы.<br /> С Лилой управляющий познакомился всего через несколько<br />часов после Фаррелла, в самую первую ночь, когда Фаррелл привел<br />ее к себе. Едва увидев ее, человечек отпрыгнул в сторону,<br />уронив обезноживший стул, который куда-то тащил. Он и сам<br />свалился на стул и не попытался подняться, а только съежился,<br />задыхаясь, отфыркиваясь, пытаясь одновременно перекреститься и<br />состроить из пальцев рога. Фаррелл хотел помочь ему встать, но<br />управляющий только взвизгнул. Правда, еле слышно.<br /> Этот случай можно было счесть смешным, либо неловким,<br />если бы не то обстоятельство, что с той же минуты Лила<br />прониклась в отношении управляющего точно таким же страхом. Ни<br />под каким видом ее невозможно было заставить спуститься в<br />подвал, а в дом она входила или выходила из него, лишь<br />удостоверясь, что управляющего нигде поблизости нет. В то время<br />Фаррелл думал, что она приняла его за помешанного.<br /> - Как он ее раскусил, ума не приложу, - рассказывал он<br />Бену. - Видимо, если человек верит в оборотней и вампиров, то<br />он их, скорее всего, сразу и узнает. Я вот в них на грош не<br />верил, ну и живу теперь с одним.<br /> Он прожил с Лилой всю осень и зиму. Они вместе ходили в<br />кино и в гости, вместе возвращались домой. Лила стала немного<br />лучше готовить, забросила гитару и завела кошку по имени<br />Теодора. По временам она плакала, но, в общем, не часто.<br />Оказалось все-таки, что она не настоящая плакса.<br /> Она рассказала о Фаррелле доктору Шехтману, и тот сказал,<br />что эти отношения, вероятно, принесут ей большую пользу. Пользы<br />они не принесли, но и вреда особого тоже. В постели у них все<br />складывалось неплохо, хоть Фаррелла и томило подозрение, что<br />возбуждает его в основном ощущение присутствия и запах той,<br />Другой. Что до всего остального, то они почти стали друзьями.<br />Фаррелл понял, что не любит Лилу еще до того, как узнал, кто<br />она такая на самом деле, и потому не испытывал особенных<br />терзаний, когда ему становилось с ней скучно.<br /> - К весне все самой собой рассосется, - сказал он Бену. -<br />Растает, вместе со льдом.<br /> - А если нет? - спросил Бен. Они опять обедали вдвоем в<br />кафе-автомате. - Если оно так и будет тянуться, что ты тогда<br />станешь делать?<br /> - Все не так просто.<br /> Фаррелл отвел глаза от лица Бена и занялся исследованием<br />таинственных, топких глубин своего мясного пирога.<br /> - Беда в том, - сказал он, - что я ее слишком хорошо<br />знаю. Вот где я действительно промахнулся. Не следует залезать<br />человеку в душу, если не собираешься в том или ином смысле<br />остаться с ним надолго. Встречайся, расставайся - если ты<br />сохраняешь при этом полное невежество, тогда все в порядке, а<br />узнавать человека по настоящему не стоит.<br /> Примерно за неделю до полнолуния Лила становилась нервной<br />и крикливой и оставалась такой до дня, предшествовавшего<br />метаморфозе. В этот день она неизменно бывала с ним ласкова, в<br />ней проступала безысходная нежность - такая, как если бы им<br />предстояла долгая разлука; однако назавтра она погружалась в<br />молчание, произнося что-либо лишь когда избежать этого было<br />невозможно. В последний день ее непременно одолевал насморк,<br />она казалась бледной, дерганой, больной, но все равно уходила<br />на работу.<br /> Фаррелл питал уверенность, хотя она никогда не говорила<br />об этом, что превращение в волчицу, как правило, дается ей<br />легко, а вот возвращение в человеческий облик - мучительно.<br />Перед самым восходом луны она раздевалась догола, вынимала из<br />волос заколки и застывала в ожидании. Фаррелл ни разу так и не<br />смог заставить себя не зажмуриваться, когда она тяжело<br />брякалась на четвереньки, но в предшествующие этому мгновения<br />он иногда успевал заметить возникающее на ее лице выражение,<br />которого он никогда больше не видел, разве что в минуты любви.<br />И каждый раз оно потрясало Фаррелла, ибо было выражением<br />невиданного счастья, вызванного тем, что ей больше не нужно<br />быть Лилой.<br /> - Я ее знаю, понимаешь? - пытался он втолковать Бену. -<br />Она любит цветные фильмы, но единственно потому, что волки не<br />различают цветов. Она терпеть не может &quot;Модерн Джаз Квартет&quot;,<br />но пару дней после полнолуния только его и слушает. И все<br />остальное в этом же роде. Никогда не пьет помногу на<br />вечеринках, потому что боится проболтаться. Мне просто трудно<br />уйти от нее, вот в чем дело. Придется тащить с собой все, что я<br />о ней знаю.<br /> - А управляющего она боится по-прежнему? - спросил Бен.<br /> - О, Господи, - сказал Фаррелл. - В последний раз она<br />угробила его пса. Красивый такой был далматин. Она не знала,<br />чья это собака. Теперь, завидев ее, он не прячется, а<br />награждает ее таким взглядом, будто вот-вот зарежет. Что он по-<br />настоящему умеет, так это ненавидеть, у него к этому дар от<br />природы.<br /> Он встал и начал натягивать плащ.<br /> - Лучше бы он ее мамашей занялся. Хоть какая-то была бы<br />польза. Я тебе не говорил? - она теперь желает, чтобы я звал ее<br />Берникой.<br /> - Фаррелл, - сказал Бен, - я бы на твоем месте бежал из<br />страны. Честное слово.<br /> Они вышли под февральскую морось, которая никак не могла<br />решиться, чем ей стать - дождем или снегом. До самого угла, на<br />котором он сворачивал к своему магазину, Фаррелл молчал. И<br />только там почти неслышно сказал:<br /> - Нужно быть черт знает каким осторожным. Кому интересно<br />знать, во что иногда превращаются люди?<br /> Настал май и настала ночь, когда голая Лила снова застыла<br />перед окном в ожиданьи луны. Фаррелл возился с посудой, с<br />пакетами для отходов, кормил кошку. В эти минуты он всегда<br />испытывал неловкость. Он как раз спросил у нее: &quot;Как по-твоему,<br />сохранить остатки риса?&quot; - когда звякнул телефон.<br /> Звонила мать Лилы. Она теперь названивала по два-три раза<br />в неделю.<br /> - Это Берника. Ну, как там нынче мой ирландец?<br /> - Все нормально, Берника, - сказал Фаррелл.<br /> Лила вдруг закинула назад голову и мощно, с подвыванием<br />выдохнула воздух. Кошка беззвучно зашипела и смылась в ванную<br />комнату.<br /> - Звоню, чтобы заманить вас к себе в эту пятницу, -<br />продолжала миссис Браун. - Ко мне собирается пара старых<br />друзей, и что если не будет никого помоложе, мы так и просидим<br />весь вечер, разговаривая о том, по какой причине у<br />Прогрессивной партии ничего не клеится. Они из этих, знаете,<br />закаленные левые. Так что если тебе удастся уговорить нашу<br />девушку, чтобы она провела вечерок в Скуоресвилле...<br /> - Я у нее спрошу.<br /> &quot;Как она это делает, жуткая баба? - думал он. - Каждый<br />раз, разговаривая с ней, я ощущаю себя женатым человеком. И<br />ведь вижу ее насквозь и ничего не могу поделать.&quot;<br /> - Утром переговорю с ней, - сказал он.<br /> Лила дергалась в лунном свете, то ли танцуя, то ли<br />пытаясь не утонуть.<br /> - А, - сказала миссис Браун. - Ну да, конечно. Пусть она<br />мне перезвонит.<br /> Она вздохнула.<br /> - Это такое утешение, знать, что ты рядом с ней. Спроси,<br />не будет она против, если я приготовлю фондю.<br /> Волчица из Лилы получалась красивая: высокая,<br />широкогрудая для самки, движущаяся легко, будто вода, стекающая<br />по скале. Темно- бурая, при определенном освещении отдающая в<br />красноту шкура с белыми пятнами на груди. Глаза бледно-зеленые<br />- такой цвет приобретает небо, когда близится ураган.<br /> Обычно Лила убегала, едва завершив превращение, потому<br />что не любила показываться ему в волчьем обличьи. Но сегодня<br />она неторопливо приблизилась к Фарреллу, двигаясь как-то<br />странно, чуть ли не приволакивая задние лапы. Она подвывала,<br />негромко и тонко, и смотрела мимо него.<br /> - В чем дело? - глупо спросил он.<br /> Волчица заскулила, улезла под стол и принялась тереться<br />боком о ножку. Потом улеглась на пол, перекатилась на спину,<br />при этом звук, трепетавший в ее горле, обратился в странный<br />тоскливый тонкий вопль - не в вой охотящегося волка, а в<br />призывную трель, становящуюся дыханием.<br /> - О Господи, перестань! - с трудом выговорил Фаррелл. Но<br />волчица села и снова завыла, и откуда-то с берега реки ей<br />ответила собака. Волчица помахала хвостом и заскулила.<br /> Фаррелл сказал:<br /> - Ужин будет готов ровно через две минуты. Что с тобой<br />такое?<br /> Из квартиры вверху послышалась топотня, приглушенные<br />испуганные голоса. Еще одна собака завыла, уже поближе, и<br />волчица немного придвинулась к окну, извиваясь, не отрывая зада<br />от пола, словно пытающийся улепетнуть, еще не научившийся<br />ходить младенец. Она через плечо оглянулась на Фаррелла, ее<br />колотила буйная дрожь. Повинуясь внезапному порыву, он схватил<br />телефонную трубку и позвонил ее матери.<br /> Глядя, как волчица, раскачиваясь и стеная, ползет по<br />полу, он описал ее действия миссис Браун.<br /> - Я ее никогда еще такой не видел, - сказал он. - Не<br />понимаю, что с ней.<br /> - О мой Бог, - прошептала миссис Браун. И объяснила ему -<br />что.<br /> Фаррелл молчал, и миссис Браун зачастила:<br /> - Этого уже так давно не случалось. Шехтман дает ей<br />таблетки, они наверное кончились или она их забыла принять, она<br />всегда все забывала, с раннего детства. Вечно оставляла термосы<br />в школьном автобусе, а на уроки фортепиано...<br /> - Лучше бы вы мне раньше сказали, - откликнулся Фаррелл.<br />Он с опаской подступал к открытому окну. Зрачки волчицы<br />пульсировали в такт ее учащенному дыханию.<br /> - Да разве о таком рассказывают! - подвывала у него в ухе<br />мать Лилы. - Как, по-твоему, я себя чувствовала, когда она<br />притащила домой своего первого ухажера...<br /> Фаррелл уронил трубку и рванулся к окну. Он когда-то<br />занимался бегом в закрытых помещениях, так что мог бы и успеть,<br />но волчица повернула к нему морду и рыкнула так грозно, что он<br />отпрянул. Когда он достиг окна, волчица была уже двумя<br />площадками пожарной лестницы ниже, а на улице кто-то<br />нетерпеливо подтявкивал, ожидая.<br /> Миссис Браун, кружась и раскачиваясь над самым полом,<br />услыхала далекий вопль Фаррелла, немедленно сменившийся гулкими<br />ударами в дверь. Незнакомый надорванный голос орал в<br />промежутках нечто неразличимое. Мимо трубки громко протопали<br />ноги, Фаррелл открыл дверь.<br /> - Моя собака, моя собака! - скорбно взвыл незнакомый<br />голос. - Моя собака, моя собака, моя собака!<br /> - Мне очень жаль вашу собаку, - сказал Фаррелл. -<br />Слушайте, уйдите, пожалуйста. Я должен сделать кое-какую<br />работу.<br /> - Работу, - сказал голос. - Я тоже мою работу знаю.<br /> Голос стал выше и рассыпался иноязычными словами, среди<br />которых английские торчали, будто обломки костей:<br /> - Где она? Где? Она убила мою собаку.<br /> - Ее здесь нет, - на последнем слове изменился и голос<br />Фаррелла. Казалось, прошло очень много времени, прежде чем он<br />прозвучал снова: - А вот это вам лучше убрать.<br /> Затем миссис Браун услышала вой, услышала так ясно, как<br />будто волчица пробегала под ее окном: одинокий и неутоленный<br />вой, перемежающийся чем-то похожим на задыхающийся смешок.<br />Незнакомый голос перешел на визг. Миссис Браун различила<br />несколько раз повторенные слова &quot;серебряная пуля&quot;. Дверь<br />захлопнулась, открылась и захлопнулась снова.<br /> Никто из знакомых Фаррелла не обладал присущей ему<br />способностью заново просматривать собственные сны, пока те еще<br />длятся: останавливать сновидение в самом его разгаре, сколь бы<br />пугающим - или чарующим - оно ни было, и прокручивать снова и<br />снова, изучая его, пока самая страшная из лент не становилась<br />совершенно безопасной и невыносимо привычной. Такой, примерно,<br />оказалась ночь, которую он провел, гоняясь за Лилой.<br /> Он находил их сбившимися в кучу под входным навесом<br />многоквартирного дома или с лаем преследующими друг друга по<br />лунному ландшафту строительной площадки: десять-пятнадцать<br />кобелей самых несхожих рас, вероисповеданий, раскрасок и<br />степеней забытого ныне порабощения, скулящих и лающих,<br />мочащихся на колеса машин, без разбору обнюхивающих и один<br />другого, и худощавую, ухмыляющуюся суку, вокруг которой они<br />вились. Она порыкивала несколько злобнее, чем того требовала<br />скромность, а если огрызалась, даже играючи, то прокусывала<br />мясо до кости, и это их немного пугало. Но они все равно лезли<br />на нее, в свой черед кусая в шею и за уши, и она рычала, но не<br />убегала.<br /> Во всяком случае, пока Фаррелл не налетал на них с<br />визгливым воплем, который сделал бы честь любому рогоносцу, и<br />не раскидывал пинками сопящих любовников. Только тогда она<br />разворачивалась и скрывалась в весенней тьме, и вой ее,<br />мечтательный и тонкий, летел следом, подобный шлейфу дымчатого<br />пеньюара. По пятам за ней уносились и псы. Последним, зовя ее и<br />сквернословя, бежал Фаррелл. Развеселая брачная процессия<br />всякий раз быстро оставляла его далеко позади, оставляла<br />карабкаться, спотыкаясь, по ржавым железным лестницам в такие<br />места, где он непременно падал, зацепившись за мусорный бак. И<br />все же со временем он неизменно отыскивал их, пролетев<br />вприпрыжку по Бродвею или трусцой перемахнув Колумбус-авеню по<br />направлению к Парку; он слышал, как они шумят на кортах у реки,<br />слышал треск теннисных сеток, раздираемых в клочья над Лилой и<br />ее минутным Аресом. Счет псам шел уже на дюжины, они сбегались<br />со всех сторон. Счастье распирало их, но Фаррелл швырялся в них<br />камнями и орал, и они удирали.<br /> Впереди бежала волчица, она бежала по тротуару или по<br />мокрой траве, удовлетворенно помахивая хвостом, однако глаза ее<br />по-прежнему оставались голодными, а в вое все более явно<br />различалась угроза и все менее явно - томление. Фаррелл<br />понимал, что до восхода солнца ей необходимо отведать крови и<br />что гоняться за нею и опасно, и бесполезно. И все же ночь<br />наматывалась на свою бобину и разматывалась снова, и он вновь и<br />вновь понимал все то же, и мчался по тем же улицам и видел, как<br />те же самые парочки обходят его стороной, принимая за пьяного.<br /> По временам рядом с Фарреллом останавливалось такси, и из<br />него вылезала миссис Браун; происходило это как правило на<br />углу, через который только что кубарем прокатились псы, сшибая<br />корзины, штабелями составленные в дверях магазинов, и разнося<br />по улице содержимое газетных стоек, притулившихся у входов в<br />подземку. Стоящая в платье из черной тафты среди рассыпавшихся<br />кочанов, с грудью, придававшей ей сходство с морским паромом -<br />но столь же узкая в бедрах, как и ее дочь-волчица - с<br />растрепанными темно-фиолетовыми волосами, с поднятой вверх<br />рукой, с оранжевым, разинутым в вопле ртом, она была уже не<br />Берникой больше, но оскорбленной богиней плодородия, пришедшей,<br />чтобы погубить урожай.<br /> - Надо разделиться! - кричала она Фарреллу, и каждый раз<br />это представлялось ему хорошей идеей. И каждый раз, потеряв<br />след Лилы, он принимался искать миссис Браун, потому что она-то<br />со следа никогда не сбивалась.<br /> Раз за разом подворачивался Фарреллу и управляющий из его<br />дома - выскакивал из переулков, из дверей, ведущих в подвалы,<br />или спрыгивал с грузовых лифтов, открывающихся прямо на улицу.<br />Фаррелл слышал звяканье несчетных ключей о дощечку, заткнутую<br />управляющим за пояс.<br /> - Вы ее видели? Видели ее, волчицу, убила мою собаку?<br /> Армейский, сорок пятого калибра револьвер, мерцал и<br />подрагивал под толстой, некрасивой луной, точь в точь как<br />безумные глаза управляющего.<br /> - Помечены знаком креста, - он похлопывал револьвер по<br />стволу и, будто маракосом, тряс им под носом у Фаррелла, -<br />помечены и освящены священником. Три серебряных пули. Она убила<br />мою собаку.<br /> Голос Лилы прилетал к ним из далекого Гарлема или из<br />близкого Линкольн-центра, и человечек, завившись винтом,<br />проваливался сквозь землю, исчезая в щели между двумя<br />тротуарными плитами. Фаррелл отлично сознавал, что управляющий<br />гоняется за Лилой под землей, пользуясь ключами, которые только<br />у таких управляющих и имеются, чтобы опускаться на лифтах в<br />черные под-под-подземелья, лежащие много ниже велосипедных<br />кладовок, сотрясающихся прачечных помещений, ниже кочегарных,<br />ниже проходов, стены которых украшены шкалами вольтметров и<br />амперметров, а потолки - дородными трубами парового отопления;<br />он опускался в подземные области, где переваливаются, будто<br />киты, величавые, тусклые магистрали водопровода и горделиво<br />дыбятся газовые трубы, и переплетаются корневые системы<br />огромных домов; опускался и крался по тайным ходам со своими<br />серебряными пулями и звякающими о дощечку ключами. Подобраться<br />к Лиле вплотную ему так и не удалось, но и сильно отстать от<br />нее он не отставал.<br /> Пересекая автостоянки, перелетая прыжками над<br />сомкнувшимися бамперами, проскальзывая и пританцовывая между<br />призрачными детьми в флуоресцентных одеждах, скачками, словно<br />спешащий к верховьям лосось, одолевая струи изливающихся из<br />театров людей, торопливо минуя обремененные смертью лица,<br />плывущие в потоке ночной толпы подобно блуждающим минам, и<br />избегая в особенности лиц безумцев, жаждущих рассказать ему,<br />каково оно быть безумцем - Фаррелл всю эту долгую ночь гнался<br />за Лилой Браун по городу. Никто не предлагал ему помощи, не<br />пытался преградить дорогу страховидной суке, прыжками летящей<br />по улицам во главе лавины разномастных, горячечных обожателей -<br />но с другой стороны, псам тоже приходилось протискиваться мимо<br />тех же тесно ступающих ног и мстительных тел, что и Фарреллу.<br />Толпа замедляла движение Лилы, и все же он испытывал<br />облегчение, когда она сворачивала на улицы попустынней. Уже<br />скоро ей так или этак придется пролить кровь.<br /> Сновидения Фаррелла, после того как он прокручивал их<br />несколько раз, лишались четкости очертаний, то же самое<br />случилось и с этой ночью. Полная луна соскальзывала с неба,<br />тая, будто ком масла на сковородке, и сцены, завязшие в памяти<br />Фаррелла, начали съеживаться, проникая одна в другую. Куда бы<br />он ни сворачивал, шум поднимаемый Лилой и ее ухажерами,<br />становился все тише. Миссис Браун, выцветая, возникала и<br />исчезала через все более долгие промежутки времени, и лишь<br />управляющий вспыхивал, будто огонь Святого Эльма, в темных<br />проемах дверей и под решетками метро, и ствол его револьвера<br />испускал радужные лучи. Наконец, Фаррелл потерял Лилу<br />окончательно и, как ему показалось, проснулся.<br /> - Чертова шлюха, - громко сказал он. - Ну ее к дьяволу.<br />Хочет дурить, пусть дурит.<br /> Он погадал немного, бывают ли у оборотней щенки и на что<br />они похожи. Лила, наверное, уже принялась за своих ухажеров, ей<br />нужна кровь. Бедные псы, подумал он. Они были такие грязные,<br />счастливые и ни о чем не подозревали.<br /> - В этом содержится нравственный урок для всех нас, -<br />сентенциозно провозгласил он. - Не будь дураком, не связывайся<br />с незнакомыми, на все готовыми дамочками. Такие способны тебя<br />убить.<br /> Он пребывал в несколько истерическом состоянии. И тут, в<br />двух кварталах от себя, в льющемся с реки сером свете он увидел<br />спешащую сухопарую фигуру, уже одинокую. Фаррелл не стал ее<br />окликать, но как только он побежал, волчица остановилась и<br />повернула к нему морду. Даже на таком расстоянии видны были<br />крапинки и прожилки в ее одичалых глазах. Она оскалила зубы,<br />приподняв с одной стороны губу, и зарычала, словно горящее<br />дерево.<br /> Фаррелл, семеня, приближался к ней и кричал:<br /> - Домой, домой! Лила, дурища, иди домой, уже утро!<br /> Рычала волчица страшно, но когда до Фаррелла осталось<br />меньше квартала, она вновь развернулась и метнулась через улицу<br />в сторону Вест-Энд-авеню.<br /> - Вот и умница, - сказал Фаррелл и заковылял следом.<br /> Перед восходом солнца изрядное число обитателей<br />Вест-Энд-авеню выходят, чтобы прогулять своих собак. Фаррелл и<br />сам так часто выгуливал здесь бедного Грюнвальда, что знал<br />многих из этих людей в лицо, а с некоторыми даже беседовал.<br />Среди тех, кто ни свет ни заря выходил на улицу, было немалое<br />число проституток и гомосексуалистов - судя по всему и те, и<br />другие в обязательном порядке заводили собак, во всяком случае<br />в Нью- Йорке. Почти всегда одни, они мирно прогуливались<br />взад-вперед по Девяностым улицам, следом за своими маленькими,<br />суетливыми собачонками, заключив недолгое перемирие с городом и<br />со сходящей на нет ночью. Фарреллу порой мерещилось, что на<br />самом деле все они спят, что только в этот час им и удается<br />немного отдохнуть.<br /> Роби и двух его собачонок, Булку и Пончика, Фаррелл<br />признал издали. Роби жил в квартире прямо под Фарреллом и жил<br />обычно несчастливо. Собачонки были наводящими оторопь помесями<br />чихуахуа с йоркширским терьером, но Роби их любил.<br /> Первым Лилу увидел Пончик, кобель. Он в восторге<br />загавкал, приветствуя ее и предлагая свои услуги (согласно<br />Роби, Булка ему прискучила и вообще он предпочитал дам<br />покрупнее), выдрал поводок из хозяйской руки и кинулся Лиле<br />навстречу. Волчица бросилась на него еще до того, как он<br />осознал свою роковую ошибку, отчаянным прыжком увернулся от нее<br />и, подвывая от ужаса, помчался к хозяину.<br /> Роби закричал, Фаррелл изо всех сил рванулся вперед, но<br />Лила сшибла Пончика с ног и, не позволив даже упасть на землю,<br />разорвала ему горло. И согнулась над телом, жутко зарывшись в<br />него мордой.<br /> Роби приблизился к Лиле достаточно, чтобы броситься на<br />нее и попытаться оттащить от своего мертвого пса, но вместо<br />того повернулся к Фарреллу и принялся с порядочной силой и<br />точностью молотить его кулаками.<br /> - Проклятый, проклятый! - рыдал он.<br /> Булка, вопя, как мандрагора, удрала за угол. Фаррелл,<br />подняв перед собой руки, прикрывался ими от ударов, не<br />перестава между тем орать на Лилу, пока не сорвал голоса. Но<br />Лилой владела безумная жажда крови, а какова она в такие<br />минуты, Фаррелл никогда даже не пытался вообразить. Псов,<br />любивших ее всю ночь, она почему-то пощадила, однако теперь ею<br />владела жажда. Она месила мордой тело Пончика, тычась в него,<br />будто сосущий щенок.<br /> По всей утренней улице заливались трубным лаем собаки.<br />Уворачиваясь от мягких кулачков, Фаррелл смотрел, как они,<br />путаясь в волочащихся поводках, приближаются аллюром, слишком<br />быстрым для их коротких ножек. По большей части это были<br />мелкие, забалованные песики, перекормленные, одышливые и далеко<br />не юные. Владельцы песиков выкрикивали вдали их недостойные<br />мужчин имена, но они отважно ковыляли навстречу собственной<br />смерти, вылаивая обещания, далеко превосходящие размерами их<br />самих, и ни один из них не оглянулся назад.<br /> Волчица подняла багровую по самые глаза морду. Песики<br />начали запинаться, ибо им ведом был запах убийцы, и они при<br />всей их глупости и близорукости умели понять, кто перед ними<br />стоит. Однако им ведом был также запах любви, а сами они были<br />все до единого джентльмены.<br /> Она убила первых двух, приблизившихся к ней, - шпица и<br />кокер-спаниеля - дважды лязгнув челюстями. Но полакомиться не<br />успела, поскольку на нее вскарабкались три пекинеса, даром, что<br />им пришлось для этого залезть друг другу на спину. Лила молча<br />крутнулась, и пекинесы разлетелись в стороны, скулящие, но<br />невредимые. Впрочем, стоило ей отвернуться, как вся троица<br />снова оказалась тут как тут, только теперь к ним присоединилась<br />пара доблестных пуделей. Одного из них Лила прикончила,<br />обернувшись еще раз.<br /> Роби отцепился от Фаррелла и припал к столбу светофора -<br />Роби рвало. Но уже подбегали новые люди: средних лет чернокожий<br />мужчина, плачущий; полноватый юноша в пластиковом пальто и<br />домашних шлепанцах, взвизгивающий: &quot;О, Господи, она же их ест,<br />посмотрите, она их по-настоящему ест!&quot;; две тощих, лишенных<br />возраста девушки в слаксах, обе с пышными бежевыми начесами.<br />Все они отчаянно окликали своих, не обращающих никакого<br />внимания на оклики кобельков, все вцеплялись в Фаррелла и орали<br />ему в лицо каждый свое. Начали останавливаться проезжающие<br />машины.<br /> Небо стало уже прозрачным и холодным, бледно-золотым на<br />востоке, но Лиле было не до неба. Со всех сторон облепленная<br />роем песиков, она металась, поднималась на дыбы, кружила на<br />месте, огрызаясь окровавленной пастью. Песики были в ужасе, но<br />дела своего не бросали. Запах любви говорил им, что они -<br />желанные гости, как бы невежливо не обращалась с ними хозяйка.<br />Лила встряхнулась, и пара визжащих таксиков, путаясь в двойной<br />створке подкатилась по тротуару к ногам Фаррелла. Кое-как<br />встав, они немедленно ринулись обратно в водоворот. Одного из<br />них Лила цапнула, разодрав почти пополам, но второй продолжал<br />лезть на нее сзади, волоча за собой истекающего кровью<br />товарища. На Фаррелла напал смех.<br /> Чернокожий спросил:<br /> - По-вашему, это смешно? - и ударил его.<br /> Фаррелл осел на землю, продолжая смеяться. Чернокожий<br />смущенно склонился над ним и, предлагая платок, сказал:<br /> - Простите, мне не стоило этого делать, но ваша собака<br />убила мою.<br /> - Она мне не собака, - ответил Фаррелл. Он отклонился в<br />сторону, пропуская между собой и негром еще одного человека и,<br />лишь пропустив, увидел, что это управляющий, обеими руками<br />сжимающий револьвер. Никто не замечал его, пока он не<br />выстрелил, но Фаррелл успел толкнуть одну из пышноволосых<br />девушек, и она налетела на управляющего как раз в тот миг,<br />когда раздался выстрел. Серебряная пуля разбила стекло<br />запаркованной на ночь машины.<br /> Управляющий выстрелил снова, пока эхо первого выстрела<br />еще хлопалось о дома. На этот раз завизжал щпиц, и какая-то<br />женщина вскрикнула:<br /> - О Господи, он убил Борджи!<br /> Толпа подалась назад, рассыпаясь на отдельные<br />составляющие, будто таблетка в телерекламе. Притормозившие из<br />любопытства автомобили при виде револьвера прибавили скорость,<br />и лица, выглядывавшие из окон, тоже исчезли. Не считая<br />Фаррелла, те немногие, что еще оставались на улице, держались<br />от управляющего на расстоянии в полквартала. Небо светлело<br />неудержимо.<br /> - Ради Бога, не позволяйте ему! - крикнула та же женщина,<br />надежно укрывшаяся в дверном проеме. Но двое прятавшихся с нею<br />мужчин замахали на нее руками, говоря:<br /> - Все путем, он знает, где в этой штуке чего нажимать.<br />Валяй, приятель!<br /> Выстрелы наконец напугали песиков, и те начали<br />разбегаться от Лилы. Лила припала к земле, окруженная еще<br />дергающимися комочками шерсти, оскалив зубы и поблескивая<br />глазами, в которых черного стало уже больше, чем зеленого.<br />Фарреллу бросилась в глаза торчащая из под нее клетчатая<br />тряпица, бывшая прежде собачьим пальтецом. Управляющий,<br />ссутулясь и не отрывая косящих глаз от револьверного дула, с<br />нелепой тщательностью прицеливался, не обращая внимания на<br />мужчин, криками призывавших его стрелять. Он находился слишком<br />далеко от волчицы, чтобы та успела достать его прежде, чем он<br />израсходует последнюю серебряную пулю, хотя он наверняка умер<br />бы раньше, чем оборотень. Пока он целился, губы его шевелились.<br /> Фарреллу хватило бы двух широких шагов, чтобы оказаться<br />за спиной управляющего. Впоследствии он говорил себе, что<br />испугался револьвера - думать так было легче, чем вспоминать,<br />что он испытывал, глядя на Лилу. Она раз за разом облизывала<br />темные челюсти, и даже изготовляясь к прыжку, подняла к пасти<br />окровавленную лапу. Фаррелл думал о том, как она пробежит на<br />мягких лапах по спальне, как дохнет ему в лицо. Управляющий<br />всхрапнул, и Фаррелл закрыл глаза. Но и закрыв, все еще ждал от<br />себя хоть каких-то действий.<br /> Затем он услышал голос, не узнать которого было нельзя -<br />голос миссис Браун.<br /> - Не сметь!<br /> Она стояла между Лилой и управляющим: в одной туфельке да<br />и та без каблука, в разорванном на плече вязаном платье, с<br />усталым и покрытым пятнами грязи лицом. Тем не менее она<br />наставила на ошалелого управляющего указательный палец, и<br />управляющий отпрянул на шаг, словно у нее тоже был в руке<br />револьвер.<br /> - Леди, это волчица, - нервно запротестовал он. - Леди,<br />вы, пожалуйста, отойдите, отойдите в сторону. Это волчица, я ее<br />сейчас пристрелю.<br /> - Я хотела бы видеть разрешение на этот револьвер, -<br />миссис Браун протянула к управляющему руку. Управляющий<br />заморгал, бормоча нечто отчаянное. Миссис Браун продолжала: -<br />Известно ли вам, что в нашем штате вас могут на двадцать лет<br />посадить в тюрьму за тайное ношение оружия? Вы знаете, чему<br />равен штраф за владение револьвером без лицензии? Он равен<br />Пяти. Тысячам. Долларов.<br /> С другой стороны улицы ей что-то кричали, но она<br />обернулась к твари, рычащей среди мертвых псов.<br /> - Пойдем, Лила, - сказала она. - Пойдем домой, с<br />Берникой. Попьем чаю, поговорим. Ты знаешь, сколько времени мы<br />уже толком не разговаривали? Когда ты была маленькой, у нас<br />были такие хорошие, долгие разговоры, а теперь они почему-то<br />прекратились.<br /> Волчица перестала рычать, но еще ниже припала к земле, и<br />уши ее оставались прижатыми к шее.<br /> - Пойдем, маленькая, - продолжала миссис Браун. -<br />Послушай, знаешь что? - ты позвонишь на работу, скажешь, что<br />заболела, и поживешь у меня несколько дней. Отдохнешь как<br />следует, может быть, мы даже поищем тебе нового доктора, как<br />по-твоему? От Шехтмана проку мало, он мне никогда не нравился.<br />Пойдем домой, солнышко. Мама с тобой, Берника все понимает.<br /> Протягивая руку, она сделала шаг к примолкшей волчице.<br />Управляющий испустил отчаянный бессловесный вопль и прыгнул<br />вперед, неуклюже отпихнув миссис Браун в сторону. Он держал<br />револьвер нацеленным прямо на Лилу и подвывал:<br /> - Моя собака, моя собака!<br /> Когда раздался выстрел, Лила была уже в воздухе, тень ее<br />метнулась за ней по земле, ибо солнце наконец-то взошло. Она<br />рухнула прямо на пару мертвых пекинесов. Их кровь обрызгала ей<br />грудь и белое горло.<br /> Миссис Браун, заверещав, словно звонок, извещающий о<br />начале обеденного перерыва, отшвырнула управляющего на проезжую<br />часть улицы и распростерлась поверх Лилы, полностью скрыв ее от<br />Фаррелла.<br /> - Лила, Лила, - причитала она, - бедная деточка, тебе не<br />на что было надеяться. Они убили тебя, потому что ты не похожа<br />на них, они убивают всех, кто от них отличается.<br /> Фаррелл подошел и склонился над ней, но она, не глядя,<br />отпихнула его к стене.<br /> - Лила, Лила, бедняжка, несчастная крошка, может быть,<br />так и лучше, может быть, ты теперь счастлива. Тебе не на что<br />было надеяться, бедная Лила.<br /> Владельцы собак с опаской подходили поближе, уцелевшие<br />псы бежали им навстречу. Управляющий, обхватив ладонями голову,<br />сидел на краю тротуара. Усталый, придушенный голос сказал:<br /> - Ради всего святого, Берника, ну что ты на меня<br />навалилась? Можешь выть дальше, если тебе так хочется, только<br />слезь с меня.<br /> Когда она поднялась во весь рост, на улице снова начали<br />останавливаться машины. Полицейским пришлось приложить немало<br />усилий, чтобы пробиться через толпу.<br /> Никаких обвинений никто не выдвинул, поскольку предъявить<br />их было некому. Собака-убийца - или волчица, как настаивали<br />некоторые, - исчезла, а ее владельца, если он вообще<br />существовал, отыскать так и не удалось. Что же касается людей,<br />своими глазами видевших, как волчица при первом прикосновении<br />солнца обратилась в юную девушку, то большей их части как-то<br />удалось совсем ничего не увидеть, хоть впрочем и забыть<br />увиденного они уже никогда не смогли. Вполне понявших, что они<br />видели, было очень немного, но и эти, также не сумев увиденного<br />забыть, ничего никому не сказали. Они, правда, скинулись, чтобы<br />заплатить штраф, предъявленный управляющему за незаконное<br />хранение оружия. Фаррелл тоже дал, сколько смог.<br /> Лила же исчезла из жизни Фаррелла еще до заката. К матери<br />она не поехала, но собрала вещи и перебралась к друзьям, в<br />Виллидж. Позже он слышал, будто она живет на Кристофер-стрит, а<br />еще позже, что она переехала в Беркли и вернулась в школу,<br />доучиваться. Он никогда ее больше не видел.<br /> - Этим все и должно было кончиться, - сказал он однажды<br />Бену. - Уж больно много мы друг о друге узнали. У всякого<br />знания, видишь ли, есть оборотная сторона. Она не смогла бы<br />смотреть мне в глаза.<br /> - Потому что ты видел ее с этими псами, ты это имеешь в<br />виду? Или потому что знала, что ты не помешал бы тому дурачку<br />ее пристрелить?<br /> Фаррелл покачал головой.<br /> - Это, наверное, тоже, но не только, есть еще кое-что,<br />известное мне о ней. Когда она прыгнула в последний раз, она<br />метила не в него. Она летела прямо на мать. Если б не солнце,<br />она бы ее прикончила.<br /> Бен негромко присвистнул.<br /> - Интересно, знает ли об этом старуха?<br /> - Берника знает о Лиле все, - ответил Фаррелл.<br /> Миссис Браун позвонила ему почти два года спустя -<br />сообщить, что Лила вышла замуж. Она потратила немало усилий и<br />денег, чтобы его отыскать (в местах, где тогда обитал Фаррелл,<br />телефонная связь действовала всего четыре часа в сутки), но по<br />тому, как злорадно потрескивали в трубке статические разряды,<br />он понял, что с ее точки зрения затраты себя оправдали.<br /> - Он из Стэнфорда, - хрустела она. -<br />Психолог-исследователь. На медовый месяц они поедут в Японию.<br /> - Это чудесно, - сказал Фаррелл. - Я по-настоящему рад<br />за нее, Берника.<br /> И немного поколебавшись, спросил:<br /> - А он знает про Лилу? Ну то есть, насчет того, что<br />случается...<br /> - Знает? - закричала она. - Да он рад до смерти, считает<br />что это чудо! Как раз по его специальности!<br /> - Чудесно. Замечательно. До свидания, Берника. Нет,<br />правда, я очень рад.<br /> И действительно, думая о Лиле, он испытывал радость за<br />нее, смешанную с легкими сожалениями. У девушки, с которой он<br />жил в ту пору, пунктик был до чрезвычайности странный.</font></p>питер бигл05 Dec 07 08:39:33 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/905/Peter%20Beagle%20Lila%20the%20Werwolfhttp://medilat-life.info/wiki/692/904/Arthur%20Conan%20Doyle%20HIRURG<hr/><p><font size="6" color="#ff6600"><strong>Артур Конан Дойл. </strong></font></p><p><font size="6"><strong><font color="#ff6600">Хирург с Гастеровских болот</font>&nbsp;</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="5"><strong>Глава I. </strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="5"><strong>ПОЯВЛЕНИЕ НЕИЗВЕСТНОЙ ЖЕНЩИНЫ </strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="5"><strong>В КИРКБИ-МАЛЬХАУЗЕ</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Городок Киркби-Мальхауз угрюм и открыт всем ветрам.<br />Болота, окружающие его, сумрачны и неприветливы. Он состоит<br />из одной-единственной улицы; серые каменные домики, крытые<br />шифером, разбросаны по склонам длинных торфяных холмов,<br />заросших дроком. Вдали видны очертания гористой местности -<br />йоркшира; округленные вершины холмов как бы играют в прятки<br />друг с другом. Вблизи пейзаж имеет желтоватый оттенок, но<br />по мере удаления этот оттенок переходит в оливковый цвет, за<br />исключением разве только тех мест, где скалы нарушают<br />однообразие этой бесплодной равнины. С небольшого холма,<br />расположенного за церковью, можно разглядеть на западе<br />золотые и серебряные полосы: там пески Моркэмба омываются<br />водами Ирландского моря.<br /> И вот летом 1885 года судьба занесла меня, Джемса<br />Эппертона, в это заброшенное, уединенное местечко. Здесь не<br />было ничего, что могло бы заинтересовать меня, но я нашел в<br />этих краях то, о чем давно мечтал: уединение. Мне надоела<br />никчемная житейская суета, бесплодная борьба. С самых юных<br />лет я был во власти бурных событий, удивительных испытаний.<br />К тридцати девяти годам я побывал повсюду. Не было, кажется<br />таких стран, которые бы я не посетил; вряд ли существовали<br />радости или беды, которые я не испытал бы. Я был в числе<br />немногочисленных европейцев, впервые проникших на далекие<br />берега озера Танганьика, дважды побывал в непроходимых<br />безлюдных джунглях, граничащих с великим плоскогорьем<br />Рорайма. Мне приходилось сражаться под разными знаменами, я<br />был в армии Джексона в долине Шенандоа, был в войсках Шанзи<br />на Луаре, и может показаться странным, что после такой<br />бурной жизни я мог удовлетвориться бесцветным прозябанием в<br />Западном Райдинге. Но существуют обстоятельства, при<br />которых мозг человека бывает в таком состоянии экстаза, по<br />сравнению с которым все опасности, все приключения кажутся<br />обыденными и банальными.<br /> Многие годы я посвятил изучению философий Египта, Индии,<br />Древней Греции, средневековья. И сейчас наконец-то и?<br />огромного хаоса этих учений передо мной стали смутно<br />вырисовываться величественные истины. Я, кажется, был<br />близок к тому, чтобы понять значение символов, которые люди<br />высоких знаний применяли в своих трудах, желая скрыть<br />драгоценные истины от злых и грубых людей. Гностики и<br />неоплатоники, халдеи, розенкрейцеры, мистики Индии - все их<br />учения были мне знакомы, я понимал значение и роль каждого<br />из них. Для меня терминология Парацельса, загадки<br />алхимиков, видения Сведенборга имели глубокий смысл и<br />содержание. Мне удалось расшифровать загадочные надписи<br />Эль-Сирма, я понимал значение странных письмен, начертанных<br />неизвестным народом на отвесных скалах Южного Туркестана.<br />Поглощенный этими великим&quot; захватывающими проблемами, я<br />ничего не требовал от жизни, за исключением скромного уголка<br />для меня и моих книг, возможности продолжать исследования<br />без вмешательства кого бы то ни было.<br /> Но даже в этом уединенном местечке, окруженном торфяными<br />болотами, я, как оказалось, не смог укрыться от наблюдений<br />посторонних. Когда я проходил по улице городка, местные<br />жители с любопытством глядели мне вслед, а матери прятали<br />своих детей. По вечерам, кода мне случалось выглядывать из<br />окна, я замечал группу глупых поселян, полных любопытства и<br />страха. Они таращили глаза и вытягивали шеи, стараясь<br />разглядеть меня за работой. Моя болтливая хозяйка засыпала<br />меня тысячами вопросов по самым ничтожным поводам, применяла<br />всякие уловки и хитрости, чтобы заставить меня рассказать о<br />самом себе и своих планах. Все это было достаточно трудно<br />выносить, но когда я узнал, что вскоре уже не буду<br />единственным жильцом в доме и что какая-то дама, к тому же<br />иностранка, сняла соседнюю комнату, я понял, что пора<br />подыскивать себе более спокойное пристанище.<br /> Во время прогулок я хорошо ознакомился с дикой<br />заброшенной местностью у границ Йоркшира, Ланкашира и<br />Уэстморлэнда. Я нередко бродил по этим местам и знал их<br />вдоль и поперек. Мне казалось, что мрачное величие пейзажа<br />и устрашающая тишина и безлюдье этих скалистых мест смогут<br />обеспечить мне надежное убежище от подглядывания и сплетен.<br /> Случилось как-то, что, блуждая там, я набрел на одинокую,<br />заброшенную хижину, расположенную, казалось, в самом центре<br />этих пустынных мест. Без колебаний я решил поселиться в<br />ней. В весеннее половодье ручей Гастер, текущий с<br />Гастеровских болот, подмыл берег и снес часть стены этой<br />хижины. Крыша тоже была в плохом состоянии, и все же<br />главная часть дома была совершенно нетронута, и для меня не<br />составило особых трудов привести все в порядок. Я не был<br />богат, но все же имел возможность осуществить свою фантазию,<br />не скупясь на затраты. Из Киркби-Мальхауза прибыли<br />кровельщики, каменщики, и вскоре одинокая хижина на<br />Гастеровских болотах вновь приобрела вполне сносный вид.<br /> В доме было две комнаты, которые я обставил совершенно<br />по-разному. У меня были спартанские вкусы, и первая комната<br />была обставлена именно в этом духе. Керосиновая плитка<br />Риппенджиля из Бирмингема давала мне возможность готовить<br />себе пищу; два больших мешка - один с мукой, другой с<br />картофелем - делали меня независимым от поставок провизии<br />извне. В выборе пищи я был сторонником пифагорейцев.<br />Поэтому тощим длинноногим овцам, пасшимся на жесткой траве<br />около ручья Гастер, не приходилось опасаться нового соседа.<br />Бочонок из-под нефти в десять галлонов служил мне буфетом, а<br />список мебели включал только квадратный стол, сосновый стул<br />и низенькую кровать на колесиках.<br /> Как видите, обстановка этой комнаты была совсем<br />неприглядной, почти нищенской, но зато ее скромность с<br />избытком возмещалась роскошью помещения, предназначенного<br />для моих научных занятий. Я всегда придерживался той точки<br />зрения, что для плодотворной работы ума необходима<br />обстановка, которая гармонировала бы с его деятельностью, и<br />что наиболее возвышенные и отвлеченные идеи требуют<br />окружения, радующего взор и эстетические чувства. Комната,<br />предназначенная для моих занятий, была обставлена мрачно и<br />торжественно, что должно было гармонировать с моими мыслями.<br />Стены и потолок я оклеил черной блестящей бумагой, на<br />которой золотом были начертаны причудливые и мрачные узоры.<br />Черные бархатные занавески закрывали единственное окно с<br />граненым стеклом; толстый и мягкий бархатный ковер поглощал<br />звуки шагов. Вдоль карниза были протянуты золотые прутья,<br />на которых висели шесть мрачных и фантастических картин,<br />созвучных моему настроению. С центра потолка спускалась<br />одна- единственная золотая нить, такая тонкая, что ее едва<br />можно было различить, но зато очень крепкая. На ней висел<br />золотой голубь с распростертыми крыльями. Птица была полая,<br />и в ней находилась ароматическая жидкость. Фигура,<br />изображающая сильфа, причудливо украшенная розовым<br />хрусталем, парила над лампой и рассеивала мягкий свет.<br />Бронзовый камин, выложенный малахитом, две тигровые шкуры на<br />ковре, стол с инкрустациями из бронзы и два мягких кресла,<br />отделанных плюшем янтарного цвета и слоновой костью,<br />завершали обстановку моего рабочего кабинета, не считая<br />длинных полок с книгами, протянувшихся под окном. Здесь<br />были самые лучшие произведения тех, кто посвятил себя<br />изучению тайны жизни. Беме, Сведенборг, Дамтон, Берто,<br />Лацци, Синнет, Гардиндж, Бриттен, Дэнлоп, Эмберли, Винвуд<br />Рид, де Муссо, Алан Кардек, Лепсиус, Сефер, Тольдо и аббат<br />Любуа - таков далеко не полный перечень авторов,<br />произведения которых были размещены на моих дубовых полках.<br />Когда по ночам горела лампа и ее бледный мерцающий свет<br />падал на мрачную и странную обстановку, создавалось именно<br />то настроение, которое было мне необходимо. Кроме того, это<br />настроение усиливалось завыванием ветра, который проносился<br />над окружавшей меня унылой пустыней. Я думал, что здесь-то<br />наконец я нашел тихую пристань в бурном потоке жизни, здесь<br />я смогу спокойно жить и работать, забыв обо всем и позабытый<br />всеми.<br /> Но прежде чем я достиг этой тихой пристани, мне суждено<br />было почувствовать, что я все же являюсь частицей рода<br />человеческого и что нет возможности совсем порвать узы,<br />связующие нас с себе подобными.<br /> Я уже заканчивал сборы по переезду в мой новый дом, как<br />вдруг однажды вечером я услышал грубый голос моей хозяйки,<br />которая кого-то радостно приветствовала. А вскоре легкие и<br />быстрые шаги прошелестели мимо двери моего кабинета, и я<br />понял, что новая соседка заняла свою комнату. Итак,<br />опасения оправдались, мои научные занятия были поставлены<br />под угрозу из-за вторжения этой женщины. И я мысленно дал<br />себе клятву, что вечер следующего дня я встречу на новой<br />квартире, в тиши своего кабинета, вдали от мирских помех.<br /> На другой день я, как обычно, встал очень рано и был<br />удивлен, увидев из окна мою новую соседку, которая, опустив<br />голову, шла узкой тропинкой со стороны болот. В руках она<br />несла охапку диких цветов. Это была высокая девушка, в<br />облике которой чувствовались изящество, утонченность, резко<br />отличавшие ее от обитателей наших мест Она быстро и легко<br />прошла по тропинке и, войдя через калитку в дальнем конце<br />сада, села на зеленую скамью перед моим окном. Рассыпав на<br />коленях цветы, она принялась приводить их в порядок. Я<br />увидел величавую, красиво посаженную головку девушки и вдруг<br />понял, что она необыкновенно прекрасна. Ее лицо, овальное,<br />оливкового цвета, с черными блестящими глазами и нежными<br />губами, было скорее испанского типа, чем английского. С<br />обеих сторон ее грациозной царственной шейки спадали из-под<br />широкополой соломенной шляпы два тугих локона иссиня-черных<br />волос Правда, меня удивило, что ее ботинки и подол юбки<br />свидетельствовали о долгой ходьбе по болоту, а не о краткой<br />утренней прогулке, как вначале подумал. Легкое платье<br />девушки было в пятнах, мокрое, на подошвах ботинок налип<br />толстый слой желтой болотной почвы. Лицо казалось усталым,<br />сверкающая красота юности была затуманена тенью внутренних<br />переживаний. И вот, пока я разглядывал ее, она вдруг<br />разразилась рыданиями и, отбросив цветы, быстро вбежала в<br />дом.<br /> Как я ни был рассеян, как мне ни был противен окружающий<br />мир, меня вдруг охватил внезапный порыв сочувствия и<br />симпатии при виде этой вспышки отчаяния, потрясшей странную<br />&quot;прелестную незнакомку. Я снова склонился над книгами, но<br />мои мысли все время возвращались к гордо и четко очерченному<br />лицу моей соседки, опущенной головке, испачканному платью, к<br />горю, которое чувствовалось в каждой черточке ее лица.<br /> Я снова и снова заставал себя за тем, что стою у окна и<br />высматриваю, не появится ли она опять.<br /> Миссис Адамс, моя хозяйка, обычно приносила завтрак ко<br />мне в комнату, и я очень редко разрешал ей прерывать течение<br />моих мыслей или отвлекать мой ум праздной болтовней от более<br />серьезных дел. Но в это утро она вдруг обнаружила, что я<br />готов слушать ее россказни, и она охотно стала говорить о<br />нашей прелестной гостье.<br /> - Звать ее Ева Камерон, сэр, - сказала она, - но кто она<br />такая и откуда появилась, я знаю не больше вашего. Может<br />быть, она приехала в Киркби-Мальхауз по той же причине, что<br />и вы, сэр.<br /> - Возможно, - заметил я, не обращая внимания на<br />замаскированный вопрос. - Только думаю, что вряд ли<br />Киркби-Мальхауз мог бы предоставить молодой леди<br />какие-нибудь особенные развлечения.<br /> - Здесь бывает весело, когда начинается ярмарка, -<br />сказала миссис Адамс. - Но может быть молодая леди<br />нуждается в отдыхе и укреплении здоровья?<br /> - Весьма вероятно, - согласился я, размешивая кофе, - и<br />несомненно, кто-либо из ваших друзей посоветовал ей<br />обратиться в поисках того или другого к вам и вашему уютному<br />домику.<br /> - Нет, сэр! - воскликнула она. - Тут-то вся и<br />загвоздка. Леди только что прибыла из Франции, как она<br />узнала обо мне, я просто не приложу ума. Неделю тому назад<br />ко мне заявляется мужчина, красивый мужчина, сэр и<br />джентльмен - это было видно с одного взгляда &quot;Вы миссис<br />Адамс? - говорит он. - Я сниму у вас помещение для мисс<br />Камерон Она приедет через неделю&quot; - так он сказал. И затем<br />исчез, даже не интересуясь моими условиями. А вчера вечером<br />приехала и сама леди - тихонькая и удрученная. У нее<br />французский акцент. Но я заболталась, сэр! Мне нужно пойти<br />заварить чаю, ведь она, бедняжка, наверно, почувствует себя<br />такой одинокой, проснувшись в чужом доме.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /><font size="5"><strong>Глава II. </strong></font></font></p><p><font size="5"><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif" color="#000000">Я НАПРАВЛЯЮСЬ К ГАСТЕРОВСКОМУ </font></strong></font></p><p><font size="5"><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif" color="#000000">БОЛОТУ</font></strong></font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Я еще завтракал, когда до меня донеслись грохот посуды и<br />шум шагов моей хозяйки Она направлялась к своей новой<br />жилице. А спустя мгновение миссис Адамс, пробежав по<br />коридору, ворвалась в мою комнату с воздетыми руками и<br />испуганным взглядом.<br /> - Господи боже мои! - кричала она. - Уж простите, что<br />обеспокоила вас, сэр, но я так перепугалась из-за молодой<br />леди: ее нет дома.<br /> - Как так, - сказал я, - вон она где. - Я поднялся со<br />стула и взглянул в окно. - Она перебирает - цветы, которые<br />оставила на скамейке.<br /> - О сэр, поглядите-ка на ее ботинки и платье, - с<br />негодованием воскликнула хозяйка. - Хотелось бы мне, чтобы<br />здесь была ее мать, очень хотелось бы. Где она пропадала, я<br />не знаю, но ее кровать не тронута.<br /> - Очевидно, она гуляла. Хотя время было, конечно, не<br />совсем подходящим, - ответил я.<br /> Миссис Адамс поджала губы и покачала головой. Но пока<br />она стояла у окна, девушка с улыбкой взглянула вверх и<br />веселым жестом попросила открыть окно.<br /> - Вы приготовили мне чаю? - спросила она ясным и мягким<br />голосом с легким французским акцентом.<br /> - Он в вашей комнате, мисс.<br /> Мисс Камерон собрала цветы в подол, и через мгновение мы<br />услышали по ступенькам ее легкую эластичную походку. Итак,<br />эта удивительная незнакомка бродила где-то всю ночь. Что<br />могло заставить ее покинуть свою уютную комнату и<br />отправиться к этим мрачным холмам, открытым всем ветрам?<br />Было ли это только следствие неугомонного нрава, любви к<br />приключениям? А может быть, это ночное путешествие имело<br />более веские причины?<br /> Расхаживая взад и вперед по комнате, я думал о склоненной<br />головке, скорбном лице и о диком взрыве рыданий,<br />подсмотренном мною в саду. Значит, ночная прогулка, какова<br />бы ни была ее цель, не допускала мысли о развлечении. И все<br />же, идя домой, я слышал ее веселый звонкий смех и голосок,<br />громко протестующий против материнской заботы, с которой<br />миссис Адамс настаивала, чтобы она тут же сменила<br />испачканное платье. Мои ученые занятия приучили меня<br />разрешать глубокие и серьезные проблемы, а тут &quot;передо мной<br />оказалась столь же серьезная человеческая проблема, которая<br />в данный момент была недоступна моему пониманию.<br /> В то утро я вышел на прогулку по болотам. На обратном<br />пути, когда я поднялся на холм, возвышающийся над нашей<br />местностью, я вдруг увидел среди скал мисс Камерон. Она<br />поставила перед собою легкий мольберт с прикрепленной<br />бумагой и готовилась писать красками великолепный ландшафт<br />скал и поросшей вереском местности расстилавшейся перед нею.<br />Наблюдая за девушкой, я увидел, что она беспокойно<br />озирается. Рядом со мною была впадина, заполненная водой, и<br />я, зачерпнув крышкой своей фляжки воду, подошел к девушке.<br /> - Мне кажется, вам сейчас необходимо это, - сказал я,<br />снимав фуражку и улыбаясь.<br /> - Спасибо, - ответила она, заполняя водой свою баночку.<br />- Я как раз разыскивала воду.<br /> - Я имею честь говорит с мисс Камерон? - спросил я. - Я<br />ваш сосед. Моя фамилия Эппертон. В этих диких краях<br />приходится знакомиться без помощи посредников: ведь иначе<br />мы никогда не смогли бы познакомиться.<br /> - О, значит, вы тоже живете у миссис Адаме! -<br />воскликнула девушка. - А я думала, что тут нет никого,<br />кроме местных крестьян.<br /> - Я приезжий, как и вы, - ответил я. - Веду научную<br />работу и приехал сюда в поисках покоя и тишины.<br /> - Да, здесь действительно тихо, - сказала она, оглядывая<br />огромные пространства, поросшие вереском. Только<br />одна-единственная тоненькая полоска серых домиков была видна<br />в отдалении.<br /> - И все же здесь недостаточно тихо, - ответил я, -<br />смеясь. - И потому мне приходится переселиться в глубь этой<br />болотистой местности для моей работы требуется полный покой<br />и уединение.<br /> - Неужели вы построили себе жилье на этих болотах? -<br />спросила она, вскидывая брови.<br /> - Да, и думаю в ближайшие дни поселиться там.<br /> - Ах, как это печально, - воскликнула она. - А где же<br />этот дом, что вы построили?<br /> - Вон там, - ответил я. - Видите этот ручей, который<br />издали похож на серебряный пояс. Это ручей Гастер, текущий<br />с Гастеровских болот.<br /> При этих словах она вздрогнула и обратила на меня большие<br />темные вопрошающие глаза, в которых боролись удивление,<br />недоверие и что-то похожее на ужас.<br /> - И выбудете жить на Гастеровских болотах?! -<br />воскликнула она.<br /> - Да. А вы что, знаете что-либо о Гастеровских болотах?<br />- спросил я. - Я думал, что вы совсем чужая в этих краях.<br /> - Это правда. Я никогда не бывала здесь, - ответила она.<br />Но мой брат рассказывал мне об этих Йоркширских болотах, и,<br />если я не ошибаюсь, он называл их невероятно дикими и<br />безлюдными.<br /> - Вполне возможно, - сказал я беззаботно. - Это<br />действительно тоскливое место.<br /> - Но тогда зачем же вам жить там! - воскликнула она с<br />волнением. - Подумайте об одиночестве, скуке, отсутствии<br />удобств и помощи, которая вдруг может понадобиться вам.<br /> - Помощи? Какая помощь может мне понадобиться на<br />Гастеровских болотах?<br /> Она опустила глаза и пожала плечами.<br /> - Заболеть можно всюду, - сказал она. - Если бы я была<br />мужчиной, я не согласилась бы жить в одиночестве на<br />Гастеровских болотах.<br /> - Мне приходилось преодолевать гораздо большие<br />неудобства, чем эти, - ответил я, смеясь. - Но, боюсь, ваша<br />картина будет испорчена: кажется, начинается дождь.<br /> Действительно, пора уже было искать укрытия, потому что<br />не успел я закончить фразу, как пошел сильный дождь. Весело<br />смеясь, моя спутница набросила на голову легкую шаль и,<br />схватив мольберт, бросилась бежать с грациозной гибкостью<br />молодой лани по заросшему дроком склону. Я следовал за нею<br />со складным стулом и коробкой красок.<br /> Это странное заблудшее существо, заброшенное судьбой в<br />нашу деревушку в Западном Райдинге, в сильнейшей степени<br />возбудило мое любопытство. И по мере того как я все больше<br />узнавал ее, мое любопытство не только не уменьшалось, но,<br />напротив, все увеличивалось. Здесь мы были отрезаны от<br />окружающего мира, и поэтому не требовалось много времени,<br />чтобы между нами возникли чувства дружбы и взаимного<br />доверия. Мы бродили по утрам на болотах, а вечерами, стоя<br />на утесе, глядели, как огненное солнце медленно погружается<br />в далекие воды Моркэмба. О себе девушка говорила<br />откровенно, ничего не скрывая. Ее мать умерла совсем<br />молодая, юность мисс Камерон провела в бельгийском<br />монастыре, который она только что окончательно покинула. Ее<br />отец и единственный брат, говорила она, составляли всю ее<br />семью. И все же, когда разговор случайно заходил о том, что<br />побудило ее поселиться в такой уединенной местности, она<br />проявляла странную сдержанность и либо погружалась в<br />безмолвие, либо переводила разговор на другие темы. В<br />остальном она была превосходным товарищем; симпатичная,<br />начитанная, с острым и тонким умом и широким кругозором. И<br />все же какое-то темное облако, которое я заметил еще в<br />первое утро, как только увидел ее, никогда не покидало<br />девушки. Я не раз замечал, как ее смех вдруг застывал на<br />губах, как будто какая-то тайная мысль скрывалась в ней и<br />подавляла ее радость и юное веселье.<br /> Но вот настал вечер перед моим отъездом из<br />Киркби-Мальхауза. Мы сидели на зеленой скамье в саду.<br />Темные мечтательные глаза мисс Камерон грустно глядели на<br />мрачные болота. У меня на коленях лежала книга, но я<br />украдкой разглядывал прелестный профиль девушки, удивляясь,<br />как могли двадцать лет жизни оставить на ней такой грустный<br />отпечаток.<br /> - Вы много читали? - спросил я. - Сейчас женщины имеют<br />эту возможность в большей степени, чем их матери.<br />Задумывались ли вы о будущем, о прохождении курса в колледже<br />или об ученой профессии?<br /> Она устало улыбнулась в ответ.<br /> - У меня нет цели, нет стремлений, - сказала она. - Мое<br />будущее темно, запутанно, хаотично. Моя жизнь похожа на<br />тропинку в этих болотах. Вы видели такие тропинки, мсье<br />Эппертон. Она ровные, прямые и четкие только в самом<br />начале, но потом поворачивают то влево, то вправо по скалам<br />и утесам, пока не исчезнут в трясине. В Брюсселе моя тропа<br />была прямой, а сейчас, боже мой, кто может мне сказать, куда<br />она ведет!<br /> - Не нужно быть пророком, чтобы ответить на этот вопрос,<br />мисс Камерон, - молвил я с отцовской нежностью (ведь я был<br />вдвое старше ее). - Если бы мне было позволено предсказать<br />ваше будущее, я сказал бы, что вам назначена участь всех<br />женщин: дать счастье какому-нибудь мужчине.<br /> - Я никогда не выйду замуж, - сказала она твердо, что<br />удивило и немного рассмешило меня.<br /> - Не выйдете замуж, но почему?<br /> Странное выражение промелькнуло по тонким чертам ее лица,<br />и она стала нервно рвать травинки около себя.<br /> - Я не могу рисковать, - сказала она дрожащим от волнения<br />голосом.<br /> - Не можете рисковать?<br /> - Нет, это не для меня. У меня другие дела. Та<br />тропинка, о которой я вам говорила, должна быть пройдена<br />мною в одиночестве.<br /> - Но ведь это ужасно, - сказал я. - Почему ваша участь,<br />мисс Камерой, должна быть не такой, как у моих сестер или у<br />тысячи других молодых девушек? Возможно, в вас говорит<br />недоверие к мужчинам или страх перед ними. Конечно,<br />замужество связано с некоторой долей риска, но оно приносит<br />счастье.<br /> - Риск пришелся бы на долю того мужчины, который женился<br />бы на мне! - воскликнула она. И вдруг в одно мгновение,<br />как будто поняв, что сказала слишком много, она вскочила на<br />ноги и закуталась в свою накидку. - Воздух становится<br />прохладным, мсье Эппертон, - сказала она и быстро исчезла,<br />оставив меня в размышлении над странными словами,<br />сорвавшимися с ее уст.<br /> Я боялся, что прибытие этой девушки может отвлечь меня от<br />моих занятий, но я никогда не предполагал, что все мои<br />мысли, мои увлечения могут измениться за такой короткий<br />промежуток времени. В этот вечер я допоздна бодрствовал в<br />своей маленькой комнатке, удивляясь собственному поведению.<br />Мисс Камерон молода, красива, влечет к себе и красотой, и<br />странной тайной, окружающей ее. Неужели она могла бы<br />отвлечь меня от занятий, которые заполняли мой ум? Неужели<br />могла бы изменить направление всей моей жизни, какое я сам<br />наметил для себя? Я не был юнцом, которого могли бы<br />поколебать или вывести из состояния равновесия черные глазки<br />и нежные улыбки женщин. Но, как-никак, прошло уже три дня,<br />а мой труд лежал без движения. Ясно, мне пора уходить<br />отсюда. Я сжал зубы и дал себе клятву, что не пройдет и<br />дня, как я порву эти нежданные узы и удалюсь в одинокое<br />пристанище, которое ожидало меня на болотах. На следующее<br />утро, как только я позавтракал, крестьянин подтащил к моей<br />двери ручную тележку, на которой нужно было перевезти в<br />новое жилище мои немногочисленные пожитки. Мисс Камерон не<br />выходила из комнаты, и, хотя я внутренне боролся с ее<br />чарами, я все же был очень огорчен, боясь, что она даст мне<br />уйти, не сказав ни слова на прощание. Ручная тележка с<br />грузом книг уже тронулась в путь, и я, пожав руку миссис<br />Адаме, готовился последовать за ней, когда слышал шелест<br />быстрых шагов по лестнице. И вот мисс Камерон уже была<br />рядом со Мной, задыхаясь от спешки.<br /> - Так вы уходите, на самом деле уходите?! - воскликнула<br />она.<br /> - Меня зовут мои научные занятия.<br /> - И вы направляетесь к Гастеровским болотам? - спросила<br />девушка.<br /> - Да, к тому домику, что я там построил.<br /> - И вы будете жить там совсем один?<br /> - Со мной будет сотня друзей - вон они там лежат в<br />тележке.<br /> - Ах, книги! - воскликнула она, сопровождая эти слова<br />прелестным, грациозным пожатием плеч. - Но вы выполните мою<br />просьбу?<br /> - Какую? - спросил я удивленно.<br /> - О, это такой пустяк. Вы не откажете мне, не правда ли?<br /> - Вам стоит только сказать...<br /> Она склонила ко мне свое прелестное личико, на котором<br />была написана самая напряженная серьезность.<br /> - Вы обещаете запирать на ночь вашу дверь на засов? -<br />сказала она и исчезла, прежде чем я успел сказать хотя бы<br />слово в ответ на ее удивительную просьбу.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Мне даже не верилось, что я наконец-то водворился в свое<br />уединенное жилище, которое окружали многочисленные мрачные<br />гранитные утесы. Более безрадостной и скучной пустыни мне<br />не приходилось видеть, но в самой этой безрадостности<br />таилось какое-то обаяние. Что могло здесь, в этих<br />бесплодных волнообразных холмах или в голуб9м молчаливом<br />своде неба, отвлечь мои мысли от высоких дум, в которые я<br />был углублен? Я покинул людей, ушел от них - хорошо это или<br />плохо - по своей собственной тропинке. Я надеялся забыть<br />печаль, разочарования, волнения и все прочие мелкие<br />человеческие слабости. Жить для одной только науки - это<br />самое высокое стремление, которое возможно в жизни. Но в<br />первую же ночь, которую я провел на Гастеровских болотах,<br />произошел странный случай, который вновь вернул мои мысли к<br />покинутому мною миру.<br /> Вечер был мрачный и душный, на западе собирались большие<br />гряды синевато-багровых облаков. Ночь тянулась медленно, и<br />воздух в моей маленькой хижине был спертым, и гнетущим.<br />Казалось, какая-то тяжесть лежит у меня на груди. Издалека<br />донесся низкий стонущий раскат грома. Заснуть было<br />невозможно. Я оделся и, стоя у дверей хижины, глядел в<br />окружавший меня мрак, тускло подсвеченный лунным светом.<br />Журчание Гастеровского ручья и монотонное уханье далекой<br />совы были единственными звуками, достигавшими моего слуха.<br />Избрав узкую овечью тропку, проходившую возле реки, я прошел<br />по ней с сотню ярдов и только повернул, чтобы пойти обратно,<br />как вдруг нашедшая туча закрыла луну и стало совершенно<br />темно. Мрак стал настолько полным, что я не мог различить<br />ни тропинки под ногами, ни ручья, текущего правее меня, ни<br />скал с левой стороны. Я медленно шел, пытаясь на ощупь<br />найти путь в густом мраке, как вдруг раздался грохот грома,<br />ярко сверкнула молния, осветив все пространство болот.<br />Каждый кустик, каждая скала вырисовывались ясно и четко в<br />мертвенно-бледном свете. Это продолжалось одно только<br />мгновение, но я вдруг затрепетал от изумления и страха: на<br />моей тропинке в каких-нибудь двадцати метрах от меня стояла<br />женщина. Вспышка молнии озарила каждую черточку ее лица,<br />платья. Я увидел темные глаза, высокую грациозную фигуру.<br />Ошибки быть не могло. Это была она - Ева Камерон, девушка,<br />которую я, по мои предположениям, потерял навсегда.<br />Какое-то мгновение я стоял остолбенев. Неужели это<br />действительно была она или только плод моего воображения? Я<br />быстро побежал вперед в том направлении, где ее увидел.<br />Громко закричал. Однако ответа не было. Я кричал снова и<br />снова, однако все было бесполезно. Вторая вспышка молнии<br />осветила местность, и луна наконец прорвалась из-за туч. Но<br />хотя я поднялся на холм, с которого была видна вся равнина,<br />заросшая вереском, я не увидел ни признака этой странной<br />полуночной путешественницы. А затем я вернулся в свою<br />маленькую хижину, не уверенный, была ли это действительно<br />мисс Камерон.<br /> В течение трех дней, последовавших за этим полуночным<br />происшествием, я яростно работал с раннего утра и до поздней<br />ночи. Запирался в четырех стенах моего рабочего кабинета, и<br />все мои мысли были погружены в книги и рукописи. Мне<br />казалось, что наконец-то я достиг тихой пристани, оазиса в<br />научных работах, о котором я так долго мечтал. Но увы!<br />Моим надеждам и замыслам не было суждено осуществиться.<br />Вскоре со мною произошел ряд странных и неожиданных событий,<br />которые полностью нарушили монотонность моего существования.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /><font size="5"><strong>Глава III. </strong></font></font></p><p><font size="5"><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif" color="#000000">СЕРЫЙ ДОМИК В ЛОЩИНЕ</font></strong></font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Это случилось на четвертый или пятый день после моего<br />переселения на новое место. Я вдруг услышал шаги около<br />дверей, и тут же последовал резкий стук в дверь, как будто<br />от удара палкой. Взрыв адской машины вряд ли удивил бы меня<br />в большей степени. Я был уверен, что навсегда отстранил от<br />себя всякое вторжение посторонних, и вдруг такой<br />бесцеремонный стук, как будто у меня здесь трактир. В гневе<br />я отбросил книгу и отодвинул засов как раз в то мгновение,<br />когда пришелец поднял свою палку для того, чтобы повторить<br />свой стук. Это был высокий мускулистый человек с рыжеватой<br />бородкой, но далеко не изящный. Пока он стоял, ярко<br />освещенный солнцем, я разглядел его лицо. Большой мясистый<br />нос, решительные голубые глаза с густыми нависшими бровями,<br />широкий лоб, весь изборожденный глубокими морщинами, столь<br />не соответствующими его возрасту. Несмотря на выцветшую<br />фетровую шляпу и цветастый платок, наброшенный на<br />мускулистую загорелую шею, я с первого взгляда заметил, что<br />это был интеллигентный, культурный человек. Я ожидал<br />увидеть какого-нибудь пастуха или неотесанного бродягу, но<br />появление этого человека, естественно, привело меня в<br />некоторое замешательство.<br /> - Вы удивлены? - спросил он с улыбкой. - Неужели вы<br />полагаете, что вы единственный человек в мире, стремящийся к<br />уединению? Как видите, в этой дикой местности, кроме вас,<br />имеются еще и другие отшельники.<br /> - Вы хотите сказать, что живете здесь? - спросил я<br />довольно недружелюбно.<br /> - Вон там, наверху, - ответил он, указывая направление<br />головой. - И я подумал, раз мы с вами соседи, мистер<br />Эппертон, мне? следует заглянуть и узнать, не нужна ли вам<br />моя помощь.<br /> - Благодарю вас, - холодно сказал я, - держа руку на<br />засове двери. - Я человек со скромными требованиями, и вы<br />ничем не сможете помочь мне: Вы знаете мое имя, - добавил я<br />помолчав, - а я...<br /> Казалось, он был недоволен моим нелюбезным приемом.<br /> - Я узнал ваше имя от каменщиков, которые здесь работали,<br />- сказал он. - Что касается меня, то я Хирург с<br />Гастеровских болот. Здесь меня знают под этим прозвищем.<br />Оно ничуть не хуже любого имени.<br /> - У вас здесь, наверно, не такое уж большое поле<br />деятельности, - заметили.<br /> - Кроме вас, здесь нет ни души на целые мили во все<br />стороны.<br /> - Мне кажется, вы сами когда-то нуждались в помощи, -<br />заметил я, глядя на большое белое пятно на загорелой щеке<br />своего гостя, похожее на след от недавнего воздействия<br />какой-то сильной кислоты.<br /> - Это пустяки, - ответил он кратко, отворачиваясь,<br />однако, чтобы скрыть этот знак. - Ну я пойду: меня ждет<br />мой товарищ. Так если я смогу быть вам чем-нибудь полезен,<br />пожалуйста, сообщите мне. Нужно только пройти вдоль ручья<br />против течения около мили, и вы легко найдете меня.<br />Скажите, у вас есть засов на двери?<br /> - Да, - ответил я, несколько удивленный этим вопросом.<br /> - Тогда держите дверь на запоре, - сказал он. - Это<br />болото странное место. Никогда не знаешь, с кем<br />повстречаешься. Лучше остерегаться. Прощайте.<br /> Он приподнял шляпу, повернулся на каблуках и побрел вдоль<br />берега ручья.<br /> Я все еще стоял, держась за дверь и глядя вслед<br />нежданному посетителю, когда заметил еще одного обитателя<br />этой дикой местности. На некотором расстояний, около<br />тропинки, по которой пошел незнакомец, лежал большой серый<br />валун. Облокотись на него, стоял невысокий сморщенный<br />человек. Он выпрямился при приближении к нему незнакомца и<br />двинулся ему навстречу.<br /> Они поговорили одну-две минуты, высокий человек несколько<br />раз указывал головой в мою сторону, как будто передавал о<br />том, что произошло между нами. Затем они пошли вместе, пока<br />не скрылись, за выступом скалы. Потом я увидел, как они,<br />поднимались по следующему склону. Мой новый знакомый<br />обхватил рукой своего старшего приятеля то ли из дружеского<br />расположения, то ли желая помочь ему преодолеть крутой<br />подъем. Очертания плотной и сильной фигуры моего посетителя<br />и его тощего сгорбленного товарища были видны на фоне неба.<br />Обернувшись, они смотрели в мою сторону. Заметив это, я<br />захлопнул дверь, опасаясь, как бы они не вздумали вернуться.<br />Когда я спустя несколько минут выглянул из окна, их уже не<br />было.<br /> До самого вечера я тщетно старался вернуть себе<br />безразличное отношение ко всему окружающему. Чтобы я ни<br />думал, мои мысли возвращались к Хирургу и его сгорбленному<br />товарищу. Что он имел в виду, говоря о засове моей двери, и<br />как случилось, что его зловещее предупреждение совпало с<br />прощальными словами Евы Камерон?.. Я снова и снова<br />размышлял о том, какие причины побудили моих двух новых<br />соседей, столь различных по возрасту и облику, поселиться<br />вместе на этих диких, суровых болотах. Может быть, подобно<br />мне они были погружены в какие- нибудь захватывающие научные<br />исследования? А возможно, сообщничество в преступлении<br />заставило их избегать людных мест? Ведь должна была быть<br />какая- нибудь причина, и, очевидно, весьма основательная,<br />чтобы заставить образованного человека вести такой образ<br />жизни. Только сейчас я начал понимать, что толпы людей в<br />городе могут в несравненно меньшей степени быть помехой, чем<br />отдельные лица в глухой местности.<br /> Весь день я работал над египетскими папирусами, но ни<br />запутанные рассуждения древнего мемфисского философа, ни<br />мистический смысл, заключенный в страницах старинных книг,<br />не могли отвлечь мой ум от земных дел. К вечеру я с<br />отчаянием отбросил свою работу. Я был очень раздражен на<br />этого человека за его бесцеремонное вторжение. Стоя возле<br />ручья, который журчал за дверью моей хижины, я охлаждал на<br />воздухе разгоряченный лоб и снова обдумывал все с самого<br />начала. Конечно, загадочность появления двух моих соседей я<br />заставляет меня так настойчиво думать о лих.<br /> Если бы эта загадка была выяснена, они перестали бы<br />мешать моим занятиям. Почему бы мне не отправиться к их<br />жилищу и не посмотреть самому (так, чтобы они не подозревали<br />о моем присутствии), что это за люди? Я не сомневался, что<br />их образ жизни допускает самое простое и прозаическое<br />объяснение. Во всяком случае, ветер был прекрасный, а<br />прогулка освежила бы и тело и ум. Я закурил трубку и<br />отправился по болотам в том направлении, в котором скрылись<br />оба моих соседа. Солнце уже стояло низко, запад был<br />огненно-красный, вереск залит темно-розовым светом, вся ширь<br />неба разрисована самыми разнообразными оттенками, от бледно-<br />зеленого в зените до яркого темно-красного на горизонте.<br />Палитра, на которой создатель размешивал свои первоначальные<br />краски, должна была быть огромной. С обеих сторон<br />гигантские остроконечные вершины Ингльборо и Пеннингента<br />глядели вниз на сумрачное, унылое пространство,<br />расстилающееся между ними. По мере того как я шел вперед,<br />суровые болотистые места справа и слева образовывали резко<br />очерченную долину, в центре которой извивался ручей. По<br />обоим сторонам серые скалы отмечали границы древнего<br />ледника, морены от которого образовали почву около моего<br />жилища. Измельченные валуны, крутые откосы и фантастически<br />разбросанные скалы - все они несли на себе доказательства<br />огромной силы древнего ледника и показывали места, где его<br />холодные пальцы рвали и ломали крепкие известняки.<br /> Почти на полпути по этой дикой лощине стояла небольшая<br />группа искривленных и чахлых дубов. Позади них поднимался в<br />тихий вечерний воздух тонкий темный столб дыма. Значит,<br />здесь находится дом моих соседей. Вскоре я смог добраться<br />до прикрытия из линии скал и достигнуть места, с которого<br />можно было наблюдать за домам, оставаясь незамеченным. Это<br />была небольшая крытая шифером хижина, по размерам немногим<br />более трех валунов, которые ее окружали. Как и моя хижина,<br />она, видимо, предназначалась для пастухов, но тут не<br />понадобилось больших трудов со стороны новых хозяев для<br />приведения ее в порядок и увеличения размеров жилья. Два<br />небольших окошка, покосившаяся дверь и облезлый бочонок для<br />дождевой воды - это было все, по чему я мог составить себе<br />представление об обитателях этого домика. Но даже эти<br />предметы наводили на размышления, потому что когда я подошел<br />поближе, все еще скрываясь за скалами, то увидел, что окна<br />были заперты толстыми железными засовами, а старая дверь<br />обита закреплена железом. Эти странные меры<br />предосторожности наряду с диким окружением и уединенностью<br />придавали хижине какой-то жуткий вид. Засунув трубку в<br />карман, я прополз на четвереньках через папоротник, пока не<br />оказался в ста ярдах от дверей моих соседей. Дальше я не<br />мог двигаться, опасаясь, что меня заметят.<br /> Только я успел схорониться в своем убежище, как дверь<br />хижины распахнулась и человек, называвший себя Хирургом с<br />Гастеровских болот, вышел из дома. В руках у него была<br />лопата. Перед дверью расстилался небольшой обработанный<br />клочок земли, на котором росли картофель, горох и другие<br />овоща, и он принялся за прополку, напевая что-то. Хирург<br />был целиком погружен в свою работу, повернувшись спиной к<br />домику, как вдруг из приоткрытой двери появилось то самое<br />тощее создание, которое я видел утром. Теперь я заметил,<br />что это мужчина шестидесяти лет, весь в морщинах,<br />сгорбленный и слабый, с редкими седыми волосами и длинным<br />бледным лицом. Робкими шагами он добрался до Хирурга,<br />который не подозревал о его приближении, пока тот не подошел<br />к нему вплотную. Его шаги, а может быть, дыхание наконец<br />обнаружили его близость, потому что работавший резко<br />выпрямился и повернулся к старику. Они шагнули друг другу<br />навстречу, как бы желая поприветствовать один другого, и<br />вдруг - я даже теперь чувствую тот внезапный ужас, который<br />тогда охватил меня - высокий мужчина набросился на своего<br />товарища, сбил его с ног и, схватив на руки, быстро скрылся<br />с ним в хижине.<br /> Хотя за свою богатую приключениями жизнь я видел многое,<br />все же внезапность и жестокость, свидетелем которых я<br />оказался, заставили меня содрогнуться. Возраст маленького<br />человечка, его слабое телосложение, смиренное и униженное<br />поведение - все вызывало чувство негодования на поступок<br />Хирурга. Я был так возмущен, что хотел броситься к хижине,<br />хотя не имел при себе никакого оружия. Но вскоре звук<br />голосов изнутри показал, что жертва пришла в себя. Солнце<br />тем временем опустилось за горизонт, все стало серо, за<br />исключением красного отблеска на вершине Пеннингента.<br /> Пользуясь наступающим мраком, я подошел к самой хижине и<br />напряг слух, чтобы узнать, что происходит. Я слышал высокий<br />жалобный голос пожилого человека и низкий грубый монотонный<br />голос Хирурга, слышал странное металлическое звяканье и<br />лязг. Немного спустя Хирург вышел, запер за собою дверь и<br />зашагал взад и вперед, хватаясь за голову и размахивая<br />руками, как безумный. Затем он почти бегом пошел по долине<br />и вскоре потерялся из виду среди скал. Когда замер звук его<br />шагов, я вплотную подошел к хижине. Затворник все еще<br />бормотал что-то и время от времени стонал. Разобрав слова,<br />я помял, что он молится - пронзительно и многословно.<br />Молитвы он бормотал быстро и страстно, как это делает<br />человек, чувствуя неминуемую опасность. Я был охвачен<br />невыразимым трепетом, слушая этот поток жалобных слов<br />одинокого страдальца, слов, нарушавших ночную тишину и не<br />предназначенных для слуха постороннего. Я размышлял над<br />тем, следует ли мне вмешаться в это дело, как вдруг услышал<br />издалека звук шагов возвращающегося Хирурга. Я быстро<br />приник к оконному стеклу и взглянул внутрь. Комната была<br />освещена мертвенно-бледным светом, исходящим, как я узнал<br />впоследствии, от химического горна. При его ярком блеске я<br />увидел множество реторт и пробирок, которые сверкали на<br />столе и отбрасывали странные, причудливые тени. В дальнем<br />конце комнаты была деревянная решетка, похожая на клетку для<br />кур, и в ней, все еще погруженный в молитву, стоял на<br />коленях человек, голос которого я слышал. Его лицо,<br />озаренное светом горна, вырисовывалось из мрака, как лица на<br />картинах Рембрандта. Каждая морщинка была видна на коже,<br />похожей на пергамент. Я успел бросить только беглый взгляд,<br />затем, отпрянув от окна, побежал среди скал и вереска, не<br />замедляя шага, пока снова не оказался у себя дома. Я был<br />расстроен и потрясен в большей степени, чем мог ожидать.<br /> Долгие ночные часы я метался и ворочался на подушке. У<br />меня возникло странное предположение, вызванное сложной<br />аппаратурой, которую я видел. Могло ли быть, что этот<br />Хирург был занят какими-то секретными ужасными опытами,<br />которые он производил на своем товарище? Такое<br />предположение могло объяснить уединенность жизни, которую он<br />вел. Но как примирить это предположение с теплыми<br />дружескими чувствами между ними, свидетелем которых был я не<br />далее, как в это утро? Горе или безумие заставляли этого<br />человека рвать на себе волосы и ломать руки, когда он вышел<br />из хижины? А очаровательная Ева Камерон, неужели и она была<br />участницей этого темного дела? А загадочные ночные<br />хождения, которые она совершала, не имели ли они целью<br />встречаться с моими зловещими соседями? А если так, то<br />какие же страшные узы могли связывать всех троих? Как я ни<br />старался, я никак не мог найти удовлетворительного ответа на<br />все эти вопросы.<br /> Проснулся я на рассвете измученный и слабый.<br /> Мои сомнения, действительно ли я видел свою прежнюю<br />соседку в ту ночь, были наконец разрешены. Идя по тропинке,<br />ведущей к болотам, я увидел в том месте, где почва была<br />мягкой, отпечаток ботинка, маленького, изящного женского<br />ботинка. Этот крошечный каблук и высокий подъем могли<br />принадлежать только моей приятельнице из Киркби-Мальхауза.<br />Некоторое расстояние я шел по ее следу, пока он не затерялся<br />на жесткой, каменистой почве. И все же он указывал<br />направление к уединенной зловещей хижине. Какие силы могли<br />гнать эту хрупкую девушку сквозь ветер, дождь и мрак, через<br />страшные болота на это странное свидание?!<br /> Но я-то, зачем я позволяю своим мыслям заниматься такими<br />вещами? Разве я не гордился тем, что живу только своей<br />собственной жизнью вне сферы интересов других людей? Почему<br />же мои намерения и решения оказались поколебленными только<br />потону, что я посчитал непонятным поведение своих соседей?<br />Это было недостойно, это было просто ребячеством. Я<br />заставил себя не думать об этом и вернулся к прежнему<br />спокойствию. Это было не так просто. Прошло несколько<br />дней, в продолжение которых я не выходил из своей хижины,<br />как вдруг новое событие опять встревожило мои мысли.<br /> Я говорил, что ручей протекал по долине у самой моей<br />двери. Спустя примерно неделю после описанных мною событий<br />я сидел у окна, как вдруг заметил что-то белое, медленно<br />плывущее по течению. Первой моей мыслью было, что это тонет<br />овца. Схватив палку, я побежал на берег и выловил этот<br />предмет. Он оказался большим куском полотна, разорванным в<br />клочья. Но что придавало ему особо зловещее значение, так<br />это то обстоятельство, что по кромкам он был забрызган и<br />испачкан кровью. В тех местах, которые пропитались водой,<br />были заметны только следы крови; в других местах пятна были<br />четкие и совершенно недавнего происхождения. Я содрогнулся,<br />увидя это. Полотно могло быть принесено потоком только со<br />стороны хижины в лощине. Какие ужасные и преступные события<br />оставили этот страшный след? Я тешил себя мыслью, что дела<br />человеческие не имеют для меня никакого значения, и все же<br />все мое существо было отхвачено тревогой и желанием узнать,<br />что случилось. Мог ли я оставаться в стороне, когда такие<br />дела совершаются всего в какой-нибудь миле от меня? Я<br />чувствовал, что во мне еще живет прежний человек и что я<br />обязан разгадать эту тайну. Закрыв за собою дверь хижины, я<br />отправился в лощину по направлению к домику Хирурга. Но мне<br />не понадобилось далеко идти: я заметил его самого. Он<br />быстро шел по склону холма, бил палкой кусты дрока и рычал<br />как сумасшедший. При виде этого мои сомнения в нормальности<br />его рассудка значительно окрепли. Когда он приблизился, я<br />заметил, что его левая рука была на перевязи. Увидев меня,<br />он в нерешительности остановился, как будто не зная, подойти<br />ко мне или нет. Но у меня не было ни малейшего желания<br />говорить с ним, и поэтому я поспешил дальше, а он продолжал<br />свой путь, все еще крича и нанося удары, палкой вокруг себя.<br />Когда он скрылся в вереске, я снова пошел к его хижине,<br />решив найти какое-нибудь объяснение случившемуся. Достигнув<br />жилища Хирурга, я с удивлением заметил, что обитая железом<br />дверь раскрыта настежь. Почва около самой двери носила<br />следы борьбы, химическая аппаратура и горн были разбиты и<br />разбросаны. Но самое подозрительное было то, что мрачная<br />деревянная клетка была испачкана кровью, а ее несчастный<br />обитатель исчез. У меня упало сердце: я был убежден, что<br />никогда не увижу его больше на этом свете. По долине было<br />разбросано несколько пирамид, сложенных из серого камня. И<br />я почему-то невольно подумал, что под какой-то из этих<br />пирамид скрываются следы последнего акта, завершившего эту<br />длинную трагедию.<br /> В хижине не было ничего, что могло бы пролить свет на<br />личность моих соседей. Комната была заполнена химикалиями и<br />различной аппаратурой. В одном углу был небольшой книжный<br />шкаф с ценными научными трудами, в другом - груда<br />геологических образцов, собранных на известняках. Мой взор<br />быстро охватил все эти подробности, но мне было не до<br />тщательного осмотра: я боялся, что хозяин дома может<br />вернуться и застать меня здесь. Покинув хижину, я поспешил<br />домой. Тяжесть лежала у меня на сердце. Над уединенным<br />ущельем нависла жуткая тень нераскрытого преступления,<br />делавшая мрачные болота еще более мрачными, а дикую<br />местность еще более тоскливой и страшной. Я подумал, не<br />сообщить ли о том, что я видел, в полицию Ланкастера, но<br />меня пугала перспектива сделаться свидетелем в &quot;громком<br />деле&quot;, страшили докучливые репортеры, которые будут влезать<br />в мою жизнь. Разве для этого я удалился от всего,<br />человеческого и поселился в этих диких краях? Мысль о<br />гласности была мне невыносима. Может быть, лучше подождать,<br />понаблюдать, не предпринимая решительных шагов, пока не<br />приду к более определенному заключению о том, что я слышал и<br />видел.<br /> На обратном пути я не встретил Хирурга, но, когда вошел в<br />свою хижину, был поражен и возмущен, увидя, что кто-то<br />побывал здесь за время моего отсутствия. Из-под кровати<br />были выдвинуты ящики, стулья отодвинуты от стены. Даже мой<br />рабочий кабинет не избежал грубого вторжения, потому что на<br />ковре были ясно видны отпечатки тяжелых ботинок. Я не<br />отличался выдержкой даже в лучшие времена, а это вторжение и<br />копание в моих вещах привели меня в бешенство. Посылая<br />проклятья, я схватил с гвоздя свою старую кавалерийскую<br />саблю и провел пальцем по лезвию. Там посредине была<br />большая зазубрина, где сабля ударила по ключице баварского<br />артиллериста в те дни, когда мы отбивали атаки фон-дер Танна<br />под Орлеаном. Сабля была еще достаточно остра и могла<br />сослужить мне службу. Я положил ее у изголовья постели так,<br />чтобы можно было легко ее достать. Я был готов дать<br />достойный отпор незваному гостю, как только он появится.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"><br /><font size="5"><strong>Глава IV. </strong></font></font></p><p><font size="5"><strong><font face="arial,helvetica,sans-serif" color="#000000">О ЧЕЛОВЕКЕ, ПРИШЕДШЕМ В НОЧИ</font></strong></font></p><p>&nbsp;</p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Настала бурная грозная ночь, луна была затемнена клочьями<br />облаков, ветер дул меланхоличными порывами, рыдая и вздыхая<br />над болотами и заставляя стонать кустарник. По временам<br />брызги дождя ударяли по оконному стеклу. Я почти до<br />полуночи просматривал статью Иамбликуса, александрийского<br />ученого, о бессмертии. Император Юлиан сказал как-то об<br />Иамбликуса, что он был последователем Платона по времени, но<br />не по гениальности. Наконец, захлопнув книгу, я открыл<br />дверь и бросил последний взгляд на, мрачные болота и еще<br />более мрачное небо. И в это мгновение между облаками ярко<br />блеснула- луна, и я, увидел человека, называвшего себя<br />Хирургом с Гастеровских болот. Он сидел на корточках на<br />склоне холма среди вереска менее чем в двухстах ярдах от<br />моей двери, неподвижный как изваяние. Пристальный взгляд<br />Хирурга был устремлен на дверь моего жилища.<br /> При виде этого стража меня пронзил трепет ужаса:<br />мрачный, загадочный облик, его создавал вокруг этого<br />человека какие-то странные чары: время, и место его<br />появления, казалось, предвещали что-то страшное. Но<br />возмущение, охватившее меня, вернуло мне самообладание, и я,<br />сбросив с себя чувство растерянности, направился в сторону<br />пришельца. Увидев меня. Хирург поднялся, повернулся ко<br />мне. Луна освещала его серьезное; заросшее бородой лицо и<br />сверкающие глаза.<br /> - Что это значит? - воскликнул я, подходя к нему. - Как<br />высмеете следить за мной?<br /> Я увидел, как вспышка гнева озарила его лицо.<br /> - Жизнь в деревне заставила вас позабыть приличия, -<br />сказал он, - по болоту разрешается ходить всем.<br /> - А в мой дом, по-вашему, тоже можно всем заходить?! -<br />воскликнул я. - Вы имели наглость обыскать его сегодня<br />вечером в мое отсутствие.<br /> Он вздрогнул, и на лице его появилось крайнее волнение.<br /> - Клянусь вам, что я тут ни при чем, - воскликнул он. -<br />Я никогда в жизни не переступал порога вашего дома. О, сэр,<br />поверьте мне, вам грозит опасность, вам следует<br />остерегаться.<br /> - Ну вас к черту, - сказал я, - Я видел, как вы ударили<br />старика, думая, что вас никто не заметит. Я был около вашей<br />хижины и знаю все. Если только в Англии существуют законы,<br />вас повесят за ваше преступление. А что касается меня, то я<br />старый солдат, я вооружен и запирать дверь не буду. Но если<br />вы или какой-нибудь другой негодяй попробует перешагнуть мой<br />порог, вы поплатитесь своей шкурой.<br /> С этими словами я повернулся и направился в свою хижину.<br />Когда я оглянулся, он еще глядел мне вслед - мрачная фигура<br />с низко опущенной головой. Я беспокойно спал всю эту ночь,<br />но больше ничего не слышал о загадочном страже; его не было<br />и утром, когда я выглянул из-за двери.<br /> В течение двух дней ветер свежел и усиливался, налетали<br />шквалы дождя. Наконец на третью ночь разразилась самая<br />яростная буря, какую я когда-либо наблюдал в Англии. Гром<br />ревел и грохотал над головой, непрерывное сверкание молний<br />озаряло небо. Ветер дул порывами, то уносясь с рыданием<br />вдаль, то вдруг хохоча и воя у моего окна и заставляя<br />дребезжать стекла в рамах. Я чувствовал, что уснуть не<br />смогу. Не мог и читать. Я наполовину приглушил свет лампы<br />и, откинувшись на спинку стула, предался мечтам. По всей<br />вероятности, я потерял всякое представление о времени,<br />потому что не помню, как долго сидел так, на - грани между<br />размышлением и дремотой. Наконец около трех или, может<br />быть, четырех часов я, вздрогнув, пришел в себя - не только<br />пришел в себя: все чувства, все нервы мои были напряжены.<br />Оглядевшись в тусклом свете, я не обнаружил ничего, что<br />могло бы оправдать мой внезапный трепет. Знакомая комната,<br />окно, затуманенное дождем, и крепкая деревянная дверь - все<br />было по-прежнему. Я стал убеждать себя, что какие-нибудь<br />бесформенные грезы вызвали эту непонятную дрожь, как вдруг в<br />одно мгновение понял, в чем дело. Это был звук шагов<br />человека около моей хижины. В паузах между ударами грома, в<br />шуме дождя и ветра я мог различить крадущиеся шаги. Я<br />сидел, затаив, дыхание, вслушиваясь в эти жуткие звуки.<br />Шаги остановились у самой моей двери. Теперь я слышал<br />затрудненное дыхание и одышку, как будто этот человек шел<br />издалека и очень торопился. Сейчас одна только дверь<br />отделяла меня от ночного бродяги, который с трудом переводил<br />дыхание. Я не трус, но ночная буря и смутные<br />предостережения, которые мне делали, а также близость этого<br />странного посетителя в такой степени лишили меня присутствия<br />духа, что я не мог вымолвить ни слова. И все же я протянул<br />рук и схватил свою саблю, устремив пристальный взгляд на<br />дверь. Я от всего сердца хотел одного, чтобы все скорее<br />кончилось. Любая явная опасность была лучше этого страшного<br />безмолвия, нарушаемого только тяжелым дыханием.<br /> В мерцающем свете угасающей лампы я увидел, что щеколда<br />моей двери пришла в движение, как будто на нее производилось<br />легкое давление снаружи. Она медленно поднялась, пока не<br />освободилась от скобы, затем последовала пауза примерно на<br />десять секунд, в продолжение которых я сидел с широко<br />раскрытыми глазами и обнаженной саблей. Потом очень<br />медленно дверь стала поворачиваться на петлях, и свежий<br />ночной воздух со свистом проник через щель. Кто-то<br />действовал очень осторожно: ржавые петли не издали ни<br />звука. Когда дверь приоткрылась, я разглядел на пороге<br />темную призрачную фигуру и бледное лицо, обращенное ко мне.<br />Лицо было человеческое, но в глазах не было ничего похожего<br />на человеческий взгляд. Они, казалось, горели в темноте<br />зеленоватым блеском. Вскочив со стула, я поднял было<br />обнаженную саблю, как вдруг какая-то вторая фигура с диким<br />криком бросилась к двери. При виде ее мой призрачный<br />посетитель испустил пронзительный вопль и побежал через<br />болота, визжа, как побитая собака.<br /> Дрожа от недавнего страха, я стоял в дверях, вглядываясь<br />в ночную мглу. В моих ушах все еще звенели резкие крики<br />беглецов. В этот момент яркая вспышка молнии осветила как<br />днем всю местность. При этом свете я разглядел далеко на<br />склоне холма две неясные фигуры, бегущие друг за другом с<br />невероятной быстротой по заросшей вереском местности. Даже<br />на таком расстоянии различие между ними не давало<br />возможности ошибиться: первый - это был маленький<br />человечек, которого я считал мертвым, второй - мой сосед,<br />Хирург. Короткое мгновение я видел их четко и ясно в<br />неземном свете молнии, затем тьма сомкнулась, над ними и они<br />исчезли.<br /> Когда я повернулся, чтобы войти в свое жилище, моя нога<br />наступила на что-то лежащее на пороге. Наклонившись, я<br />поднял этот предмет. Это был прямой нож, сделанный целиком<br />из свинца, и такой мягкий и хрупкий, что казалось странным,<br />что его могли применить в качестве оружия. Чтобы сделать<br />его более безопасным, конец ножа был срезан. Острие,<br />однако, было все же старательно отточено на камне, что было<br />видно по царапинам, и, следовательно, оно все же было<br />опасным оружием в руках решительного человека. Нож,<br />очевидно, выпал из руки старика в момент, когда неожиданное<br />появление Хирурга обратило его в бегство. Не могло быть ни<br />малейшего сомнения о цели появления моего ночного<br />посетителя.<br /> &quot;Но что же произошло?&quot; - спросите вы. В моей бродячей<br />жизни я не раз встречался с такими же странными,<br />удивительными происшествиями, как описанные мною события.<br />Они также нуждались в исчерпывающих объяснениях. Жизнь -<br />великий творец удивительных историй, но она, как правило,<br />заканчивает их, не считаясь ни с какими законами<br />художественного вымысла.<br /> Сейчас, когда я это пишу, передо мною лежит письмо,<br />которое я могу привести без всяких пояснений. Оно сделает<br />понятным все, что могло показаться таинственным.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> &quot;Лечебница для душевнобольных в Киркби<br /> 4 сентября 1885 года</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Сэр! Я понимаю, что обязан принести вам свои извинения и<br />объяснить весьма необычные и, с вашей точки зрения, даже<br />загадочные события, которые недавно имели место и вторглись<br />в вашу уединенную жизнь. Я должен был бы прийти к вам в то<br />утро, когда мне удалось разыскать своего отца. Но, зная<br />ваше нерасположение к посетителям, а также - надеюсь, что вы<br />мне простите это выражение - зная ваш весьма вспыльчивый<br />характер, я решил, что лучше обратиться к вам с этим<br />письмом. Во время нашего последнего разговора мне следовало<br />сказать вам то, что я говорю сейчас. Но ваш намек на<br />какое-то преступление, в котором вы считали виновным меня, а<br />также ваш неожиданный уход не позволили мне сделать это.<br /> Мой бедный отец был трудолюбивым практикующим врачом в<br />Бирмингеме, где до сих пор помнят и уважают его. Десять лет<br />тому назад у него начали проявляться признаки душевного<br />расстройства, которое мы приписывали переутомлению и<br />солнечному удару. Чувствуя себя некомпетентным в этом деле,<br />имеющем столь большое значение, я сразу обратился к весьма<br />авторитетным лицам в Бирмингеме и Лондоне. В числе прочих<br />мы консультировались с выдающимся психиатром мистером<br />Фрейзером Брауном, который дал заключение о заболевании<br />моего отца. Его болезнь по своей природе спорадична, но<br />опасна во время пароксизмов. &quot;Она может привести к<br />одержимости манией убийства или к религиозной мании, -<br />сказал он, - а может быть, одновременно к тому и другому.<br />Месяцами он может быть совершенно здоровым, как мы все, и<br />внезапно его болезнь может проявиться. Вы возьмете на себя<br />большую ответственность, - добавил психиатр, - если оставите<br />его без присмотра&quot;.<br /> Последующие события показали справедливость этого<br />диагноза. Болезнь отца быстро приняла характер соединения<br />мании убийства и религиозной мании. Приступы наступали<br />неожиданно вслед за месяцами здоровья. Было бы излишним<br />утомлять вас описанием ужасных переживаний, которые пришлось<br />испытать нашей семьей. Достаточно сказать, что мы<br />благодарим бога, что смогли удержать его руки от убийства.<br />Свою сестру Еву я послал в Брюссель и посвятил себя всецело<br />отцу. Он невероятно боялся домов для умалишенным и в<br />периоды нормального состояния так жалобно умолял не помещать<br />его туда, что у меня не хватило духа не послушать его.<br />Наконец его приступы стали столь острыми и опасными, что я<br />решил ради безопасности окружающих увезти его из города в<br />уединенное место. Таким местом оказались Гастеровские<br />болота, и здесь мы оба и поселились.<br /> Я обладаю средствами для безбедного существования и<br />увлекаюсь химией. Вот почему я мог проводить время с<br />достаточным комфортом и пользой. А он, бедняга, в здравом<br />уме был послушен как дитя; лучшего и более сердечного<br />сотоварища нельзя и пожелать. Мы вместе с ним соорудили<br />деревянную перегородку, куда он мог удаляться, когда на него<br />находил приступ, и я устроил окно и дверь таким образом,<br />чтобы держать его в доме при приближении безумия. Вспоминая<br />прошлое, могу честно сказать, что я не упустил ни одной<br />предосторожности, даже необходимые кухонные принадлежности<br />были сделаны из свинца и затуплены на концах, чтобы помешать<br />ему причинить вред в периоды безумия.<br /> Спустя несколько месяцев после нашего переселения ему<br />казалось, стало лучше. Было ли это результатом целительного<br />воздуха или отсутствия каких-либо внешних побудительных<br />мотивов, но за все время он ни разу не проявлял признаков<br />своего ужасного расстройства. Ваше прибытие впервые<br />нарушило его душевное равновесие. Один только взгляд на вас<br />даже издалека пробудил в нем все болезненные порывы, которые<br />пребывали в скрытом состоянии. В тот же вечер он крадучись<br />подошел ко мне камнем в руке и убил бы меня, если бы я не<br />опрокинул его на землю и не запер в клетку, чтобы он смог<br />прийти в себя. Этот внезапный рецидив, конечно, погрузил<br />меня в глубокое отчаяние. Два дня я делал все возможное,<br />чтобы успокоить его. На третий день он, казалось, стал<br />спокойнее, но, увы, это была только хитрость безумца. Ему<br />удалось вынуть два прутка клетки, и, когда я позабыл об<br />осторожности, а был погружен в химические исследования, он<br />неожиданно набросился на меня с ножом в руке. В борьбе он<br />порезал мне предплечье и скрылся из хижины прежде, чем я<br />опомнился и смог определить, в каком направлении он бежал.<br />Моя рана была пустяковая, и несколько дней я блуждал по<br />болотам, продираясь сквозь кустарники, в бесплодных поисках.<br />Я был уверен, что он сделает покушение на вашу жизнь, и это<br />убеждение усилилось, когда вы сказали, что кто-то в ваше<br />отсутствие заходил к вам в хижину. Поэтому-то я и наблюдал<br />за вами в ту ночь. Мертвая, страшно изрезанная овца,<br />которую я нашел на болотах, доказала мне, что у отца есть<br />запас продовольствия и что его мания убийства еще не прошла.<br />Наконец, как я ожидал, он совершил на вас покушение,<br />которое, если бы я не вмешался, закончилось смертью одного<br />из вас. Он пытался скрыться, боролся как дикий зверь, но я<br />был в таком же возбуждении, что и он. Мне удалось сбить его<br />с ног и отвести в хижину. Последние события убедили меня,<br />что все надежды на его полное выздоровление тщетны, и я на<br />следующее утро доставил его в эту больницу. Сейчас он<br />начинает приходить в себя.<br /> Разрешите мне, сэр, еще раз выразить свое сожаление по<br />поводу того, что вы подверглись такому испытанию, и заверить<br />вас в моем совершенном почтении.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Джон Лайт Камерон.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Моя сестра Ева просит передать вам сердечный привет. Она<br />рассказала мне, как вы познакомились с ней в<br />Киркби-Мальхауэе, а также что вы увидели ее вечером на<br />болоте. Из этого письма вы поймете, что, когда моя любимая<br />сестра вернулась из Брюсселя, я не решился привести ее<br />домой, а поселил в безопасном месте в деревне. Даже тогда я<br />не осмелился показать ей отца, и только однажды ночью, когда<br />он спал, мы организовали нашу встречу&quot;.<br /> Вот и вся история об этих удивительных людях, чья<br />жизненная тропа пересекла мой путь. С той ужасной ночи я ни<br />разу не слыхал о них и не видел их, за исключением<br />одного-единственного письма, которое я здесь переписал. Я<br />все еще живу на Гастеровских болотах, и мой ум все еще<br />погружен в загадки прошлого. Но когда я брожу по болоту и<br />когда вижу покинутую маленькую серую хижину среди скал, мой<br />ум все еще обращается к странной драме и двум удивительным<br />людям, нарушившим мое уединение.</font></p>конан дойл04 Dec 07 23:41:37 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/904/Arthur%20Conan%20Doyle%20HIRURGhttp://medilat-life.info/wiki/692/903/Arthur%20Conan%20Doyle%20DVIGATEL%20BRAUNA<hr/><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Артур Конан Дойл. </strong></font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="6" color="#ff6600"><strong>Двигатель Брауна - Перикорда</strong></font></p><p>&nbsp;</p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4">Перевод П. Колпакова</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4"><br /> Стоял туманный майский вечер - холодный и тоскливый. Неясные<br />расплывчатые тени вдоль Стрэнда отмечали местонахождение фонарей. Ярко<br />освещенные витрины магазинов смутно мерцали тусклым светом сквозь<br />густые и тяжелые испарения.<br /> Ряды высоких домов, спускавшихся к набережной, были темны и<br />пустынны или освещены только едва горящими фонарями привратницкой.<br />Однако в одном доме из трех окон на втором этаже изливался буйный<br />поток света, нарушавший угрюмое однообразие улицы. Прохожие с<br />любопытством взглядывали вверх, привлекая внимание других на яркое<br />сияние, которое отмечало холостяцкую квартиру Френсиса Перикорда -<br />талантливого инженера-электрика и изобретателя. Сияние его ламп в<br />долгие часы ночи свидетельствовало о не знающей устали и покоя энергии<br />и трудолюбии, которые быстро поставили его в один ряд с лучшими<br />представителями его профессии.<br /> Два человека сидели в квартире. Первым был сам Перикорд<br />собственной персоной - с угловатым лицом и орлиным крючковатым носом,<br />с черными, как смоль волосами и резкими отрывистыми движениями,<br />выдававшими в нем кельтское происхождение. Второй - толстый,<br />коренастый, с голубыми глазами - был Иеремия Браун, известный механик.<br />То была давние партнеры по части изобретательства, где творческий<br />гений одного дополнялся практической сметкой другого, и кто из них был<br />лучше - этого не могли сказать даже их знакомые.<br /> Браун зашел в мастерскую Перикорда в такой поздний для визитов<br />час не случайно - ему нужно было обсудить одно дело, то самое, которое<br />решило бы успех или неудачу многих месяцев работы и которое могло бы<br />повлиять на всю их дальнейшую судьбу. Длинный потемневший от времени<br />верстак стоял между ними - весь в рыжих потеках и пятнах от ржавчины и<br />кислоты, уставленный большими бутылями для кислоты, аккумуляторам<br />Фора, вольтовыми столбами, мотками провода и большими плитами<br />изоляционного фарфора. Посреди всего этого хлама стояла необычного<br />вида вращающаяся с ревом машина, к которой были прикованы взгляды<br />обоих партнеров.<br /> Небольшая квадратная металлическая коробка была подсоединена<br />множеством проводов к широкому стальному фланцу, или поясу, со<br />смонтированным на нем или по бокам двумя мощными выступающими наружу<br />кривошипами. Фланец оставался неподвижным, зато кривошипы с<br />прикрепленными к ним короткими кулисами метали вокруг через каждые<br />несколько секунд вспышки света и застывали на мгновение после каждого<br />мерного оборота. Приводившая их в движение энергия, очевидно,<br />поступала из металлической коробки. Тонкий запах озона висел в<br />воздухе.<br /> - Как насчет лопастей, Браун? - спросил изобретатель.<br /> - Готовы. Но они слишком громоздки, чтобы их тащить сюда.<br />Представляешь, семь футов на три. Каждая. Правда, двигатель, как я<br />погляжу, достаточно мощный, чтобы привести их в движение. Я уверен в<br />этом.<br /> - Алюминий в сплаве с медью?<br /> - Да.<br /> - Видал, как здорово двигатель работает?<br /> - Перикорд вытянул вперед тонкую жилистую руку и нажал на<br />установленную на машине кнопку. Кривошипы замедлили вращение и вскоре<br />замерли. Изобретатель опять коснулся кнопки - кулисы дрогнули, снова<br />пробуждаясь к четкой, размеренной механической жизни.<br /> - Экспериментатору не нужно прикладывать усилий, - заметил<br />Перикорд. - Он должен оставаться пассивным ииспользовать свой мозг.<br /> - Благодаря моему двигателю, - промолвил Браун.<br /> - Нашему двигателю! - резко оборвал его другой.<br /> - Ну конечно, - сказал нетерпеливо Браун. - Двигатель, который ты<br />придумал, а я воплотил в жизнь, назови его как хочешь...<br /> - Я назвал его двигателем Брауна-Перикорда, - вскричал<br />изобретатель с гневной вспышкой в черных- глазах. - Ты изготовил<br />детали, а общая идея моя и только моя!<br /> - От общей идеи мотор не завращается, - упрямо промолвил Браун.<br /> - Именно потому-то я и взял тебя себе в компаньоны, - резко<br />возразил Перикорд, нервно барабаня пальцами по верстаку. - Я изобрел,<br />ты построил. Это справедливое распределение труда.<br /> Браун поджал губы, словно ничуть не удовлетворенный по данному<br />вопросу. Однако, видя, что дальнейший разговор бесполезен, он обратил<br />внимание на машину, которая тряслась и содрогалась при каждом<br />очередном взмахе кулис так, что казалось еще немного, и она соскочит<br />со стола и улетит.<br /> - Ну, разве двигатель не великолепен! - вскричал Перикорд. - Это<br />же просто чудо, а не двигатель!<br /> - Да ничего, нормальный, - молвил более флегматичный англосакс.<br /> - Есть что-то бессмертное в нем! - В нем есть деньги, богатство!<br /> - Наши имена сохранятся в веках вместе с братьями Монгольфье.<br /> - К черту Ротшильдов! Ты, Браун, на все смотришь слишком<br />узкоматериалистически, вскричал изобретатель, бросая сверкающий взгляд<br />на своего компаньона. - Деньги - чепуха. Это такая вещь, которую любой<br />тугодум-плутократ разделит с нами в стране. Мои мечты и надежды<br />простираются к более возвышенным целям, чем эта. Настоящая нам награда<br />будет состоять в благодарности и вечной признательности всего<br />человечества.<br /> Браун пожал плечами пренебрежительно.<br /> - Можешь взять и мою долю, - проговорил он. - А я человек<br />материалист. Ну, вот что! Нам надо провести испытание нашего детища.<br /> - М-мм, это верно. Где бы нам это сделать?<br /> - Я как раз и зашел затем, чтобы этот вопрос. Место должно быть<br />совершенно уединенным. Если бы у нас был собственный полигон, тогда<br />все было бы просто, но здесь, в Лондоне, разве что скроешь.<br /> - Тогда надо увезти машину в деревню.<br /> - У меня как раз есть на этот счет предложение, - сказал Браун. У<br />моего брата в Суссексе, на мысе Бичи-Хэд есть небольшая усадьба. Там,<br />насколько я помню, имеется большой высокий сарай рядом с домом. Биль<br />сейчас в Шотландии, но ключ всегда в моем распоряжении. Почему бы нам<br />не захватить завтра двигатель и не испытать его там?<br /> - Ничего лучшего и придумать нельзя.<br /> - В час дня в Итборн отходит поезд.<br /> - Хорошо, я буду на станции.<br /> - Захвати с собой двигатель и все необходимое для испытания, а я<br />прихвачу лопасти, сказал механик, поднимаясь. - Завтрашний день<br />покажет, останемся ли мы прозябать в безвестности или же в наших руках<br />будет крупное состояние. В общем, в час на станции Виктория.<br /> Проговорив это, механик Браун стал поспешно спускаться по<br />лестнице и через минуту был поглощен неприятно холодным и липким<br />людским потоком, текущим в обе стороны по Стрэнду.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4"><br /> Утро оказалось чистым и по-весеннему ярким, солнечным. Над<br />Лондоном раскинулось Светло-голубое небо с лениво тянущимися по нему<br />одинокими призрачно-белыми облаками.<br /> В одиннадцать часов можно было видеть, как Браун зашел в бюро<br />патентов с ворохом рукописей, чертежей и планов под мышкой. В<br />двенадцать он снова появился на улице: весь сияющий, с бумажником в<br />руке, куда бережно уложил небольшой листок какого-то документа с синей<br />полосой. Пять минут первого его кеб подкатил к станции Виктория.<br />Снятые кебменом сверху два больших, завернутых в брезент тюка, похожих<br />на два гигантских воздушных змея, были вверены заботам кондуктора<br />багажного вагона. На платформе крупным нервным шагом, размахивая<br />руками, ходил взад-вперед Перикорд; его болезненно-желтое лицо с<br />впалыми щеками слегка порозовело.<br /> - Порядок? - спросил он. Вместо ответа Браун кивнул на свой<br />багаж.<br /> - Я уже уложил в багажный вагон двигатель и фланец. Эй,<br />кондуктор, поосторожней там, механизм очень хрупкий и ценный. Ну,<br />теперь мы можем с легким сердцем отправиться в путь.<br /> В Истборне двигатель погрузились в извозчичью карету, а лопасти<br />уложили наверх. Долгая и утомительная дорога наконец привела их к<br />дому, где хранились ключи, после чего Перикорд и Браун покатили дальше<br />по голым склонам меловых гор Южной Англии. Усадьба, куда они<br />направлялись, представляла собой ничем не примечательное, выбеленное<br />известкой здание с разбросанными там и сям конюшнями и надворными<br />строениями, возвышающимися среди зеленой лощины, отлого спускавшейся с<br />гребня меловых гор. Дом производил унылое, безрадостное впечатление,<br />даже когда в нем жили, а теперь он со своими холодными печными трубами<br />и закрытыми наглухо ставнями выглядев вдвойне печально и мрачно.<br />Хозяин усадьбы высадил небольшую рощу молодых сосен и лиственниц,<br />ветки увяли, и верхушки деревьев уныло поникли вниз. Место было<br />мрачное и неприветливое.<br /> Однако наши изобретатели не склонны были обращать внимание на<br />подобные пустяки. Чем пустыннее место, тем лучше оно подходило их<br />целям. С помощью извозчика они перетащили свой груз по тропинке вниз и<br />сложили его в столовой. Солнце закатилось, когда отдаленный стук колес<br />возвестил, что они остались наконец то одни.<br /> Перикорд рывком открыл ставни, и мягкий предвечерний свет<br />ворвался в комнату сквозь грязные, запыленные окна. Браун вытащил из<br />кармана длинный и острый нож и перерезал бечевку, которой был<br />перевязан брезент. Когда коричневая обертка упала, то под ней<br />обнаружились две большие золотистого цвета металлические лопасти. Он<br />бережно прислонил к стене. Фланец, кулисный механизм и двигатель, в<br />свои черед, были распакованы. Стемнело, прежде чем они управились с<br />делом. Зажгли лампу, керосиновую, двадцатилинейную, и при ее свете два<br />человека продолжали затягивать гайки, ставить заклепки, производя<br />последние приготовления к испытанию.<br /> - Ну, вот и готово, - сказал наконец Браун, отступая назад и<br />оглядывая машину.<br /> Перикорд промолчал, но его лицо осветилось гордостью и надеждой.<br /> - Нам бы надо перекусить слегка, - промолвил Браун, выкладывая<br />провизию, которую он захватил с собой.<br /> - А, после!<br /> - Нет, сейчас, - сказал упрямый механик. - Я сильно проголодался.<br /> Он подошел к столу, застелил часть ее газетой &quot;Монинг стар&quot; и<br />приготовил обильный ужин, пока его компаньон с тревогой в очах<br />нетерпеливо вышагивал взад-вперед, сжимая и разжимая кулаки.<br /> - Ну, - сказал Браун, оборачиваясь и стряхивая крошки с колен на<br />пол, - кто сядет в машину?<br /> - Я, - возбужденно проговорил Перикорд. - То, что мы сегодня<br />сделаем, станет наверняка достоянием истории.<br /> - Но тут есть опасность, - заметил Браун. - Мы же не можем<br />стопроцентно ручаться, как двигатель поведет себя вовремя испытаний.<br /> - Пустое, - возразил Перикорд, отмахиваясь.<br /> - Но какой смысл подвергать себя опасности?<br /> - Так что же тогда? Кому-то из нас все равно придется сесть в<br />машину.<br /> - Совсем не обязательно. Двигатель будет работать ничуть не хуже,<br />если к нему привязать какой-нибудь неодушевленный предмет.<br /> - Что же, верно, - проговорил задумчиво Перикорд.<br /> - В сарае, как я знаю, лежат кирпичи. Вот мешок. Набьем его<br />кирпичами, и пусть он займет наше место.<br /> - Отличная идея. Я не вижу возражений.<br /> - Тогда пошли.<br /> И два человека отвалили от стола, таща с собой различные узлы<br />машины.<br /> Месяц, холодный и ясный, светил им сквозь редкие рваные облака,<br />проносившиеся мимо. Вокруг стояли тишина и спокойствие. Браун с<br />Перикордом немного постояли, прислушиваясь, прежде чем войти в сарай,<br />однако ни звука не донеслось до их ушей, если не считать неясного<br />шепота моря и отдаленного лая собак. Пока Браун набивал мешок<br />кирпичами, Перикорд раз пять прокурсировал в дом и обратно,<br />перетаскивая все, что им могло понадобиться для испытаний.<br /> Когда все было готово, дверь сарая закрыли, лампу поставили на<br />пустой ящик, а мешок с кирпичами положили на двое оказавшихся под<br />рукой козел и затянули вокруг него широкий стальной фланец. Затем, в<br />свой черед, прикрепили к фланцу большие лопасти, провода и<br />металлическую коробку с двигателем. И наконец последним к низу<br />привязала плоский стальной подвесной руль.<br /> - Надо сделать так, чтобы машина летала маленькими кругами, -<br />сказал Перикорд, окидывая взглядом высокие голые стены сарая.<br /> - Подвяжи руль внизу к одному боку, - предложил Браун.<br /> - Вот так. Готово? Тогда нажми кнопку выключателя, и пусть ее<br />летит.<br /> Перикорд наклонился вперед. Его длинное болезненно-желтое лицо<br />подергивалось от нервного возбуждения. Белые жилистые руки метались<br />туда-сюда среди проводов. Браун стоял невозмутимо, осуждающе<br />поглядывая на своего компаньона. Раздался трескучий грохот машины.<br />Огромные желтые крылья конвульсивно дернулись, сделав первый взмах.<br />Потом второй. За ним третий, более плавный и энергичный, с большим<br />размахом. Наконец четвертый поднял в сарае ветер, при пятом мешок с<br />кирпичами слегка оторвался от козел, на шестом он подпрыгнул вверх и<br />свалился бы на пол, если бы не седьмой взмах лопастей, который<br />подхватил его и подбросил высоко в воздух. Медленно поднявшись,<br />машина, тяжело хлопая крыльями, словно какая-то большая неуклюжая<br />птица, полетела по кругу, наполнив сарай гулом и шумом. В неясном<br />желтом свете единственной лампы странно было видеть очертания могучей<br />машины, которая махала крыльями в полумраке, то и дело пересекая узкую<br />полосу света.<br /> Некоторое время два человека стояли в молчании. Затем Перикорд<br />вскинул вверх свои длинные руки и закричал:<br /> - Ура-а-а!.. Летит!.. Двигатель Брауна - Перикорда работает!..<br /> И он как сумасшедший закружил в восторге по сараю. Браун поморгал<br />глазами и принялся фальшиво насвистывать какой-то легкий мотивчик.<br /> - Видишь, Браун, как плавно он летит! - Кричал изобретатель. - А<br />руль, смотри. Как здорово действует! Нам надо завтра же получить<br />патент.<br /> Лицо его компаньона потемнело и стало каменным.<br /> - Он уже получен, - сказал он, натянуто улыбаясь.<br /> - Получен?! - переспросил Перикорд. - Как получен?.. - повторил<br />он сперва шепотом, а потом чуть ли не крича. - Кто посмел<br />запатентовать мое изобретение?<br /> - Я это сделал сегодня утром. Так что нечего волноваться. Тут все<br />в порядке.<br /> - Ты запатентовал двигатель?! Под чьим именем?<br /> - Под собственным, - буркнул мрачно Браун. - Я считаю, что у меня<br />больше прав на него. - И мое имя там не будет поминаться?!<br /> - Нет... но... - Подлец!.. - воскликнул Перикорд. - Ты жулик и<br />подлец!.. Ты украл мой труд. Ты воспользовался моим доверием. Я получу<br />этот патент назад или перерву тебе глотку!..<br /> Мрачный огонь гневно заполыхал в его глазах, а руки таки сводило<br />от ярости.<br /> Браун не был трусливым, однако, он начал понемногу отступать<br />назад, когда другой начал надвигаться на него.<br /> - Убери руки прочь! - кричал Браун, выхватывая из кармана длинный<br />острый нож, которым недавно перерезывал бечевку. - Я ударю, если ты<br />нападешь на меня.<br /> - Ты мне угрожаешь?.. Мне?! - вскричал в бешенстве Перикорд, лицо<br />которого перекосилось от ярости и гнева. - Ты мошенник и подлец!<br />Отдашь или нет патент?<br /> - Не отдам.<br /> - Браун, добром прошу, дай его сюда!<br /> - Не дам! Я сконструировал эту машину.<br /> Перикорд как бешеный дико прыгнул вперед со сверкающими глазами и<br />сжатыми кулаками. Его компаньон увернулся от объятий Перикорда и,<br />споткнувшись о пустой ящик, упал через него. Лампа опрокинулась и<br />погасла, сарай погрузился в темноту. Одинокий луч луны, падая сквозь<br />узенькую щель в крыше сарая, вспыхивал на больших лопастях машины,<br />когда она поднимались и опускались при очередном взмахе.<br /> - Браун, ты дашь сюда патент или нет? Молчание было ответом.<br /> - Дашь или нет? Ни звука. Ничто но нарушало шума и гула над<br />головой. Дикий приступ страха и сомнения охватил душу Перикорда. Он<br />бесцельно шарил руками в темноте, пока ею пальцы не наткнулись на<br />чужую руку. Она была холодной и безжизненной. Весь его гнев обратился<br />в леденящий ужас, он чиркнул спичкой и, поставив лампу на место, зажег<br />ее.<br /> Браун лежал, свернувшись калачиком, по другую сторону пустого<br />ящика. Перикорд подхватил его под мышки и судорожным усилием поднял. И<br />тут-то прояснилась причина молчания Брауна. Когда он падал, то<br />подвернул под себя правую руку, в которой был нож, и всей тяжестью<br />своего тела всадил его себе глубоко в грудь. Он умер без звука.<br />Страшная, роковая драма разыгралась мгновенно и бесповоротно.<br /> Перикорд молча уселся на край ящика и, уставившись в землю<br />отсутствующим взглядом, затрясся, словно в ознобе, в то время как<br />двигатель Брауна - Перикорда, мелькая словно тень, проносился с шумом<br />над ним. Сколько он так сидел - неизвестно. Может, минуты, а может,<br />часы. Тысячи безумных планов проносились в его воспаленном мозгу.<br />Конечно, он был лишь косвенной причиной смерти. Но кто этому поверит?<br />Он взглянул на свою окровавленную одежду. Все против него. Уж лучше<br />бежать, скрыться, чем сидеть вот так и ждать, когда тебя арестуют,<br />полагаясь на свою невиновность. Никто в Лондоне не знает, куда они<br />уехали. Если бы ему удалось каким-то образом избавиться от трупа, то у<br />него впереди оказалось бы несколько дней в запасе прежде, чем<br />возникнут подозрения.<br /> Внезапно громкий треск пробудил его от дум. Летающий мешок с<br />кирпичами, поднимаясь с каждым витком все выше и выше, достиг потолка<br />и ударился о стропила крыши. При ударе выключатель разомкнулся, и<br />машина грузно свалилась на пол. Перикорд отстегнул фланец. Двигатель<br />оказался цел и невредим. Внезапно безумная мысль сверкнула в голове<br />ошалевшего изобретателя, пока он глядел на свое детище. Машина эта<br />стала ему ненавистна. Он может избавиться от нее, а заодно и от трупа<br />так, что собьет с толку любых сыщиков.<br /> Он рывком распахнул дверь сарая и вытащил своего умершего<br />компаньона на лунный свет. Он положил мертвое тело на небольшой бугор,<br />который оказался возле сарая, затем вытащил из помещения двигатель,<br />фланец и крылья. Дрожащими руками, весь обмирая от тягостного страха,<br />он прикрепил широкий фланец вокруг пояса Брауна. Затем затянул болты в<br />гнездах крыльев. Подвесил коробку двигателя, подключил провода и нажал<br />на кнопку. Минуты две или три огромные распростертые крылья,<br />поблескивая золотом, хлопали и содрогались, пытаясь приподнять машину.<br />Потом машина начала двигаться небольшими скачками вниз по склоку<br />бугра, постепенно набирая кинетическую энергию, пока наконец не взмыла<br />в воздух и начала грузно подниматься вверх, при свете луны. Руль<br />Перикорд не прикрепил, а просто направил машину на юг, в сторону моря.<br />Роковой, причинивший столько горя двигатель постепенно набирал высоту,<br />увеличивая скорость, пока не пересек гряду меловых утесов и не понесся<br />стремительно над безгласным морем. Изобретатель следил за ним,<br />поворачивая бледное искаженное состраданием лицо до тех пор, пока то,<br />что казалось огромной черной птицей, не скрылось, окутанное<br />полупрозрачной пеленой, стлавшейся над водами.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4">x x x</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4"><br /> В государственной психиатрической больнице штата Нью-Йорк<br />содержится человек с безумным взглядом черных глаз, ни имя, ни место<br />рождения которого никому не известны.<br /> Разум его помутился от какого-то внезапного сильного потрясения,<br />говорят врачи, хотя какова природа и чем оно было вызвано, им не<br />удалось выяснить. Мозг - вещь очень нежная и хрупкая, говорят они, его<br />легко вывести из строя, и указывают в доказательство своей аксиомы на<br />сложнейшие хитроумные электрические двигатели и замечательные<br />авиационные аппараты, которые их пациент любит конструировать в часы<br />просветления.</font></p>конан дойл04 Dec 07 23:02:36 GMThttp://medilat-life.info/wiki/692/903/Arthur%20Conan%20Doyle%20DVIGATEL%20BRAUNAhttp://medilat-life.info/wiki/692/902/Arthur%20Conan%20Doyle%20DEZMASH<hr/><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#ff6600"><strong>Артур Конан Дойл. Дезинтеграционная машина</strong></font><p><br /><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> Профессор Челленджер пребывал в прескверном расположении духа.<br />Взявшись за ручку двери, я замер в нерешительности перед его кабинетом и<br />услышал нижеследующий монолог; слова гремели и отдавались по всему дому:<br /> - Да, я говорю, что вы второй раз ошиблись номером. Второй, за одно<br />утро! Вы что, воображаете, будто какой-то идиот на другом конце провода<br />может отвлекать ученого от серьезной работы своими назойливыми звонками? Я<br />не потерплю этого! Алло, сию же минуту пошлите за управляющим вашей<br />бездарной телефонной лавочки! А, вы и есть управляющий?! Так почему же, в<br />таком случае, вы не управляетесь? Да, разумеется, вы управились с тем, что<br />позволили отвлечь меня от дела, - дела, важность которого вашему уму не<br />дано понять! Я желаю связаться с главным распорядителем. Что, его нет?<br />Этого и следовало ожидать! Я отдам вас под суд, сэр, если подобное<br />повторится! Ведь наказали же горластых петухов. Да, это я добился их<br />осуждения. Наказали петухов, а с какой стати терпеть дребезжание телефона?<br />Все ясно. Извинение в письменном виде? Очень хорошо. Я рассмотрю его.<br />Доброго утра!<br /> Именно после этих слов я отважился переступить порог. Безусловно,<br />время я выбрал не самое удачное. Когда Челленджер положил телефонную<br />трубку, я очутился не перед профессором -передо мной был разъяренный лев!<br />Его огромная черная борода топорщилась, могучая грудь негодующе<br />вздымалась. Он окинул меня с головы до пят взглядом надменных серых глаз,<br />и на меня обрушились последствия его гнева.<br /> - Проклятые лентяи! За что только этим негодяям деньги платят! -<br />загремел он. - Мне было слышно - они смеялись, когда я излагал им свою<br />вполне справедливую жалобу. Это заговор, дабы докучать мне! А теперь, юный<br />друг, еще и вы явились сюда, чтобы довершить бедствия злополучного утра.<br />Вы здесь, позвольте узнать, по собственной воле, или же ваша газетенка<br />отправила вас заполучить у меня некое интервью? Как у друга, у вас,<br />разумеется, есть привилегии, но как журналист - можете убираться!<br /> Я лихорадочно шарил в кармане в поисках письма от Мак-Ардла, но тут<br />профессору на память пришел еще новый повод для недовольства. Огромные<br />волосатые руки его рылись в бумагах на столе и наконец извлекли оттуда<br />газетную вырезку.<br /> - Весьма мило с вашей стороны упомянуть обо мне в одном из ваших<br />последних литературных опусов, - сказал он, негодующе потрясая передо мной<br />листом. - Это было в каких-то дурацких замечаниях касательно останков<br />ископаемого ящера, недавно обнаруженных в соленгофских сланцах. Вы<br />начинаете абзац со слов: Профессор Дж. Э.Челленджер, принадлежащий к<br />величайшим умам современности...<br /> - И что же, сэр? - осведомился я.<br /> - К чему подобные возмутительно несправедливые определения и<br />ограничения? Можно подумать, будто вы в состоянии сказать, кто они, эти<br />другие выдающиеся мужи, которым вы приписываете равенство, а то, чего<br />доброго, еще и превосходство надо мною?<br /> - Я неудачно выразился, сэр. Разумеется, мне следовало бы сказать:<br />Профессор Челленджер, величайший ум современности, - согласился я, и сам<br />совершенно убежденный в правоте этих слов. Мое признание сразу же обратило<br />зиму в лето.<br /> - Дорогой мой юный друг, не думайте, что я придираюсь, отнюдь. Но,<br />будучи окружен задиристыми и безмозглыми коллегами, человек, оказывается,<br />вынужден защищаться. Вы знаете, мой друг, самоутверждение чуждо моей<br />натуре, но мне приходится отстаивать свои принципы перед бездарными<br />оппонентами. А теперь проходите! Садитесь! Что же привело вас ко мне в<br />этот час?<br /> Мне следовало приступать к делу крайне осмотрительно, поскольку я<br />знал, что малейшая неосторожность - и лев снова зарычит. Я развернул<br />письмо Мак-Ардла.<br /> - Могу ли я зачитать вам это, сэр? Письмо от Мак-Ардла, моего<br />редактора.<br /> - Как же, помню его: не самый гнусный представитель журналистского<br />племени.<br /> - По крайней мере, сэр, он исключительно высоко ценит вас и искренне<br />вами восхищается. И когда требуется, я бы сказал, высочайшее качество<br />экспертизы, он всегда обращается именно к вам. Вот и сейчас я здесь по<br />этой самой причине.<br /> - Что же ему угодно? - под влиянием лести Челленджер охорашивался<br />подобно индюку. Он уселся, положа локти на стол, сцепив свои огромные, как<br />у гориллы, руки; борода его топорщилась, а большие серые полуприкрытые<br />глаза милостиво остановились на мне. Он был велик во всем, что бы ни<br />делал, и его благожелательность подавляла сильнее, нежели гнев.<br /> - Я прочту вам его записку ко мне, сэр. Вот что он пишет:<br /> Дорогой Мелоун, пожалуйста, как можно скорее повидайте нашего<br />высокоуважаемого друга, профессора Челленджера, и попросите его о<br />содействии в следующем деле. Некий латвийский джентльмен по имени Теодор<br />Немор, проживающий в Уайт-Фрайер-Меншэнс, в Хэмпстеде, утверждает, что он<br />будто бы изобрел машину самого необычайного свойства, способную<br />дезинтегрировать любой материальный объект, расположенный в пределах ее<br />влияния. Под ее действием материя, составляющая тела живой и неживой<br />природы, якобы разлагается и возвращается в свое молекулярное или<br />атомическое состояние. При этом, направив процесс в обратную сторону,<br />объект можно восстановить в первоначальном виде. Заявление представляется<br />несколько нелепым, и все же существуют неоспоримые доказательства, что для<br />него имеются определенные основания и что этот человек действительно<br />натолкнулся на какое-то замечательное открытие.<br /> Нет нужды распространяться ни о том, какую революцию подобное<br />открытие произведет в жизни человечества, ни о чрезвычайной важности этого<br />изобретения в случае применения его в качестве оружия нового типа.<br />Держава, которая, хоть единожды, смогла бы дезинтегрировать таким образом<br />военный корабль или превратить батальон противника в кучку атомов, стала<br />бы властительницей мира. По соображениям социального и политического<br />свойства надлежит не теряя ни минуты разобраться в сути изобретения.<br />Намереваясь подороже продать его, автор рвется к известности, поэтому<br />встретиться с ним не составит труда.<br /> Прилагаемая визитная карточка откроет перед вами двери его дома. Я бы<br />очень желал, чтобы вы и профессор Челленджер встретились с этим инженером,<br />изучили его изобретение и написали для Газетт. взвешенный отчет о ценности<br />данного открытия. Надеюсь сегодня вечером услышать о результате вашей<br />поездки.<br /> Р. Мак-Ардл.</font></p><p><font face="arial,helvetica,sans-serif" size="4" color="#000000"> - Таковы полученные мною указания, профессор, - добавил я, складывая<br />письмо. - Я горячо надеюсь, что вы не оставите меня одного и поедете со<br />мною, ведь где же мне самому, сэр, с моими-то ограниченными способностями,<br />разобраться в подобном деле?<br /> - Верно, Мелоун! Верно! - умиротворенно замурлыкал великий человек. -<br />Хотя вы никоим образом и не лишены природного ума, но я согласен, что<br />проблема, которую вы изложили, вам не по плечу. Этот бесцеремонный телефон<br />уже расстроил мне утреннюю работу, и тут уж ничего не поделаешь. Между<br />прочим, я тружусь сейчас над ответом этому итальянскому шуту Мазотти. Его<br />взгляды на развитие личинок тропического термита достойны лишь насмешки и<br />всяческого презрения. Но с окончательным разоблачением мошенника можно<br />подождать и до вечера. Так что, мой юный друг, я к вашим услугам.<br /> Вот как вышло, что в то октябрьское утро я оказался вместе с<br />профессором в вагоне подземной дороги, мчавшем нас по туннелю на север<br />Лондона. Я и не подозревал тогда, что стою на пороге одного из самых<br />удивительных приключений в моей богатой событиями жизни.<br /> Уезжая с Энмор-Гарденс, я по телефону (которому только что так<br />досталось) заранее удостоверился, что изобретатель дома, и предупредил его<br />о нашем визите. Жил он в комфортабельной квартире в Хэмпстеде. Когда мы<br />приехали, хозяин добрых полчаса продержал нас в приемной. Все это время он<br />оживленно беседовал с группой посетителей. По их голосам можно было<br />понять, что это русские.<br /> Я мельком глянул на них через полуоткрытую дверь, когда они наконец<br />стали прощаться с хозяином в холле, и у меня сразу же сложилось о них<br />впечатление как о состоятельных и интеллигентных людях; в блестящих<br />цилиндрах, в пальто с астраханским воротом у них был вид процветающих<br />буржуа, который так любят напускать на себя преуспевающие коммунисты.<br /> Входная дверь затворилась за ними, и в следующую минуту Теодор Немор<br />вошел в комнату. Я и сейчас вижу, как он стоит в солнечном свете, потирая<br />длинные тонкие руки, с широкой улыбкой, застывшей на неприятном лице, и<br />рассматривает нас хитрыми желтыми глазками.<br /> Это был низенький толстяк. В теле его ощущалось какое-то неуловимое<br />уродство, хотя и трудно было определить, в чем именно оно заключается.<br />Вполне можно было назвать его горбуном без горба. Большое дряблое лицо<br />походило на недоделанную клецку, точно такого же цвета и консистенции, а<br />украшавшие лицо прыщи и бородавки угрожающе выступали на его<br />мертвенно-бледной коже. Глаза были как у кота, и по-кошачьи топорщились<br />редкие и длинные колючие усы над неопрятным и слюнявым ртом. Все в его<br />лице казалось гадким и омерзительным, пока дело не доходило до рыжеватых<br />бровей. Над ними располагался великолепный черепной свод, какой мне редко<br />прежде доводилось видеть. Даже шляпа Челленджера, я думаю, могла бы<br />прийтись этой величественной голове впору. Если судить по нижней части<br />лица Теодора Немора, он мог принадлежать к подлым, коварным заговорщикам,<br />а верхняя указывала, что его должно причислить к великим мыслителям и<br />философам мира сего.<br /> - Ну-с, джентльмены, - заговорил он бархатным голосом, в котором<br />чувствовался легкий иностранный акцент, - вы приехали, насколько я понял<br />из нашего краткого разговора по телефону, чтобы поближе познакомиться с<br />дезинтегратором Немора? Не так ли?<br /> - Совершенно верно.<br /> - Могу я поинтересоваться: вы представляете Британское правительство?<br /> - Вовсе нет. Я - корреспондент Дейли газетт, а это - профессор<br />Челленджер.<br /> - О, знаменитое имя, я бы сказал - имя европейской известности, -<br />улыбка подобострастной любезности обнажила желтые клыки. - Да, так вот. Я<br />хотел сказать, что Британское правительство уже упустило свой шанс. Что<br />еще оно упустило, возможно, выяснится позднее. Вполне вероятно, что оно<br />упустило свою империю. Да, джентльмены, я готов был продать свое<br />изобретение первому правительству, которое предложило бы мне за него<br />соответствующую цену. И если сейчас дезинтегратор попал в руки тех, кого<br />вы, скорее всего, не одобряете, то винить вам остается только самих себя.<br /> - Так, стало быть, вы уже продали свое изобретение?<br /> - Да, за цену, назначенную мною самим.<br /> - Вы полагаете, что приобретший его станет монополистом?<br /> - Несомненно.<br /> - Но его секрет известен другим так же хорошо, как и вам.<br /> - Ничего подобного, сэр, - тут он коснулся своего огромного лба, -<br />вот сейф, где надежно заперт мой секрет. Сейф этот куда прочнее стального<br />и защищен кое-чем посерьезнее, нежели замок с шифром. Кому-то может быть<br />известна одна сторона моего открытия, другим - другая. Но никто на свете,<br />кроме меня, не знает всего целиком.<br /> - Вы, по-моему, забываете тех джентльменов, которым уже продали его.<br /> - Нет, сэр; я не настолько безрассуден, чтобы передать свое знание<br />кому бы то ни было, пока мне не выплачены деньги. Поскольку они покупают<br />его у меня, то пусть и перемещают этот сейф, - он снова дотронулся до<br />своего лба, - со всем его содержимым, куда пожелают. Мои обязательства в<br />этой сделке, таким образом, будут выполнены - добросовестно,<br />неукоснительно выполнены. И после этого начнется новая история<br />человечества.<br /> Он потер руки, и неподвижная улыбка на его лице исказилась, перейдя в<br />хищный оскал.<br /> - Вы, конечно же, извините меня, сэр, - зарокотал Челленджер, до сей<br />поры сидевший в полном молчании, но его выразительное лицо выказывало при<br />том крайнее неодобрение словам и поведению Теодора Немора. - Однако<br />прежде, чем обсуждать саму проблему, нам бы хотелось убедиться, что<br />предмет для обсуждения вообще существует, так как у нас есть веские<br />основания в этом сомневаться. У нас еще в памяти недавний случай, когда<br />один итальянец претендовал на создание мины с дистанционным управлением,<br />но предварительное ознакомление с сутью работы показало, что он<br />просто-напросто отъявленный мошенник. И эта история может повториться. Вы<br />понимаете, сэр, что я весьма дорожу своей репутацией ученого - репутацией,<br />которую вы любезно назвали европейской, хотя смею думать, мое имя известно<br />и в Америке. Осторожность - необходимый атрибут науки, и вам придется<br />представить нам доказательства, дабы мы могли отнестись к вашим<br />притязаниям серьезно.<br /> Желтые глаза Немора как-то особенно зло посмотрели на моего спутника,<br />но лицо его при этом расплылось в улыбке притворного добродушия.<br /> - Вы достойны своей репутации, профессор. Я часто слышал, что вы как<br />раз тот человек, обманывать которого едва ли и стоит пытаться. И я готов<br />провести перед вами наглядный опыт, каковой непременно убедит вас в<br />реальности моих достижений. Но прежде, чем перейти к нему, я должен<br />сказать несколько слов касательно главного принципа, лежащего в основе<br />работы моей машины.<br /> Вы понимаете, что опытная установка, которую я собрал здесь в своей<br />лаборатории, - всего лишь модель, хотя в отпущенных ей пределах она и<br />работает превосходно. Было бы совсем несложно с ее помощью<br />дезинтегрировать, например, вас, уважаемый, а затем воссоздать вновь. Но<br />не ради таких занятий одно из самых могущественных государств готово<br />заплатить мне цену, выражающуюся в миллионах. Моя модель просто научная<br />игрушка. Приложите эту силу в большем масштабе - и вы достигнете<br />невероятных практических результатов.<br /> - Можно ли нам увидеть эту модель?<br /> - Вы не только увидите ее, профессор Челленджер, но и испытаете ее<br />работу на себе самом, если, конечно, у вас хватит мужества решиться на<br />это.<br /> - Если хватит мужества! - зарычал лев. - Ваше если, сэр, в высшей<br />степени оскорбительно.<br /> - Ну, ну, ну... Я вовсе не собираюсь оспаривать ваше мужество. Я хочу<br />только заметить, что предоставлю вам полную возможность проявить его. Но<br />сперва несколько слов о законах, лежащих в основе дезинтеграции и<br />управляющих ею.<br /> Когда известные кристаллы, соль, к примеру, или сахар, помещают в<br />воду, они растворяются в ней и исчезают. И не узнаешь, что они когда-то в<br />ней находились. Затем, если путем выпаривания или как-то иначе уменьшить<br />количество воды, то наши кристаллы опять окажутся перед нами, мы снова их<br />видим, и они точно такие же, как и раньше. В состоянии ли вы представить<br />себе процесс, посредством которого вы, органическое существо, точно так же<br />постепенно растворяетесь в пространстве, а затем, благодаря обратному<br />изменению условий, появляетесь вновь?<br /> - Это ложная аналогия! - вскричал Челленджер. - Даже если я сделаю<br />столь чудовищное допущение, будто молекулы нашего тела может рассеять<br />некая разрывающая сила, то с какой стати они вновь составятся точно в том<br />же порядке, как раньше?<br /> - Такое возражение не отличается глубиной и не касается сути дела. Я<br />могу сказать вам на это только то, что молекулы, вплоть до последнего<br />атома, вновь воссоздают структуру, которую они ранее составляли.<br />Существует незримая матрица, и благодаря ей каждый кирпичик структуры<br />попадает на свое настоящее место. Можете улыбаться, профессор, но ваш<br />скептицизм и улыбка вскоре сменятся совсем иными чувствами.<br /> Челленджер пожал плечами:<br /> - Я вполне готов перейти к испытаниям.<br /> - Есть и еще кое-что, что мне бы хотелось довести до вашего сведения,<br />джентльмены, так как это поможет вам уразуметь мою идею. Из восточной<br />магии и западного оккультизма вам должно быть известно о феномене аппорта,<br />когда некий предмет внезапно переносится со значительного расстояния и<br />появляется на новом месте. Как же это возможно сделать, если не<br />освобождением молекул, их перемещением по эфирной волне и последующим их<br />воссоединением, когда каждая из них встает в точности на свое место,<br />будучи направлена туда действием непреодолимого закона? Вот, как мне<br />кажется, настоящая аналогия с тем, что совершает моя машина.<br /> - Нельзя объяснить что-либо невероятное при помощи другого<br />невероятного, - изрек Челленджер. - Я не верю в ваши аппорты, мистер<br />Немор, и не верю в вашу машину. Мое время дорого, и если нам предстоит<br />увидеть демонстрацию вашего дезинтегратора - или как там его еще, - то я<br />бы попросил вас перейти к делу без дальнейших церемоний.<br /> - Тогда благоволите следовать за мной, - проговорил изобретатель. Он<br />повел нас из квартиры по лестнице вниз и далее через маленький садик. Там<br />помещался просторный флигель. Хозяин отпер дверь, и мы вошли внутрь.<br /> В нем оказалась большая выбеленная комната с бесчисленными медными<br />проводами, свисавшими с потолка в виде гирлянд, и огромный магнит,<br />установленный на возвышении. Перед ним было нечто, похожее на призму из<br />стекла фута три длиною и около фута в диаметре. Справа от нее был стул,<br />установленный на цинковой платформе, а над ним висел полированный медный<br />колпак. Как к стулу, так и к колпаку протянулись тяжелые провода, а сбоку<br />находился своего рода храповик с пронумерованными прорезями и покрытой<br />резиною ручкой, которая сейчас стояла на нулевой отметке.<br /> - Дезинтегратор Немора, - сказал этот непостижимый человек, махнув<br />рукой в сторону машины. - Перед вами модель аппарата, которому суждено<br />прославиться, изменив соотношение сил между нациями. Кто владеет этой<br />машиной, владеет и всем миром. Вы же, профессор Челленджер, тем не менее<br />отнеслись ко мне, позволю себе заметить, без должной учтивости и уважения.<br />Осмелитесь ли вы теперь сесть на этот стул, дабы позволить мне на вашей<br />собственной особе продемонстрировать возможности новой, неведомой силы?<br /> Челленджер обладал мужеством льва, и всякий вызов, брошенный его<br />достоинству, был способен довести его до неистовства. Он, было, решительно<br />направился к машине, но я успел схватить его за руку и попытался<br />остановить.<br /> - Вы не можете пойти на это, - сказал я. - Ваша жизнь слишком<br />драгоценна. Это ведь, в конце концов, просто чудовищно. Что может<br />гарантировать вашу безопасность? Ближайшим подобием этого аппарата,<br />которое я когда-либо видел, - был электрический стул в американской<br />тюрьме.<br /> - Мою безопасность гарантирует то, что свидетель - вы, и если со мной<br />что-нибудь случится, то этого субъекта привлекут к ответственности за<br />человекоубийство.<br /> - Это слабое утешение для мировой науки, сэр, ведь вы оставите<br />незавершенной работу, которую, кроме вас, никто сделать не сможет. По<br />крайней мере, позвольте пойти первым мне, и тогда, если опыт окажется<br />совершенно безвредным, можете последовать и вы.<br /> Сама по себе опасность, разумеется, никогда бы не остановила<br />Челленджера, но мысль о том, что его научная работа может остаться<br />незавершенной, сильно его озадачила. Он заколебался, и прежде, чем он<br />успел принять решение, я ринулся вперед и шлепнулся на стул. Я видел, как<br />изобретатель взялся за ручку. И услышал какой-то щелчок. Затем на долю<br />секунды появилось странное ощущение путаницы и смятения, перед глазами<br />поплыл туман. Когда он развеялся, передо мной все еще стоял изобретатель<br />со своей гнусной улыбкой, а побледневший Челленджер пристально<br />всматривался в меня из-за его плеча. Щеки профессора, обычно румяные как<br />яблоко, утратили свой цвет.<br /> - Ну, давайте же! - сказал я.<br /> - Уже все позади. Вы реагировали восхитительно, - ответил Немор. -<br />Вставайте, пожалуйста, и теперь профессор Челленджер, надо надеяться,<br />готов, в свою очередь, приступить к эксперименту.<br /> Мне никогда не доводилось видеть моего старого друга в такой<br />растерянности. Казалось, его железные нервы на какое-то мгновение<br />совершенно сдали. Он схватил меня под локоть дрожащей рукой.<br /> - Боже мой, Мелоун, это правда, - сказал он. - Вы исчезли. В этом нет<br />никакого сомнения. Сначала был туман, а потом пустота.<br /> - Сколько же я отсутствовал?<br /> - Минуты две или три. Признаюсь, я был в ужасе. Я уже не мог<br />вообразить, что вы вернетесь. Затем он щелкнул этим тумблером, если это<br />тумблер, переведя его на другое деление, и вот вы снова на стуле, правда,<br />слегка сбитый с толку, но тем не менее живой и невредимый. Я возблагодарил<br />Бога, увидев вас!<br /> Большим красным платком он вытер пот с влажного лба.<br /> - Итак, сэр? - спросил изобретатель. - Или, быть может, вам изменило<br />мужество?<br /> Челленджер явно сделал над собой усилие. Затем, оттолкнув мою<br />протестующую руку, он уселся на стул. Ручка управления щелкнула и застыла<br />на третьем делении. Челленджера не стало.<br /> Я, несомненно, пришел бы в ужас, если бы не совершенное хладнокровие<br />оператора.<br /> - Прелюбопытный процесс, не правда ли? - заметил он. - Принимая во<br />внимание, сколь поразительна личность профессора, странно подумать, что<br />сейчас он - всего лишь молекулярное облако, висящее где-то в этой комнате.<br />Разумеется, он теперь всецело находится в моей власти. Пожелай я оставить<br />его в таком подвешенном состоянии, ничто на свете не помешает мне.<br /> - Я быстро найду способ, как помешать вам.<br /> И вновь его улыбка превратилась в хищный оскал.<br /> - Не воображаете ли вы, что подобная мысль в самом деле была у меня<br />на уме? Боже упаси! Ведь только представить себе: окончательный распад<br />профессора Челленджера! - исчез, растворился в пространстве, не оставив<br />никаких следов. Ужасно! Просто ужасно! В то же время он не был со мной<br />настолько учтив, как следовало бы. Не кажется ли вам, что небольшой<br />урок...<br /> - Нет, не кажется.<br /> - Хорошо, назовем это назидательной демонстрацией. Это будет, скажем,<br />нечто такое, что даст материал для курьезной заметки в вашу газету. К<br />примеру, я открыл, что волосы на теле, поскольку они находятся на<br />совершенно особой вибрационной частоте по отношению ко всей остальной<br />живой органической ткани, могут по желанию быть включены в воссоздающуюся<br />структуру или же удалены из нее. Мне было бы интересно взглянуть на<br />медведя без его щетины. Получайте!<br /> Щелчок тумблера, и секундой позже Челленджер вновь восседал на стуле.<br />Но что за Челленджер! Какой-то остриженный лев! Хотя я изрядно рассердился<br />дурной шутке, каковую позволил себе в отношении профессора изобретатель,<br />все же я едва удержался от хохота.<br /> Его огромная голова была лысой, как у младенца, а подбородок гладким,<br />как у девушки. Лишенная своей великолепной бороды, нижняя часть лица<br />сильно смахивала на окорок, и профессор был похож теперь на старого<br />гладиатора, поколоченного и обрюзгшего, массивная бульдожья челюсть<br />которого нависала над двойным подбородком.<br /> Вероятно, на наших лицах было какое-то особое выражение - не<br />сомневаюсь, во всяком случае, что дьявольская ухмылка мистера Немора стала<br />при этом зрелище еще шире, - но, как бы то ни было, рука Челленджера<br />устремилась к лицу и голове, и он осознал произошедшую перемену. В ту же<br />минуту он вскочил со стула, схватил изобретателя за горло и швырнул на<br />пол. Зная невероятную силу Челленджера, я подумал, что час Немора пробил.<br /> - Ради Бога, осторожнее! Ведь если вы убьете его, мы никогда не<br />сможем поправить дела! - вскричал я.<br /> Мои слова возымели действие. Даже в минуты безумного гнева Челленджер<br />всегда был открыт доводам разума. Он вскочил на ноги, потащив за собой<br />дрожащего изобретателя.<br /> - Даю пять минут, - задыхаясь от ярости, выговорил он. - Если через<br />пять минут я не стану таким, как прежде, то вытрясу душу из вашей<br />пакостной оболочки!<br /> С Челленджером, когда он впадал в ярость, спорить было отнюдь не<br />безопасно. Самый храбрый человек и тот дрогнул бы; что уж там говорить о<br />мистере Неморе, который явно не отличался особый смелостью. Напротив,<br />прыщи и бородавки на его лице неожиданно стали виднее прежнего, потому как<br />оно переменило обычный для себя цвет замазки на белый цвет рыбьего брюха.<br />Руки и ноги у него дрожали, он еле-еле мог ворочать языком.<br /> - И правда, профессор, - залепетал он, держась рукой за горло, -<br />такое насилие совсем ни к чему. Безобидная шутка, мне подумалось, вполне<br />может быть уместна в кругу друзей. Моим желанием было только<br />продемонстрировать вам возможности своей машины. Мне показалось, что вам<br />хотелось увидеть полную демонстрацию. Ни о каком оскорблении достоинства,<br />уверяю вас, профессор, не могло быть речи!<br /> Вместо ответа Челленджер забрался обратно на стул.<br /> - Не спускайте с него глаз, Мелоун. Не разрешайте ему никаких<br />вольностей!<br /> - Я прослежу за этим, сэр.<br /> - А теперь, милейший, уладьте дело, не то вам придется ответить за<br />содеянное.<br /> Напуганный изобретатель приблизился к машине. Восстановительная сила<br />ее была пущена на полную мощность, и через минуту старый лев вновь<br />предстал перед нами, украшенный своей спутанной гривой. Обеими руками он<br />любовно разгладил бороду, затем провел по макушке, как бы желая убедиться<br />в своей полной реставрации. После чего он торжественно сошел со своего<br />насеста.<br /> - Вы позволили себе бесцеремонность, сэр, которая едва не возымела<br />для вас весьма серьезные последствия. Однако я принимаю ваше объяснение,<br />что вы сделали это исключительно в целях демонстрации. А теперь я намерен<br />задать вам несколько конкретных вопросов по поводу свойств этой<br />удивительной энергии, об открытии которой вы заявили.<br /> - Я готов ответить на любой из ваших вопросов, кроме того, какова<br />природа и источник данной энергии. Это моя тайна.<br /> - Так вы действительно утверждаете, что никому в мире, кроме вас, она<br />не известна?<br /> - Ни у кого нет о ней ни малейшего понятия.<br /> - А у вас не было помощников?<br /> - Нет, сэр. Я работаю один.<br /> - Вот как! Невероятно интересно. Вы рассеяли мои сомнения<br />относительно факта существования этой энергии, но я еще не постиг, в чем,<br />собственно, ее практическое значение.<br /> - Как я уже объяснял, это только модель. Но, разумеется, очень легко<br />построить установку большего размаха. Как вы понимаете, в данном случае<br />дезинтегратор действовал лишь по вертикали. Определенные токи над объектом<br />и определенные под ним создают некоторые вибрации, которые либо<br />дезинтегрируют, либо восстанавливают материальные объекты. Но процесс<br />может идти и по горизонтали. В этом случае эффект действия его был бы<br />аналогичен, но он покрыл бы земное пространство пропорционально силе<br />своего тока.<br /> - Приведите пример.<br /> - Предположим, что один полюс находится на одном катере, а другой -<br />на другом. Тогда военный корабль, попавший в поле между ними,<br />просто-напросто исчезнет, распавшись на молекулы. Точно та же участь<br />постигнет и любое войсковое соединение.<br /> - И вы уже продали этот секрет с монопольным правом собственности<br />одной из европейских держав?<br /> - Да, сэр, продал. И как только они заплатят мне деньги, они получат<br />в свое распоряжение такую силу, которой ни одна нация до сего времени не<br />обладала. Даже сейчас вы не в состоянии представить всех возможностей<br />моего изобретения, если оно попадет в умелые руки, то есть в руки, не<br />боящиеся пользоваться оружием, которое они держат. Эти возможности<br />неизмеримы и беспредельны, - злорадная улыбка пробежала по дьявольскому<br />лицу этого человека. - Представьте себе какой-нибудь квартал, например, в<br />Лондоне, где установлены по�